Русский ОШО портал
Rambler's Top100

Библиотека  > Книги Ошо > "Манифест Дзен".

 

Циновка для задзен — это циновка, выдаваемая каждому ученику дзен для сидения. А задзен просто означает сидеть и не делать ничего. Вы просто сидите и ничего не делаете, и мало-помалу уличное движение в уме исчезает. Мало-помалу все смятение внутри вас успокаивается. В этот момент ученик возвращает циновку мастеру и кланяется. Ничего не говорится.

Когда вы идете к мастеру дзен, он просто выдает вам циновку для сидения: “Не беспокой меня, потому что говорить нечего. Просто сидя молча, ты найдешь это. А когда ты нашел, пожалуйста, не забудь вернуть циновку, потому что придут и другие ученики”.

Это случилось однажды, когда Ринзай стал просветленным... И вместо того, чтобы возвратить циновку, он свернул ее и стал прокрадываться к двери. Мастер сказал:

“Эй, Ринзай! Неси циновку назад. Негоже просветленному человеку воровать циновку у бедного мастера”,

Ринзай сказал: “Я подумал, что я стал просветленным, и кто-то придет ко мне, и я должен буду снабдить его циновкой. Тогда для начала... однако, вы такой дотошный парень, вы не оставите мне даже циновки...”

Ринзаю пришлось отдать циновку назад и коснуться стоп мастера. И тогда мастер дал ему много циновок.

Он сказал: “Не беспокойся, но не надо воровать. Так делать негоже. Когда ты стал буддой, то воровать не подобает. До того, как ты стал буддой, ты можешь делать что угодно”.

Поэтому я хочу, чтобы вы осознали. Все, что вы хотите сделать, делайте быстро, потому что скоро вы станете буддами. И потом не дергайте меня: “Я забыл сделать это, что теперь делать?” Я за это не отвечаю.

У меня нет даже циновок. Вы должны принести свою собственную циновку. Тогда даже если вы ее заберете, проблемы нет.

“Эта вещь не может быть высказана. У всех вас есть сбоя собственная циновка для задзен; о каком другом дзен вы. говорите?”

Задзен это и есть дзен. Сидя молча, ничего не делая, взрыв приходит к вам. Ваша собственная природа расцветает, ваша суть будды приходит к своему окончательному пику.

“Вам следует понять это. Нет ничего, что становится буддой. Не продолжайте просто слушать имя будды, вы сами должны увидеть, что полезные средства и четыре бесконечные добродетели не снаружи, не носите их в своем уме.

Чему вы хотите следовать? Не используйте сутры.

Оставьте пустоту, не впадая в нее.

Искатели нынешнего дня разыскивают Дао хаотически. Здесь, в этом месте, нет ни пути, которому можно было бы учиться, ни дхармы, которую можно было бы показать”.

Танка один из самых значительных мастеров дзен. Он не будет беспокоиться ни о чем существенном — что уж говорить о несущественном. Ни сутр, ни философий, просто циновка для задзен. В этой циновке для задзен содержится все. Просто садитесь и смотрите внутрь. Вы не должны следовать никому, вы не должны повторять никакую сутру.

Вам даже не нужно помнить ничего вне вас. Просто будьте колонной вспоминания: саммасати.

Вы не собираетесь стать буддами; вы есть будды, вы просто не принимаете этого... однажды вы принимаете.

Люди пишут мне письма: “Когда я перед тобой, мне кажется, что я на самом деле будда. Но когда я выхожу и вижу повозки рикш, я совсем забываю про будду и начинаю торговаться о цене”.

“В твоем присутствии, — писали мне люди, — мы чувствуем совершенство”. Вы и есть совершенство. Просто в моем присутствии вы начинаете осознавать это. Поскольку я продолжаю вбивать вам в голову, что вы будда, в конце концов, просто уставая, вы соглашаетесь: “Ладно, я будда”. Но за воротами вы думаете, что время еще есть, вам можно сходить в кино.

Будды не ходят в кино.

Однажды случилось так...

Один друг отвозил меня в Бомбей, и просто шутки ради он остановил свой автомобиль и спросил у меня: “Не хотите ли зайти в бистро?”

Я ответил: “Превосходно”.

Он действительно не ожидал такого... он испугался. Он вымолвил: “Нет-нет, я просто...”

Я сказал: “Нет. Идемте за мной”.

Бедняге пришлось пойти. А когда меня увидели, многие люди узнали меня. Обнаженная девушка, которая танцевала, коснулась моих стоп. Я сказал: “Не прекращайте танец”.

Управляющий вышел со специальным сиденьем, чтобы усадить меня. Он спросил: “Что я могу сделать?”

Я сказал: “Зачем поднимать столько суеты по этому поводу? Я просто обычный будда. Принесите мороженое”.

Мой друг потел под кондиционером. Когда мы вышли, он сказал: “Я больше никуда не повезу вас”.

Я сказал: “Не я начинал шутку. Вы спросили меня, а когда я делаю что-нибудь, я делаю это полностью”.

Позже он говорил мне, что все осуждали его за то, что он водил меня в такие места. Я сказал: “Есть еще такие места? Время от времени водите меня в такие места — из-за того, что будды не посещали... это стало традиционным. Мы должны отбросить традицию”.

Мои будды собираются посещать бистро, дискотеки, и они собираются заниматься всевозможными вещами. А вам нет нужды тревожиться. Вот в этом и состоит ваша тревога:

то, что вы не можете делать обе вещи — не можете танцевать на дискотеке и быть буддой.

Я говорю вам, танцуете вы или нет, вы будда. Вы можете весело отплясывать на дискотеке и все же не лишиться своей сути будды. Вы не можете утратить ее; нет способа утратить ее.

Танка прав. Для человека осознания все существование есть дхарма, все существование — “Даже единственные глоток или единственный кусочек обладает своей собственной истиной”,

Человек, который приходит домой, не нищий. Это было в прошлом. Я хочу изменить это полностью.

Дзен предпринял несколько шагов, но нерешительно. Я говорю вам, хотите вы того или нет, вы есть будда, вы не собираетесь стать буддой. Это сама ваша сущность. И раз это признано, вся жизнь становится священной, ничего не отрицается. Это и есть новый человек, которого я хочу представить миру — новый будда. Этот манифест для новых будд.

Юко написал небольшое хайку, но пусть оно погрузится глубоко в вас.

Заглушая блеск звезд, — ночной дождь.

Он, очевидно, сидел в своей маленькой лачуге, любуясь блеском ночных звезд — и тут вдруг... ночной дождь приглушил весь блеск звезд. Зачем он написал это?

В этом содержится целый манифест.

Звезды там, они сияют; дождь приходит, облака приходят, и звезды исчезают, но они по-прежнему там. Облака или дождь не могут убрать их.

Ваша суть будды — это просто ваш внутренний блеск, ваше внутреннее свечение. Придет ли дождь или облака, но все это проходит. Ваше внутреннее остается незатронутым. Ваш блеск — не блеск звезд, который можно убрать или который можно стереть хотя бы на мгновение. Ваш блеск и ваше молчание так глубоко коренятся в вас, что нет способа избежать его.

Вы избегаете... Каждый старался избежать будды, но вы не преуспеете, уверяю вас. Рано или поздно вам надоест прятаться, бегать от самого себя. Рано или поздно вы усядетесь — на циновку для задзен или без циновки — тихо, умиротворенно и вдруг — взрыв. А это и есть то, что вы искали все свои многие жизни.

Вопрос Маниши:

Возлюбленный Ошо,

Есть ли какая-нибудь истина 6 том, что заявляет Алан Уотс, когда он пишет:

“Нельзя забывать о социальном контексте дзен. Это первостепенный путь освобождения для тех, кто изучил дисциплины социальной конвенции, обусловливания индивидуума группой”.

Маниша, в этом нет истины. Алан уотс один из значительных людей, которые представили дзен Западу. Но они проводили его интеллектуально, сами они не были людьми дзен.

Он продолжает говорить, что дзен должен быть специфически противопоставлен контексту конфуцианства со своим акцентом на надлежащее, на ритуал.

Это абсурд. Дзен восстает против конфуцианства. Нет необходимости думать о нем в контексте конфуцианства.

Конфуцианство — это интеллектуальный подход к миру, логический подход. Конфуций то же самое для Востока, что Аристотель для Запада, но дзен против логики. Дзен включает противоречия.

Дзен нужно переживать сам по себе. Контекст не требуется.

Наоборот, Алан Уотс говорит снова: “Дзен мог бы быть очень опасным лекарством, в социальном, контексте, где конвенция ослаблена, или б другой крайности, где дух, открытый восстанию против конвенции, ютов эксплуатировать дзен для разрушительных. целей”.

Как я говорил вам уже, Алан уотс остается христианином. И с христианской точки зрения он продолжает размышлять о дзен: “Каковы будут его последствия, если социальный уклад очень слаб в каком-то месте? Дзен может быть разрушительным”.

Он боится, Сначала социальный уклад должен быть укреплен. Дзен, согласно ему, для очень зрелых людей, иначе он может привести к распущенности. Но это ею собственный страх; он сам стал распущенной личностью.

Это не верно. Если дзен освобождает вас, вы не можете впасть в безответственность; это невозможно, даже если ваш социальный уклад слаб, не силен достаточно. Он беспокоится, что это может быть “опасным лекарством в социальном контексте, где конвенция ослаблена”. Нет, это вообще не лекарство. И, во-вторых, там, где конвенция ослаблена, для дзен легче цвести. Это прочная конвенция преграждает путь дзен.

Он, к тому же, опасается: “в другой крайности, где дух, открытый восстанию против конвенции, готов эксплуатировать дзен для разрушительных целей”.

Нет возможности эксплуатировать дзен, потому что дзен не только восстание, по сути это молчание, по сути это безмолвие. В сущности это раскрытие вашего сознания. В этом раскрытии вашей скрытой, дремлющей сути будды, нет риска, что вы станете опасны для общества, что вы можете стать проклятием общества. Это невозможно просто потому, что дзен умиротворяет вас, успокаивает вас.

Это совсем другая революция. Алан уотс не может размышлять об этом. Его беспокоит, что коммунист, который против общества, может воспользоваться дзен, но воспользоваться дзен нелегко. Коммунист, изучая дзен, будет становиться тихим; его революция будет становится ответственной, у нее будет больше измерений и больше целостности, и в обществе прибавится блаженства. Дзен невозможно эксплуатировать никаким путем.

Но страх — это то, что от христианина. Все религии будут бояться одним и тем же образом. Но дзен, где бы он ни существовал, всегда приносил мир, любовь, радость. Чего нельзя сказать о христианстве, хоть Иисус и говорит о любви.

Я сказал Анандо, который сидел рядом со мной, когда мы смотрели фильм про Иисуса, где он говорит: “Не думайте, что я принес покой миру, я принес меч”... Этим мечом воспользовалось христианство. Христиане убили больше людей, чем любая другая религия. И Алан уотс, кажется, не осознает преступлений христианства. Дзен ни в единой ситуации не был проклятием для человека. Он всегда был благословением, потому что он исходит от вашего блаженства, он исходит от вашего смеха.

Он приводит меня к моменту Сардара Гурудаяла Сингха...

Два часа ночи, воскресенье, маленький греческий остров Крит. Рядом с доктором Сиффолисом раздается звонок.

— Ах, доктор! — раздается каркающий голос старой миссис Хеллювамесс. — Я больна! А мне нужно идти сегодня в церковь епископа Кретина на службу. Дайте мне что-нибудь от головной боли!

Доктор Сиффолис выползает из своей кровати и отправляется к соседнему дому, чтобы дать старой леди аспирину.

— Теперь замолчите и идите спать — вы, старая ипохондричка! — кричит доктор Сиффолис, и возвращается в кровать.

Через час телефон звонит снова.

— Ах, доктор! — сопит миссис Хеллювамесс. — Дайте мне что-нибудь от желудочных колик!

Сиффолис вытаскивает себя из кровати и несет старой леди бутылку сока чернослива.

— Теперь идите спать! — говорит доктор. — И оставьте меня в покое!

Но через полчаса в его дверь колотят.

— Ах, доктор! — причитает старая леди. — Вы не дадите мне чего-нибудь мочегонного?

— Убирайтесь вы, язва! — кричит Сиффолис. — Дайте мне хоть немного покоя!

У двери раздается приглушенный стон, глухой стук, а затем тишина. Обеспокоенный тишиной, доктор Сиффолис встает и идет узнать, в чем дело. Так и есть, у соседнего дома мертвое, как мамонт, лежит тело старой миссис Хеллювамесс. Но едва доктор спускается, чтобы затащить ее тело внутрь, как с ним случается сердечный приступ, он теряет сознание и падает замертво.

Два дня спустя епископ Кретин ведет двойную похоронную процессию на маленькое кладбище Святой Православной Церкви Благословенной Кровоточащей Девы. Вместе со старой миссис Метакса, последним оставшимся членом его преданной паствы, епископ хоронит тела старой миссис Хеллювамесс и доктора Сиффолиса, бок о бок.

Этой же ночью, в шести футах под землей на церковном кладбище, раздается внезапный стук в стенку гроба доктора Сиффолиса.

— Проклятие! — кричит доктор. — Что же на этот раз?

— Ах, доктор! — каркает старуха. — Дайте мне что-нибудь от глистов! (англ. worms, может также значить “от червей”)

Малыш Альберт курсирует по дому в пижаме, разыскивая, откуда исходит шум. И вот он решает войти в комнату своей шестилетней сестрички.

— Эй, Сьюзи! — кричит Альберт, стучась в дверь ее спальни. — Что случилось, малышка?

— Тебе нельзя входить! — орет Сьюзи. — Я в ночной сорочке, а мамочка говорит, что мальчишкам неприлично смотреть на девочек в ночных сорочках.

— Ладно, — говорит малыш Альберт, уходя. — Дело твое,

Через несколько секунд Сьюзи зовет

— Теперь можешь войти. Я сняла ее.

Отец Фамини, христианский католик, совершает миссионерский тур по всем своим пунктам в Африке. Он прибывает на маленький форпост в Огабоге, где вождь Бонга, деревенский лидер, с гордостью демонстрирует старому миссионеру окрестности.

— Скажи мне, — спрашивает отец Фамини, — считаешь ли ты, что каша католическая христианская религия прогрессирует здесь, в вашей деревне?

— Я совершенно уверен в этом, — отвечает вождь Бонга с энтузиазмом. — Теперь мы едим по пятницам только рыбаков!

Ниведано...



Ниведано…



Будьте безмолвны...

Закройте глаза... и почувствуйте свои тела совершенно застывшими.

Это подходящий момент, чтобы войти внутрь. Соберите все свои энергии, свое тотальное сознание и устремитесь к центру своего существа, который точно в двух дюймах ниже пупка, внутри вас.

Глубокая настоятельность необходима для достижения — как будто это ваш последний момент. Быстрее и быстрее... Глубже и глубже...

Как только вы начинаете приближаться к центру своего существа, великое безмолвие нисходит на вас, и великий свет наполняет все ваше существо — свет без источника. Вы и есть этот свет. Другое название для этого света — будда. Расслабьтесь в этом свете, свидетельствуйте три вещи: первое — вы не это тело; второе — вы не этот ум; третье — вы есть только это свидетельствующее сознание.

Ниведано...



Расслабьтесь...

Позвольте...

Растайте, в точности как лед тает в океане.

Чистое сознание наполняет аудиторию Гаутамы Будды.

Все разделения утрачиваются. Вам легко с существованием.

Эта непринужденность с существованием продолжает

возрастать до тою момента, пока она не становится

постоянным осознаванием

двадцать четыре часа,

бодрствуете вы или спите.

Цветы осыпают вас, благословения всего существования.

Существование всегда радуется в медитирующем, потому что

медитирующий приводит существование к его

окончательному выражению и к его окончательной красоте.

В этот момент вы есть будда — и всегда им были. Вот три

шага, которые помогут вам вспомнить.

Первый шаг: будда приходит к вам как тень, следуя за вами.

Второй шаг: вы становитесь тенью, следуя за буддой.

И третий шаг: даже как тень вы исчезаете в будде. Вы

становитесь просто чистым светом, осознаванием,

бесконечным и вечным.

Вы всегда были этим, только позабыли.

Вспомните — саммасати.

Ниведано...



Возвращайтесь, но возвращайтесь с осознаванием.

Возвращайтесь, следуя за буддой.

Посидите несколько мгновений молча, просто вспомните, в

каком пространстве вы побывали, какую красоту вы

пережили, какую тишину, какое великолепие, потому что

это и есть ваше основное существо.

Все, кроме этого, будет отнято у вас. Но ваше основное

существо не может отнять даже смерть.

И мы здесь лишь для того, чтобы узнать то, что не может

быть разрушено даже смертью — бессмертное, вечное.

Это только вопрос вспоминания;

забытый язык вспомнился снова.

И продолжайте вспоминание весь день напролет.

Поступайте так, как поступает сознательный человек.

Делайте обычные вещи: рубя дрова или нося воду из

колодца, делайте это как будто это делает сам Будда.

И то, что я говорю вам, не философское утверждение, это

переживание тысяч будд.

Найти существенное в вас — вот Манифест дзен.



Хорошо, Маниша?

Да, Ошо.



Возлюбленный Ошо,

Однажды Хоте-цзы — ученик Ма-цзы — и Танка Теннен совершали дзенское странствие, посещая разных мастеров дзен, чтобы задать вопросы. Как-то Хоте-цзы увидал, в пруду рыб и указал на них жестом.

Танка сказал: “Теннен”.

Не следующим день Хоте-цзы спросил Танку: “Что означает то, что ты сказал вчера?”

Тонка бросился наземь и лег лицом вниз.

В свой последний день Танка сказал своим, ученикам:

“Подготовьте мне ванну — я ухожу”.

Потом он надел свою соломенную шляпу, взял в руку трость, обул сандалии и шагнул вперед.

Но прежде чем его нога коснулась земли, он умер.




                НЕБО ЗАВЕРШЕНИЯ

Друзья, Сначала несколько вопросов. Кто-то спросил:

Я слышал, ты говоришь, что мы иногда носим раны других людей. Что это означает? Являются ли раны других людей просто их мыслеобразом, который мы усваиваем? Если мы можем так легко принять чью-то рану, тогда почему так трудно принять нашу собственную суть будды?

Это очень сложный вопрос, но если вы готовы понять, я согласен ответить. Каждый несет раны других людей. Во-первых, вы живете в больном обществе, где люди раздражены, полны ненависти, они получают удовольствие, причиняя боль — таков поверхностный уровень, который .можно понять легко. Но есть тонкие уровни, есть так называемые религиозные святые, которые создают в вас чувство вины, которые приговаривают вас быть грешником. Они дают вам идею, которая будет создавать страдание вокруг вас.

И чем более стара идея, тем легче люди ее принимают. Во всем мире каждый говорит “Мы живем в грехе... все эти люди не могут ошибаться”. Я один заявляю вам, что вы избрали жить в страдании; это ваш выбор. Вы можете отбросить его немедленно и танцевать от радости и блаженства.

Но рана глубока. И человек быстро привыкает к своему страданию. Он цепляется за него, как будто оно приносит определенный уют, но оно дает вам только адскую жизнь. Зато ваш ад поддерживает каждый. Если вы несчастны, каждый сочувствует вам. Вы когда-либо вникали в суть дела? Когда вы несчастны, те, кто сочувствует вам, питают ваше страдание. Вы когда-нибудь видели, чтобы кого-то вам сочувствовал, когда вы танцуете от радости? Когда вы счастливы, люди завидуют, не сочувствуют.

На мой взгляд, вся основа жизни должна быть изменена. Люди должны сочувствовать, только когда бывает:

наслаждение, радость, удовольствие, потому что своим сочувствием вы питаете их. Питайте радость людей, не питайте печаль и страдание. Будьте сострадательны, когда они несчастны. Пусть вам будет ясно — это страдание выбрано вами.

На более глубоком уровне... возможно, спрашивавший и не просил меня идти настолько глубоко, но ответ будет оставаться неполным, если я не пойду достаточно глубоко.

Сама идея реинкарнации, которая возникла во всех восточных религиях, заключается в том, что личностная суть продолжает переходить от одного тела к другому, от одной жизни к другой. Этой идеи не существует в религиях, которые произошли из иудаизма, христианства и ислама. Но теперь даже психиатры находят, что она оказывается подлинной. Люди могут вспоминать свои прошлые жизни;

идея реинкарнации обретает почву.

Но я хочу сказать вам одно: вся идея реинкарнации есть ошибочное представление. Верно то, что когда человек умирает, его сущность становится частью целого. Был ли он грешником или святым, не имеет значения, но у него было нечто, называемое умом, памятью. В прошлом не было достаточно информации, чтобы объяснить память как сочетание мыслей и волн мозга, но теперь это легче. Именно в этом Гаутама Будда во многих отношениях оказался далеко впереди своего времени. Он был единственным человеком, который согласился бы с моим объяснением. Он дал намеки, но он не смог привести никакого доказательства этому. Он говорил, что когда человек умирает, его память путешествует в новую утробу, но не личность. И мы теперь можем понять, что когда вы умираете, вы оставляете воспоминания повсюду вокруг себя. И если вы были несчастны, все ваши страдания займут некое месторасположение; они войдут в какую-то другую систему памяти. Или они войдут целиком в одну утробу — именно так кто-то вспоминает свое прошлое. Это не ваше прошлое; это был чей-то еще ум, который вы унаследовали.

Большинство людей не вспоминает, потому что они не получили полностью всего наследия отдельной индивидуальной системы памяти. Может быть, они уловили разрозненные фрагменты, которые создают систему несчастья. Все те, которые умер на земле, умерли в страдании. Очень немногие люди умерли в радости. Очень немногие люди умерли с осознанием не-ума. Они не оставляют следа позади. Они не обременяют никого другого своей памятью. Они просто рассеиваются во вселенной, У них нет никакого ума, и у них нет никакой системы памяти. Они уже растворили ее в своих медитациях. Вот почему просветленный никогда не рождается снова.

Но непросветленные люди продолжают отбрасывать, с каждой смертью, всевозможные модели страдания. Точно так же, как и богатство привлекает большее богатство, так и страдание привлекает большее страдание. Если вы несчастны, тогда вы привлекаете несчастья даже издалека — вы подходящий проводник. И это явление невидимо, подобно радиоволнам. Они путешествуют вокруг вас; вы не слышите их. Если у вас есть подходящий инструмент для их приема, они немедленно становятся доступны. Они существовали рядом с вами даже до изобретения радио.

Перевоплощения нет, но страдание продолжает воплощаться. Раны миллионов людей движутся вокруг вас, просто в поисках кого-то, кто согласен быть несчастным. Конечно, счастливый не оставляет никакого следа. Пробужденным человек умирает так же, как птица странствует в небе — не оставляя следов или тропы. Небо остается пустым. Блаженство движется, не оставляя никакого следа. Вот почему вы не получаете никакого наследства от будд;

они просто исчезают. А всевозможные идиоты и отсталые люди продолжают перевоплощаться в своей памяти, и она становится с каждым днем все плотнее и плотнее.

Сегодня это стало достаточно осязаемым, чтобы быть понятым и рассеянным; в противном случае оно было бы слишком плотным, чтобы позволить вам жить, позволить вам смеяться.

Ваше собственное сознание не имеет ран. Ваше собственное сознание не знает ничего о страдании.

Ваше собственное сознание невинно, совершенно счастливо. Если вы хотите прикоснуться к своему собственному сознанию, нужно предпринять все усилия для того, чтобы отделить себя от ума. ум содержит все ваше страдание, все ваши раны. И он продолжает создавать раны таким образом, что пока вы не осознаете, вы даже не обнаружите, как он создает их.

Как раз сегодня Анандо рассказал мне, что Зарин обычно бывала очень счастлива, когда приходила в ашрам из своего дома. Видя красоту, свободу и радость коммуны, она в конце концов переселилась, сделала революционный шаг в своей жизни — оставила дом и стала частью коммуны. Однако с тех пор ее не видели такой радостной.

Я сказал: “Анандо, объясни Зарин, что произошло; если ты осознаешь — ты ясно поймешь все”.

Она обычно приходила в коммуну из своего дома, который был темным, гнетущим и несчастным. В свободном открытом небе была радость. Но с тех пор, как она переселилась в коммуну... глубоко внутри ум сделал коммуну ее домом. И все страдание ее дома начало извергаться, а теперь ей некуда идти. Когда она поймет это — то, что страдание создано представлением, которое она носила, и хоть она переменила место, она не переменила представление... Время от времени такая идея должна приходить к ней: “Лучше пойти домой”. Но это не вызовет никакой перемены. Во-первых, дом станет еще темнее, еще несчастнее, а муж будет выглядеть еще более чужим, чем был когда-либо. Но одна вещь будет хорошей: тогда она может прийти в коммуну и быть счастливой.

Но почему бы тебе просто не понять суть и быть счастливой везде, где бы ты ни была? И возвращение домой зависит не только от тебя. Насколько я знаю, твой муж не собирается принимать тебя назад. Он сказал об этом одному саньясину.

Не храните прошлое, сжигающее вас. Вы пришли в открытое пространство, теперь учитесь путям свободы, любви и дружбы. У всех вас есть эта способность; вопрос не в том, чтобы быть несчастными по какой-нибудь причине. Нет веской причины, чтобы сделать кого-то несчастным фактически, нам приходится искать вескую причину, чтобы быть несчастными. Иначе люди будут спрашивать: “Вы спятили? Безо всякой причины — и вы несчастны?” Поэтому кое-как вы продолжаете изобретать причины. Но помните, это всего лишь изобретенные причины. Никто не спрашивает вас, когда вы счастливы: “Почему вы счастливы?” Не бывает причины, чтобы быть счастливыми. Счастье наша природа. Чтобы быть радостным, не нужно ни основания, ни причины.

Эта коммуна должна быть коммуной понимания, осознавания, наблюдения за моделями своего поведения, осознавания того, что они не ваши. Вы просто наблюдатель, а наблюдатель — вне ума.

Я учу вас наблюдателю.

Единственный способ отбросить стереотипы несчастья — старые или новые — это свидетельстаование. Я говорю, что это единственный путь, потому что никому не удавалось вырваться из ума, не став свидетелем. Просто свидетельствуйте, и внезапно вы рассмеетесь над своим собственным несчастьем. Все наши несчастья так поверхностны — и самое главное, все они заимствованы.

И каждый передает свое страдание любому, с кем входит в контакт. Люди говорят беспрерывно о своих несчастьях, о своих бедах, о своих конфликтах. Слышали ли вы когда-либо, как кто-нибудь рассказывает о своих радостных мгновениях? О своих танцах и песнях? О своей тишине и блаженстве? Нет, никто не говорит об этих вещах. Люди продолжают делиться всеми своими ранами, а всякий раз, как вы говорите о своем несчастье кому-то, сами того не ведая, вы передаете модель несчастья. Человек может думать, что он лишь выслушивает вас, но он в то же время подхватывает вибрацию страдания, раны.

Когда я говорил, что вы носите раны других людей, мое утверждение означало то, что ваше собственное сознание не имеет ран. Если каждый станет бдительным, медитативным, в мире не будет ран. Они попросту исчезнут. Они не найдут для себя жилища, укрытия. Это возможно. Если это возможно для меня, это возможно для каждого.

И в своем вопросе ты также спрашиваешь, почему мы можем так легко принять чью-то рану, и почему так трудно принять нашу собственную суть будды.

Ты можешь принимать чьи-то раны, потому что у тебя тоже есть раны. Ты понимаешь язык ран, несчастий, страданий.

И ты спрашиваешь, почему мы не можем принять идею о том, что каждый из нас будда.

Во-первых, вы редко сталкиваетесь с буддой. Очень редко будда существует в мире, поэтому даже если вы встретите его, вы не поймете его языка. Самое вероятное, вы неверно поймете его. Вы знаете страдание, а он говорит о блаженстве. Вы знаете раны, а он говорит о вечном здоровье. Вы знаете только смерть, а он говорит о вечности.

Во-первых, трудно найти будду- Во-вторых, трудно понять его язык, потому что это не ваш язык. Иначе это должно быть простейшей вещью в мире — понять свою суть будды. Это же так очевидно. Само ваше существо уже будда, но вы забыли путь к своему внутреннему существу. Вы путешествовали долго многими путями, но все они вели наружу. И мало-помалу вы забыли, что есть небольшое пространство внутри вас, которое вы не исследовали.

