Русский ОШО портал
Rambler's Top100

Библиотека  > Статьи > Переписка между главами Р.П.Ц.З. Бывшим митрополитом Виталием (Устиновым) и архиепископом мюнхенским Марком(Арндтом).

 

        Недавно в редакцию портала пришло интересное письмо с просьбами прояснить, какой именно вид сектантства проповедовал Бхагаван Шри Раджниш. Письмо было явно от православной личности, поскольку оно изобиловало знакомыми оскорбительными тезисами, добросовестно копируемыми ортодоксами с сайта на сайт, как то: «История Раджниша (Ошо) и его культа - это история взлета и падения одного из авантюристов нашего времени», и ещё - «это история основателя деструктивной религиозной организации». Признаюсь, меня такая пропаганда всегда удивляла, тем более, если она доносится от людей, которые ещё несколько десятилетий назад со своими «православными религиозными убеждениями» стояли ближе к психиатрической больнице, чем к какой-то реальной государственной власти.
        Обвинения в лживости и авантюризме можно было бы с таким же успехом предъявлять и Гаутаме Будде, и любому из просветлённых учителей человечества. Вопрос остаётся в том, кому же на самом деле выгодна «паталогическая лживость» и подобные окраски мнений с Ошо коммуной. Общественное сознание, как мы знаем, подобно океану, но не многие сознательно пытаются управлять им, имея с этого в итоге свою бизнес-выгоду! Зато миллионы просто повторяют одни и те же общественные глупости, не вдумываясь самостоятельно в суть вопросов. Картина в итоге получается примерно такая:
ВОПРОС НА ОДНОМ ИЗ ФОРУМОВ: «Считается ли учение Ошо деструктивным культом, и культом вообще?»
ОТВЕТ: «Я не изучала эту организацию, но в перечне (я где-то давала на него ссылку), она указана как культ. Многие культы создают впечатление позитивного воздействия, потому что изначально, в них преподносятся общеизвестные истины…» (Хорошо хоть честно написала, что ничего не изучала, а просто попугайничала. ред.).
        Но раз уж читателям так хочется докопаться до правды, то давайте сначала разберёмся в том, на что же возлагаются надежды России, и что, конечно, никак не называется сектантством, но составляет настоящую «пастырскую работу с овцами», ради нашего достойного будущего.
        Русская Православная Церковь Заграницей всегда была той духовной организацией, которая имела большое, хотя часто и не официальное влияние на православную жизнь в России. Пастыри Московской Патриархии часто считали такой свободный образ жизни, как был за границей, своей вожделенной мечтой. Поговорить об этом нам видится гораздо более интересным, чем разбираться в сложностях «восточных видов сектантства». Давайте будем проще, Господа, и вернёмся сначала «к нашим баранам».
        Тут вы сможете почитать документальную переписку, которая происходила на самом высоком церковном уровне. Данные письма не плод фальсификации или чьей-то редакторской работы. Там, где что-либо добавлялось к переписке от редакции делались соответствующие ссылки. Материалы опубликованы в точном соответствии с архивными данными РПЦ.





ПЕРЕПИСКА МЕЖДУ ГЛАВАМИ Р.П.Ц.З.: БЫВШИМ МИТРОПОЛИТОМ ВИТАЛИЕМ (УСТИНОВЫМ) И АРХИЕПИСКОПОМ МЮНХЕНСКИМ МАРКОМ (АРНДТОМ) ПО ВОПРОСУ КОНТАКТОВ С МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИЕЙ.


* * *


1. ПИСЬМО АРХИЕПИСКОПА МАРКА МИТРОПОЛИТУ ВИТАЛИЮ
Мюнхен, 20 ноября/3 декабря 1996 г.
Его Высокопреосвященству,
Высокопреосвященнейшему Виталию,
митрополиту Восточно-Американскому и Нью-Йоркскому
        Ваше Высокопреосвященство, дорогой о Господе Высокопреосвященнейший владыко!
        На прошлой неделе я совершенно неожиданным для себя образом оказался в России, где пробыл всего четыре дня. Около месяца назад мне стали звонить из университета и из областного управления Твери, приглашая меня на международную научную конференцию по поводу 725-летия Св. вел. князя Михаила Ярославича Тверского. Они каким-то образом узнали, что я в свое время написал докторскую диссертацию в Гейдельбергском университете на тему о письменности тверского княжества 14-16 веков и очень хотели, чтобы я на этой конференции выступил с докладом на эту тему. Сначала я не думал, что мне удастся участвовать, как из финансовых соображений, так и по краткости срока для получения визы. Но потом все это буквально в последний момент уладилось, и я полетел. Меня встретили прямо на аэродроме в Москве – встретил профессор-славист, член Академии Наук из Москвы с водителем из Твери. Поздним вечером мы приехали в Тверь – прямо на прием. Собрались слависты, историки, литературоведы, языковеды, социологи из России и заграницы.
        Еще вечером я в разговоре с одним профессором из Москвы задал вопрос, как же будет реагировать местный архиерей МП на мое присутствие. Из последующего разговора я понял, что там уже была какая-то напряженность. Хотя час был поздний, я решился прямо позвонить епископу Виктору. Он откликнулся очень приветливо – оказалось, что он украинец из Почаева, – и мы договорились на встречу на следующее утро перед началом конференции. Утром он принял меня радушно, и когда мы приехали на конференцию, я понял, что сделал правильный шаг, потому что там присутствовало человек 20 его священников. Видя, что мы с ним беседуем, они все стали подходить ко мне под благословение и сразу была снята возможная напряженность.
        На конференции всячески подчеркивали, что я – архиерей Зарубежной Церкви. Мой доклад был принят с большим восторгом, и тут же меня пригласили на следующий день выступить перед студентами- славистами Тверского университета. Эта встреча со студентами была также очень оживленная. Я не только прочел доклад о древневековой тверской письменности, но после него отвечал на самые разные вопросы студентов и профессуры. Они тут же решили взяться за перевод моей диссертации на русский язык.
        Посещая в перерывах между сессиями конференции храмы Твери, я убедился, что там растет новое поколение образованных и идейных священнослужителей и во всех отношениях ведется самая положительная церковная деятельность. Конечно, вполне возможно, что это – епархия исключительная, но то, что я впоследствии увидел в Москве, не намного отличается от этого.
        После двух дней в Твери я провел третий день своего пребывания в России в Москве. Там я (по своей инициативе – Из циркулярного письма Архиеп. Марка «Всем священнослужителям») встретился с патриархом, углубляя очень поверхностную и краткую беседу, которая состоялась у нас с ним в прошлом году в Мюнхене, прежде всего, о собеседованиях с клириками МП, в которых мы в последнее время обсуждали самое трудное время деятельности митрополита Сергия. Беседа была очень спокойная, и во всем чувствовалось, что патриарх сознательно избегает всяких заострений. Однако и здесь, как раньше в Твери, присутствовало чувство боли, причиненной нашей историей с Валентином, тем более что валентиновская группировка все дальше принимает самых неприглядных людей. Боль вызвана особенно тем, что мы не поняли, что МП в советское время не имела возможности запрещать священнослужителей или лишать их сана, если у них была, как у Валентина, поддержка уполномоченных. В разговоре с патриархом я также чувствовал искренн