Медитация — не что иное, как исследование вашего забытого внутреннего пространства. Это небольшое пространство внезапно напомнит вам, что вы будда. И пока это не станет памятью внутри вас, то, что вы будда... Это не концепция. Никто не может убедить вас, что вы будда... вы не можете быть никем иным.

Если вы просто входите, само переживание внутреннего пространства взрывается узнаванием и вспоминанием своей сути будды. Это не философия. Это экзистенциальный опыт. Второй вопрос:

Как соотносятся Зорба и дзен?


 

Все прошлое человечества старалось удержать их разделенными, и это было неудачным экспериментом. Зорба оставался незавершенным, лишь поверхностным. И дзен оставался незавершенным; это только внутренний мир, а внешний упускается. Мой Манифест дзен в том, что Зорба и дзен не антагонистичны друг другу. Зорба может слиться с дзен, и только тогда они оба будут полны.

Человек, который жил снаружи, жил очень поверхностно, а человек, который не знает ничего о внутреннем — ничего не знает об экзистенциальном, о вечном. И, с другой стороны, человек, который знает нечто о внутреннем, начинает думать, что внешнее иллюзорно.

Ничто не иллюзорно.

Внешнее и внутреннее — часть одного существования.

Я хочу, чтобы Зорбы были буддами, и наоборот. И пока это не станет возможным, будд будет немного, также немного будет и Зорб. В завершенности Зорбы и дзен потрясающее качество приходит в вашу жизнь: вы наслаждаетесь каждым мгновением внешнего мира, каждым цветком внешнего мира. И вы наслаждаетесь одновременно внутренней свободой, внутренней радостью, внутренним опьянением. Нет вопроса о каком-либо разделении. Но человечество жило в разделении, и это было катастрофой.

Пора Зорбе начать медитировать, медитирующим пора перестать бежать от мира. Они должны выйти в мир со всем своим соком, со всем своим экстазом... поделиться.

Казалось бы, понять это очень трудно, потому что все мировые традиции противоречат этому.

Но я не вижу никакого затруднения.

В себе я соединил Зорбу и дзен вместе; поэтому я не вижу никакого затруднения. Я в мире, и все же я не от мира.

Я радуюсь птицам, цветам, деревьям.

Я радуюсь себе, своей тишине, и я не вижу никакой разницы. Внутреннее и внешнее постепенно слилось в одно целое. И пока ваше внутреннее и внешнее не станут единым, вы останетесь не завершены — а незавершенность это несчастье.

Только в завершении бывает блаженство. Только в завершении вы приходите домой. Вы приходите к существованию без всякого конфликта, в потрясающей легкости, раскованности.

Зорба в прошлом был напряжен, и беспокоился о том, что, возможно, он неправильный человек. И человек дзен был в напряжении, из-за того, что ему нужно избегать этого, нужно избегать того — что он должен стать затворником далеко в горах. Однако сама боязнь мира показывает ваше неверное понимание.

Мира не нужно бояться, его нужно любить.

Мы и есть мир.

Суть не в бегстве от чего-нибудь. Каждое мгновение всем нужно наслаждаться без всякой вины, без всякого ограничения. Но все религии были против этого.

Я провозглашаю этим Манифестом совершенно новое небо для религиозного сознания: небо завершения, соединения внутреннего и внешнего, материального и духовного, Зорбы и будды.

Третий вопрос:

Я так понимаю, слушая тебя, что хотя Махавира и Будда были просветленными, они все же сохраняли кое-что от своей индуистской обусловленности, которая окрашивала их выражение истины.

В проводимых здесь терапиях, в своих лекциях — очищаешь ли ты наши умы. от всей обусловленности, чтобы мы проявились как будды, которые абсолютно свободны от обусловленностей

К несчастью, это верно, что даже Будда или Махавира оставались внутри обусловленности своей социальной структуры. Таков изъян в их просветлении. Оно не настолько высоко, как могло бы быть; какой-то груз продолжает тянуть их вниз.

Моя усилие здесь в том, чтобы разрушить всю обусловленность: индуистскую, мусульманскую, христианскую, еврейскую... Не имеет значения, какого рода обусловленность вы носите, я хочу, чтобы вы отбросили ее. Это тяжесть.

А через все терапии я стараюсь сделать нечто другое, чего Запад еще не понял. Через терапии они пытаются привести вас к человеческой норме. Их психоанализы приводят людей к тому, что они называют здоровьем.

Мои терапии здесь и все используемые психоаналитические методы имеют другую цель. Они предназначены не для того, чтобы сделать вас нормальными, средними, так называемыми здоровыми людьми — а для того, чтобы очистить вас от всех ловушек, всех теорий, всех религий, всех видов обусловленности... Все эти терапии депрограм-мируют вас и оставляют вас свободными от всякой программы.

Негативная часть выполняется терапиями — они разрушают вашу программу. А позитивную часть проделывает медитация. Когда ваш ум депрограммируется, возникает опасность, поскольку вы привыкли жить согласно модели, стилю жизни. Если у вас его отнять, немедленно произойдет прыжок в другой стиль жизни, в другую тюрьму. Вы не можете жить сами по себе.

Терапии проделывают негативную часть, а медитация дает вам радость жизни в свободе, радость жизни в осознавании — не в соответствии с каким-нибудь писанием или с кем-либо другим, но в соответствии с вашим собственным светом.

В тот день, когда вы начинаете жить в согласии со своим собственным светом, ваша сущность становится гораздо более завершенной, чем даже сущность самого Гаутамы Будды. Его заслуга в том, что он был первым. Он начал процесс, но в начале, быть может, было невозможно проделать его полностью. Сейчас, двадцать пять столетий спустя, возможно завершить процесс Гаутамы Будды и не создавать будд в противоположность Зорбам, а трансформировать Зорбу в будду, сделать Зорбу основой храма будды.

Человек не должен быть разделенным, человеку должна быть дана тотальная свобода быть самим собой. Но это возможно, лишь если сначала терапии очистят вас от всего мусора, который общество навязало вам, и затем медитация проводит вас внутрь, чтобы вам не пришлось заглядывать ни в какое писание для руководства.

Это писание внутри вас.

И вы не должны заимствовать свет, свет всегда горит внутри вас — внутреннее пламя. Если вы однажды нашли свое внутреннее пламя, вы нашли всю вселенную в ее завершенности.

Вы — завершенный человек.

Новый человек должен быть завершенным человеком.

Небольшое биографическое примечание:

Когда Танке было восемьдесят лет, он отправился на юру Танка и построил хижину, которая привлекала сотни искателей. За три года вырос большой монастырь.

Сутра:

Возлюбленный Ошо,

Однажды Хоте-цзы — ученик Ма-цзы — и Танка Теннен совершали дзенское странствие, посещая разных мастеров дзен, чтобы задать вопросы.

Это часть мира дзен — даже мастера продолжают путешествовать по разным монастырям, чтобы задавать вопросы. Вопросы задают во всем мире, но не таким образом, как это делается в дзен.

Мастера, которые достигли, которые знают ответ, просто забавы ради продолжают путешествовать от монастыря к монастырю, чтобы задать вопросы и посмотреть, не является ли тот или иной мастер всего лишь притворщиком. И из их вопросов возникла вся красота традиции: мастера делают друг другу подножку и, обнаружив, что оба знают это, радуются, словно дети, танцующие на берегу.

Хоте-цзы — ученик Ма-цзы — и Танка Теннен совершали такое путешествие, чтобы задать мастерам дзен вопросы, в то время как оба они уже были просветленными.



Как-то Хоте-цзы увидал в пруду рыбу и указал на нее жестом. Танка сказал: “Теннен”.

Это имя, “теннен”, было дано Танке потому, что он был одним из самых естественных, простых, невинных людей.

Когда Хоте-цзы увидал рыбу в пруду и указал на нее жестом, Танка просто сказал: “Теннен” — это естественно;

не смущайся. Великий Будда играет с рыбой... не беспокойся. Танка произнес: “Это естественно”.

На следующий день Xome-цзы спросил Танку:

“Что означает то, что ты сказал вчера?”

Танка бросился наземь и лег лицом вниз.

Что же он говорит? “Рыба рождена из воды, живет в воде, исчезает в воде — это естественно. А теперь, если ты спрашиваешь меня снова: “Что означает то, что ты сказал вчера?..””

Говорят, что мастера дзен никогда не повторяют своих ответов, они откликаются: Танка бросился наземь и лег лицом вниз. Он говорит" “Я тоже рыба, сделанная из земли, и однажды я исчезну в земле. Я не более необычен чем рыба”.

В свой последний день Танка сказал своим ученикам: “Подготовьте мне ванну — я сейчас ухожу”.

Потом он надел свою соломенную шляпу, взял в руку трость, обул сандалии и шагнул вперед.

Но прежде чем его нога коснулась земли, он умер.

Умереть таким образом — с такой ясностью! Смерть приближается — приготовьтесь к путешествию. И люди, видевшие его стоящим с поднятой ногой, не смогли увидеть, что нога указывала на незримое. Он уже оставил тело, и сознание стало частью космоса.

Но человек медитации осознает, когда пришло время оставить тело, или когда тело старается избавиться от его сознания. Человек дзен умирает сознательно, потому его смерть — это не смерть, но вход в бессмертие.

А Танка Теннен был подходящей фигурой — в своей соломенной шляпе, берущий в руку трость, обувающий сандалии и делающий шаг вперед... Но прежде чем его нога коснулась земли, он умер, стоя, готовый к вечному путешествию. Это показывает интенсивную осознанность существа человека. И это также показывает, что человек этот свободен от ума.

Только человек, свободный от ума, способен ясно увидеть вещи такими, как они происходят. И он всегда готов даже к смерти. Большинство людей не готовы к смерти. Если вы спросите у них: “Вы готовы к смерти?” — они скажут:

“Подождите, есть так много всего, что нужно доделать”. Только человек медитации всегда готов. Он проделал все в каждое мгновение с такой тотальностью, с такой завершенностью, что не будет просить смерть об отсрочке..

Танка велел своим ученикам приготовить ванну. Они понятия не имели, зачем он попросил ванну. Они понятия не имели, зачем он одевал свою соломенную шляпу. Куда он собирался? Он не говорил ничего. Единственное, что он сказал, было: “Подготовьте мне ванну — я сейчас ухожу”. Ухожу — куда? Ухожу в никуда, ухожу в космос: “Я прожил в теле достаточно. Теперь я собираюсь раствориться, как лед растворяется в океане” — прекрасный способ умереть.

Дзен это сочетание прекрасного образа жизни и прекрасного образа смерти.

Хайку:

Осенний ветер.

Вся сила лотоса в единственном

цветке.

Осенний ветер силен, но он не заставит цветок лотоса содрогнуться, хотя он и очень хрупок. Сила лотоса в единственном цветке... небольшой стебелек.

Такова жизнь. В любой миг, сильный осенний ветер, — и цветок лотоса погиб. Но двигайтесь тем же образом, как движется цветок лотоса — без всякого страдания, без всякого страха, безо всякой заботы. Существование это наш дом. В теле мы или нет, не имеет значения: фактически, возможность не быть в теле представляет вам огромное пространство. Вы — везде. Когда-то вы были где-то.

Теперь, если вы попросите у Теннена адрес, это будет:

“нигде” или “везде”, — это одно и то же. Но он умер точно так же естественно, как и жил.

Вопрос от Маниши:

Возлюбленный Ошо,

Если я понимаю его верно, Хыоберт Бенойт, похоже, считает, что нет необходимости 6 мастере, чтобы учиться позволению. Он пишет:

<Я нуждаюсь в мастере, чтобы научиться движениям, которые я хочу совершить своим телом, но мне не нужно учиться, как расслабить свои мышцы. Я нуждаюсь б профессоре философии или поэзии, чтобы научиться наиболее точному или красивому мышлению; я не нуждаюсь в таком учителе, если хочу научиться не думать”.

Пожалуйста, прокомментируй.

Маниша, содержание утверждения Хыоберта Бенойта абсолютно верно, но на практике этого не происходит. Верно, что если ты хочешь научиться философии, тебе нужен профессор, а если не хочешь учиться, тебе не нужен профессор. Он забыл одну вещь, и вот она: вы уже изучили философию; что теперь делать с этой философией? Вам понадобится профессор, чтобы помочь избавиться от этой философии. Практически, никто не является не обусловленным, следовательно, потребуется кто-то, чтобы указать, что ваш ум обусловлен, а обусловленный ум не может знать истины.

Поэтому, в содержании он прав, но на практике он просто философствует. Он понимает дзен интеллектуально, возможно, он написал самый полный трактат по дзен, но сам он не практиковал того, о чем он пишет.

Практика это явление совершенно отличное от обучения. Нужно будет объяснять вам, как расслабиться, хотя вы и не нуждаетесь в этом. Но если вы не нуждаетесь — согласно этому человеку, который пространно описал дзен... Если никому не нужно расслабиться, если никому не нужно объяснять, как расслабиться, почему же люди напряжены? Если никому не нужно объяснять, как разучиться, тогда почему нет невинных людей? На практике вещи видны совершенно под другим углом.

Я соглашусь с ним философски, но я знаю практически — вам нужно рассказывать, как расслабиться. Вам нужно объяснять, как разучиться. Вам требуется мастер. На самом деле, необходимости нет, потому что вы будда. Но кто напомнит об этом вам? Вы не помнили этого так долго, что привыкли к мысли, что вы не будда.

Маниша, даже прекрасные веши могут быть высказаны, но всего лишь в свете интеллектуального понимания. Это не является опытом Хьюберта Бенойта. Его интеллектуальное понимание ясно, но ему недостает экзистенциального переживания.

Теперь время Сардара Гурудаяла Сингха. После такого количества философии нужно посмеяться...

Понедельник, ясное утро, пригород Санта-Банана в Калифорнии. Готовый к приему своего первого пациента специалист по новейшей суперхирургии, доктор Декапитат. Доктор Декапитат оглядывает свой современный, оборудованный по последнему слову техники, компьютеризованный, хромированный кабинет, нажимает кнопку, и заходит его первый пациент, Порки Пок.

— Доктор! — восклицает Порки, его голова забинтована.

— Ах! Не рассказывайте мне, — кричит доктор Декапитат. — Ваша голова! .

— Это невероятно! — восклицает Порки. — Как вы узнали?

— Я мог бы сказать сразу же, — отвечает доктор Декапитат. — Я занимаюсь этим делом уже тридцать лет!

Затем доктор возится с какими-то выключателями и кнопками на своем компьютере, и восклицает:

— В этом нет сомнений — у вас разламывающая голову мигрень.

— Просто невероятно! — говорит Порки. — Я страдаю от нее всю свою жизнь. Вы вылечите меня?

— Ладно, — говорит Декапитат, сверяясь с экраном компьютера, — может, это прозвучит слишком решительно, но есть всего один способ, которым я могу помочь. Я должен буду удалить ваше левое яичко.

— Боже мой! Мое левое яичко? — восклицает Порки. — Ладно. Я сделаю что угодно, лишь бы прекратить эту головную боль.

Итак, неделю спустя Порки Пок вываливается из частной операционной Декапитата, распрощавшись со своим левым орехом, но чувствуя себя как новорожденный.

— Она пропала! — кричит Порки, пытаясь пританцовывать, но обнаруживая свои движения резко ограниченными болью. — Моя мигрень пропала!

По этому поводу Порки отправляется в ателье Мойши Финкельштейна, чтобы заказать для себя новый гардероб.

Мойша бросает один взгляд на Порки и говорит

— Вам нужен пиджак сорок второго размера.

— Точно! — восклицает Порки. — Как вы узнали?

— Я мог бы сказать сразу же, — отвечает Мойша. — Я занимаюсь этим делом уже тридцать лет. Вы носите брюки тридцать шестого размера, длина штанины тридцать четыре дюйма.

— Изумительно, — восклицает Порки. — Это невероятно. Вы абсолютно правы!

— Конечно, я прав, — отвечает Мойша. — Я занимаюсь этим всю жизнь. А туфли у вас тридцать девять с половиной.

— Невероятно! — кричит Порки. — Именно так и есть.

— А еще, — продолжает Мойша, — вы носите четвертый размер нижнего белья.

— Нет, — отзывается Порки. — Вы ошиблись. Я ношу третий размер.

— Этого не может быть, — перебивает Мойша, приглядываясь внимательнее. — Вы носите четвертый размер нижнего белья.

— Ах, нет, — говорит Порки. — Всю свою жизнь я носил третий размер!

— Ладно, — соглашается Мойша, — можете носить третий размер, но это вызовет у вас чудовищную мигрень!

Однажды на маленьком греческом острове Крит епископ Кретин навещает старую миссис Метакса, свою последнюю прихожанку.

— О дорогой, — восклицает старая леди Метакса, обмахиваясь веером и чувствуя дурноту. — Я так беспокоюсь, ваше святейшество. Вся наша конгрегация исчезла. Только я и вы остались — что же нам делать?

— Не беспокойся, дитя мое, — отвечает Кретин, наливая старой леди чай. — Ничего не может случиться с нами. Бог позаботится о нас.

И тут же в комнате запахло дымом, и снизу послышался крик:

— Пожар! Пожар! Спасайся кто может! Долго не раздумывая, епископ и старая миссис Метакса вскакивают и бегут к окну, как вдруг громадные языки пламени охватывают квартиру. Они вылезают из окна десятого этажа и повисают там, вцепившись пальцами в подоконник и зовя на помощь.

Но лишь только пламя приближается, в тот же миг старый Санта Плато — греческий православный ангел — появляется перед двумя добрыми христианами, покачиваясь в воздухе.

— Я могу выручить вас из беды, — возвещает древний ангел. — Я могу исполнить по одному желанию каждого из вас — можете выбрать, где вы хотели бы оказаться!

Миссис Метакса тут же выкрикивает:

— Ах! Я хочу пребывать в мире и покое у церкви Благословенной Кровоточащей Левы!

— Воля ваша, — говорит старый Санта Плато, кивая головой. — Если таково ваше желание! И — бабах! — новое надгробие появляется на церковном кладбище, с надписью “Покойся с миром миссис Метакса”.

Потом Санта Плато оборачивается к епископу Кретину. — А что у вас, епископ? Где бы вы хотели очутиться?

Как раз в этот момент вверху пролетает птичка, и помет попадает прямо в глаз епископа Кретина.

— Проклятье! — восклицает Кретин. — Черт бы меня побрал!

Как-то днем в закусочной Салли Саперштейна зазвонил телефон.

— Это Салли, — говорит Салли, поднимая трубку.

— Алло, — говорит голос на другом конце. — Это ты, Салли?

— Да, — отвечает Салли, — это Салли.

— Что-то не похоже на Салли, — говорит голос.

— Да ладно, — отвечает Салли, — этоже я — Салли Саперштейн!

— Ты уверен, что ты Салли? — спрашивает голос.

— Уверен я, уверен! — отвечает Салли, глядя в зеркало. — Это я — это Салли!

— Гм, — продолжает голос, — я хочу говорить с Салли — Салли Саперштейна, пожалуйста.

— Эй! — кричит Салли. — Это я, идиот! Это Салли!

— Да? — спрашивает голос, — Это правда Салли?

— Да! Господи! — кричит Салли. — Это Салли!

— Ладно, послушай, Салли, — говорит другой голос, — это Мойша. Одолжишь мне сотню долларов?

— Ладно, — говорит Салли, — я передам Салли, когда он придет!

Ниведано...





Ниведано...



Будьте безмолвны...

Закройте глаза... и почувствуйте свои тела совершенно

застывшими. Это подходящий момент, чтобы войти внутрь.

Соберите всю свою энергию... соберите все свое сознание. И

устремитесь к центру своего существа, который находится на

два дюйма ниже вашего пупка внутри вашего тела, с такой

настоятельностью, как будто это последний момент вашей

жизни.

Глубже и глубже... Быстрее и быстрее...

По мере вашего приближения к центру своего существа великое безмолвие будет нисходить на вас, и великий свет, точно пламя, возникнет из самого центра вашего существа. Это пламя, этот огонь и есть ваша вечная природа. Это и есть ваше изначальное лицо.

Единственная вещь, которая требуется, чтобы идти все глубже и глубже в центр, это свидетельствование. Свидетельствуйте, вы не есть тело. Свидетельствуйте, вы не есть ум. Свидетельствуйте, вы есть только свидетель, чистое осознание, символизируемое Гаутамой Буддой. В этот момент вы — будда. Следующий момент — это зависит от вашего вспоминания. Вы можете помнить и никогда не забывать этого. Зависит от вас — жить убогой жизнью ума или счастливой, умиротворенной, радостной жизнью не-ума. Свидетельствование — вот секрет. Сделайте его глубже...

Ниведано...



Расслабьтесь... и просто исчезните.

В это мгновение вы таете, и аудитория Гаутамы Будды

становится океаном чистого сознания...

Это и есть искусство как жизни так и смерти. Если вы

можете жить с этим сознанием, вся ваша жизнь станет

путем роз, а ваша смерть будет кульминацией вашего танца,

Тоска, страдание — продукт человека.

Блаженство, радость — ваши естественные потенциальные

возможности. Медитация — это просто способ узнать свой

потенциал.

Прежде чем Ниведано позовет вас назад, соберите весь свет, всю радость, весь покой, все безмолвие — целую истину этого мгновения!

И убедите будду, пламя, последовать за вами. Оно пойдет, оно должно пойти; это сама ваша природа. Существует три шага: первый — будда, пламя света, следует за вами как тень; второй шаг — пламя впереди вас, вы становитесь тенью; и третий шаг — даже ваша тень исчезает, только пламя, пламя осознания остается. Гаутама Будда — это просто символ, метафора.

Ниведано...



Возвращайтесь... но приходите с грацией, покоем и

безмолвием.

И несколько секунд посидите, просто чтобы вспомнить, где

вы побывали, в какое пространство вы входили. И

почувствуйте пламя за собой — теплоту, любовь,

сострадание. За вами стоит будда.

Недалек тот день, когда вы будете стоять за буддой. А раз вы

позади будды — просто тень — тени не потребуется много

времени, чтобы исчезнуть и стать частью будды.

Будда это только символ чистого осознания. Не принимайте

его буквально.

Это осознание, это безмолвие, этот покой делают вас

самыми благословенными людьми на земле в это мгновение.

Вы можете оставаться двадцать четыре часа в этом

блаженстве. Все зависит от вас. Не входите в старые

измерения страдания. Потребуется немного времени, чтобы

избавиться от них, но если у вас внутри есть хоть немного

внутреннего света, они начинают исчезать сами собой.

Кроме медитации нет другой религии.

Хорошо, Маниша?

Да, Ошо.



Возлюбленный Ошо, Секиши-цзы. был учеником. Чоши.

Во бремя визита к Секито монах Секиши-цзы стал. просветленным.

После своею просветления Секиши-цзы возвратился к своему мастеру, Чоши.

Чоши также был ушником Секито. Чоши спросил: “Ты добрался до Секито?”

Секиши-цзы ответил: “Да, добрался, но не был представлен”.

Чоши спросил. “От кою ты получил указания?” Секиши-цзы ответил: “Не от него”.

Тогда Чоши сказал: “Если ты был таким там, каков же ты будешь здесь?”

Секиши-цзы сказал: “Невелика разница”.

Чоши сказал: “Слишком велика”.

Секиши-цзы сказал:“Мой язык еще не красочен”.

Чоши ответил: “Ты крикливый новичок — убирайся!” — и Секиши-цзы сейчас же ушел прочь.




                ХАОС — САМА ПРИРОДА СУЩЕСТВОВАНИЯ

Друзья,

Сначала вопросы от саньясинов.

Первый вопрос:

Из того, что я услышал от тебя прошлым вечером о реинкарнации, я понял, что даже индивидуальность поверхностна.
Реинкарнация давала мне то утешение, что “моя сущность” или “душа” будет продолжаться. Но сейчас я понимаю, что никакая часть меня не продлится.
Свидетельствуя, включаемся ли мы все в одну и ту же свидетельствующую энергию?
Нет ли у меня хотя бы моего собственного свидетеля?

Высшая истина очень сильно ранит.

В конце концов, все уходит, включая меня и тебя. Остается

лишь чистое сознание.

Это не значит, что ты включен в него, — тебя нет больше.

Растворение настолько тонко и полно, что сначала Должна исчезнуть твоя личность, потом — твоя индивидуальность, и тогда остается лишь чистое существование. Это немного тревожит и беспокоит, потому что тебе неизвестно переживание небытия.

Задумайся на мгновение... Перед этой жизнью тебя не было. Были ли проблемы? Тревоги?

После этой жизни тебя не будет снова. Чего бояться? Будет безмолвие и покой, на том же самом месте, где расцветали тревога, напряжения и мучения. Все они растворятся точно так же, как капля исчезает в океане.

Поэтому, дзен не учит тебя самореализации. Самореализация — это цель намного более низкого порядка. Дзен учит тебя окончательному: реализации не-самости или постижению, что исчезновение в целом и есть окончательный покой.

Само твое существо — тревога. На любом уровне, где бы ты ни был, какая-то тревога будет оставаться. Ты и есть тревога, и если ты хочешь, чтобы тревога исчезла, ты должен быть готов исчезнуть сам.

Второй вопрос:

В моем свидетельствовании я испытал опыт ничто — под этим я подразумеваю, что там не было ничего различимою, кроме простого состояния сознательного ожидания. Я свидетельствовал события ума, тело и эмоции, и я наблюдал переживание вне тела, но у меня нет ясности понимания, природы этих вещей.


 

Что такое природа не-ума отдельно от ума? Есть ли это восприимчивый, пассивный ум, в противоположность активному уму? Или это воистину не-ум? И как сознание воспринимает и узнает информацию, если не имеет ума-мозга, чтобы постичь ее?

Ты задал слишком много вопросов в одном вопросе. Во-первых, надо помнить, что когда я говорю “свидетель”, я имею в виду, что сначала ты свидетель вещей, тела, ума, сердца, эмоций, мыслей... слой за слоем ты продолжаешь свидетельствование. И в конце концов ты находишь просто чистое зеркало самого свидетеля. Я называю его чистым зеркалом, потому что это значит свидетельствовать ничто. Это ничто — твоя истинная природа.

Из этого ничто возникает все, и внутри этого ничто растворяется все. И если ты готов быть ничем — даже во время своей жизни — твоя жизнь приобретет вкус мира, молчания и блаженства.

Все ваши образовательные системы и все ваши культурные верования побуждают вас быть амбициозными, быть кем-то. Но быть кем-то значит вызывать беспокойство в тихом омуте — рябь и волны. Чем больше амбиция, тем больше приходит волна тревоги. Вы можете почти что обезуметь от желания. Пытаясь быть кем-то, вы беретесь за невозможное, потому что, по существу, вы — никто.

Дзен обладает абсолютно уникальным проникновением в ничто каждого. Он не учит вас никакой амбиции, он не учит вас быть кем-то другим. Он просто хочет, чтобы вы знали, что в глубочайшей части своего существа вы по-прежнему ничто, вы по-прежнему несете изначальную чистоту, которая даже не загрязнена идеей “я”.

Итак, когда ты свидетельствуешь, ты говоришь: *Я испытал ничто”. Если бы ты пережил ничто, тебя не было бы. Переживание ничто означает, что тебя нет — ничто есть — просто волны на воде приходят и уходят.

Это не значит, что ты свидетельствуешь ничего. Ты создаешь еще одно маленькое “я”, но оно содержит целый мир амбиций. Переживание ничто просто означает, что тебя нет. И тут приходит огромная радость, потому что вся энергия, которая была вовлечена в тревоги, желания и напряжения, раскрывается в танце, в блаженстве, в молчании, в потрясающем прозрении, но она не связана ни с каким “я” — чистое белое облако без всяких корней, плывущее свободно, без всякой причины и без всякого направления. Все существование становится его домом. Оно больше не отделяет себя. Эта неразделенность есть окончательный расцвет сути будды. Знать то, что тебя нет — вот величайшее знание,

Ты задаешь вопрос, в самом ли деле нет никого, кто бы воспринимал. Этот никто уже не есть никто, если он что-нибудь воспринимает. Когда ничего не осталось, нет и воспринимающего, все растворено в существовании.

Дзен — это единственная экзистенциальная религия в мире. Каждая религия существует за счет вашего желания быть отдельным, быть индивидуальным, быть особенным, быть самореализованным, быть святым, — все это трусливые желания.

Дзен есть самый храбрый шаг.

Нет ничего более смелого, что превосходит его.

Квантовый скачок в ничто — и безмолвие...

Если ты начинаешь спрашивать, кто молчит, ты не молчишь. Если ты начинаешь спрашивать, кто воспринимает все это, кто свидетельствует, ты все еще не подошел к ничто, на которое я указываю вам.

Так просто понять, что ты приобрел от бытия — беспокойство. Дзен показывает тебе путь не-бытия, выход из всех бед, путь безмолвия.

Медитация приходит к своему цветению, когда нет никого. Это цветок из ничто — предельное выражение экзистенциальных высот. Иначе ты остаешься чем-то маленьким, чем-то ограниченным. Почему бы не быть целым? Когда возможно упасть в океан, зачем оставаться каплей и бояться всевозможных смертей от солнца, которое будет испарять тебя?..

Почему бы не совершить небольшой прыжок в океан и не исчезнуть? Почему бы не быть самим океаном? Вот еще один способ сказать это. Когда я говорю “Быть ничем”, я просто говорю: “Почему бы не быть всем?”

Исчезни в существовании. Ты будешь цвести в цветах, ты будешь летать с птицами; ты станешь облаками, ты будешь океанами, будешь реками, но ты не будешь кем-то особенным с “я”. “Я” это беда, единственная беда, а затем она творит много бед вокруг.

Весь опыт дзен является опытом вхождения в состояние “не-я”, “не-себя”, и тогда нет вопроса — некому спрашивать, и некому отвечать.

Третий вопрос:

Было сказано, что двойственность это природа ума. Но не подразумеваются ли под “умом” только аналитические процессы, которые имеют место главным образом в левом полушарии мозга? Значит ли это, что такие явления как музыка, красота, целостность и синтез не возникают из неизбежной внутренней двойственности самого ума?

Все, что возникает из ума, неизбежно бывает двойственным. Оно может возникнуть как с правой стороны ума, так и с левой стороны ума, это не имеет значения.

Есть музыка, которая не происходит от ума. Такая музыка абсолютно беззвучна и слышна только тем, кто пришел к тому, чтобы быть ничем. Только те, кто вышел за пределы двойственности ума, познали эту красоту и ощутили этот танец. Медитацию можно определить как выход за пределы двойственности ума.

Все, что бы ни исходило от ума, бывает заурядным;

будь то музыка или математика. Возникает она с правой стороны или с левой — это не имеет значения. Ваша музыка и ваша математика, ваша философия и ваша поэзия — все это очень поверхностно.

Но есть нечто в тебе, которое никогда не слышно, никогда не может быть высказано, никогда не может быть выражено, а может быть только прожито. Это ничто, о котором я рассказываю, есть живое переживание бытия никем. Из такого ничто возникает жизнь, полная музыки, но музыки беззвучной; полная красоты, но красоты бесформенной; полная радости, но радости неопределимой; полная танца, но без движения.

Медитируюший знает нечто, о чем ум не способен знать. ум знает лишь поверхностное, а поверхностное всегда двойственно; разделено на “за” и “против”.

Ничто — не двойственно и не разделено. Это просто чистое безмолвие, но очень живое безмолвие. И все, что происходит из такого безмолвия, обладает красотой и истиной, которая не сопоставима ни с чем, созданным умом.

Человек безмолвия, если даже он не делает ничего, — уже просто его безмолвие это благословение всему существованию. Его безмолвие — музыка, слышная только тем, кто ушел глубоко и вышел за пределы ума.

Сутра:

Возлюбленный Ошо, Секиши-цзы был учеником Чоши.

Во время визита к Секито монах Секиши-цзы стал. просветленным.

После своего просветления Секиши-цзы возвратился к своему мастеру, Чоши.

Чоши также был учеником Секито. Чоши спросил: “Добрался ли ты до Секито?”

Секиши-цзы ответил: “Да, добрался, но не был представлен”.

Чоши спросил: “От кого ты получил указания?” Секиши-цзы ответил. “Не от него”.

Вы видите мистический способ, которым Секиши-цзы отвечает? Когда его спросили: “Добрался ли ты до Секито?”, он сказал: “Да, добрался, но не был представлен, потому что ни он не форма, ни я. Ни у него, ни у меня нет имени. Нет возможности представиться”.

Чоши сказал: “От кого ты получил указания? — тогда у кого ты получал наставления?”

Секиши-цзы отвечал: “Не от него — я получил, но получил от ничто. По-моему, мой мастер не был человеком слов. Мы встретились за пределами слов. Мы посмотрели друг другу в глаза, и что-то произошло. Но он не сказал ни единого слова; вот почему я не могу сказать, что получил от него какие-либо наставления. Конечно, с ним я стал просветленным”.

Секиши-цзы стал просветленным, просто увидев Секито. Ничего не говорилось ему вербально; также не становился он ни учеником, ни посвященным. Просто наблюдая Секито... лишь завидев такую колонну безмолвия, такое ничто — он просто исчез как существо — он сам; он превратился в ничто. И ни слова не говоря, он покинул Секито и возвратился к своему мастеру, Чоши.

Чоши также стал просветленным в компании Секито. Вот почему его интересовало, что же произошло. “Ты добрался до Секито? — потому что ты выглядишь, как будто ты не только добрался до него, но и нашел его. Ты проник в его существо; ты несешь его благоухание. В чем дело? Ты добрался до Секито?”

Секиши-цзы ответил: “Да, добрался, но не был представлен. Ничего не было сказано им, и ничего не было сказано мной”.

Чоши сказал: “Тогда у кого же ты получал указания? Ты, кажется, реализовал чистоту сознания. Тебе не провести меня; я вижу, тебя больше нет. Как же это произошло? От кого ты получил указания, технику, методику, дисциплину?”

Секиши-цзы снова отвечал окольным путем: “Не от него”.

Тогда Чоши сказал: “Если ты был таким там, каков же ты будешь здесь? — Если ты не получал техники, дисциплины, указаний у великого мастера Секито, каким же человеком ты будешь здесь? Если ты был таким там, каков же ты будешь здесь?”

Секиши-цзы сказал: “Невелика разница”.

Чоши не смог понять это окольное высказывание; он был простым человеком дзен. Он сказал: “Слишком велика, если ты намерен быть таким же и здесь тоже. Здесь тебе придется следовать указаниям; здесь тебе придется меди-тироватъ. Здесь ты должен войти в мир дзен”.

Но Чоши не был великим мастером дзен, он был человеком дзен. Он понял ничто, но не был способен выразить его. Он сказал: “Разница слишком велика, если ты не собираешься нисколько отличаться здесь”.

Секиши-цзы сказал: “Мой язык еще не красочен”. Он говорит: “Не беспокойся. Я так же чист, как ребенок. Я не был запрограммирован никем. Я — табула раса, чистая доска. Мой язык еще не красочен”.

Чоши отвечал: “Ты крикливый новичок”, — потому что для Чоши этот юноша был просто новичком. Ему не удалось проникнуть и увидеть в этом новичке трансформацию, которая произошла, когда он был с Секито.

Он был обычным человеком дзен, который следовал указаниям, принципам, шаг за шагом. Он не мог бы понять этого квантового скачка — чистого скачка. Это было слишком. Он подумал: “Этот человек слишком шумный. Я задаю простые вопросы; а он продолжает отвечать окольным путем. — Убирайся!” — И Секиши-цзы сейчас же ушел прочь.

Этот эпизод очень странный. Его странность в том, что один человек дзен не обязательно будет способен понять другого человека дзен. Конечно, мастер сможет понять всевозможных людей дзен, но мастер многомерен, а человек дзен лишь одномерен. Он следует определенному пути и думает, что только таким путем можно достичь ничто, которого достиг он.

Для достижения ничто подойдет любой путь. Существует столько же путей, сколько людей путешествует. Но для понимания этого необходим великий мастер.

Были просветленные люди, однако они могли не понимать других просветленных людей по той простой причине, что они следовали определенному пути, а другие не следовали именно этому пути. Они становились слишком обусловленными путем. Они не могли видеть, что когда вы идете в ничто, каждый путь верен.

Когда вы идете куда-то, не каждый путь верен, но когда вы идете в никуда, каждый путь — верный путь. Но для того, чтобы понять то, что каждый путь в конце концов приводит в ничто, требуется многомерное сознание.

Есть мастера и есть мистики, а разница в следующем:

мистик может понимать только одномерно; у мастера кругозор шире, его взгляд — с высоты птичьего полета. Он может посмотреть сверху и увидеть, что все пути ведут в никуда.

Чоши не смог понять Секиши-цзы. Секиши-цзы покинул его немедленно; это не было подходящим местом для него. Он уже вышел за пределы путей, указаний и писаний.

Киорай написал:

Неподвижный туман. Луна, весна, сон.

То, что он говорит, и есть жизнь: “Неподвижный туман. Луна, весна, сон” — простая, не сложная.

Саньясин живет жизнью такой простоты: луна, весна, сон — и он осуществлен. Легкий неподвижный туман, а потом встает луна, потом приходит весна — бывают цветы — а потом сон.

Если вы можете представить жизнь в таких простых терминах — немного танца, немного любви, немного игривости, немного смеха, немного музыки, а потом наступает вечный сон — жизнь становится просто маленьким спектаклем. Скоро спектакль окончится. Принимая то, что он закончится, что мы просто актеры в игре, которая не будет продолжаться вечно — нам придется освободить место для других актеров — тогда жизнь становится очень простой, без всякой сложности и без всякой конкуренции. Человек живет тихо, умиротворенно и подготавливает себя к вечному покою, вечному безмолвию, вечному сну.

Вопрос Маниши:

Возлюбленный Ошо,

Фритьоф Капра утверждает следующее:

“Современная физика выходит далеко за пределы технологии. Путь — или Дао — физики может быть путем с сердцем, путем к духовной реализации”. Ты согласен?

Маниша, это не вопрос согласия или несогласия, потому что всякое согласие или несогласие от ума. Я знаю, что Капра просто предполагает. Он человек, который знает современную физику и немножко — философию Дао. А это самая пустяковая вещь — создавать физику из Дао или Дао из физики, потому что слово “Дао” просто означает путь, а современная физика, безусловно, вышла за пределы технологии. Она двинулась за пределы границ ума и пребывает в ужасном хаосе. Что касалось ума, все было ясно. Но сейчас современная физика подошла к точке, где ум не имеет никакого смысла. Капра сам, будучи физиком, стал обучаться Дао в попытке понять хаос, в который вступила современная физика — быть может. Дао выручит.

Но он не человек Дао, он по-прежнему интеллектуал, пытающийся придумать какие-то определения, пытающийся сделать что-то из хаоса. Он все еще думает о духовной реализации, а духовной реализации не бывает, потому что нет духа как такового.

Есть исчезновение в ничто, вы не можете называть это реализацией. Это может быть названо дереализацией, но не может быть названо реализацией. Нечего реализовывать. Даже того, что было, нет больше — царит лишь тишина.

Я знаю, что хаос существования окончателен. Любая попытка привести его в систему обречена на провал. Философии потерпели крах, наука потерпела крах. Еще будут предприниматься попытки, но я могу предсказать с абсолютной уверенностью, что никакая система не объяснит этого бескрайнего существования. Оно неизбежно останется тайной.

Религии пытались сделать это по-своему, но потерпели неудачу. Философии потерпели неудачу. Наука применила метод систематической логики, и в начале этого столетия наука была абсолютно уверена, что преуспела и разъяснила всю тайну существования, сведя ее к рационализации. Но вопреки всему случилось обратное.

Как только наука углубилась в реальность, все ее прежние концепции стали несостоятельными. Теперь аристотелианская логика больше не логика, и евклидова геометрия больше не геометрия. Теперь наука у той точки, где все опять становится таинственным — нет объяснения и нет причины. Но попытки продолжаются.

Мой подход совершенно другой. Я хочу, чтобы вы знали то, что хаос — это сама природа существования, вы не можете сделать его космосом. Вы не можете сделать его системой ни посредством Дао, ни посредством дзен. Бы не можете сделать его объясненной системой, где все известно.

Я всегда разделял существование на три сегмента;

известное, неизвестное и непознаваемое.

То, что неизвестно, станет известным завтра. То, что известно сегодня, было неизвестным вчера. Однако известное и неизвестное — это очень поверхностная часть. За пределами обоих непознаваемое. Это непознаваемое и есть хаос; иррациональное, нелогичное. Нельзя свести это к объяснениям, нельзя создать из этого науку или философию.

Этот хаос я назвал “ничто”. Вы можете войти в него, можете быть едины с ним, можете радоваться в нем, но не пытайтесь конуептуализировать его.

Так вот, Маниша, это не вопрос моего согласия или несогласия с Фритьофом Капрой. Я знаю: существование есть хаос и будет всегда оставаться хаосом. Все попытки человека в его систематизации обречены на провал. Это не система;

это не механика. Потому я всегда любил выражение Гаутамы Будда. Когда его спросили: “Что есть истина?” — он ответил самым странным образом. Он сказал: “Все то, что работает”. Он не определял истину, он просто сказал: “Все то, что работает — истинно”.

И большего, чем это, даже сегодня мы не знаем. Мы не знаем, что такое электричество, нам известно только как оно работает; нам неизвестно, что это такое. Нет пути узнать это, нет и необходимости.

Пусть существование функционирует.

Пользуйтесь им, любите его, радуйтесь ему. Нет необходимости систематизировать его; все системы обречены на провал.

Дзен — не система, это путь к хаосу.

Идите танцуя, не волнуясь и не тревожась о том, что это такое.

Радуйтесь ему!

Какой смысл задумываться, что такое музыка?

Любите ее, слушайте ее, создавайте ее.

Какой смысл находить определение танцу?

Танцуйте!

Но, тем не менее, очень немногие люди эпохи достаточно зрелы для того, чтобы принять этот необъятный хаос без страха и воспользоваться им, насколько возможно. Любите его, живите им и отбросьте детскую идею, что вы должны понимать его. Что вы собираетесь делать, поняв его? И прежде всего, понимание невозможно.

ум слишком мал, а существование слишком огромно — без всяких границ. Нет возможности для того, что когда-либо будет система, которая объяснит все. И если какая-то система объяснит все, это будет роковым днем — жизнь утратит всю радость.

Люди стараются объяснить все. Тогда любовь становится просто химией, биологией, гормонами. Вы думали когда-нибудь о любви как о гормонах, биологии, химии? В тот момент, как вы думаете о химии, биологии, гормонах, любовь теряет всю тайну. И безусловно, любовь это больше, чем могут объяснить химия, биология или гормоны. Может, они и объясняют секс, но они не могут объяснить любовь.

Любви не нужно быть сексуальной. Фактически, у высшей точки даже сексуальность трансформируется в любовь... любовь необъяснима, иррациональна, это хаос. Вы можете испытать ее, но не можете объяснить.

Время Сардара Гурудаяла Сингха.

Солнечный полдень в Ватиканском розарии. Папа Польский поглощен беседой с элегантно выглядящим джентльменом в костюме-тройке, с черным чемоданчиком.

— Я готов предложить вам миллион долларов! — восклицает бизнесмен Герман Гувер.

— Никогда, — произносит Папа. — Миллиард долларов, и не меньше!

— 0'кей! — говорит Герман, — наше последнее предложение — пятьсот миллионов долларов!

— Никогда! — кричит Папа, топая ногой. — Шестьсот миллионов долларов! Один доллар на каждого католика — или дело кончено!

— Проклятье! Давайте забудем все это, — восклицает Герман.

И расстроенный бизнесмен уходит.

Тем временем старый Марио, садовник, поднимает голову над кустом роз и зовет Папу:

— Эй, Ваше Святейшество! — говорит Марио. — Этот парень хотел дать вам столько денег! Почему вы отказались?

— Ты не понимаешь, — говорит Папа, — тебе не известно, чего этот парень хотел от меня.

— Ну? — спрашивает Марио. — Что же он захотел?

— Он хочет, — говорит Папа, — чтобы мы изменили концовку молитвы господней.

— Правда? — спрашивает Марио. — Но в конце мы всегда говорим “Аминь”.

— Знаю, — огрызается Папа Польский. — Но этот парень требует, чтобы мы все говорили “Кока-кола”!

Та роковая ночь в старом Иерусалиме. На втором этаже Мак-Дональдса Иисус проводит прощальный ужин.

Клоун, Рональд Мак-Дональд, носится вокруг, подавая каждой компании шляпы, и насвистывает, пытаясь рассмешить серьезных святых.

Но Иисус, выглядевший уныло весь вечер, неожиданно ставит свой стакан с вином, и кричит через прокуренную комнату:

— Петр! — он кричит, показывая пальцем. — Петр! Сегодня ночью ты собираешься предать меня!

— О нет, Господи! — взывает Петр, бледнея, — я никогда бы не предал тебя!

— 0'кей, Петр, — говорит Иисус, — я просто проверял тебя. Иди сюда, съешь хлеба и выпей вина со мной.

Вот они едят хлеб и пьют вино. Потом Иисус говорит

— 0'кей, Петр, можешь идти.

Тогда Иисус оглядывает комнату снова и зовет Иоанна, своего любимого ученика.

— Иоанн! — кричит Иисус, — Иоанн! Этой ночью ты собираешься предать меня!

— О нет, Господи! — отвечает Иоанн, падая в шоке со скамейки. — Я бы никогда не предал тебя. Это просто невозможно!

— 0'кей, Иоанн! — отвечает Иисус. — Не кипятись. Я просто проверял. Иди сюда, выпей вина и поешь хлеба со мной!

По мере продолжения вечера Иисус зовет своих апостолов, одного за другим, к себе, есть хлеб и пьет вино с каждым из них.

Наконец его блуждающие глаза останавливаются на Иуде, который просидел в углу весь прошедший час, беседуя с Марией Магдалиной.

— Иуда?! — кричит Иисус.

— .Да, Господи! — отвечает Иуда, поправляя свою рубашку.

— Иуда! — восклицает Иисус. — Иди сюда! Ты мне нужен!

— Да, Господи, — говорит Иуда, вскакивая и взволнованно останавливаясь перед Иисусом.

— Иуда! — произносит Иисус. — Сегодня ночью ты собираешься предать меня!

— О Иисус Христос! — восклицает Иуда. — Почему до меня очередь доходит лишь тогда, когда ты уже пьян?

Однажды утром сексуальная мисс Торнбум, учительница начальной школы, покачиваясь, входит в класс.

— Итак, ребята, — сообщает она, — сегодня мы приступаем к совершенно новой и волнующей теме, называемой “сексуальное образование”!

Раздается громкое крики одобрения мальчиков и девочек; мисс Торнбум хлопает в ладоши для восстановления порядка.

— Тише, дети! — говорит мисс Торнбум. — Скоро вы, маленькие мальчики, заинтересуетесь маленькими девочками, а некоторые из вас, маленькие девочки, будут засматриваться на маленьких мальчиков.

Неожиданно вмешивается малыш Альберт.

— Эй, мисс Торнбум! — кричит он. — А нельзя ли тем, кто уже трахался, выйти и поиграть в футбол?

Ниведано...





Ниведано...



Будьте безмолвны... Закройте глаза...

и почувствуйте свои тела совершенно застывшими. Это подходящий момент, чтобы войти внутрь. Соберите все свои энергии, все свое сознание и устремитесь к внутреннему центру своего существа. Это в точности на два дюйма ниже пупка, внутри вас. В Японии его называют харой.

Устремитесь к этой харе с абсолютной настоятельностью, как будто наступает ваш последний миг. Быстрее и быстрее... Глубже и глубже-Как только вы начинаете приближаться к харе, великое безмолвие нисходит на вас.

А изнутри — все внутреннее становится светящимся! У самого центра находится пламя, вечное пламя жизни. Это вечное пламя света и есть ваш истинный источник, а также и ваша цель.

Когда вы подходите все ближе и ближе к пламени, все внутри успокаивается, но этот покой — живой, это безмолвие — музыка и переживание, которое позволяет вам стать свидетелем. Свидетельствуйте то, что вы не тело. Свидетельствуйте то, что вы не ум. Свидетельствуйте то, что вы только свидетель, .:

чистый свидетель и ничего больше.

Углубляясь в это свидетельствование,

человек исчезает в окончательном хаосе существования.

Это величайшее блаженство.

Делайте свидетельствование все глубже и глубже.

Ниведано...



Расслабьтесь...

Оставайтесь свидетелем и растайте, как лед тает в океане.

Пусть эта аудитория Гаутамы Будды

станет океаном сознания.

Вас нет больше, только сознание

распространяется, воцаряется.

Вы утонули в океане.

Это самое освежающее переживание

и самый трансформирующий опыт.

Такое переживание делает вас буддой.

Будда это тот, кто достиг непринужденности

с существованием.

Эти три шага могут быть важными для вас...

Первый — пламя следует за вами.

Это пламя символически изображается буддой.

На Востоке лицо Будды стало символом нашей

окончательной природы.

На первом шаге вы обнаружите, что будда следует за вами.

На втором шаге вы обнаружите,

что вы следуете за 6уддой как тень.

На третьем шаге исчезает даже тень,

остается лишь сияющий будда.

И это сияние, вечное и бессмертное,

можно испытать, но нельзя объяснить.

Те, кто испытал это —

их жизнь становится светом, радостью, блаженством

и благословением для всех, кто соприкасается с ними.

Другими словами, их жизнь становится

любовью, песней, танцем — без всякой причины.

Великий эксперимент происходит здесь.

В это мгновение вы самые счастливые люди на свете,

потому что каждый человек занят тривиальным —

а вы ищете священное и окончательное.

Прежде чем Ниведано позовет вас обратно,

соберите все это переживание,

это безмолвие, этот покой, эти цветы, осыпающие вас

эту музыку и это сияние.

И убедите будду прийти с вами,


 

стать частью вашего ежедневного существования.

Ниведано...



Возвращайтесь назад, но с той же грацией,

с тем же безмолвием, с той же красотой.

Посидите несколько мгновений,

просто чтобы вспомнить,

в какое пространство вы входили,

каким золотым путем вы следовали.

И вопрос не в том, чтобы выполнять медитацию

в какое-то время дня.

Медитация должна стать самим вашим дыханием.

Всем, чем вы были в эти безмолвные мгновения,

вы можете быть двадцать четыре часа... подводное течение

радости, покоя, любви, сострадания.

Чем бы вы ни занимались —

вы можете делать это, как будто вы будда.

Это “как будто” вскоре исчезнет,

потому что в основе вы — будды.

Это не нечто, чего вы должны достигать,

это нечто, о чем вы забыли,

и вы должны вспомнить его —

саммасати.

Хорошо, Маниша?
Да, Ошо.



Возлюбленный Ошо,

Гиозан сказал Секиши-цзы. “Скажи мне, во что верить и на что полагаться?”

Секиши-цзы трижды, воздел руки к небу и сказал: “Нет такой вещи”.

Гиозан спросил: “Что ты скажешь о чтении сутр?”

Секиши-цзы ответил: “Обо всех этих сутрах не может бьть и речи. Заниматься вещами, которые даны другими есть двойственность ума и материи. А если ты в двойственности субъекта и объекта, возникают различные взгляды. Но это слепая мудрость, это еще не Дао.

Помимо тою, что дадут тебе другие, нет ни одной вещи. Вот почему Бодхидхарма говорил: “Изначально нет ни одной вещи”.

Посмотри, когда ребенок появляется из утробы, читает ли он сутры или нет? В это время ребенок не знает, существует или нет такая вещь, как природа будды. По мере тою, как он растет и учится различным взглядам, он выходит в мир и говорит: “Я поступаю хорошо и понимаю”. Но он не знает, что это вздор и заблуждение.

Из шестнадцати способов им фаз действия детский способ лучший. Пора детскою лепета сравнима с искателем, когда он оставляет ум, разделяющий и выбирающий. Вот почему ребенком восхищаются. Но если ты возьмешь это сравнение и скажешь: “Ребенок есть путь” — люди нынешних дней поймут ею неверно”.




                УМ ЛИШЬ ДУМАЕТ, МЕДИТАЦИЯ ЖИВЕТ

Друзья,

Сначала вопросы от саньясинов.

Первый вопрос:

Я слышал, ты говорил, что центром нашей сущности будды является хора — точка внутри тела. Существует ли также спящая энергия будды в наших сердцах и в третьем глазе? Обладаем ли мы все одним и тем же потенциалом воспоминания и уникальной способностью к творчеству? Прокомментируй, пожалуйста.

Центр хара — это источник всей вашей энергии. Он может расти в точности как растет дерево — из корней в различные ветви.

Согласно мнению Патанджали, энергия может быть поделена на семь центров, но изначальным источником остается хара. От хары она поднимается вверх.

Седьмой центр находится в голове, а шестой центр — это то, что вы называете третьим глазом. Пятый центр в нашем горле, а четвертый центр точно посередине: сердце. Ниже сердца три центра, выше сердца три центра. Но все эти семь центров растут как дерево от изначального источника — хары. Вот почему в Японии самоубийство называется “харакири”. Люди не режут себе шеи, они не режут себе головы. Они просто вонзают небольшой нож в центр хара — точно на два дюйма ниже пупка — и человек погибает. И вы не вообще узнаете, что кто-то совершил самоубийство. Просто энергия высвобождена из тела, источник открыт.

Я стараюсь провести вас к истинному изначальному источнику. Оттуда вам предстоит направить свою энергию в любой центр, в какой захотите.

Между первым центром, харой, и седьмым центом в голове энергия может перемещаться в точности как энергия перемещается по различным ветвям дерева — от корней до наивысшего цветения. Хара — это источник. Когда она расцветает, то простирается внезапно до седьмого центра, пронизывая ваше сердце, ваше горло, а в седьмом центре она расцветает как лотос. Человек это тоже цветущее дерево.

Это разные точки зрения. Йога Патанджали — одна из них; дзен это совершенно иной подход. По-моему, дзен представляется более научным, несмотря на то, что Патанджали кажется более интеллектуальным и философским. Дзен начинает с самого источника.

Будда не располагается нигде больше, кроме как в харе; он не расположен в сердце. Энергию можно направить в сердце, и тогда она выразится в любви. Энергию можно направить в третий глаз, тогда вы будете способны видеть вещи, которые обычно невидимы — ауры людей, ауры вещей — определенного рода рентгеновский луч, который глубже проникает внутрь вещей. Если та же самая энергия входит в седьмой центр, в соответствии с Патанджали, самадхи достигнуто — вы становитесь просветленным.

Но это различные точки зрения. Вместо того, чтобы говорить о самадхи, мне бы хотелось скорее подтолкнуть вас к тому, чтобы вы соприкоснулись с тем источником энергии, из которого все исходит. Мне не нравится много говорить о цветах, потому что разговор будет оставаться просто умозрительным. Мой подход более прагматичен.

Я хочу, чтобы вы ощутили спящую в вас энергию. И в то мгновение, когда вы дотрагиваетесь до нее, она пробуждается. Она спит, лишь если вас нет там. Если ваше осознание достигает источника, она пробуждается, и в этом пробуждении суть будды. В своем пробуждении вы в первый раз становитесь частью существования: не эго, не личность, — чистое ничто.

Люди боятся слова “ничто”. Во втором вопросе ясно виден этот страх.

Вот второй вопрос:

Хотя ты и наполнил сутры жизнью и юмором, по-моему, дзен остается застывшей красотой пустыни, а я стремлюсь к чему-то иному.

Почему я w могу отбросить идею, что мой путь не через пустоту, т через полному?

Я по-прежнему ношу это стремление к какого-то рода объединению, слиянию со внешним, вместо растворения в ничто внутри.

С кем ты собираешься сливаться вовне? Тебе неизвестно даже, кто есть ты. И кто сказал тебе, что дзен — это “застывшая красота пустыни”? Возможно, дзен есть самый прекрасный путь, полный цветов, песен, радости и смеха.

Но идея ничто вызывает определенный страх растворения в пустыне. Просто твой ум создает различие между пустотой и полнотой. Осознав одно, ты осознаешь также и другое, потому что они есть два аспекта одной вещи, одного явления, которое можно назвать либо “ничто”, либо “полнота”.

Дзен сделал правильный выбор, назвав его “ничто”, потому что “полнота” может дать вам неверное понятие. Стоит вам подумать о полноте, и вы начинаете воображать. Стоит вам подумать о слиянии с кем-то вовне, и тотчас же возникают Бог, рай, небеса и всевозможный вымысел. И такой вымысел мешает вам идти куда бы то ни было.

Я вообще не помогаю вашему воображению. Я стараюсь искоренить ваше воображение всеми возможными путями. Я хочу оставить вас без образов, в полной тишине, в ничто, потому что это единственный путь достижения полноты.

Когда капля исчезает в океане, это не означает, что она обращается в ничто. Да, она обращается в ничто, но она также становится океаном. Исчезая как капля, с другой стороны, она также становится целым океаном. Поэтому “полнота” и “ничто” это не две вещи, не только два понятия ума, — но в действительности это лишь два способа высказать одну вещь. Пустота или ничто лучше, потому что это не позволяет возникнуть никакому воображению.

Полнота опасна. Если ее правильно использовать, проблемы нет. Полнота тоже будет растворять Бога, рай, небеса, ад, перевоплощение. Но ум способен использовать идею полноты так, как он не может использовать слово “ничто”. Чтобы не позволить уму использовать слово “полнота” и предотвратить искажение реальности, со времен Гаутамы Будды используется слово “ничто”. Но ничто не есть отсутствие; ничто не является мертвым. Ничто — это полнота, но настолько полная, что вы не можете ни определить ее, ни установить предела или границы.

Беспредельная полнота и ничто на практике означают одно и то же. Но для начинающего слово “полнота” опасно, — а каждый это начинающий.

Начинайте с того, что менее способно увести вас прочь от реальности. Полнота может быть использована только мастером, который знает, что ничто и полнота это синонимы. Но для начинающего это опасно, поскольку для него полнота означает нечто противоположное ничто. Если полнота синоним ничто, то нет и проблемы. Тогда пустыня становится океаном, тогда есть только красота, песня и танец.

Ничто дает уму идею, что все будет утрачено. Вы будете утрачены, но истина в том, что в то мгновение, когда все утрачено включая вас, вы обретаете целую вселенную — все звезды у вас внутри, и необъятная вселенная в вашем сердце. Это не потеря чего-нибудь, поэтому не тревожьтесь о ничто.

Спрашивающий продолжает:

Что это, просто мой отказ расти? Дурачу ли я сам себя? Все ли мы должны воспринять

Манифест Дзен, вне зависимости от того, к какому типу мы себя причисляем?

Это не вопрос типа. Все типы всего лишь поверхностны. В сокровенной сущности есть только одно существование. Манифест дзен не для особого типа, он для всех — для мужчин и для женщин, для черных и белых, для индуистов и мусульманин, для христиан и буддистов. Не имеет значения, в какого рода обусловленности вы были воспитаны, дзен это просто техника проникновения в вашу подлинность. Это проникновение так глубок, что ничего не остается, и все найдено.

Гурджиев написал книгу “Все и ничто”. Мне бы хотелось изъять слово “и”, потому что “все” это “ничто”, нет вопроса “и”. К какому бы типу вы ни относились — интроверт, экстраверт — не имеет значения. Все вы часть одного и того же существования. И когда вы расслабляетесь внутри существования, все ваши различия исчезают, остается лишь единство. Вы можете назвать это единство как вам нравится, но по существу это ничто. Вы можете придать ему любую окраску, можете назвать его любым именем, но не начинайте называть его по-другому с самого сначала, потому что это может сбить вас с пути. Кто-то подумает, что может назвать его Богом, и тогда он начнет поклоняться Богу, который произведен человеком.

Для начинающего ничто является самым надежным способом избежать ума, играющего в игры. Ничто за пределом досягаемости ума, поэтому он не может играть с ним в игры. Но с каким угодно другим вашим наименованием ум способен играть в игры.

Все усилие медитации в том, чтобы не позволить уму играть в игры. Он играл в них веками. Необходимо приобрести способность видеть все игры ума: всех этих богов, мессий, пророков, все религии, философии.

Существование доступно молчаливому существу, но не знающему человеку, эрудиту, ученому. Оно доступно невинному, а медитация это способ стать невинным снова. Когда вы снова возвращаетесь к своему детству, возрождаясь заново, ничего не зная, возникает безмолвие, радость, блаженство, неразрушимое и вечное.

Третий вопрос:

Вчера вечером я слышал, как ты говорил, что нет ни перевоплощения, ни души, ни духа после смерти, лишь чистое сознание, чистое молчание.

Тогда верно ли, что часть нас, часть нашего собственного сознания осознает это бесконечное молчание, осознает себя частью целого?

Все ваши вопросы возникают в уме, а я пытаюсь вывести вас за пределы ума. За пределами ума нет вопросов, там некому спрашивать. Но если вы начинаете думать о медитации, то это не медитация. Если вы начинаете думать:

“Что происходит, когда осознание свидетельствует целостность существования?” — если вы задумываетесь, вы движетесь внутри ума по кругу, порочному кругу, вы можете найти какой-то ответ, но такой ответ не есть истина.

Вы должны выйти за пределы мышления, за пределы вопросов.

Просто будьте в молчании, и вы узнаете.

Вас нет, есть лишь вселенная.

Вы это просто рябь на реке, возникшая на какой-то миг и растворившаяся снова, но ни на единый миг не отделенная от реки. Все это существование есть не что иное, как безбрежный океан, в котором возникает и исчезает всевозможная рябь, волны, а океан остается.

То, что остается, и есть ваша подлинная реальность. То, что приходит и уходит — это лишь сон или явление, иллюзорная реальность. На миг приливная волна может подумать: “Я отдельна от океана”. Но вам известно, что где бы ни была приливная волна, она не отдельна от океана. Даже когда она думает, что она отдельна — и выглядит отдельной — в глубине это часть океана.

Я погружаю вас в глубину океана. В этом океане никто не отделен. Внезапно возникает огромная радость, что вы вечны, что вы океаничны, что вы всегда были и вы будете всегда... но не но не в тех малых обличьях, которые вы принимали снова и снова. На этот раз вы прекращаете принимать обличья и просто становитесь целым.

Целое кажется более уютным, чем ничто, но это просто два способа высказать одну и ту же вещь. Целое представляется уютным, вам кажется, что вы становитесь больше, чем были прежде. А ничто кажется опасным — вы становитесь даже меньше, чем были прежде. Вы были по крайней мере чем-то, теперь вы становитесь ничем. Но становясь целым, вы должны стать ничем. Становясь частью этого необъятного существования, вы должны оставить изолированность, индивидуальность.

Спрашивающий продолжает

Чувствует или испытывает ли капля по-прежнему какую-то жизнь внутри, когда она впервые сливается с океаном?

Капля, исчезающая в океане, впервые чувствует безбрежную жизнь. Лишь границы, которые делали ее мелкой каплей, исчезли. Капля по-прежнему есть, но это больше не капля, она стала океаном.

Я рассказывал вам о Кабире, одном из самых значительных мистиков Востока...

Когда он стал просветленным, он написал: “Капля исчезла в океане — Бунда сомами самунда мен”, Но перед смертью он позвал своего сына Камаля и сказал ему:

“Пожалуйста, исправь это. Это был мой первый опыт, теперь я знаю лучше. Не капля вошла в океан; наоборот, океан вошел в каплю. Поэтому напиши, что океан вошел в каплю”.

Это означает одно и то же, но первое — это переживание начинающего. Капля, исчезающая в океане, чувствует себя так же, как и вы, проникая в безграничное ничто. Но если вы достигли этой безграничности, если вас больше нет, внезапно эта безграничность есть вы. В этом опыте не будет личности, не будет чувства “я”, будет лишь ощущение тотальности, целостности.

Трудно передать это в словах. И то, что Кабир изменил свое выражение, демонстрирует эту трудность. Фактически, никакое выражение не правильно. Говорите ли вы, что капля вошла в океан, или говорите, что океан вошел в каплю, вы все еще говорите о двух вещах — о капле и океане.

Если бы я присутствовал там, я бы сказал: “Лучше вычеркнуть и то, и другое. Что случилось, то случилось, ничего не может быть сказано об этом. Определенно одно:

больше нет разделения. Поэтому не имеет значения, что во что входило. Там было двое, теперь нет двоих”.


Сутра:

Возлюбленный Ошо,

Гиоэан сказал. Секиши-цзы: “Скажи мне, во что верить и на что полагаться?”

Секииш-цзы трижды воздел руки к небу и сказал:

“Нет такой вещи, — в которую ты можешь верить, на которую ты можешь положиться. — Нет такой вещи”.

Что же он подразумевает, трижды воздевая руки к небу?

Существование это просто необъятное небо без конца и без начала, без границ. Нечему верить и не на что полагаться. Нужно просто исчезнуть. Все виды веры сфабрикованы человеком, и любая опора, надежда на Бога, на Христа исходит из вашего собственного страха. Но вам не на что полагаться; гарантии нет.

Не цепляйтесь ни за что. Все, за что вы цепляетесь, есть ваше воображение. Существование не имеет богов, и существование не имеет философий — просто чистое безмолвие, но безмолвие, которое музыкально, безмолвие, которое есть танец; безмолвие, которое цветет многими цветами и многими благоуханиями; безмолвие, которое проявляется в безмерном разнообразии; безмолвие, которое многомерно. Расслабьтесь в нем. Не старайтесь верить или доверять, потому что всякая вера и доверие есть цепляние.

Секиши-цзы трижды воздел руки к небу и сказал:

“Нет такой вещи. Отбрось, пожалуйста, саму идею о том, чтобы полагаться на что-нибудь или верить во что-нибудь. Просто расслабься. Все это существование — твое. Почему ты хочешь уцепиться за нечто особенное? Все это одно и то же — одно и то же небо, одно и то же молчание, одна и та же чистота, одна и та же невинность”.



Гиозан спросил: “Что ты скажешь о чтении сутр?”

Человек хочет чего-то конкретного. Его ум всегда находит какой-то путь избежать ничто или полноты существования.

Гиозан сейчас же спросил: “Если нечему верить и не на что полагаться, что ты скажешь о чтении сутр?”

Секиши-цзы ответил: “Обо всех этих сутрах не может быть и речи. Заниматься вещами, которые даны другими есть двойственность ума и материи. А если ты в двойственности субъекта и объекта, возникают различные взгляды. Но это слепая мудрость, это еще не Дао.

Помимо тою, что дадут тебе другие, нет ни одной вещи.

Вы задумывались когда-либо над этим? — все, что вам известно, вы получили от других. Если вы отложите это в сторону, чтобы выяснить, что же ваше, вы обнаружите, что вам свойственна лишь чистая пустота, все остальное дали вам другие. Тогда кто вы? — чистая пустота, скрытая за всеми этими словами, верованиями и религиями, которые были даны вам.

“Помимо тою, что дадут тебе другие, нет ни одной вещи. Вот почему Бодхидхарма говорил:

“Изначально нет ни одной вещи”...”

Утверждение Бодхидхармы имеет чрезвычайную ценность. Нет ни единой вещи, которая была бы отдельной от целого. Все разделение, вся двойственность — это игра ума. Как только ум утихает, вся эта игра исчезает, всех этих игроков больше нет.

Что происходит, когда вы просыпаетесь утром от своих снов? Сомневались ли вы в сновидениях в том, что все, что вы видите, правда? Никто не может сомневаться во сне. Что бы ни пригрезилось во сне, в тот момент это кажется верным. Лишь утром, когда вы просыпаетесь, внезапно вы осознаете, что всю ночь вам снились вещи, которые не были истинными, которые были только порождениями ума, цветами в небе — вы понимаете Бодхидхарму: “Изначально нет ни единой вещи”.

“... Посмотри, когда ребенок появляется, из утробы, читает он ли сутры или нет? В это бремя ребенок не знает, существует ли такая вещь, как природа будды. По мере тою, как он растет и учится различным взглядам, он выходит в мир и говорит: “Я поступаю хорошо и понимаю”. Но он не знает, что это вздор и заблуждение.

Из шестнадцати способов или фаз действия детский способ лучший. Пора детскою лепета сравнима с искателем, когда он оставляет ум, разделяющий и выбирающий. Вот почему ребенком восхищаются. Но если ты возьмешь это сравнение и скажешь: “Ребенок есть путь” — люди нынешних дней поймут ею неверно”.

И это истинно даже сегодня.

Когда я говорю вам: “Будьте ничем” — я говорю, другими словами: “Будьте просто новорожденным ребенком, чистым сознанием, не разделенным на известное и неизвестное. Сознание ребенка чисто. Оно не знает ничего, оно даже не знает того, что оно есть”.

Вы, наверное, слышали, как маленькие дети говорят о себе в третьем лице. Они могут сказать: “Ребенок голоден. Ребенок хочет пить”. Для того, чтобы выросло “я”, потребуется еще немного времени. Обществу понадобится, по меньшей мере, три-четыре года для того, чтобы создать эго, чтобы ребенок начинал говорить “я” — чтобы вместо “ребенок голоден” он говорил “я голоден”. И в. тот момент, как ребенок скажет: “Я голоден” — он больше не ребенок. Он вступил в мир, он усвоил определенный этап обучения.

Но согласно дзен вы еще раз должны стать в точности как ребенок. Эго второе детство есть величайшая возможная революция.

Иисус прав, когда он говорит: “Пока вы не родитесь снова, вы не поймете истины”. Он семнадцать лет путешествовал по Востоку, и он собрал многое. И это на самом деле было проблемой, из-за которой евреи не могли принять его. Он говорил на языке, который был им чужд. Он придал старой еврейской традиции неслыханную интерпретацию, которую он принес с Востока.

А в то время весь Восток был полон вибрациями Гаутамы Будды. Всего пятьсот лет минуло с тех пор, как жил Гаутама Будда, и его вибрации все еще витали в воздухе. И по всей вероятности, Иисус посещал не только Индию и Тибет. В Японии есть место, где, как говорят, он побывал. В Библии эти семнадцать лет полностью пропущены. Никаких других аргументов не слушали, поскольку это могло бы нарушить все то, что до сих пор удавалось поддерживать как Святую Библию.

Иисус находился под сильным влиянием учений Будды. Это учение: “Пока вы не родитесь снова” — имеет вкус Гаутамы Будды, который постоянно учил, что вы должны отбросить все то, что было сказано вам, вы должны забыть все то, что было заложено в вас. Гаутама Будда принес миру первую депрограммирующую философию. А когда вы полностью депрограммированы, кто вы? — просто чистое ничто, просто молчание. Все слова были заимствованы, все сутры были даны вам, все религии были привиты вашему уму. Вы не христианин, и вы не индуист, и вы не мусульманин. Вы были рождены просто как чистое сознание.

Вы должны обрести это чистое сознание снова. Эго и есть рождение снова. И это второе рождение приносит будду, чистое сознание, сознание, которое не знает границ; поэтому оно и не может называть себя “я”. Сознанию, которое стало единым с целым, нечего сказать.

Будда, когда он стал просветленным, семь дней оставался в молчании, не зная, стоит ли говорить об этом. “Высказанное любым возможным образом”, — размышлял он, — “ это будет неверно понято. Лучше оставаться в молчании”. Но сострадающее сердце не могло успокоиться в молчании, видя, что каждому необходимо это исследование, эта экскурсия внутрь себя. “Я знаю путь, и если я промолчу, это будет преступно. Но если я выскажу что-нибудь, тогда тоже я не буду абсолютно прав, поскольку то, что за пределами слов, невозможно выразить в словах”.

Итак, через семь дней сострадание взяло верх, и наконец он попытался. Сорок два года он продолжал говорить людям, и всегда разъяснял: “Не принимайте буквально того, что я говорю. Я хочу, чтобы вы испытали это. Только тогда вы поймете смысл — не слушая меня, но переживая это. Лишь испытав этот опыт, вы узнаете его сладость”.

Бончо написал:

Река.

Одна долгая линия

среди снежных полей.

Жизнь это просто река, длинная река — долгая линия среди снежных полей. А что происходит потом? Каждая река, малая или большая, растворяется в океане; она находит себе дорогу без всякого проводника, без всяких сутр, без всяких мастеров. Она может блуждать, петлять, но в конце концов она достигает океана. И это достижение океана есть становление океаном. Это и есть рождение заново. Вот что мы подразумеваем под медитацией. Вот что мы подразумеваем под Манифестом дзен.

Каждой реке предопределено однажды исчезнуть в океане. Идите танцуя, идите радостно. Нет необходимости беспокоиться, нет необходимости торопиться. Океан ждет — можете прожить свое время, но проживите его с радостью, без напряжения и беспокойства. Радуйтесь и танцуйте, пойте и любите, и в конце концов вы исчезнете в океане. Океан всегда ждет вас. Хотя вы и вдали от океана, вы — часть его, всегда достигающая, всегда приближающаяся к океану. Каждый становится буддой, сегодня или завтра — а в неделе только семь дней, вы можете выбрать!..

Вопрос Маниши:

Возлюбленный Ошо,

Вильгельм Райх говорит в своей книге “Слушай, маленький человек”, что он обнаружил, как человек высвобождает свою жизненную энергию, когда чувствует доброту и любовь; и он привлекает к себе эту энергию, когда напуган. Райх говорит, что он обнаружил, что эта энергия жизни — которую он назвал “оргон” -” находится в атмосфере”, снаружи тела. Он говорит, что добился успеха в ее наблюдении и изобрел аппарат, который увеличивает ее.

Верны ли его наблюдения?

Маниша, Вильгельм Райх был одним из уникальных умов, рожденных в этом столетии. То, что он обнаружил, было известно на Востоке как аура.

Вы, наверное, видели ее вокруг статуй Будды, Махавиры или Кришны — круговая аура вокруг головы. Эта круговая аура реальна. То, что сказал Вильгельм Райх, было доподлинно верным, но люди, которым он говорил это, были не теми людьми, которые могли бы понять его. Они считали его сумасшедшим, потому что он описывал жизнь как энергию, окружающую тело. Это именно так и есть.

Жизнь — это энергия, которая окружает ваше тело. Не только ваше тело, но влеты, деревья... все имеет свою собственную ауру. И эта аура, эта энергия, окружающая вас, сжимается и расширяется в различных ситуациях.

Любую ситуацию, в которой ваша энергия сжимается, следует считать плохой, нездоровой. И каждую ситуацию, в которой ваша энергия расширяется, следует приветствовать и любить. В любви ваша энергия высвобождается, вы становитесь более живыми. А когда вы в страхе, ваша энергия сжимается, вы становитесь менее живыми.

Несчастного Вильгельма Райха американцы считали сумасшедшим, потому что он не только увеличивал эту энергию — он открыл несколько упражнений, в которых эта энергия увеличивается — он даже улавливал эту энергию в специальные ящики, большие ящики, в которые мог войти человек. И если человек был болен, он выходил исцеленным. Естественно, Райха должны были счесть ненормальным. Он продавал эти ящики, пустые ящики — но они были не пусты. Он открыл способы собирать энергию, которая была в атмосфере. Вы можете обнаружить эту энергию струящейся вокруг дерева, но вы не увидите ее невооруженным глазом.

После того как он был объявлен сумасшедшим и заключен в тюрьму, еще одному человеку в Советском Союзе удалось сфотографировать ее. И теперь психология в Советском Союзе признала, что жизнь имеет ауру. Этот человек, Кирлиан, разработал специальную чувствительную пластинку для фотографирования ауры.

Он мог сфотографировать руку, и на снимке вокруг руки была видна аура. Самым загадочным образом его фотографии даже выявляли, заболеет ли человек в течение шести месяцев: “Непосредственно сейчас он не проявляет никаких признаков болезни, но его аура деформирована в определенной точке...” Если в определенной точке аура сжимается, человек может оглохнуть, или ослепнуть — если аура деформирована в области глаз. И все его фотографии доказывали свою правоту. Когда он говорил; “У этого человека есть опасность потери зрения” — признаков не было видно, не было причины верить этому, но в течение шести месяцев человек становился слепым.

Теперь в советской психологии фотография Кирлиана признана официально. Она распространяется также и в других странах.

Человека можно вылечить до того, как он заболеет. Фотография Кирлиана предупреждает события заблаговременно. Она прогнозирует, что произойдет, по меньшей мере, на шесть месяцев вперед.

На Востоке столетиями было известно то, что перед смертью — за шесть месяцев — вы становитесь не способны увидеть кончик своего носа. Из-за того, что ваши глаза начинают обращаться кверху, они не могут видеть на кончик вашего собственного носа. Как только вы поймете, что не можете увидеть кончик своего носа, это означает, что в течение шести месяцев ваша энергия будет сжиматься, возвращаться к своему источнику. И безо всякой фототехнологии аура признавалась йогами уже пять тысяч лет. Но теперь она может быть принята на научных основаниях.

Гений Вильгельма Райха уникален. Он сумел увидеть и почувствовать то, что обычно невозможно.

Но если вы очень медитативны, вы начнете видеть ауры людей, даже свою собственную ауру. Вы увидите вокруг собственной руки лучи света, сияние. И когда вы здоровы, вы чувствуете, что ваша аура расширяется. Когда вы больны, вы чувствуете, что ваша аура сжимается — что-то сжимается внутри вас.

Когда вы находитесь рядом с больным, у вас появляется странное ощущение, что он каким-то образом делает больным и вас, потому что больной, сам того не зная, эксплуатирует ауру других. Ему необходимо больше жизни, поэтому он берет жизнь у каждого, кто находится поблизости.

И вам известно по опыту, без понимания, что бывают люди, которых вы стараетесь избегать, потому что встречаясь с ними, вы болеете, встречаясь с ними, вы чувствуете, как что-то отбирается у вас. А бывают люди, с которыми вы встречаетесь с радостью, потому что, встречаясь с ними, вы чувствуете расширение, вы чувствуете больше жизни.

Вильгельм Райх был прав, но, к несчастью, массы никогда не принимают своих собственных гениев; наоборот, они осуждают их. Поскольку Вильгельм Райх прав, каждый представляется почти что слепым. В гневе он написал книгу “Слушай, маленький человек”. Но это замечательная книга, а его гнев можно простить, потому что с ним плохо обошелся “маленький человек”, массы. Его сначала посчитали сумасшедшим, потом упрятали в сумасшедший дом; он умер в сумасшедшем доме.

На Востоке ок мог бы стать Гаутамой Буддой. Он обладал таким качеством, таким прозрением. Но глупое обшество, общество самых маленьких людей, мелочных... недалеких людей, которые неспособны воспринять безграничное, которые неспособны воспринять мистическое.

Вся атмосфера наполнена жизнью. И если вы поймете свои собственные истоки жизни, вы вдруг осознаете то, что птицы живые, деревья живые, травы живые — повсюду жизнь! И вы можете танцевать с этой жизнью, вы можете вступить в диалог с атмосферой. Конечно, люди подумают, что вы сумасшедший, ведь люди по-прежнему те же самые. Те же люди распяли Иисуса, те же люди посадили Вильгельма Райха в дом умалишенных, те же люди отравили Сократа... однако этих маленьких людей большинство.

Гнев Вильгельма Райха справедлив, но все же я должен сказать, что более чем гнев маленькому человеку необходимо сострадание. Он разгневался, потому что они плохо обошлись с ним, они разрушили всю его жизнь. Вместо того, чтобы понять его — он мог бы раскрыть новую дверь к переживанию, к любви, к жизни — они совершенно уничтожили этого человека. Естественно, он разгневался.

На Востоке есть такие же маленькие люди, но восточный гений никогда не гневался на них. Вместо того, чтобы гневаться, он проявлял сострадание, он чувствовал сострадание к их слепоте и старался всеми путями донести до них свет, донести до их сердец немного понимания.

Время Сардара Гурудаяла Сингха...

Преподобный Рамп был крайне взволнован, потому что в его церковь привезли новый орган. Огромная толпа собралась снаружи понаблюдать за тем, как орган медленно поднимают с платформы.

Вдруг один из рабочих выпустил из рук веревку, и орган начинал падать прямо на преподобного Рампа, который стоял внизу. Лишь в последнее мгновение Хэмиш Мак-Тавиш оттолкнул священника в сторону и остановил орган, прежде чем тот разбился о землю.

— Благословляю тебя, сын мой, — выдыхает преподобный Рамп, поднимаясь с земли. — Ты спас меня! Когда ты пойдешь в церковь в следующее воскресенье, можешь прийти и поиграть на этом новом церковном органе!

— Ах! — вздыхает Хэмиш. — Мне нет необходимости ходить в церковь, отец.

— В самом деле, сын мой? — спрашивает Рамп. — Почему?


 

— Видите ли, отче, — отвечает Хэмиш, — у меня дома есть своя собственная церковь.

— В самом деле? — спрашивает священник. — Что ты имеешь в виду?

— Да, — поясняет Хэмиш. — это так. Вся моя семья проживает в одной комнате, поэтому у нас трехъярусная кровать. Детишки на верхнем ярусе поют весь день, как маленькие ангелочки. На среднем ярусе моя теща проповедует день и ночь, грозя десятью заповедями и гневом Божьим. А на нижнем ярусе мы с женой — играем на моем органе!

В теплые морские воды африканского побережья заплывают ненароком четыре громадные акулы — Джавс, Тофи, Манч и Малыш Белч. Их разговор, естественно, обращается к излюбленной радости — еде.

— Лучшую в мире пищу можно найти у берегов Австралии, — говорит Джавс, самая большая акула. — Меню из молодежи — спортсменов с нежными мышцами и хорошо подрумяненной на солнце кожей.

— Да, это отлично, — отвечает Тофи, большая белая акула, — но еще лучший деликатес можно встретить у Канарских островов. Пляжи битком набиты упитанными, жирными немецкими туристами. Как будто масло тает у тебя на языке!

— Неплохо, — прерывает Манч, старшая акула, — но за все мои долгие годы лучшими обедами меня радовали летние воды Майями Бич. Это место наполнено политиками с их разбухшими печенками, вымоченными в роме или вине — и совершенно бесхребетными!

Потом старый Манч поворачивается к младшему в группе, малышу Белчу. Он слышит странный звук, выходящий из брюха Белча, и спрашивает:

— Эй, малыш! Что это за шум у тебя из брюха? Где ты питаешься?

— Ох! — стонет Белч. — У меня расстройство желудка. Вчера я отправился завтракать на побережье Гоа — и эти странные люди, которых я там сожрал, не перестают петь и танцевать!

Миссис Hope Боне среди ночи звонит по телефону ее сын Билли, который как раз в этот день женился и находится в отеле для молодоженов.

— Мам, — всхлипывает Билли упавшим голосом в телефонную трубку, — у нас проблемы в спальне!

— В чем дело. Билли? — спрашивает Нора Боне встревоженно.

— Знаешь, мам, — жалуется Билли, — Нелли лежит голая на кровати и тяжело дышит... — я не знаю, что делать!

— Это же совсем просто, Билли, — выпаливает Нора Боне, движимая материнской любовью, — спусти с себя кальсоны и вложи самую твердую часть своего тела в то место, где у Нелли, твоей жены, ну ты знаешь... где она пи-пи!

— Ага, я понял! — кричит Билли. — Спасибо, мам! — и он кладет трубку.

Миссис Нора Боне глубоко вздыхает, качая головой, и отправляется спать. Но через пятнадцать минут телефон звонит снова. На этот раз — Нелли Боне, ее новая невестка.

— В чем дело теперь? — интересуется Нора Боне.

— Это все ваш сын, Билли! — кричит Нелли. — Он зачем-то засунул голову в унитаз!

Ниведано...





Ниведано...



Будьте безмолвны... Закройте глаза... и почувствуйте свои

тела совершенно застывшими. Это подходящий момент,

чтобы войти внутрь.

Соберите все свои энергии, свое тотальное сознание, и

устремитесь к центру своего существа, точно на два дюйма

ниже пупка, внутри вас — к центру хара — с такой

настоятельностью, как будто это последний миг вашей

жизни.

Быстрее и быстрее... Глубже и глубже...

Когда вы приближаетесь к центру своего существа, великое

безмолвие нисходит на вас, покой, какого вы никогда не

знали, и свет заполнит вас изнутри.

Из истинного центра вы можете делать одну вещь, которая

невозможна в противном случае — свидетельствование.

Свидетельствуйте то, что вы не тело.

Свидетельствуйте то, что вы не ум.

Свидетельствуйте то, что вы только свидетельствующее

сознание, чистое сознание, вечное, бессмертное.

Это и есть ваше существо и существо каждого.

Чтобы углубить это свидетельствование, Ниведано...



Расслабьтесь... но помните источник хары, — истинный

источник вашей жизни, — и вы будете осыпаны цветами.

Вы сливаетесь в сознание, которое огромнее, чем вы.

Аудитория Гаутамы Бумы становится океаном сознания.

Десять тысяч будд больше не десять тысяч, но одно

недвойственное, чистое сознание без всякой ряби.

Это ваша природа будды. Из этой природы будды

происходит весь экстаз, все благословение, все блаженство.

Это только опыт — он должен стать самой вашей жизнью.

Вы должны быть буддами круглые сутки, бдительными,

осознающими, сострадательными, любящими, радующимися

жизни, остающимися в танце.

Дзен — это не отречение, это радость. Это манифест танца

и празднования.

Соберите все эти переживания, которые происходят внутри

вас, вы должны привнести их в свою ежедневную жизнь. И

попросите пламя, которое символизирует образ Гаутамы

Будды, прийти за вами. Образ Гаутамы Будды — это

изначальное лицо каждого. Он придет с вами.

Он дожидался лишь вашей просьбы.

Сперва оно будет следовать за вами. Скоро вы обнаружите,

что вы следуете за ним. А на третьей стадии, окончательной

стадии, вы исчезаете, остается лишь будда.

Будда это ваше ничто, и это ваша полнота. Это ваша

целостность. Можете называть это любым именем, но

помните, оно универсально.

Оно не имеет ничего общего с вами и со мной.

Ниведано...



Возвращайтесь обратно... но возвращайтесь как будды —

молча, умиротворенно, с грацией и красотой.

Просто несколько мгновений вспоминайте, где вы побывали,

то пространство, куда вы входили, центр, которого вы

коснулись, пламя, которое вы увидели.

Мало-помалу медитация становится самой вашей жизнью,

самим биением вашего сердца. Тот день, когда вам не

придется медитировать, самый благословенный день — вы

есть медитация. Само ваше существо, все, что вы делаете или

не делаете — это безмолвная, умиротворенная, ^любящая,

пробужденная и осознающая себя вечность.

Это переживание — единственное священное переживание.

Это переживание напоминает снова ваше детство, чистое

молчаливое сознание, радующееся всему, что оно делает. Вся

вселенная становится празднованием, и жизнь больше не

страдание. Каждое мгновение существование в вашем

распоряжении, чтобы радоваться, петь, танцевать, любить и

высвобождать жизненные энергии.

ум лишь думает, медитация живет.

ум это очень маленькая вещь.

Медитация столь же безгранична, как целая вселенная.

Я учу вас безграничности, я учу вас вселенной, я учу вас

вечности.

Вы не есть то, чем вы кажетесь в зеркале, вы намного

больше. Вы безграничны, столь же безграничны,

как целая вселенная.

Это заявление есть Манифест дзен.

Хорошо, Маниша?
Да, Ошо.



Возлюбленный Ошо,

Монах спросил Дайтена, ученика Секито: “Как бывает, когда встречаешь личность-которая-внутри? ”

Дайтен ответил: “Внутри больше никого нет”. Монах спросил: “Что же есть внутри?” Дайтен сказах. “Не задавай этот вопрос”.

Тогда монах спросил: “В океане несчастья болям глубоки. Из чего нам сделать лодку?

Дайтен ответил: “Делайте лодку из дерева”.

Монах сказал: “Если мы сделаем, сможем ли мы пересечь океан?”

Дайтен ответил: “Слепой все еще слеп; немой все еще нем”.

В другой раз один монах прибыл из Кореи, чтобы повидать Дайтена. Когда монах раскатывал сбою циновку, чтобы совершить поклон, Дайтен сказал:

“Прежде чем ты покинешь свою страну, овладей одной-единственной фразой”.

Монах не нашел ответа.

Тогда Дайтен вышел вперед и сказал: “Если ты спросишь об этой одной фразе, я отвечу двумя фразами”.




                БЕГСТВО ВОВНУТРЬ ЕСТЬ ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ

Друзья,

Сначала вопросы от саньясинов.

Первый вопрос:

Вероятно, секс использовали некоторые мастера дзен — например, Икхю, — как. способ трансформировать энергию. Впрочем, до сих пор ни один перевод этого не отражает. Похоже, ученики исключают из записей о своих мастерах любое упоминание о сексе из опасения, что их мастер был бы неверно понят. Не прокомментируешь ли ты?

Это долгая история...

Дзен перебирался из одной страны в другую, из одного климата в другой. Он был рожден в Индии.

Индуизм как таковой в своих ранних стадиях был очень естественным, очень экзистенциальным. Он не имел табу на секс, у его мудрецов и святых были жены. Безбрачие не было обязательным, оно приходило само собой через естественный сексуальный опыт. Индуизм в своих ранних стадиях был очень естественным, очень экзистенциальным подходом — почти как дзен.

Но была еще одна традиция, которая представлена джайнизмом- Это очень щекотливый вопрос, а историки почти безмолвствуют, потому что никто не желает поднимать спор. Спорить предоставили мне.

Джайнизм не является частью индуизма; он гораздо древнее его. При раскопках в Мохенджо Даро и Хараппе — оба эти места теперь в Пакистане — были обнаружены руины великих городов, и по всей вероятности, в этих городах были обнаженные статуи, подобные Махавире. И свастика, символ джайнизма, был также обнаружен при этих раскопках. Возможно, такие города существовали задолго до того, как индуизм вошел в эту страну. Индуизм не родная философия этой страны.

Неясно, как они были уничтожены люди, который жили в Хараппе и Мохенджо Даро. Но либо в результате естественной катастрофы, либо вследствие вторжения произошло нечто такое, что эти два города были разрушены семь раз. Было обнаружено семь слоев, в каждом из которых открывались более старые города, обладающие несомненными признаками того, что они не были примитивными, первобытными. Они были столь же развиты, как и современный город.

В них были дороги в шестьдесят футов шириной, такие же широкие, как в любом современном городе. Это указывает на изобретение этими людьми транспортных средств, иначе не было бы нужды в таких больших дорогах. Они использовали удивительный метод подведения воды в дома. Они строили огромные резервуары на возвышении, чтобы вода могла течь без всяких механизмов в направлении города. У них были плавательные бассейны и, что довольно странно, они имели встроенные ванные, что демонстрирует очень высокую культуру.

Джайнизм никогда не показывал, что он относится к индуизму. Весь его подход отличается. Самое вероятное, джайнизм происходит от культуры Хараппы и Мохенджо Даро, которая была уничтожена либо естественной катастрофой, либо захватчиками из Монголии.

Все арии, — а индусы основные потомки ариев, европейцы — славяне, англичане — все они пришли из Монголии. Их истоки восходят к одному и тому же месту в центре Монголии. Им пришлось покинуть это место из-за перенаселенности. Они распространились во всех направлениях, и одна из ветвей осела в Индии. Похоже, что эти арийские завоеватели полностью стерли местную культуру. Возможно, оставалась небольшая часть, которая почти слилась с ней.

Джайнизм не имеет ничего общего с индуизмом. Его язык иной, его концепция мира иная, у него нет Бога. Он не имеет никакой системы йоги, он не имеет никакой тантры. Он совершенно против секса, он подавляет секс. Но эта репрессивная традиция джайнизма повлияла на всю Индию.

Разумеется, их святые с виду были гораздо более святы, чем индуистские святые, которые были женаты, которые имели детей. И не только это, им позволялось иметь и наложниц. Эти святые были просто домовладельцами и жили в лесах, у них было то же имущество, что и у других. Фактически, у них было больше имущества, чем у обычных людей, потому что тысячи учеников несли им подарки. Каждый пророк становился почти что университетом в себе. Вокруг него процветали сотни учителей, учеников, посетителей. Но по сравнению с джайнским святым, эти индуистские святые выглядели очень заурядными.

Благодаря этому сравнению индуизм также заразился идеей сексуального подавления. Так или иначе, вы можете увидеть прекрасные статуи мужчин и женщин в глубоком объятии, в различных позах даже в Кхаджурахо, Конарако, Пури. Таких прекрасных скульптур вы не сможете найти больше нигде. Эти храмы были индуистскими. Конечно, секс признавался индуистами — и не только признавался, но и сама Тантра, система трансформации сексуальной энергии, была разработана индуистскими святыми.

Джайнизм остался совсем маленьким потоком, но очень влиятельным. Это одна из самых важных вещей для понимания: чем более несчастен ваш святой, тем святее он кажется. Если святой счастлив, весел, любит жизнь и наслаждается всем тем, что существование предоставляет ему, вы не сможете считать его очень святым. Чтобы быть святым, нужно быть несчастным.

Говоря коротко, удовольствие в любом направлении осуждается. Джайнские святые выглядели более божественно, более свято, и индуисты чувствовали, что им надо измениться — и со временем они изменились, но не сознательно. Они начали почитать подавленного человека. На Тантру было наложено табу, а индуисты совершенно потеряли ориентацию в своих собственных истоках. Это произошло снова, когда пришло христианство, и индуисты стали даже более подавленными.

Гаутама Будда — это первоначальный источник дзен. Он был рожден в индуистской семье, но жил совсем другой жизнью, нежели может быть жизнь обыкновенного человека. С самого его детства ему позволяли все, чего бы он ни захотел; его окружали прекрасные девушки; он был женат. Вся его жизнь до двадцати девяти лет была обрамлена наслаждениями, танцами, музыкой, женщинами, вином, потому что астрологи предсказали, что этот мальчик либо станет великим святым, либо станет великим завоевателем мира.

И разумеется, его отец был обеспокоен и озабочен — он не хотел, чтобы тот становился святым. Это был его единственный сын, и он хотел, чтобы он стал завоевателем мира. Он спросил астрологов, как помешать ему стать святым. Эти идиоты посоветовали окружить его удовольствиями: “Не позволяй ему узнать, что есть страдание. Не позволяй ему узнать, что есть болезнь, старость, смерть. Вообще не позволяй ему знать об этих вещах. Дай ему утонуть в музыке, в танце, окруженному прекрасными девушками. Выстрой три дворца в разных местах для различных времен года: дворец попрохладней для лета, дворец потеплей для зимы...”

И отец последовал всем инструкциям этих так называемых мудрецов; фактически, их совет сделал его святым. Двадцать девять лет беспрерывной роскоши — он пресытился. И неожиданно, когда он увидел больного человека, это было шоком, потому что двадцать девять лет его предохраняли от знания о болезни, старости или смерти. И когда он увидел эти вещи... Как долго вы можете препятствовать ?

Даже двадцать девять лет его отцу, очевидно, было трудно устроить так, чтобы он не видел увядающего цветка, поблекшего листа, опавшего с дерева. Ночью сад нужно было очистить от всех мертвых цветов, мертвых листьев. Гаутама Будда не должен был узнать, что ждет его в конце.

Но именно это создало ситуацию, в которой он впервые почувствовал усталость, скуку... столько прекрасных женщин. К двадцати девяти годам он стал столь умудренным, каким человеку не стать и за триста лет. За двадцать девять лет он увидел всю роскошь, секс, распущенность. И когда он неожиданно узнал о старости и увидел, как несли тело умершего человека, он был потрясен. Он не был бы так потрясен, если бы с самого начала знал, что люди стареют — это естественно. Эти двадцать девять лет охраны оказались опасными.

Когда он увидел мертвого, он осведомился у своего возничего: “Что случилось с этим человеком?”

Возничий сказал: “Мне не дозволено... фактически, всему городу сказано, что ты проезжаешь этой дорогой, так что ни старика, ни больного, ни мертвого не должно было быть на этом пути. Как он попал... но я не могу быть лжецом: он умер”.

И сейчас же последовал второй вопрос: “То же самое произойдет и со мной?”

И возничий сказал: “Не хочу говорить, но это правда, так происходит со всеми. Никто не исключение”.

И тут он как раз заметил саньясина в оранжевой робе. Он спросил: “Что это за человек, и что это за одежда?..”

Возничий сказал ему: “Этот человек ищет вечное. Он пришел к осознанию того, что эта жизнь преходяща, создана из того же самого вещества, что и грезы. Поэтому он и начал поиск, чтобы посмотреть, есть ли внутри него нечто такое, что переживет даже смерть, или там ничего нет. Он исследователь”.

Гаутама Будда собирался на открытие ежегодного праздника молодежи. Он велел возничему: “Отведи меня обратно домой. Меня больше не интересует праздник. Меня обманывали. Двадцать девять лет мне не позволяли узнать правду”.

Той же ночью он бежал из дома. И из-за того, что он был пресыщен сексом, те, кто последовал за ним после его просветления, очевидно, посчитали секс опасным из-за того, что он удерживает вас привязанными к миру. Естественно, те, кто последовал за Гаугамой Буддой, стали избегать его.

Для Будды это было правильным, это не было бегством; он просто вышел из тюрьмы. Но для других это не было выходом из тюрьмы. Они даже и не жили в тюрьме, они не знали тюрьмы, они не изучали тюрьму. До их сознания не дошло то, что это была зависимость. Они просто следовали Гаутаме Будде. Для них секс стал подавленным, наслаждение стало оскверненным

Но, к счастью, Бодхидхарма принес послание Гаутамы Будды в Китай. Там был другой климат. Климатом Китая было дао, а дао очень жизнеутверждающе. Поэтому в Китае произошел новый виток развития: встреча Бодхидхармы и дао; пришло совершенно новое понимание.

Дзен это не просто буддизм; фактически, ортодоксальные буддисты даже не считают дзен буддизмом, и они правы. Дзен это синтез прозрения Гаутамы Будды и реализации Лао-цзы, встреча подхода Будды, его медитации, и естественности дао.

В дао секс не является табу; дао имеет свою собственную тантру. Энергию секса не нужно разрушать или подавлять, это не ваш враг. Ее можно трансформировать, она может стать огромной помощью в поиске вашего высшего. Поэтому в дзен идея безбрачия была отброшена. На ней не настаивали, это было вашим выбором, потому что вопрос состоит в медитации. Если вы можете медитировать и жить своей жизнью естественным образом, в дао это приемлемо.

А затем произошло еще одно превращение: дзен добрался из Китая до Японии, где местная религия, синто, была очень естественной. Там он абсолютно утвердился, поэтому о нем даже не говорили. Не было необходимости, не было вопроса.

Ты спрашиваешь: Вероятно, секс использовали некоторые мастера дзен. — например, Иккю, — как способ трансформировать энергию. Впрочем, до сих пор ни один перевод этою не отражает.

Это не означает, что секс был запрещен. Это было так естественно, что не требовалось обсуждать. Вы не обсуждаете мочеиспускание. Это не значит, что вы перестали мочиться. Вы начинаете что-то обсуждать лишь когда начинаете идти против природы. Если вы естественны, обсуждать нечего. Жизнь для того, чтобы жить, а не обсуждать ее. Живите так глубоко и интенсивно, как это возможно. Известно наверняка, что Иккю использовал тантру как путь трансформации. Сексуальная энергия есть не что иное, как сама ваша энергия жизни, это лишь название. Можете назвать ее сексуальной энергией, но от того, что вы наклеили на нее ярлык “секс”, она не становится другой, это энергия жизни. И лучше называть ее энергией жизни, потому что этот термин шире; он более содержательный, более исчерпывающий.

Когда вы углубляетесь в свой центр, этот опыт можно объяснять многими путями. Он может быть объяснен таким путем, как объясняли индуисты: это реализация окончательного, брахмабодхи. Но Брахма не личность. Слово опасно; оно дает идею, как будто мы разговариваем о личности. Брахма — это просто вся энергия существования.

Джайны назовут это самореализацией, атмабодхи, но их самость не является синонимом эго. Это синоним Брахмы. Вас больше нет — в вашей самореализации вас больше нет.

Будда и Махавира были современниками, и Будда настаивал снова и снова, что если вас больше нет, тогда незачем называть это самореализацией. Это дает очень искаженное описание. Называйте это “реализацией не-личности”. Но у Махавиры есть свои причины не называть это' “реализацией не-личности” — люди пугаются “реализации не-личности”; если вы превратитесь в ничто, то лучше уж оставаться чем-то. И Махавира знал, что не имеет значения, назовете ли вы это самореализацией или нет, — вы исчезнете. Но сохраняйте позитивное слово, которое более привлекательно.

Я вижу в этом сострадание Махавиры, но я также вижу и истинность Будды. Он говорит “Если это действительно “реализация не-личности”, тогда назовите это тем, чем оно является. Не обманывайте людей”.

Тантра назовет это самадхи.

Наименования различаются, но это сама жизнь, чистая жизнь без всякой грязи. Если вы достигли своего центра, вы можете мыслить разными категориями. Вы можете использовать метод йоги, и тогда вы можете сказать, что это истинный центр вашего существа: самбодхи. Вы можете использовать метод тантры, и тогда вы можете сказать, что это центр вашей сексуальной энергии. А сексуальная энергия в тантре эквивалентна энергии жизни. Все эти слова заставляют людей попусту дискутировать и дискутировать.

Реальность едина. Лучше пережить ее в виде опыта.

Мастера дзен не говорят о сексе по той простой причине, что дзен это самое естественное явление. Он не против жизни, это не бегство. Но большинство дзенских мастеров оставили жизнь домовладельцев. Утомленные, не найдя ничего в миру, они удалились в горы. Это было не против мира, дело было просто в том, что горы оказались более тихими, более умиротворенными. Они предоставляли вам быть собой без всяких помех.

Секс не упомянут в записях просто потому, что нет причины писать о нем; он принимается. Если человек испытывает это переживание, и приходит время, когда он вырастает из него, тогда нет смысла продолжать и продолжать испытывать его с усталостью и отвращением. Пока оно прекрасно, наслаждайтесь, а когда оно становится утомительным, неприятным явлением, просто оставьте его другим. Но нет причины осуждать его.

Естественный человек просто покидает очередной этап без осуждения. Он прожил жизнь, он узнал жизнь, теперь он хочет узнать нечто большее. Он хочет узнать нечто вечное. Он произвел детей, теперь он хочет знать, кто он в своей сокровенной сущности. Он жил внешним миром, он был Зорбой. Теперь пришло время обратиться вовнутрь. Внешняя реальность была исследована без всякого подавления, и однажды вы естественным образом обращаетесь вовнутрь.


 

Именно этот запрет, это репрессивное мышление принуждает вас постоянно думать о сексе, потому что вы так и не прожили его. Ваше христианство, ваш джайнизм не разрешали этого, или разрешали, но затем создавали в вас чувство вины — что вы делали нечто такое, чего делать не должны. Тогда вы живете лишь наполовину. А если нечто прожито наполовину, вы никогда не превзойдете, никогда не выйдете за пределы этого.

Танцуйте до тех пор, пока не остановитесь автоматически.

Проживите все в жизни так, чтобы вы смогли выйти за пределы радостно, без всякой вины. Это трудно для людей, которым было привито подавление: секс не должен упоминаться; смерть не должна упоминаться.

Секс и смерть это два пункта: один — начало, другой — конец. Людям не позволяют их осознать. Говорить о сексе грязно; о смерти — опасно и мрачно... не говорите об этом. Умирает всегда кто-то другой, не тревожтесь. Но в реальности вы рождаетесь из секса, и вы умираете. То, что рождено из секса, обязательно исчезает в смерти. Секс и смерть — два полюса одной и той же энергии. То, что возникает в сексе, исчезает в смерти. И оба они должны быть поняты, потому что они являются самыми важными точками в вашей жизни, и оба они должны быть приняты и прожиты.

Но такие религии как христианство и джайнизм очень репрессивны. Само это подавление делает людей виноватыми, грешниками. Они не могут прожить свою жизнь тотально, интенсивно, они не могут медитировать, поскольку первое условие медитации — это быть тотальным, быть тотальным во всем. Тогда все становится медитацией. Если вы тотальны, даже занимаясь любовью, тогда она становится медитацией.

Мое собственное понимание медитации таково, что в начале это, наверное, произошло с кем-то во время занятия любовью, потому что это, похоже, единственная вещь, в которой вы мажете приблизиться к такой тотальности, что время останавливается, ум останавливается, и все становится абсолютно молчаливым.

Но такое молчание может быть создано также и медитацией. Благодаря сексу известен тот секрет, что если нет времени и нет ума, вы вошли в предельное. Посредством секса вы входите туда на одно мгновение и снова отступаете в преходящее. Через медитацию вы можете оставаться в предельном двадцать четыре часа в сутки в оргазмическои радости. Каждое ваше мгновение становится танцем. Если вы знаете, что вас нет, вам нечего бояться. Если вы знаете, что вы есть целое, вам нечего терять. Мастера дзен не говорили о сексе, просто потому что его считали само собой разумеющимся.

Один из наших саньясинов работал с Джоном Стивенсоном, автором книги “Одна роба, одна чаша”. Он утверждает, что обнаружены древние рукописи, никогда прежде не публиковавшиеся, в которых мастера дзен рассказывают о сексе как инструменте для трансформации. Он собрал из этого материала книгу, которую назвал “Вожделение к дзен”. Он предчувствует, что собирается “повсеместно расстроить буддистов” публикацией этого материала.

Делайте это побыстрее, потому что не расстраивая людей, очень трудно привести их к устойчивости. Сначала расстройте их, только тогда могут они утвердиться в задзен.

Но нет ничего обидного для настоящих мастеров дзен;

расстроить можно только буддистов. Буддисты Индии будут расстроены, потому что они позаимствовали идею подавления секса у джайнизма, у индуизма и из собственного опыта Будды.

Но вы не можете позволить себе опыта Будды, потому что сначала он был Зорбой. Даже Зорба не был Зорбой настолько, как Будда. Его отец собрал всех прекрасных девушек со всего своего царства... и он устал.

Однажды ночью после обильных возлияний и танцев все уснули. Он посмотрел вокруг — эти прекрасные лица... Пена текла с их губ, их косметика была нарушена, прически сбились... и это внушало отвращение. Но опыт такого рода доступен не каждому. Он должен быть доступен каждому, и тогда к тридцати годам каждый убежит от мира. Но это бегство будет не из страха.

Такому бегству (escape) необходимо новое название. Это — бегство вовнутрь (inscape). Человек жил снаружи, теперь он хочет жить внутри. Человек устал от повторения, но из-за вины, жизнеотрицающих религий, господствующих над человечеством, никто никогда не приходил к медитации через свою любовную жизнь. Никто не приходит к оргазмическому опыту, в котором время останавливается, в котором ум останавливается, в котором внезапно новое небо раскрывается вам.

Тантра в Индии пользовалась этим методом. А в Китае дао пользовалось своей собственной, другой техникой тантры, чтобы привести людей через сексуальный опыт к медитативному состоянию. Но нет необходимости в том, чтобы вы приходили к медитативному состоянию через сексуальный опыт. Вы можете прийти напрямик, непосредственно... в это самое мгновение, через медитацию.

Секс это длинный путь. Нет ничего неправильного в том, что кто-то избирает длинный путь; если он получает удовольствие от путешествия, в этом нет вреда. Но если кто-то хочет идти напрямик, короткий путь доступен в медитации. Это на самом деле достижение того же самого опыта, но коротким путем.

А что касается моих саньясинов, не нужно отрекаться от какой-либо вещи, пока она сама не отречется от вас. Многие вещи будут отвергать вас. Со временем вы начнете замечать: “Стоит ли продолжать играть в эти игры?...” Рано или поздно вы будете сидеть молча, не делая ничего, радуясь окончательному уничтожению, исчезновению в океане, утрате всех своих границ.


Второй вопрос:

Прошлым вечером ты сказал, что абсолютное нельзя определить никакой системой. Однако, б условиях относительною господства жизни на земле, не являются ли семена и времена года частью различающего механизма, через который проявляется это существование?

Когда вы говорите “относительное”, этим относительным можно определить все, но это так и останется

относительным определением.

Я говорил об абсолютном, где все определения

исчезают, где вы смотрите в лицо хаосу — нет способа

привести его в порядок.

Но в относительном мире... Вот почему Альберт Эйнштейн ввел слово “относительность” в науку. Теория относительности — это великое понимание того, что наука имеет дело с относительным, а относительное можно определить. Вы можете сказать: “Это ночь”, — и вы можете сказать: “Это день”, — но в окончательном ночь исчезает в дне, день исчезает в ночи. В окончательном рождение и смерть — одно, оба они происходят из одного и того же источника. Вот волна поднимается в океане; вы называете это рождением, а потом волна исчезает в океане, и вы называете это смертью.

В относительном вы можете назвать это рождением чего-то и смертью чего-то, но в абсолютном ничто никогда не рождалось и ничто никогда не умирает, все просто есть. Эта “есть-ностъ” до того огромна, что она вмещает все противоречия.

Только один человек этого столетия, уолт Уитмен, великий поэт, в своей поэзии пришел к пониманию этого. Снова и снова люди говорили ему: “Вы противоречивы. В одном стихотворении вы говорите одно, в другом — другое”.

В конце концов он сказал: “Я достаточно обширен, чтобы вмещать противоречия”. Прекрасное выражение дзен:

“достаточно обширен, чтобы вмещать противоречия”. Каждый поэт, каждый музыкант, каждый любящий и каждый творец знают, что в существовании противоречия встречаются.

В существовании вы не можете делать четких разделений, все тает одно в другом. Это единство выражается миллионами путей: как человек, как роза, как рыба... это одна и та же жизнь. И в этом тайна жизни — то, что она может стать розой, и может стать рыбой, и может стать человеком, и может стать буддой.

Эта возможность вечных проявлений, бесконечных проявлений делает жизнь радостью, песней, стоящей того, чтобы жить. Если все объяснить, жизнь станет очень ограниченной, очень мелкой, не стоящей того, чтобы жить. Это таинственность — вы можете осознавать ее или нет, но если вы осознаете, то можете радоваться в ней полнее. Именно таинственность жизни, ее непознаваемость, ее непредсказуемость, делает ее такой яркой. Если все станет предсказуемым, математическим, логическим, жизнь утратит всю свою славу и великолепие.

Говоря о противоречиях, мне хочется, чтобы вы знали:

вы радуетесь лишь тем вещам, которые за пределами вашего понимания. Если вы поняли их, вы покончили с ними. Вы не можете покончить с любовью, потому что вы никогда не сможете понять, что это такое; она остается тайной. Как только вы узнали формулу любви — это совсем как H2O — вы покончили с ней. Как только вы узнали точное определение медитации, вы покончили с ней.

Неопределенность привлекает. Жизнь остается тайной, вопреки всем философам, всем теологам, всем ученым, делающим все, что в их силах, чтобы разрушить тайну. Она остается таинственной, и никто не разрушит ее тайны, потому что никакая система не сможет вместить ее. Она так огромна, что наши системы очень малы в сравнении с ней. Наши системы вынуждены быть такими же, как наши умы, а наши умы невелики.

Небольшие компьютеры могут делать работу, которую выполняет ваш ум, более ясно, более точно, более надежно. Один компьютер может проделать работу тысячи человек, и вы можете держать компьютер у себя в кармане. Вы можете держать тысячи умов в своем кармане. Один компьютер может вместить всю Британскую энциклопедию.

В моей деревне был один замечательный идиот...

Он был так замечателен; мне никогда не встречался ни один идиот его качества. Он читал только словари, и он так хорошо ознакомился со словарями, что не знал ничего, кроме словарей. Он не смог бы составить ни одного предложения, но мог повторить целый словарь.

Обычно он писал письма президенту, премьер-министру. губернатору... и он показывал мне свои письма — десять страниц, двадцать страниц словаря... только слова. Вы не смогли бы найти никакого смысла в том, что он писал, потому что там не было ни одного предложения.

Он часто говорил: “Что происходит? Я продолжаю писать этим людям — никто мне не отвечает”.

Я отвечал: “Никто не понимает твоих писем, они так таинственны. Сделай одну вещь”. — Он принес письмо в двадцать страниц, которое он написал Пандиту Джавахарлалу Неру. Я сказал: “Напиши небольшой краткий пересказ — полстраницы, или просто существенные пункты”.

Через семь дней он заявил: “Это невозможно. Я не .могу сделать краткого пересказа, потому что сам не знаю, что я написал. Я пишу только словари. Как же кратко изложить это? Что оставить, а что выбросить?..”

Тогда я сказал: “Отсылай все письмо, но знай, что никто тебе не ответит”.

Как-то раз в деревню прибыл губернатор, и я сказал этому пандиту — он был брамином: “Это хороший шанс. Ты писал столько писем губернатору — я могу устроить прием для тебя, так что ты спросишь его прямо”.

Он сказал: “Я очень волнуюсь. Фактически, я и сам уже забыл, что писал ему, ведь я написал столько писем. Но я могу взять весь словарь, из которого я брал все эти письма”.

Я сказал: “Пойдем со мной”.

Я знал губернатора. Это был пожилой человек, Мангалдас Пакваса, и он очень любил меня. Обычно я останавливался в его доме в Бомбее.

Я отвел этого человека к Паквасе и сказал ему; “Этот бедняга все время пишет тебе письма, а ты никогда не отвечаешь ему”.

Он сказал: “Так это тот парень? Я хочу посмотреть на него. Он что, сумасшедший? Он сводит меня с ума! Даже смотреть на его письма... я тут же выбрасываю их прочь. Сперва я пробовал было читать их, но там только слова и слова — нет смысла, нет предложений, нет связи между словами”.

Я сказал ему: “Он принес всю свою книгу. Это книга, из которой он писал тебе письма”.

Мангалдас Пакваса сказал мне: “Останови этого парня. Он дошел даже до премьер-министра и президента. Они спрашивали у меня: “Кто этот парень, который все время нам пишет?””

Целый день его работой было писать письма, прекрасные письма, прекрасные слова. Но в словаре нет смысла. Вы должны составить небольшие предложения, которые будут относительными.

Относительное означает, вы можете сказать, что кто-то выше вас, но самой высокости нигде не существует. Кто-то может быть выше, чем вы, а кто-то может быть красивее вас, кто-то может быть сильнее вас. Но всегда помните — это относительно.

Если вы попытаетесь определить нечто без всякого сравнения, тогда что такое красота? Вы можете сказать:

девушка прекрасна, но это всегда относительно. Может, вы и не задумывались, но подумайте: если эта девушка становится вашей женой, будет ли она по-прежнему действительно прекрасной? В глазах других людей — возможно, но не в ваших глазах. За два дня вы узнаете всю географию девушки, всю территорию... и тогда вы на крючке.

Фактически, все то, что вы говорите, относительно, ничто не абсолютно.

Махавира был так бдителен, что никогда не делал ни одного утверждения, не воспользовавшись словом “возможно”. Он всегда говорит “возможно”, перед каждым предложением — “Возможно...” — потому что абсолютно ничего не может быть сказано. Кто-то, возможно, прекрасен — но возможно, помните. Когда вы подходите ближе, вещи меняются; это зависит от расстояния.

Отсюда луна выглядит так красиво, но люди, которые достигли луны, наверное, очень расстроились. Они огляделись вокруг — там не было ничего, лишь голая земля. Не было даже травы, о розах и говорить нечего — ни воды, ни облаков, ни реки, ни зелени. Они не остались там надолго.

А ведь поэты тысячелетиями слагали песни о красоте луны. Это зависит от расстояния. Все становится прекрасным, если оно на расстоянии. Как только вы подходите ближе, ваше представление меняется.

Поэтому все может быть объяснено относительно. Но в абсолютном смысле все неопределенно, все таинственно. Вы любите кого-то, вы прожили с кем-то годы, но знаете ли вы на самом деле другого человека абсолютно? Не знаете. Вы не знаете даже себя, а вы были собой уже вечность. И даже сейчас... каждый день вы пытаетесь, но не можете сказать:

“Я знаю себя”.

В тот миг, когда вы достигаете глубин своего сознания, это так таинственно, что вы можете наслаждаться этим. Вы можете радоваться этому, вы можете танцевать, но вы не можете определить это.



Третий вопрос:

Прошлым вечером я слышал, ты говорил, что наша энергия базируется в центре хара и выражается, через различные чакры в теле.

Традиционный дзен, кажется, делает ударение на задзен как на способе прийти 6 соприкосновение с этой энергией, тогда как ты позволял, даже поощрял своих учеников иметь больше свободы, чтобы исследовать различные пути выражения.

Любимый Мастер, не хочешь ли ты прокомментировать ?

Я вообще не традиционный человек. Я нетрадиционен во всех отношениях. Я не ограничен никакой техникой.

Дзен до некоторой степени ограничен техникой задзен. Задзен означает просто сидеть и ничего не делать. Это совершенно верно, но мой опыт заключается в том, что для современного человека самая трудная вещь — это просто сидеть и ничего не делать. Если вы попросите его отправиться на луну, он сможет. Если вы попросите его отправиться на Эверест, он сможет. Но просто сидеть? Это самое трудное дело. В конце концов, вы должны будете прийти к сути.

Я не имею ничего общего с традицией. Мой дзен абсолютно нетрадиционен. Сначала я заставляю вас прыгать, кричать, вопить и заниматься всевозможной тарабарщиной. Тогда наконец, утомившись, вы можете несколько мгновений посидеть.

Я остановился в одном доме, и хозяин, мой друг, знакомил меня со своей женой и ребенком. Он сказал: “Этот ребенок — просто беда. Он не может посидеть тихо ни одной минуты. Он всегда чем-то занят — бегает...”

Я спросил: “А ты можешь? А твоя жена может просто сидеть и ничего не делать?”

Жена сказала: “Мы никогда не задумывались над этим, но это верно. Даже мой муж по выходным копается в машине без всякой необходимости. Она прекрасно работает, но муж пытается улучшить ее. И в конце концов ее приходится отправлять в ремонт. Ни он не может усидеть, ни я. И то же самое с нашим ребенком. Мы не осознавали. Вы заставили нас осознать, что неправильно требовать от него просто сидеть”.

Я сказал: “Сначала позвольте ему обойти семь раз вокруг дома, и он будет сидеть тихо”. — И я велел мальчику:

“Обойди вокруг дома семь раз”.

Тот спросил: “Зачем?”

Я сказал: “Просто сделай это семь раз. Прояви свою энергию”.

Итак, он обошел семь раз вокруг дома, потом сел в саду очень тихо.

Я сказал его родителям: “Можете делать то же самое. Ходите вокруг дома, когда вам захочется посидеть. Сначала прыгайте, вопите, выбрасывайте весь мусор из головы”.

Я имею дело с современным человеком, который является самым неспокойным существом из когда-либо сущестовавших на земле. Но люди становятся тихими, позвольте только им выбросить свое безумие, сумасшествие, и тогда они сами становятся тихими. Они начинают ждать того мгновения, когда я скажу: “Будьте безмолвны”. Они устают от своей тарабарщины. Они к тому же начинают понимать, что эта тарабарщина существует.

Обычно я проводил лагеря на горе Абу и использовал тарабарщину — не на две минуты, а на целый час. И было так радостно, когда я говорил людям: “Теперь можете замолчать”.

А они делали такие вещи...

Один человек каждый день, когда только было можно... Мы обычно делали тарабарщину в полдень, и в то время как каждый сходил с ума, он принимался звонить по телефону — это было его специальностью.

“Алло!..” — а там не было никого. И он смотрел на меня, а я закрывал глаза, потому что ему было неловко. Там не было никого, никакого телефона. Но он был каким-то брокером, поэтому: “Алло...”. И он отвечал за другого и говорил за двоих целый час... Ему надоедало, и он начинал швырять несуществующий телефон в меня, потому что его одолевала усталость.

Один час — а потом я говорил: “Будьте безмолвны”. Он откладывал телефон и выглядел таким счастливым. А меня интересовало, сколько же он сможет проделывать это. Лагерь продолжался семь дней; на шестой день он перестал звонить по телефону. Он снял трубку, а потом положил ее обратно, видя тщетность этого. Но на это потребовалось пять дней.

Вы должны быть тотальными, в противном случае вещи остаются внутри вас. Вы должны опорожнить вашу беспрерывную тарабарщину, которая продолжается внутри:

“Тра-та-та-тара-та-та...” Не делайте этого частично. Не заботьтесь о том, как выглядеть, потому что никто не смотрит на вас; каждый пребывает в своем собственном сумасшествии. Это подходящее время для того, чтобы вы говорили и делали все то, чего бы вы обычно не стали говорить.

Однажды на горе Абу был один из моих саньясинов, который обычно организовывал для меня автомобиль из Ахмедабада — и его друг во время медитации тарабарщины неожиданно вскочил, сорвал всю свою одежду и принялся толкать автомобиль к ущелью. Четыре человека вынуждены были помешать ему, иначе он сбросил бы автомобиль в глубокое ущелье. Когда ему помешали, он вскочил на дерево, голый, и принялся раскачивать ветви дерева, да так, что ветви затрещали! Все были обеспокоены: “Мы никогда не предполагали... этот человек всегда был в здравом уме”.

Кое-как его удалось спустить вниз.

Когда медитация закончилась, он подошел ко мне со словами: “Пожалуйста, простите меня, но возможно, эти идеи были во мне — иначе зачем? Я никогда не делал такого прежде, я и представить не могу... Но в тот момент я хотел сбросить автомобиль в ущелье и разбить его”.

Я сказал: “Вам надо обдумать это. Возможно, вы всегда завидовали автомобилю своего друга”.

Он помолчал и сказал: “Возможно. В глубине так оно, очевидно, и было”. — “А поскольку вам помешали сбросить автомобиль в ущелье, в своем гневе вы совершенно забыли, что были голым, и вскочили на дерево. И от гнева начали трясти целое дерево. Все это насилие вы, очевидно, носили внутри себя. С таким насилием внутри как же вам сидеть молча?”

Современный человек — это самый беспокойный человек. И я имею дело с современным человеком — не с мертвецом из прошлого. Я должен изобретать пути и методы, чтобы вы могли стать безмолвными. В конце концов, цель именно эта — задзен. Но перед этим вам придется многое отбросить. Возможно, в прошлом, когда человек был намного более естественным, неподавленным...

В Бирме по-прежнему есть небольшое племя в горах, которое никогда ни с кем не сражалось, которое никогда никого не убивало. Никто за всю его историю не совершил самоубийства или убийства. Они ничего не знают о Зигмунде Фрейде, но они знают психоанализ гораздо глубже, чем Зигмунд Фрейд.

Каждый человек в этом племени, если он видит сон, в котором он кого-то бьет, утром обязан признаться старшим, что побил кого-то во сне. Он должен описать этого человека, чтобы они смогли обнаружить, кто же тот человек, которого он бил. Потом он обязан пойти к тому человеку с плодами и сладостями и попросить прощения — хотя это и происходило во сне. Но это очевидно было в уме, в противном случае это не может произойти даже во сне.

В том маленьком племени нет ни насилия, ни войны, ни сражения... у них нет никакого оружия. Если это возможно в маленьком племени, это возможно на всем земном шаре. Если это возможно для одного человека, это возможно и для всего человечества. Нам просто нужно выбросить весь мусор, который входит в наши умы, в наши грезы. И это воздействует на наши поступки, наши позиции, наши несчастья, наш гнев, наше отчаяние. Лучше отбрасывать это прежде, чем оно воздействует на наши поступки,

В этом суть психологии, стоящей за медитацией:

опустошить вас, создать в вас ничто. Из этого ничто расцветает окончательная радость, окончательное блаженство.


Сутра:

Возлюбленный Ошо,

Монах спросил Аайтена, ученика Секите: “Как.

бывает, когда встречаешь личность-которая внутри?”

Дайтен ответил: “Внутри больше никою нет”.

Когда вы идете вовнутрь, вы не встречаете никакой личности, вы просто встречаете целое; вы просто встречаете безличное существование. Вы есть только на поверхности;

когда вы идете глубже, вы исчезаете. Чем глубже вы идете, тем меньше вас. Лишь только когда вас нет, вы касаетесь настоящей глубины.

Вы не встречаете никакой личности, вы просто встречаете безличное существование.

Дайтен был прав, когда сказал: “Личности больше нет, когда ты идешь вовнутрь”. Только когда вы не идете вовнутрь... это концепция, идея. Если вы остаетесь в уме, вы остаетесь личностью. В тот миг, как вы выходите за пределы ума, личность начинает таять. Приближается точка, когда вас нет больше — есть все — вы становитесь одним с целым.

Монах спросил: “Что же есть внутри”? Если там нет личности, тогда кто там?

ум не может представить себе ничто; он может представить только нечто ограниченное. Если нет личности, тогда кто же там есть? Бог?

Говорят, что Будда сказал: “Если вы повстречали меня в себе, немедленно убейте меня, немедленно отрубите мне голову! Из-за того, что вы полюбили меня, когда вы медитируете, образ вашего мастера может прийти к вам. Это только образ, не позволяйте этому образу помешать вам встретиться с целым. Огрубите мне голову”.

Монах спросил: “Что же есть внутри”?

Дайтен сказал: “Не задавай этот вопрос. Это единственный вопрос, на который нельзя ответить. Лучше войди и посмотри, кто внутри”.

Дайтен очень ясный мастер. Не философствуя много, он просто говорит “Не задавай этот вопрос. Просто войди и посмотри”.

Тогда монах спросил: “В океане несчастья волны глубоки. Из чего нам сделать лодку?”

Дайтен ответил: “Делайте лодку из дерева”.

Монах сказал: “Если мы сделаем, сможем, ли мы пересечь океан?”

Дайтен ответил: “Слепой все еще слеп; немой все еще нем”.

Он показывает его неудачу. Этот монах не может понять. Вам не нужно достигать другого берега океана, вы должны растаять в океане. Для того, чтобы растаять, вам не нужна лодка. Другой берег будет точно таким же как и этот. Вы можете переменить место, но это не изменит вашего внутреннего космоса.

Именно поэтому он сказал: “Что бы мастера ни говорили, люди по-прежнему остаются слепы и немы”. Они не меняются. Они продолжают слушать. Если это философия, они могут понять ее, но если это экзистенциальный опыт, они просто остаются слепыми, глухими и немыми.

Движение внутрь не философский вопрос. Кто внутри вас? Зачем спрашивать, если то, что внутри, принадлежит вам? Войдите и посмотрите, кто внутри. Вы не найдете никакой личности. Вы найдете чистое ничто, экзистенциальное блаженство, красоту, песню без звуков, великое опьянение, поразительный экстаз. Вы не найдете никакой личности, лишь переживания, но эти переживания будут трансформировать вас. Такие переживания преображают вашу индивидуальность, потому что теперь вы узнали, что внутри абсолютное молчание и нет никакой индивидуальности.

Тогда, если кто-то оскорбит вас, вы не почувствуете оскорбления, потому что вас не существует. Он бросает камни в ничто. Тогда даже в своей обыденной жизни вы будете действовать подобно будде — осознанно, бдительно, сострадательно.

В другой раз один монах прибыл, из Кореи, чтобы повидать Лгйтена. Когда монах раскатывал свою циновку, чтобы совершить поклон, Аайтен сказал: “Прежде чем ты покинешь свою страну, постигни одну-единственную фразу”.

Монах не нашел ответа. Он не смог понять того, что Дайтен сказал ему. Он говорит: “Прежде чем ты покинешь свою страну, постигни одну-единственную фразу!” Под “страной” он не подразумевает Корею. Он подразумевает:

прежде, чем ты отойдешь от своей личности, границ, в которых ты жил, постигни одну фразу. Что же это за фраза?

Вместо того, чтобы отвечать, монах оставался без ответа. Он не смог понять Дайтена. Такой одной-единственной фразой является задзен. Прежде, чем ты оставишь свою личность, и свою индивидуальность, и свой ум — вспомни — посидеть молча, не задавая никаких вопросов, не создавая никаких галлюцинаций и не вызывая никаких грез.

Просто пойми одно: сидеть молча.

По-японски это одно слово: “задзен”.

Тогда Аайтен вышел вперед и сказал: “Если ты спросишь об этой одной фразе, я отвечу двумя фразами”.

Он говорит, что если ты не входишь сам, а кто-то другой должен показать тебе путь, единство внутри становится двумя, двойственностью ума. Все, что говорится, двойственно; лишь то, что не высказано, недвойственно.

Ты говоришь “день” — и это подразумевает “ночь”; ты говоришь “жизнь” — и это подразумевает “смерть”. Ты говоришь “мужчина” — и это подразумевает “женщина”.

Ты говоришь “это” — и оно включает “то”.

Ты не можешь высказать ничего без присущей ему противоположности. Но внутри ты можешь пережить единство без всякой двойственности — чистое безмолвие не против звука, красота не против уродства, истина не против лжи.

Функция мастера не в том, чтобы рассказать тебе, что внутри, а чтобы вести тебя внутрь, толкать тебя внутрь. Все, что высказано, помогает тому, что не может быть высказано.



Басе написал:

Дикая цапля,

спящая —

безмятежное благородство.

Видели ли вы спящую цаплю? Басе говорит:

безмятежное благородство. Это сказано о вас, когда с вами случается молчание — безмятежное благородство. Внезапно вы становитесь императором.

Прозрение дает вам целую вселенную. Оно отбирает прочь все то, что ложно, и дает вам все то, что истинно, все то, что красиво, все то, что благородно, все то, что есть сущая радость.

Такой человек, как Басе — человек глубокой медитации — начинает видеть это повсюду. Даже в спящей цапле он увидит безмятежное благородство. В полете дикой птицы он увидит необъятную свободу. В небе он увидит свое собственное ничто.

Он получит новый взгляд на все — даже дикий цветок станет более прекрасным. Иисус говорит: “Посмотрите на дикие лилии в поле. Они более прекрасны, чем даже царь Соломон во всем своем великолепии”.

Соломон был древним еврейским царем великой красоты и великого понимания. Во всей святой Библии только его песня — “Песнь Соломона” — обладает некой истиной; все остальное заурядно.


 

Но Иисус говорит “Эти дикие лилии более прекрасны, чем даже великий царь Соломон во всем своем великолепии”.

Для человека медитации все становится совершенно новым и свежим, молодым, живым. Он излучает любовь, сострадание и радость.

Вопрос Малиши:

Возблюбленный Ошо,

Филип Капло пишет в своей книге “Три столпа дзен”: “Стремление к просветлению усиливается, с одной стороны, мучительным чувством внутренней скованности, — разочарования в жизни и страха смерти, - и с другой стороны, убежденностью, что через сатори можно обрести освобождение”.

Филип Капло не понимает дзен как переживание. Его книга прекрасна, “Три столпа дзен” это хорошее интеллектуальное введение, но лишь интеллектуальное. Даже это утверждение показывает, что этот человек не понимает.

Дзен это не “стремление к просветлению”. Дзен есть просветление; это не стремление. Но современный ум мыслит только в терминах стремления, мотивов, амбиций, желаний. Дзен не есть мотивация. Это не усилие достичь чего-то. У него нет цели, он не может иметь стремления.

Стремление к просветлению усиливается, с одной стороны...— во-первых, это не стремление, во-вторых, это не имеет ничего общего со скованностью, с разочарованием в жизни или страхом смерти. Дзен не имеет ничего общего со страхом и жадностью — в отличие от христианства. К несчастью, автор “Трех столпов дзен” перенес свою собственную обусловленность на совершенно другое явление. Дзен это не христианство.

Христианство это стремление к царству Божьему. Это страх ада и продиктованное жадностью стремление быть спасенным и допущенным в царство Божье и вечное блаженство. Христианство есть стремление. Но автор навязал дзен определение христианства. Это абсолютно неверно.

Дзен это очень простое явление: просто знать самого себя... здесь и сейчас. Это не мотивация идти куда-то, находить что-то — но просто-напросто познакомиться с самим собой. Это главное.

Вы есть — очевидно, вы должны знать, кто вы есть. Не нужно стремления, не нужно жадности, потому что вы не собираетесь становиться чем-то. Вы двигаетесь в бытие. Вы уже это, знаете вы или нет. Поэтому все, что вам нужно делать — это быть немного тише и смотреть вовнутрь.

Дзен не имеет ничего общего, Маниша, ни с каком побуждением, ни с каким страхом, ни с какой жадностью.

Время Сардара Гурудаяла Сингха. Включите свет!

Вилли Виер, бизнесмен средних лет, входит, ковыляя, к голливудскому хирургу Наткейсу.

— Доктор, у меня проблема, — сообщает Вилли Виер. — Видите ли, моя секретарша, Милли. любит заниматься любовью. Каждое утро, когда я прихожу на работу, вместо того, чтобы поднести мне чашечку кофе, она бросает меня поперек моего письменного стола и со страстью любит меня! Потом, как раз перед ланчем, она наспех заталкивает меня в регистрационный кабинет. И перед моим уходом с работы в конце дня она всегда устраивает мне раскрутку на прощанье.

— Гм-м-м! — говорит доктор Наткейс. — Так в чем же заключается проблема?

— Ну, видите ли, доктор, — объясняет Вилли Виер, — моя жена, Дотти, просто нимфоманка. Каждое утро, прежде чем я встану, она прыгает верхом на меня, и мы возимся, пока не прозвенит будильник. Потом, когда я прихожу домой на ланч, ежедневно, дело у нас идет наскоро, пока я ем спагетти. А потом, каждую ночь у нас бывает целый марафон перед тем, как мы уляжемся спать!

— Гм-м-м! — говорит доктор Наткейс. — Все еще не вижу, в чем ваша проблема!

— Но, доктор, — поясняет Вилли Виер, — мне достаются головокружительные мгновенья, лишь когда я сам с собой!

В деловой части Лос-Ланоса, Калифорния, трое — черный Лерой, белый Джек Джерк и китаец Ха-Чу-Ву — повстречались в супермаркете. Все они совершали закупки на неделю и захватили с собой своих собак. Первый парень, Джек Джерк, похваляется насчет своей собаки, Фифи:

— Моя собачка Фифи — самая разумная сучка в этом штате, — говорит Джек. — Она до того умна, что я могу сказать ей пойти и взять упаковку шоколадного печенья, съесть половину, а остальное принести мне! Джек тут же щелкает пальцами, и Фифи прыгает и исчезает среди полок. Через минуту Фифи возвращается, виляя хвостом, с половиной упаковки шоколадного печенья во зубах.

— Впечатляюще! — говорит Ха-Чу-Ву. — Но взгляните на мою собачку, Чу-Ю! Это самый разумный пес на свете! By командует своей собаке пойти и взять бутылку молока и пустой стакан. Чу-Ю бросается и возвращается через несколько мгновений, наливает молоко в стакан и ставит, помахивая хвостом.

— Это все ерунда, — говорит Верзила Черный Лерой. Потом он поворачивается к своему большому черному псу по имени Рембо и кричит:

— Взять, Рембо!

Рембо медленно поднимается с пола, где он спал, подходит, выпивает молоко, пожирает печенье, писает на Чу-Ю, трахает Фифи, опустожает кассу и идет домой отдыхать!

Желая сэкономить деньги на своем медовом месяце, Баннй и Бонкер Бум решают провести первые ночи своего супружества в доме у родителей Банни, Боба и Бетти Бог. Прошло три дня. Младший братишка, крошка Биппо, играет у себя в спальне со своими игрушечными самолетиками и прислушивается через стенку ко всем странным звукам, доносящимся из комнаты Банни и Бонкера. Любопытный малыш Биппо спускается на нижний этаж и разыскивает свою мать.

— Эй, мам, — спрашивает Биппо, играя со своей авиамоделью, — как это Банни и Бонкер не покидают свою комнату вот уже три дня? Они даже не спускаются поесть!

— Это не твое дело! — отвечает его мама.

Биппо пожимает плечами и выбегает из комнаты, играя со своим самолетом.

Проходит несколько дней, и даже мама Биппо забеспокоилась. Тогда она прокрадывается на верхний этаж

и заглядывает украдкой сквозь замочную скважину в комнату молодой пары.

К своему ужасу, она видит Банни верхом на Бонкере, а Бонкер старается изо всей силы столкнуть Банни.

— Какой ужас, — плачет Бонкер. — Я до сих пор не могу шевельнуться!

Тут как раз мама Биппо, заслышав шум из ванной комнаты, мчится по коридору посмотреть, что происходит. Но все, что она обнаруживает — это малыша Биппо, рыскающего по всем полкам и шкафчикам в ванной.

— Что ты разыскиваешь? — спрашивает его мама.

— Клей для моего самолета, — отвечает Биппо. — Я держал его в коробочке из-под вазелина!

Ниведано...




Ниведано...



Будьте безмолвны. Закройте глаза и чувствуйте свои тела

совершенно застывшими.

Это подходящий момент, чтобы войти вовнутрь.

Соберите все свои энергии, свое тотальное сознание и

устремитесь к внутреннему центру своего существа, который

находится точно двумя дюймами ниже пупка внутри тела.

Быстрее и быстрее... Глубже и глубже... с такой

настоятельностью, как будто это будет вашим последним

мгновением. Вы должны сделать это!

Как только вы приближаетесь к центру, великое безмолвие

нисходит на вас. А изнутри вы наполнены сиянием.

У самого центра есть пламя, истинный источник вашей

жизни, истинный источник вашего сознания и осознавания.

Это и есть ваш будда-

Чтобы пробудить вашего будду, необходим только один

простой метод: свидетельствование.

Свидетельствуйте то, что вы не тело.

Свидетельствуйте то, что вы не ум.

Свидетельствуйте то, что вы лишь чистое свидетельствование

и не что другое.

Войдите глубже в свидетельствование, и вы найдете

окончательный источник жизни и существования.

Ниведано...



Расслабьтесь... Отпустите себя...

Точно так же, как тает снег, позвольте себе растаять в

существовании.

Аудитория Гаутамы Будды превращается в океан сознания.

Десять тысяч будд исчезли внутри него.

Это самое драгоценное переживание в существовании. И

когда вы знаете путь к центру, вы можете двигаться к центру

когда угодно, где угодно.

Он такой простой, такой близкий и такой живой.

Он трансформирует все ваше существо.

Он наполнит вас радостью, безмолвием, любовью,

состраданием.

Вы будете преображенным, новым человеческим существом.

Дзен это лишь имя этого преображения.

Новый человек нужен на земле, потому что только новый

человек может спасти эту землю от разрушения. Старый

человек создавал только разрушительные методы, войну и

насилие. Новый человек будет буддой, человеком

сострадания, любви и покоя.

Перед тем, как вы возвратитесь, соберите все переживания,

которые происходят там, у центра вашего существа, и

убедите будду, пламя жизни, последовать за вами и быть

частью вашей ежедневной жизни. Заурядное и мирское

существование может преобразится в священнодействие,

если в нем присутствует будда.

Есть три шага.

Первый — будда следует за вами как тень.

Второй — вы следуете за буддой как тень.

И третий — ваша тень исчезает в сиянии будды, безличном

безмолвии, беспредельной, океанической радости.

Вы исчезаете, но все существование становится доступно вам.

Вы не лишаетесь ничего. Вы лишаетесь только теней, и вы

обретаете все: все или ничто. Оба они — синонимы в

переживании центра. Они не противоположны, в

переживании медитации нет двойственности.

В этом молчании все противоречия тают и сливаются друг с

другом.

Ниведано...



Возвращайтесь назад... но возвращайтесь как будды, с той же грацией, с тем же безмолвием, с той же красотой, с тем же блаженством.
Этот экстаз должен стать вашим истинным сердцем, и это

переживание должно быть привнесено во всякое обычное

действие вашей жизни, в вашу любовь, в ваши отношения, в

вашу дружбу. Где бы вы ни были, вы должны приносить с

собой больше мира, радости, блаженства и света.

Чем более вы разделяете с существованием свое блаженство,

свою радость, свой смех, свое молчание, тем более оно

становится доступным для вас.

Вы просто становитесь средством, бамбуковой флейтой на

устах существования.

Песня исходит от целого.

Вы просто приветствуете ее.

Это приветствие и есть дзен.

Дзен это путь блаженства во всем существовании.


Хорошо, Маниша?

Да, Ошо.



Возлюбленный Ошо,

Монах спросил у Чоро, который был учеником Танки:

“Будды прошлою, настоящею и будущею поворачивали великое колесо дхармы в полыхающем огне — правильно или нет?”

Чоро сказал, смеясь: “В конечном итоге я сомневаюсь”. Монах спросил: “Почему ты сомневаешься?”

Чоро сказал: “Благоухание диких цветов наполняет тропинки, но притаившиеся пташки не знают, что это весна. Есть ли кто-нибудь, кто не обманут мистическим чудом?”

После долгою молчания Чоро заключил: “Такое пятно нельзя было бы смыть, даже если бы ты вылил на нею воды океана”.




                НЕБОЛЬШИЕ ИНТЕРВАЛЫ СВЕТА

Друзья,

Сначала вопросы от саньясинов.

Первый вопрос:

Эти сутры дзен, похоже, из тою времени, когда в этом мире было мною просветленных. Что же прервало цепь просветления и оставило нашей планете лишь одно драгоценное и открытое пламя природы будды?

Как случилось, что планета стала настолько непросветленной, если мы были когда-то благословлены столь многими мастерами?

Вопрос важный, и многие из вас, возможно, думали об этом. Что произошло с человеческим сознанием, что оно впало в столь глубокую тьму? Почему мы не видим столько будд?

Причина ясна: маленький человек, о котором мы говорили вчера, разрушил всякую возможность для просветления.

И не только в одной стране. Повсюду в мире, где бы ни бывал человек необъятного сознания, массы были против него, массы были жестоки.

Один христианин спрашивал меня — старый друг “Как ты думаешь, придет ли Иисус снова?” Я сказал: “Я не думаю, я абсолютно уверен, что если он разумен, он больше не придет. То, что вы сделали с ним в прошлый раз — этого довольно, чтобы предотвратить его возвращение. Вы отравили Сократа, Анаксагора, вы распяли Иисуса, ал-Халладжа Мансура, Сармада...”

Массы никогда не уважали живых будд. Столько покушений было совершено на жизнь Гаутамы Будды, и в конце концов он умер. Это обычное бессознательное поведение, но оно преобладает у большинства людей.

Меня отравили, посадили в тюрьму без всякой причины... оштрафовали на четыреста тысяч долларов, а у меня не было с собой и одного доллара. Двадцать одна страна закрыла свои двери именем закона, запретив мне въезд.

Временами политики кажутся самыми глупыми из окружающих нас людей. Они приняли в парламентах законы, что моему самолету нельзя даже приземлиться и заправить горючее на их аэродромах, потому что Мое присутствие — в моем самолете и на аэродроме — может осквернить и разрушить их мораль, их двухтысячелетнюю религию!..

Меня выгнали из Греции — благодаря угрозам и давлению архиепископа Греции правительству пришлось депортировать меня. Пригрозили, что если меня не депортируют — и всех людей, которые проживали со мной на прекрасном острове Крит — это место будет взорвано динамитом. А со мной там было, по меньшей мере, пятьдесят человек — все могли бы сгореть заживо.

Причина? Я даже не выходил за границы дома, но причина одна и та же снова и снова: я могу развратить их мораль, я могу разрушить их религию. И такой страх препятствовал людям двигаться глубже внутрь самих себя.

Моя секретарь, Анандо, говорит мне: “Ты плохой пример для просветления. Двадцать одна страна закрыта для тебя. Одна страна отравила тебя, заключила тебя в тюрьму, протащила тебя через шесть тюрем за двенадцать дней без всякого основания...”

И они признали сейчас, что не было прямой улики какого-нибудь преступления — “но мы просто хотели, чтобы Коммуна была уничтожена”.

Удивительно, почему Америка должна беспокоиться насчет маленькой коммуны, которая жила в пустыне. Ближайшее поселение находилось в тридцати пяти километрах. Мы были самообеспечивающейся коммуной, и постепенно преобразовали пустыню в прекрасный оазис. Но ортодоксальные христианские фундаменталисты забеспокоились. Страх состоял в том, что молодые люди переходили в коммуну из их паствы.

А только что Генеральный прокурор Орегона сделал заявление: “У нас не было причины. Мы затратили пять миллионов долларов на расследование, чтобы найти какой-то состав преступления в его действиях”. Они приехали в Индию, они приехали в Пуну, они побывали в Бомбее. Они даже отправились на место моего рождения, в мой университет, в школу, в колледж... всюду, чтобы найти какую-нибудь зацепку. Но им не удалось, потому что ничего не было.

Я ленивейший человек. Я не могу совершить преступление; это слишком большая работа. Если не делать ничего — это преступление, то я, безусловно, преступник. Если просто молчать, радуясь в своей собственной уединенности — это преступление, то я, безусловно, преступник.

Но если вы поступаете с каждым сознательным существом таким убийственным образом, безусловно, никого и не заинтересует само слово “просветление”. Оно будет вызывать страх; вы будете в ненужной опасности. Конечно, только те немногие просветленные люди, которых вы убивали или пытались убить, помогли человечеству стать немного более сознательным.

Но люди видели, как массы поступили с Иисусом, как массы поступили с Сармадом. Массы создали препятствия для любого интересующегося своим собственным сознанием. Оно не имеет ничего общего с обществом, оно не имеет ничего общего с толпой. Но люди напуганы, они очень боятся тех, кто знает себя. Они имеют определенную власть, определенную ауру и определенный магнетизм — харизму, которая может освободить живых, молодых людей из традиционного тюремного заключения. А есть так много тюрем: христианство, и индуизм, и ислам, и джайнизм, и буддизм... везде, где есть организованная религия, она становится воинствующей.

Христианство ясно определяет себя как воинствующую религию. Тогда это становится вопросом роста в количестве — не роста к высотам, но расширения империи. Это становится политикой, это больше не религия. Все так называемые религии это просто политические стратегии.

Просветленного человека нельзя поработить, — это трудно, — и его нельзя посадить в тюрьму. Его индивидуальность и его бунт затрагивают насущные интересы — священников, политиков, педагогов... “Лучше покончить с такими людьми, как Сократ — они вызывают смущение в умах людей”.

Каждого гения, который познал нечто из внутреннего, неизбежно трудно привести к общему знаменателю; он будет разрушительной силой. Массы не хотят быть потревоженными, хотя бы они и были в несчастье; они и есть в несчастье, но они привыкли к несчастью. И любой, кто не несчастен, выглядит как посторонний.

Просветленный человек — это величайший чужак в мире; кажется, он не принадлежит ни к кому. Ни организация не ограничивает его, ни община, ни общество, ни нация. Его бунт настолько тотален, что делает бессознательную толпу враждебной. Такого человека нельзя вытерпеть при жизни; ему можно поклоняться после смерти.

Вы можете поклоняться Будде после смерти. Вы можете поклоняться Иисусу после смерти. Но еще ни один просветленный человек не был почитаем, любим слепыми, глухими и бессознательными массами. Это стало барьером. Вот отчего вы не находите так много просветленных людей.

Но если вы готовы рисковать, вы способны стать буддой в любой миг, когда вы решите, потому что вопрос не в том, чтобы куда-либо идти, это просто взгяд вовнутрь.

Здесь хорошо вспомнить индуистские мифы об истории сознания...

Первая эпоха человечества, самое начало, называется Сатьяюга — век истины. Каждый человек — это естественный будда, совсем как дитя — нет страха, нет жадности, совершенное равновесие. Чтобы изобразить равновесие, говорят, что первая эпоха была похожей на стол с четырьмя ножками, совершенно уравновешенный.

Вторая эпоха — одна ножка исчезает. Тем не менее, есть какое-то равновесие, но той прежней уверенности больше нет. Поскольку ножек три, вторая эпоха называется Третаюга; “трета” означает “три”.

И третья — еще одна ножка исчезает, человек становится все беднее и беднее. Третья эпоха называется двапараюга; “двапара” означает две ножки.

А мы находимся в четвертой стадии. Это прекрасная символика: мы утратили все равновесие, мы стоим только на одной ноге. Сколько же мы простоим на одной ноге? И жизнь становится внутренне все беднее...

Эта метафора, изображающая эпохи, не просто метафора. Она, несомненно, имеет значение и смысл. Она показывает, что человек становится все менее и менее живым, все менее и менее тотальным, все менее и менее радостным. Печаль накапливается повсюду, и ночь кажется нескончаемой.

И поскольку каждый несчастен, любой новый ребенок, новоприбывший в мир, думает, что такова жизнь, и соглашается с этим. Каждый несчастен, каждый в затруднении, каждый в тревоге, так что, возможно, это и есть путь жизни... пока вы не сталкиваетесь с буддой, а это становится все более и более редким, все более и более трудным.

Когда вы видите будду, первая бессознательная реакция — это отвергнуть его, потому что он оскорбляет вас. Само его присутствие — это вызов: “Почему он так счастлив и умиротворен, и почему я в таком мучении? Он должен жить согласно всякому другому, согласно толпе. Почему же он живет как индивидуальность по своим собственным законам? Он должен быть овцой, он не должен быть пастухом”. Этого нельзя потерпеть. Свои собственные лучшие и высшие пики сознания, которые могут заставить их осознать свои возможности, люди уничтожают.

Да, они могут поклоняться...

Перед смертью Будда сказал своим ученикам: “Не создавайте моих статуй. Если вы хотите чем-то напомнить обо мне, напомните вот этим деревом. Посадите это дерево бодхи везде, где вы хотите установить мне памятник”.

В течение трехсот лет вместо того, чтобы сажать деревья, — это и есть бессознательность человека — люди строили храмы и помещали в храмах мраморные деревья. И в конце концов, через пятьсот лет, они подумали: “Какой смысл в мраморном дереве? Почему не сделать Будду?”

А в то время не было ни фотографии, ни изображения Гаутамы Будды. Случайно в Индии оказался Александр Великий, и у него было прекрасное греческое лицо. То, что вы видите как лицо Будды, в действительности лицо Александра Великого. Будда смоделирован по нему. И это общеизвестный факт — потому что ничего другого не оставалось, прекрасное лицо... Будда умер в возрасте восьмидесяти четырех лет; Александру Великому было только тридцать. Вот отчего все статуи Будды выглядят как тридцатилетний человек, они не демонстрируют утомленного восьмидесятичетырехлетнего старика.

Сейчас существует больше статуй Гаутамы Будды, чем кого-либо другого. В арабском языке даже слово “будда” стало синонимом статуи. Оно приобрело немного иную форму; статуя называется будт. Но в действительности это имя Будды, потому что только его статуи были повсюду в мире. Они были обнаружены далеко в Монголии, в Китае, на Кавказе, в Афганистане. Фактически его статуя была одним из самых любимых объектов для любого великого скульптора. Если вы могли создать большую статую Будды, это показывало, что вы действительно творческий художник.

Многие километры пещер обрабатывали, превращая в статуи Будды. И этого же самого человека при жизни мы пытались убить много раз. Было просто случайностью, что мы не преуспели — точно так же, как Америка потерпела неудачу в моем убийстве.

Два дня назад один саньясин сообщил мне, что в Америке одного человека посадили в тюрьму на полтора года. А обвинением было то, что он поместил объявление в 1984 году — в то время я был там — что он готов убить кого угодно, если ему предоставят полмиллиона долларов. По этому объявлению его и схватили. А саньясин пошел в тюрьму и спросил этого человека: “Вы получили какой-нибудь ответ на свое объявление?

Тот сказал: “Получил, я получил его от правительственного агентства. Но я профессиональный убийца, и мне известно, как работают правительства. Они пообещают вам полмиллиона долларов — а они дали мне целый план...”

У нас было маленькое озеро возле входа в коммуну, озеро Кришнамурти. Они выдали ему план, зная, что я всегда отправлялся напоследок к озеру Кришнамурти... это тихое место; коммуна остается позади, и на двадцать миль вокруг там никого нет.

“Итак, ты установишь там бомбу, которая функционирует через дистанционное управление. И спрячешься — мы скажем тебе где. Мы доставили тебя туда вертолетом, так что никто не сможет проследить. И после того, как автомобиль и человек в нем будут взорваны, мы заберем тебя на вертолете”.

Но профессиональный убийца прекрасно знает... Он просто отказался. Ему известно, что правительства занимаются такими делами, но они никогда не выдают денег. Наоборот, вы выполняете, а потом они стреляют в вас, чтобы всякие улики были устранены. Вместо половины миллиона долларов вы получаете в награду смерть. Это общеизвестный факт повсюду в мире.

Правительственные агентства продолжают убивать людей, и они всегда убивают убийцу. Таким образом они экономят деньги и к тому же устраняют улику. Зная это, он отказался. Но за то, что он поместил это объявление, суд отправил его в тюрьму, хоть он и не совершил ничего.

Это новое доказательство выдает заинтересованность американского правительства в моем убийстве. Этот саньясин старается разыскать все больше и больше источников. Он хочет написать целую книгу о заговоре, чтобы убить меня.

Если таким образом вы поступаете с людьми умиротворенными, молчаливыми и осознающими, которые в действительности демонстрируют вам ваши собственные возможности, тогда, безусловно, все меньше и меньше будд будет в мире. Или если даже и есть будды, они останутся молчаливыми. Провозгласить — значит вызвать враждебность. По-прежнему есть немногие просветленные люди по всему миру, но они не хотят лишних неприятностей. Я полюбил неприятности с самого своего детства. Поэтому когда произошло просветление, я сказал: “Пусть это будет последней неприятностью”, я наслаждаюсь ею до самого конца... Но это показывает вам, как бессознательный ум препятствует людям становиться просветленными.

Я не совершил никакого греха, а меня наказывали, таскали из тюрьмы в тюрьму. Позднее стало известно, что прокурор Соединенных Штатов потребовал от Национальной Гвардии арестовать меня. Но они сказали; “Без всякого доказательства, без всякого судебного постановления мы не можем сделать этого”. Генеральный прокурор США — Эд Мис — который был обвинен во множестве преступлений и получил позорную отставку, потребовал даже от главнокомандующего армии... А главнокомандующий рассмеялся. Он сказал: “Никогда за всю историю армию не посылали против одного человека. И не более того, у вас нет никаких улик; в противном случае, почему вы не требуете от суда сперва дать ордер на арест?”


 

У них не было ничего, чтобы убедить суд арестовать меня.

И когда меня арестовали, меня арестовали двенадцать человек, вооруженных винтовками. Я спросил: “Где ордер на арест?” У них не было ордера на арест. У них был только клочок бумаги, на котором было записано несколько имен. Я сказал им: “Это не имена арестованных вами людей. Можете посмотреть наши паспорта”. Шестеро саньясинов были со мной — они здесь — ни одного имени не было на той бумажке. Однако они не желали слушать. Меня удивляет, что Америка считается демократической, а людей в ней арестовывают без всякого ордера на арест от какого-либо суда, без всякой причины или основания.

И я удивляюсь моим собственным адвокатам, потому что когда они начали просить у суда отпустить меня под залог... Один из моих адвокатов был саньясином. Я сказал ему: “Ты начинаешь не с того пункта. Сначала ты должен спросить, на каком основании нас арестовывали. Вы не имеете никакого ордера на арест, а в вашей бумаге нет никаких имен арестованных вами людей. Вопроса о залоге не возникает”. Но саньясин был молодым адвокатом, и он вызвал лучших адвокатов, каких знал. Вот как действует бюрократия. Он сказал мне: “Мы сделаем все. Вы просто молчите, потому что любое ваше слово может вызвать проблемы. Сейчас у них нет никакого доказательства против вас”.

Я все же думаю, это было ошибкой моих адвокатов — начинать с прошения отпустить под залог. Первым вопросом должно было быть: “Почему были арестованы эти люди?” Людей, которые арестовали меня, нужно было наказать. Вопрос о залоге не должен был бы и возникнуть. Но они начали с неправильного вопроса и обсуждали отпуск под залог. Шестеро саньясинов были выпущены под залог — все, кроме меня.

Даже правительственный прокурор сказал через три дня глупых разговоров — у них в руках не было ничего, и в конце концов он сказал: “Я признаю, что оказался не в состоянии доказать преступление”.

Но судья сказал — женщина-судья... В первый раз я подумал, что, возможно, женщина у власти может оказаться более опасной, чем мужчина. Эта женщина-судья сказала:

“Вы не доказали ничего, но тем не менее, я отказываюсь отпустить его под залог. Причина? Причина в том, что он влиятельный человек, у него тысячи последователей. Максимальный залог только полмиллиона долларов. Он может это использовать; за ним стоят неисчерпаемые источники”. Не из-за какого-нибудь преступления, но потому что у меня есть возможность воспользоваться залогом, она отказала.

Однако, настоящая причина была в том, чтобы протащить меня через шесть тюрем. Шестичасовая поездка была проделана за двенадцать дней. Только теперь мы узнали от экспертов по яду, что они травили меня малыми дозами;

вот почему это заняло у них двенадцать дней. Если такое количество яда выдать одной большой дозой, человек умрет немедленно. А они беспокоились, как бы их не осудил американский народ, поэтому не хотели моей смерти в тюрьме. Постепенно выдаваемая мне отрава, в течение долгого двенадцатидневного промежутка, не могла убить меня в тюрьме, но могла оказать разрушительное воздействие на всю мою жизнь.

И позднее они признали: “Мы не были заинтересованы в том, чтобы сделать из него мученика, иначе он мог бы стать еще одним Иисусом. Тогда бы возникло нечто вроде христианства, и нас могли бы осудить повсюду в мире”.

Вы дурно поступаете с просветленными людьми. Никогда, ни в одном случае вы не проявили любви и почтения. Как же вы можете ожидать, чтобы намного больше людей были просветленными? Вся атмосфера против просветления.

Наше усилие здесь направлено на то, чтобы создать будд — не одного или двух, но миллионы, так, чтобы их нельзя было уничтожить так легко. Мы хотим, чтобы лесной пожар осознавания охватил всю землю. Никогда прежде такой великий эксперимент не проводился, Исключительные индивидуальности становились просветленными и были замучены массами.

Я хочу, чтобы мир знал, что это не такое место, где мы намерены удовлетвориться одним просветленным мастером. Тысячи саньясинов должны стать буддами.

Они могут запретить мне въезд в двадцать одну страну, но они не могут помешать моим саньясинам добраться туда. Мне не нужно ходить туда, чтобы “развращать их мораль”, я пошлю своих послов, своих вестников. Мои саньясины могут сделать это, мне не нужно делать этого. Даже мои саньясины могут разрушить их так называемые религии; в них нет никакой глубины.



Второй вопрос:

Слушая тебя, я понимаю, что все эти замечательные мастера дзен просто помогают нам раскрыться для блаженства -и простоты, которые совсем рядом.

Это легко здесь, где чудеса начинаются уже перед завтраком и потом уже никогда не прекращаются, но как проводить эту работу таким же образом в ежедневной жизни и в обществе?

если это действительно произошло с тобой, то вопроса не возникнет. Если ты вообразил это, лишь тогда возникает этот вопрос.

Здесь легко вообразить перед завтраком, что ты просветленный. Здесь так много просветленных людей, поэтому это совсем легко. Никто не против просветления, каждый поддерживает; его легко вообразить.

Испытание, испытание огнем будет снаружи, в обществе. Если твое просветление исчезает, его никогда и не было. Если бы оно произошло, ни общество, ни культура не могли бы уничтожить его. Это такая сила, такая вечная жизнь, никто не может даже коснуться этого, так что не беспокойся насчет общества. Позволь своему просветлению быть реальностью, не воображением.

Если это реальность, вас больше нет, есть лишь просветление — пламя, огонь, который не может быть погашен. Вас можно убить, ко ваше просветление не может быть убито. Вас можно распять и отравить, но ваше просветление остается свидетелем даже на кресте.

Если просветленных тысячи, общество не посмеет. Где ему взять столько крестов? Если просветление становится великим явлением повсюду на земле, то нет опасности для просветленного человека или мастера. Он может жить без препятствий, без затруднений, не искалеченный обществом.

Обществу удалось убить Сократа, потому что Сократ был один.

Общество смогло распять Иисуса, потому что он был один.

Я здесь не учу никакому культу, никакой вере. Я хочу, чтобы вы вкусили от истинного источника жизни. Тогда никто не сможет отнять его.

Третий вопрос:

Недавно вечером ты пронзил луковицу до сердцевины; потом выросли новые защитные слои. Кажется, что за одним шагом вперед следуют два шага назад; мгновения света делают последующую темноту еще глубже.

Является ли это частью процесса?

Это естественно. Ты оставался покрытым слоями личности и индивидуальности так долго, что когда ты отбрасываешь один слой, ты начинаешь испытывать напряжение и беспокойство — “что же случится?” Ты чувствуешь себя так, как будто стоишь голый, а кто-то забрал у тебя одежду. Ты тут же бежишь и находишь какую-то другую одежду, какой-то другой слой личности, чтобы прикрыть себя. Ты всегда оставался скрытым. Это просто старая привычка; она исчезнет.

Много раз ты будешь возвращать личность на место, но скоро ты начнешь видеть то, что эта личность не может быть твоим истинным существованием, потому что иногда ты можешь отложить ее, а иногда ты можешь надеть ее. Это нечто отдельное от тебя. И как только это раздельное существование углубится, ты не станешь больше скрывать свое великолепие за луковой шелухой.

Это не часть процесса, это часть твоей привычной обусловленности.

Это напомнило мне о маленьком Альберте, который пришел в школу, как всегда, с опозданием. Но сегодня у него было совершенное оправдание; он сказал учителю:

— Идет дождик, и добраться до школы было очень трудно. Я делал шаг вперед и соскальзывал на два шага назад.

Учитель сказал:

— Хорошо, но тогда как же тебе все-таки удалось добраться?

Тот ответил:

— Я просто начал идти домой — шаг вперед, два шага назад... В конце концов я оказался здесь, поэтому я и опоздал.

Не находите оправданий; это не часть процесса. Это будет оправданием, и вы почувствуете утешение; это просто ваша старая привычка, старая склонность. Потребуется немного времени, но если вы немного вкусили от дзен, процесс начал трансформировать вас.

Это может занять немного времени, но определенно и несомненно, это ведет к разрушению всех ваших слоев и обнаружению вами реальности, где вас нет, но есть целое существование. Только в целом можете вы радоваться.

Разделение это ложная идея; вы не отделены. И это разделение создает все виды беспокойства, напряжения, но вы продолжаете защищать себя. Но сколько же вы намерены делать это?

Я всегда надеюсь, даже вопреки надежде, что однажды вам наскучит, и вы отбросите этот старый мусор, а новое пламя радости, блаженства, благословения возникнет внутри вас. Оно уже там, просто старый мусор мешает вам увидеть его.

Сутра:

Возлюбленный Ото,

Монах спросил у Чоро, который был учеником Танки: “Будды прошлою, настоящего и будущею поворачивали великое колесо дхармы в полыхающем огне — правильно или нет?”

Чоро сказал, смеясь: “В конечном итоге я сомневаюсь”.

Монах спросил: “Почему ты сомневаешься?”

Чоро сказал: “Благоухание диких цветов наполняет, тропинки, т притаившиеся пташки не знают, что это весна. Есть ли кто-нибудь, кто не обманут мистическим чудом?”

После долгою молчания Чоро заключил: “Такое пятно нельзя было бы смыт”, даже если бы ты вылил на нею воды океана”.

Это очень красивая сутра. Она демонстрирует, как человечество продолжает упускать: оно обращает символы в факты, а потом живет теми фикциями, которые были только символами. Например, эта сутра повторялась неоднократно Гаутамой Буддой: “Пробужденный двигает колесо дхармы в полыхающем огне”.

Но Чоро прав, когда говорит со смехом: “Я сомневаюсь в этом”. Этот человек понимает метафору буквально — нет колеса, нет огня.

Наоборот, Чоро сказал: “Благоухание диких цветов наполняет тропинки, но притаившиеся пташки не знают, что это весна”.

Для будды весна существует всегда. Для будды даже огонь становится прохладным. Для будды даже темнота ночи — это свет, потому что он сам свет; куда бы он ни двигался, его свет окружает его.

Чоро прав, когда он говорит: “Я сомневаюсь в этом — в утверждении о колесе дхармы в полыхающем огне”. Будд” пользовался таким символом, но нужно вспомнить его контекст.

Всего несколько минут назад я говорил вам .о затруднении просветленного в мире, который абсолютно бессознателен. Это и есть огонь. А двигать колесо рождения и смерти... Это и есть вся работа пробужденного мастера — помочь вам осознать, что вы никогда не рождались, помочь вам осознать, что вы никогда не умрете. Рождение и смерть это лишь эпизоды в вечном существовании.

Это колесо рождения и смерти — вы должны выйти из него. И безусловно, из-за бессознательности людей вам придется смотреть в лицо огню. Но это только символика. Внутри вы обнаружите благоухание диких цветов. Внутри вы обнаружите, в первый раз, вечные соки жизни.

Внутри вы обнаружите, что приходит весна, которая не уходит; это сама ваша природа.

Эти розы будут продолжать расти внутри вас. Это благоухание будет постоянно становиться все более и более глубоким, все более и более таинственным.

Чоро прав. Он старается помочь монаху не обмануться метафорой. У метафоры свой собственный контекст и свой собственный смысл. Но из-за контекста можно стать обеспокоенным: если просветление двигает колесо в

полыхающем огне, тогда зачем напрасно навлекать на себя такое несчастье? Какой смысл двигать колесо жизни и смерти? И в огне?

В жизни уже достаточно много несчастья. Если вы возьмете этот символ без понимания его контекста, это будет выглядеть словно просветление привлекает еще большее несчастье. Вот почему Чоро засмеялся и сказал: “Я сомневаюсь”.

Он не говорит, что сомневается в Будде, он говорит:

“Я сомневаюсь в твом понимании”.

Что касается Чоро: “Благоухание диких цветов наполняет тропинки, но притаившиеся пташки не знают, что это весна”. Лишь пробужденная птица знает, что весна пришла — время танцевать, время радоваться, время переживать вечность бытия. Чоро сделал очень показательное утверждение: “Есть ли кто-нибудь, кто не обманут мистическим чудом?” Только мертвый не развращен мистическим чудом. Чем более вы живы, тем больше вы видите чудесного везде и повсюду вокруг вас. Вся жизнь — это такая тайна и такое благословение. Путь полон роз, лишенных шипов.

После долгою молчания Чоро заключил: “Такое пятно...”

Он подразумевает под “таким пятном” чудо, переживание таинственного.

“Такое пятно нельзя было бы смыть, даже если бы ты вылил на него воды океана”.

Человек дзен живет в таинственном. Для него таинственно все. Ничто не считается само собой разумеющимся, все есть чудо.

Жизнь — чудо, песни птиц — чудо, такие разноцветные цветы... Если ваше внутреннее существо пробуждено, все это существование становится нескончаемой чередой тайн.

Киорай писал:

В слабом свете после заката он взбирается к храму на вершину.

На Востоке два времени суток считались мистическими, когда вы ближе к тайне существования, чем в любое другое время. Ранним утром, когда солнце не взошло, а последняя звезда исчезла — этот свет прохладен, потому что солнца еще нет, а ночь уже ушла. Этот небольшой интервал называется в Индии сандхья. Буквально это означает интервал. В таком пространстве медитация легче.

И то же самое происходит снова на закате. Когда солнце садится, и ночь еще не наступила, снова наступает хороший момент для медитации. Вы удивитесь, узнав, что благодаря этим сандхья, интервалам, в Индии молитве было дано название сандхья.

Мне лично кажется, что когда ночь проходит, ваша жизнь освежается. Когда солнце не взошло, существование более спокойно вокруг вас, дневные дела еще не начинались. В эти мгновения, сидя молча, вы можете войти внутрь себя легче, чем в любое другое время. Поэтому утро и вечер стали традиционным временем для молитвы.

Киорай писал:

В слабом, свете после заката он взбирается к храму на вершину.

В слабом свете, когда солнца больше нет, его осознавание достигает высочайшей вершины храма.

Но это не значит, что вы не можете медитировать в любое другое время. Просто в Индии эти два момента считались самыми подходящими — существование ближе к вам, только немного загляните внутрь...

Но есть другие мистики, например, суфии, которые считали полночь самым подходящим моментом для вхождения в таинственное. Они тоже правы.

В полночь, когда все спят, когда даже деревья спят, птицы спят и весь мир затихает, вы можете проснуться и просто посидеть в этой тишине. Вы обнаружите, что легче войти внутрь себя.

Но если вы знаете метод, как входить внутрь себя, вы можете войти в любой момент. Даже в миру, делая свою обычную работу, вы можете оставаться медитативными. Нет необходимости выбирать особые моменты. Этот миг так же способен раскрыть перед вами реальность, как и любой другой миг.

Вопрос Маниши:

Возлюбленньш Ошо,

В своей книге “Мир дзен” Нэнси Вильсон Росс говорит о дзен — в особенности когда проходит работа над котом. — “Снова и снова подчеркивается, что нельзя обрести истину, просто отказавшись от лжи”.

Не истина ли остается, когда ложь признается ложью? Или есть большее, чем это?

Маниша, Нэнси Вильсон Росс в своей книге “Мир дзен” подходит очень близко к пониманию чего-то такого, что за пределами ума. Но все, что она говорит — это только одна сторона монеты. Про коаны она говорит “Снова и снова подчеркивается, что нельзя обрести истину, просто отказавшись от лжи”.

Проблема любого интеллектуала в том, что он не может смотреть за пределы логики. Она делает ударение на то, что нельзя обрести истину через отказ от лжи. Фактически, самим своим отказом вы признаете ее реальность. Ложь не должна быть отброшена; ложь должна быть просто увидена как ложь, и она исчезает.

Можете ли вы отбросить свою тень? Бегите так быстро, как только можете, и тень будет бежать все быстрей и быстрей с вами. Вы не должны убегать от тени, просто вам надо увидеть то, что это тень, нет необходимости убегать. Все те, кто отвергал мир, убегают от теней, а тени всегда следуют за вами. Тени не могут быть отброшены, они могут быть только признаны тенями, и то, что остается, есть истина.

Поэтому нельзя обрести истину, попросту отказавшись от лжи. Возможно, Нэнси Росс не известен никакой действительный опыт, в противном случае она бы сказала, что в тот момент, как вы отказываетесь от любой лжи, вы признаете ее. Каждое отречение — это признание, даваемое на самом деле лжи.

Вам не нужно избегать лжи.

Вы должны просто увидеть ложь — и ложь пропадет, а то, что остается, и есть истина.

Поэтому, что касается отказа, утверждение Нэнси Росс справедливо — вы не можете отвергнуть ложь. Но она не понимает, почему мастера дзен продолжают говорить об ^ этом. Они хотят, чтобы вы поняли ложь как ложь, а не отвергали ее. Всего лишь признание чего-то ложью — и вы свободны от этого. У вас никогда не было этого, вы просто воображали.

Вот почему всякого рода терапия работает — даже гомеопатия. Ее рассматривали и обнаружили, что она работает почти что в семидесяти процентах случаев. Только в тридцати процентах случаев она терпит неудачу. Причина в том, что семьдесят процентов ваших заболеваний — это просто ложь; нет необходимости ни в какой реальной медицине, нужны только сахарные пилюли. Гомеопатия работает, натуропатия работает, Аюрведа работает... любого рода вещь на те случаи, которые ложны. Ваши так называемые чудотворцы работают только в отношении ложного. Они могут устранить ложь, поскольку с самого начала ее и не было.

У меня был друг, доктор гомеопатии, и он часто беседовал со мной. Он был большим поклонником гомеопатии. Но однажды бедному парню пришлось отправиться в аллопатический госпиталь.

Я пошел повидать его. Я спросил: “Что случилось? Что случилось с гомеопатией?”

Он сказал: “Теперь я понимаю. Ты прав. Если есть настоящая болезнь, гомеопатия не может работать. Сейчас я страдаю от туберкулеза, и я знаю: эти сахарные пилюли — всего лишь сахарные пилюли”.

Но есть миллионы людей, которым это помогает, поэтому вреда нет. Всевозможные “патии” должны быть позволены, потому что есть всевозможные воображаемые заболевания. Тогда какое-нибудь лечение да поможет; просто касание чудотворца поможет.

Иисус творил чудеса, но он не мог сделать ничего, когда был распят. Он был предположительно самим сыном Бога, и даже Бог не смог ничего поделать. А ведь он возвращал умерших людей к жизни... но я думаю, все это было театром.

Лазарь, должно быть, и не умирал; это, очевидно, была стратегия. Он, очевидно, был положен в пещеру, притворившись мертвым, и Иисус позвал его: “Лазарь!” — и тот немедленно вышел из пещеры. Но это произошло только однажды, он не мог справиться...

Если человек может снова вызвать умершего к жизни, он не должен быть так скуп. А Лазарь был старым другом, так что это выглядит как хорошо отрепетированное чудо.

Христиане продолжают говорить, что он касался глаз слепых людей, и они прозревали тотчас же. Такие чудеса тоже просто придуманы учениками... потому что Библия была составлена через триста лет, так что там не было ни единого свидетеля.

Вы будете удивлены, узнав о том, что римский император Константин созвал совет после распятия Иисуса — через триста лет — и на совете голосованием было решено, что он был божественным. Голосованием!.. Через триста лет — и под принуждением Константина! Рон был президентом совета, и он хотел провозгласить себя пророком. И он сделал разом — он объявил: “Иисус — пророк, но он потерпел неудачу; я — пророк, который преуспел”. И совет признал это.

Рим стал столицей христианства при Константине. Но они вынуждены были признать Константина — по крайней мере, в те дни, пока он был жив — настоящим пророком. Позже они забыли о нем, но он — тот человек, который собрал... было много евангелий. Он выбрал несколько и отверг другие. Нет причины, по которой он выбирал одни и отвергал другие, и очень вероятно, что все чудеса были выдуманы при Константине, чтобы создать великую фигуру Иисуса Христа.

Если он был способен лечить болезни и возвращать мертвых к жизни, то вы не можете винить массы, которые требовали от него беспрерывно, выкрикивая, когда он был на кресте: “Давай, сверши чудо!” Он говорил обычно: “Бог немедленно придет спасти меня”. Но никто не пришел — там нет никого. Он поднял глаза в небо — хоть бы ангел, хоть бы одно белое облако — небо оставалось пустым. И в глубоком разочаровании он закричал: “Отец, ты оставил меня?” Но он никогда и не усыновлял его, во-первых. Это была просто подделка, фокус, святой дух.

Ложь должна быть познана только как ложь. Вам не' нужно отказываться от нее. Ваш отказ показывает то, что вы не поняли ее ложности. Само понимание лжи есть выявление истины.

Нэнси Вильсон Росс — одна из тех интеллектуалов, которые попытались представить дзен Западу. Но это не их опыт. Сами они не будды; они только журналисты. Поэтому все то, что они сообщают — может, и подходит очень близко к истине, но это не может быть истиной. Где-то обязательно бывает ошибка, ведь это не их собственный опыт.

Маниша, нужно только увидеть ложь, и истина обнаруживает себя; ничего больше. Вы живете в бессознательности, тогда ложь представляется истиной. Когда вы пробуждаетесь, ложа исчезает точности как любой сон.

Наступило время Сардара Гурудаяла Сингха.

Как-то вечером Бэзил и Бамбина Батт занимаются любовью у себя в спальне, как вдруг открывается дверь и входит их шестилетний сынок Билли.

Бэзил застывает в своей миссионерской позиции. Он оборачивается и видит малыша Билли, одетого по всей ковбойской форме — шляпа, сапоги со шпорами, шестизарядный револьвер, большой хлыст и все остальное.

— Что это такое, Билли ? - ворчит Бэзил Батт. — Что ты делаешь здесь, такой разодетый?

— Эй, пап, — выкрикивает Билли возбужденно, — можно мне поездить верхом у тебя на спине, как на брыкающемся быке, пока ты трахаешь маму?

Бэзил шокирован, но отступать уже поздно, поэтому он спрашивает у Бамбины.

— Да! Да! — задыхается Бамбина. — Быстро! Залазь, Билли! Бэзил, давай, поехали!

Итак, интенсивность их любви росла, и малыш Билли подскакивал как наездник на быке с какого-нибудь шоу на Диком Западе.

— Иаа-хуу! — вопит Билли, пришпоривая своего папочку. — Держись, ковбой!

Все это доводит Бэзила до безумия, яростной страсти, а Бамбина начинает стонать и издавать всевозможные животные звуки.

Билли охаживает своего папу хлыстом, погоняя его, пока скачка не становится такой дикой, что Билли бросает свой хлыст и изо всех сил вцепляется папе в волосы.

Вот тут Билли пригибается поближе к папиному уху и шепчет:

— Держись крепко, пап! Здесь меня и почтальона всегда сбрасывало!

Большой Черный Лерой и Большой Черный Руфус сражаются за Мэйбл, прекрасную чернокожую девушку, новенькую в городе. Мэйбл устала от этих двух парней,- которые все время спорят, поэтому она решает устроить дело.

— Слушайте, ребята! — выпаливает она, — Плывите вдвоем наперегонки через реку, а победитель будет моим мужчиной!

Руфус и Лерой согласны на состязание. Они переходят через мост на дальний берег, снимают с себя всю одежду и бросаются в реку.

Они плывут к ней изо всех сил, и тут Мэйбл решает, что она, на самом деле, предпочитает Аероя, и пытается немного ободрить его. Она задирает край своей юбки в направлении Лероя.

Лерой замедляет ход.

Когда в следующий раз Лерой поднимает глаза, Мэйбл задирает юбку до пояса и выставляет свое неприкрашенное произведение.

Лерой сейчас же останавливается как вкопанный посреди реки.

— Лерой, милый! — кричит Мэйбл. — Что случилось?

— Дура! — орет Лерой. — Опусти свою юбку! Мой шверт скребет по дну!

Однажды в подготовительной начальной школе мисс Тиклетит, учительница, дает детям задание на день.

— Сейчас, мальчики и девочки, — говорит она сладким голосом, — я хочу, чтобы вы раскрыли свои тетрадки, взяли свои ручки и написали красивое сочинение, начинающееся словами: “Если бы у меня было пять миллионов долларов...”

Все детишки возбужденно начали писать, кроме малыша Альберта, который продолжает делать то, чем занимался целый день — глядит в окно, наблюдая, как маленькие девочки делают гимнастику.

Мисс Тиклетит смотрит на Альберта и вызывает его:

— Альберт! Все пишут, почему же ты не работаешь?

— Ах! — отвечает Альберт, зажигая сигарету. — Работать? С пятью миллионами долларов?

Ниведано...




Ниведано...


Будьте безмолвны... Закройте глаза... и чувствуйте свое тело

совершенно застывшим.

Это подходящий момент, чтобы войти вовнутрь.

Соберите все свои энергии, свое тотальное сознание, и

устремитесь к центру своего существа, который находится

точно двумя дюймами ниже пупка, внутри тела.

Быстрее и быстрее, с такой настоятельностью, как будто это

будет вашим последним мгновением.

Глубже и глубже.

Как только вы приближаетесь к центру своего существа,

великое безмолвие нисходит на вас, и цветы спокойствия

распускаются внутри вашего существа.

У самого центра есть пламя, огонь вашей жизни. Это

частица всего существования.

Символически это пламя названо просветленным сознанием,

буддой; это ваша внутренняя природа. Вас больше нет, есть

только чистое сознание, безграничное.

Это великая возможность для свидетельствования.

Свидетельствуйте то, что вы не тело.

Свидетельствуйте то, что вы не ум.

Свидетельствуйте то, что вы только свидетельствование,

только чистое сознание
Расслабьтесь в этом...

Ниведано...



Отбросьте всю свою отделенность. Вы — одно с целым.

Это самое счастливое переживание, величайший возможный

экстаз. Вы — будда в этот момент.

Если вы сможете оставаться осознающими и расслабленными

круглые сутки, вы познаете красоту и благословение каждого

мгновения, каждого дюйма жизни.

То, что возможно в это мгновение, возможно в каждое

мгновение. Это просто выявит ваш потенциал. Вы должны

привнести всю эту тишину, спокойствие и это осознавание в

вашу повседневную жизнь.


 

Соберите все эти переживания: тишину, блаженство, экстаз, божественное опьянение, и убедите будду следовать за собой. Он должен прийти и стать самим вашим существом. Он скрывался внутри вас, потому что вы никогда не входили, вы никогда не просили его. Попросите, убедите его. Есть три шага: первый — вы убеждаете внутренний свет, будду, прийти за собой; второй шаг — вы становитесь тенью позади будды; и третий шаг — ваша тень, признанная тенью, исчезает, и лишь присутствие будды остается. Такова ваша истина, и такова истина всякого другого. Такова истина всего существования. Экзистенциальная истина это Манифест дзен. Теперь возвращайтесь.

Ниведано...



Возвращайтесь, но помнящими, наблюдающими,

спокойными, грациозными.

Посидите несколько мгновений, просто чтобы вспомнить, где

вы побывали, золотой путь, которым вы ходили, центр и

безмолвие центра, центр и ваше исчезновение в нем.

Ваше свидетельствование должно становиться, мало-помалу,

самой вашей жизнью.

Я не учу никакой морали. По-моему, осознавание это

единственная мораль, единственная этика, единственная

религия, потому что действуя из своего осознавания, вы не

можете делать ничего неправильного.

Лишь ваш бессознательный ум

заставляет вас делать неправильные вещи.

С ростом вашего осознавания, постепенно, все ваше

существо становится сияющим,

нет темного пятна внутри вас.

В тот день вы становитесь буддой.

Тот день — самый благословенный день вашей жизни.


Хорошо, Маниша?
Да, Ошо.


Возлюбленный Ошо,

Шохей — ученик Суиби — спросил у Суиби: “В чем смысл прихода Бодхидхармы с Запада?”

Суиби сказал: “Я расскажу тебе позже, когда вокруг не будет никого”.

Позднее Шохей сказал: “Сейчас вокруг никого нет. Пожалуйста, мастер, дай мм ответ”.

Суиби, спустившись с дзенского сиденья, отвел Шохея в бамбуковый сад.

Снова Шохей спросил: “Теперь никою нет. Пожалуйста, мастер, дай мне ответ”.

Суиби, указывая на бамбук, сказал: “Вост этот бамбук длинный, вон тот бамбук короткий”.




                ЧЕМ МЕНЬШЕ ВАС, ТЕМ БОЛЬШЕ ВЫ ЕСТЬ

Друзья,

Сначала вопросы от саньясинов.

Первый вопрос:

Недавно ты рассказывал о Фритьофе Капре. Не расскажешь ли ты о движении трансперсональной психологии, и особенно о работе и медитации Кена Вилбура, который считается основателем спектральной психологии? Почему такие люди не приходят сюда? Они вынуждены быть слишком официальными? Является ли проблемой твое видение и ею практические следствия?

Первое, что нужно понять — я не занимаюсь психологией. Психология остается привязанной к уму; это наука ума. А вся моя работа в том, чтобы вывести вас из ума, поэтому эти люди воспринимают меня так, будто бы я их враг.

Они исследуют, как функционирует ум, персональный или трансперсональный, каковы его обусловленности и как эти обусловленности можно заменить новыми обуслов-ленностями. Вся их работа — назовут ли они это интерперсональной или спектральной психологией — остается ограниченной умом. А мой мир, мир дзен — это мир не-ума.

Мы просто не беспокоимся обо всей этой чепухе, которую ум носит веками. Если вы увлечетесь, вы можете продолжать и продолжать копаться в уме, и все больше мусора будет выходить наружу. Лучше просто выпрыгнуть из него; это не вы. Это вся обусловленность человечества, переносимая из поколения в поколение. Каждая умственная концепция путешествовала к вам и становилась все плотнее и плотнее с каждым днем. По прошествии времени ваш ум становится плотнее, и медитация становится более трудной.

Эти люди вообще не интересовались медитацией, поэтому нет и вопроса их пребывания здесь. Во-вторых, они полагают, что нашли ответ. Очевидно, человек, который полагает, что нашел ответ, не отправится на поиски истины, а останется ограниченным своим собственным воображением.

ум не может быть не чем большим, чем образы, мысли, мнения, настроения. ум не свойственен вашей природе, но навязан вам обществом.

Эти люди почувствуют здесь растерянность, потому что все то, чем они занимались, мы выбрасываем — а они собирали. Если они придут, чтобы собирать, они соберут громадный материал. Каждый вечер столысо чепухи выбрасывается. Они могут собирать и наслаждаться, анализируя это.

Нет ни единого человека в мире, который завершил бы психоанализ. Такова глубина всех прошлых изысканий. Десять лет, пятнадцать лет люди занимались психоанализом, и они продолжают говорить; появляются новые сны, возникают новые мысли; они продолжаются и продолжаются... Когда они пресытились психоаналитиком, они меняют психоаналитика и продолжают повторять ту же самую историю под другим именем.

Но даже психоаналитик не осознает того, что ваша реальность намного больше, чем ваш маленький ум.

Наука остается ограниченной материей.

Психология остается ограниченной умом.

Медитация это попытка проникнуть за пределы материальной физиологии, за предел умственной психологии и найти изначальный источник жизни и сознания.

Работа здесь совершенно другая, не только другая, но и делает все их усилия — усилия так называемых психологов различных школ — бессмысленными. Это пустые занятия.



Второй вопрос:

В своей книге “Дао йога” Мантек Чи описывает центр жизненной энергии как находящийся точно в двух дюймах под пупком.

Не противоречит ли это дзен, который говорит о двух дюймах ниже пупка?

Или оба они означают одно и то же?

06 этом не нужно спорить и делать умозаключений; фактически, эти два дюйма — это только среднее число.

Когда вы дышите глубоко, вы касаетесь центра, и вы можете обнаружить, где находится этот центр, под пупком или ниже его.

Мантек Чи, который написал “Дао йогу”, не кажется сведущим человеком.

Когда я говорю — двумя дюймами ниже пупка — я стараюсь направить ваше сознание как можно глубже. Эти два дюйма не есть нечто определяющее. Ваш центр может оказаться всего в полутора дюймах ниже пупка. В точности как у всех разные носы... нет способа решить, какой нос считать эталоном.

Не начинайте интеллектуальной дискуссии. У вас есть пупок, у вас есть сознание... путь ясен, это недалеко. Просто немного молчания, покоя и свидетедьствования — и вы узнаете, где это; неизбежно у разных людей все будет по-разному.

Возможно, Мантек Чи и обнаружил его в двух дюймах позади пупка, но мой опыт таков, что он в двумя дюймами ниже. И лучше принять мою идею, потому что если ваш центр под пупком, это по пути. Всегда лучше держать цель немного дальше. Если он находится в двух дюймах под пупком, вы пройдете рядом. И каждый находит его немного по-разному. В точности как различаются индивидуальности, различаются и ваши физические органы.

Нет научного пути сказать, где источник. Единственный путь — это найти его. Это где-то вблизи вашего пупка. Возможно, кто-то и найдет его прямо позади пупка. Но я считаю, исходя из своего опыта, что он не под пупком, а на два дюйма ниже. Только так может он управлять вашей сексуальной энергией, иначе он будет слишком удален; между вашим сексуальным механизмом и вашей жизненной энергией не будет связи.

Ваша жизненная энергия должна добраться от сексуального центра к седьмому центру в голове — весь золотой путь. Поэтому гипотетически лучше постараться продвинуться на два дюйма ниже. Если вы движетесь на три дюйма ниже, хорошо — еще лучше.

Может быть, кто-то найдет идею Мантека Чи верной;

она может быть применима к нему. Но говоря в терминах среднего числа, два дюйма ниже пупка — это правильный источник. Вы обнаружите его где-то поблизости — на дюйм меньше или больше; не волнуйтесь о дюймах. Помните, что нужная точка это ваш пупок, и где-то около нее находится источник вашей жизненной энергии, потому что когда вы родились, вы были соединены через пуповину с матерью. Жизненная энергия вашей матери поступала к вам через пупок, не было другой связи.

Поэтому определенно лишь одно — то, что ваш пупок девять месяцев был связью с существованием, с вашей матерью. Все то, что вы получали, приходило через пупок. Но центр не может быть на поверхности пупка, он может быть только глубоко внутри. Все то, что столь же драгоценно, как жизнь, должно быть самым неуловимым образом скрыто.

Вы можете провести двухдюймовую окружность вокруг своего пупка. Позади, ниже, еще где-то, вы обнаружите его — не сосредотачивайтесь на дюймах. Внутри вы не можете мерить. Вы не можете взять линейку: “На сколько дюймов вглубине или позади находится ваш жизненный источник?” Это всего лишь гипотеза, чтобы помочь вам войти. Вы найдете его. Двигайтесь как можно глубже. Не останавливайтесь, если вы -видите, что еще возможно идти дальше.

Вопрос в переживании; не будьте математичными.

Твой вопрос напоминает мне о великом математике Геродоте... Он был первым человеком, нашедшим принцип средних чисел. Это было великим открытием того времени, и он был настолько переполнен этим, что однажды, когда он отправился на пикник со своей женой и семью детишками — они подошли к небольшой речке...

Жена была немного взволнована, но Геродот сказал:

“Подожди. Я определю среднюю глубину и средних размер наших детей. Это займет всего пять минут”. Он вынул свою линейку, вычислил средний рост детей и оббежал эту маленькую речку. В, пяти точках он измерил ее и сказал своей жене: “Не волнуйся. Средняя глубина воды не перекрывает среднего роста наших детей. Пошли!”

Но где-то вода была поглубже, а где-то была мелкой, какой-то ребенок был меньше, а какой-то ребенок — больше... Усреднение не работает в реальных ситуациях; оно годится для математических расчетов.

Жена все еще волновалась, поэтому она держалась позади. И когда она увидала, как один ребенок тонет, она позвала Геродота, который шел впереди: “Смотри! Я беспокоилась с самого начала. Я не понимаю твоей математики!”

Можете вы поверить этому? Геродот не пошел спасать ребенка, пришлось броситься жене!.. Он побежал назад к берегу, где на песке проделывал все расчеты, чтобы найти, где же расчет оказался неверным. Расчет был совершенно правильным, но существование не следует вашим расчетам.

Поэтому когда я говорю — два дюйма — это только усредненная гипотеза. И я хочу, чтобы он был ниже пупка, потому что если он позади — это по пути. Или же, если он не позади, вы никогда не достигнете этой точки. Так что я не хочу никакого риска. Вы можете застрять на двух дюймах позади пупка — а всего на два дюйма ниже будет ваш центр. Вам не удалось достичь окончательного опыта всего из-за двух дюймов!

Нет нужды беспокоиться о том, сколько дюймов. Соберите свою энергию и двигайтесь на самую большую глубину, на какую сможете. Не оставляйте ни одного камня неперевернутым.

Третий вопрос:

Не является ли стремление к творчеству лишь еще одним выражением нашей неспособности сидеть тихо и ничего •не делать?

Ты должен понимать два рода творчества. Один — это в точности то, что ты говоришь — бегство от неудобства бездействия и молчания. Весь мир состоит из трудоголиков, и все в мире продолжают сводить друг друга с ума: “Делай это! Делай то! Не трать времени!” Поэтому весь ваш ум запрограммирован на работу, на эффективность. Естественно, вы не можете сидеть молча, вы должны делать что-то. Это мажет приобрести форму какого-то вида творчества: музыка, поэзия, скульптура, но это не подлинное творчество.

Подлинное творчество приходит от сидения в молчании. Когда вы настолько безмятежны, что нет мысли, нет волны в океане вашего существа, из этой тишины приходит творчество другого рода.

Первое я могу назвать лишь композицией. Второе — это подлинное творчество. Они выглядят похожими, и иногда составитель может даже сделать лучше, чем человек творчества. Но составитель никогда не будет оригинальным, он всегда будет копировать. Только творец может быть оригинальным, может пробить новые двери в таинство существования.

Георгий Гурджиев глубоко вошел в этот вопрос, и он назвал первое субъективным творчеством. Какое бы название ни давалось, вопрос не в этом, но ему известно различие — то, что люди, которые создавали Тадж Махал, были не просто архитекторами, они были не просто технологически образованными. Император, который построил Тадж Махал, созвал суфиев всего мира — не архитекторов, но суфийских мистиков — чтобы создать идею Тадж Махала. Он создавался по заказу, чтобы стать объектом медитации. Если вы сидите молча около Тадж Махала в ночь полнолуния, вы становитесь молчаливым. Сама форма Тадж Махала создает в вас определенное качество, то же справедливо и для пирамид

— то, что само очертание пирамиды сохраняет жизнь. Она уменьшает все негативное для жизни.

Когда в самом начале этого столетия вскрыли пирамиду, внутри нашли мертвую кошку. В это не могли поверить. Пирамиде было три тысячи лет, поэтому кошка, очевидно, умерла три тысячи лет назад. Возможно, ее случайно замуровали, и она не смогла выбраться. Но тело кошки было абсолютно свежим, как будто она только что умерла. Нет зловония... за три тысячи лет.

Тогда ученые стали рассматривать форму пирамид — очевидно, есть что-то в самой форме пирамид. И вот они сделали пирамиды для медитирующих, небольшие алюминиевые пирамиды. Вы усаживаетесь внутри, и неожиданно обнаруживаете себя более живыми, неожиданно обнаруживаете большую тишину.

Мы собираемся создать повсюду новые городки пирамидальной формы для медитирующих. Даже люди, которые живут внутри пирамиды, находят это очень омолаживающим. Ученые не могли этому поверить; они сами на себе обнаружили, что были более живыми внутри пирамиды, чем снаружи. Что-то происходит; дело просто в форме пирамиды.

Эти пирамиды были созданы египетскими мистиками по очень древним писаниям континента Атлантида, который затонул в результате либо естественной катастрофы, либо человеческой глупости. Но в Александрии в Египте спасли все ценное с погибших континентов — Лемурии и Атлантиды. Библиотека Александрии была очень велика — возможно, величайшая библиотека в мире. Мусульманин Халиф Омар сжег ее дотла.

Посмотрите на эту глупую логику. Со святым Кораном в одной руке и горящим факелом в другой Халиф Омар вошел в библиотеку и спросил главного библиотекаря: “Ты должен ответить на вопрос, потому что само существование твоей библиотеки зависит от этого. Есть что-нибудь большее в твоей библиотеке, чем в Коране?”

Библиотекарь увидел стратегию. Если бы он сказал, что там было больше, то, безусловно, она должна была быть уничтоженной, потому что ничего большего, чем Коран, не требуется; этого довольно. Если бы он сказал... и вот что он сказал, будучи очень разумным человеком, зная прекрасно, что в библиотеке было намного больше, чем в Коране. Он сказал: “Все то, что содержится в Коране в сжатом виде, есть и в библиотеке. Это то же самое”.

Хотя он и пытался своим ответом спасти библиотеку, он не знал фанатичного ума.

Омар сказал: “Если это то же самое, тогда нет и нужды. Корана достаточно. Зачем беспокоиться о стольких книгах?” Омар сжег ее, и эта библиотека была так огромна, что огню понадобилось шесть месяцев, чтобы уничтожить ее.

Там были все карты пирамид и объяснение, почему определенная форма омолаживает.

Пирамиды могут быть названы подлинным творчеством, но наши так называемые художники, наши так называемые музыканты не понимают медитации. Поэтому нужно заниматься каким-то делом, просто делать что-то, потому что общество не принимает вас, когда вы сидите в молчании.

С самого моего детства мои дяди, мои родственники говорили мне: “Ты плохо кончишь, потому что ты просто сидишь и ничего не делаешь”.

Я говорил: “Это именно то, чего я ищу — быть ничем”.

Они пожимали плечами; они не могли понять — что это за человек, до которого не доходит оскорбление? В их представлении быть “ничем” — это унижение; нужно быть чем-то! А я сказал им: “Вы не можете унизить меня. Унижение — это быть “чем-то”. Если можно быть “ничем” — таким огромным, таким безграничным — зачем же надо быть “чем-то” ? “Что-то” есть ограничение”.

Поэтому если ваше творчество исходит из вашего безмолвия, из вашего дзен, из ваших медитаций, тогда оно подлинно, оригинально. Если же оно приходит только как занятие, потому что вы растеряны, вам нечего делать — долгий выходной, и вы начинаете что-то делать... Это не исходит из вашего безмолвия, это исходит из вашего безумного ума.

Вот что случилось однажды...

Картину Пикассо продали за миллион долларов. Женщина, которая покупала ее, захотела, чтобы критики исследовали, был ли это подлинник — оригинал или копия.

Один критик сказал: “Это безусловно оригинал, потому что я сам видел”, — это был друг Пикассо; он сказал:

“Я был рядом, когда он писал эту картину, поэтому можете считать само собой разумеющимся, что это несомненный оригинал”.

Но женщина не была удовлетворена. Она отправилась к самому Пикассо и сказала ему: “Для меня это не имеет значения, я купила ее. Просто я хочу знать, оригинал ли это”.

Пикассо взглянул на картину и сделал странное утверждение. Присутствовал критик и женщина, которая жила с Пикассо, и Пикассо сказал: “Это не оригинал”. -Женщина сказала: “Ты писал ее у меня на глазах, и этот критик тоже был здесь. Как же ты можешь говорить такую вещь — то, что это не оригинал?” Он сказал: “Верно то, что я написал ее, но это не оригинал. Я уже написал такую же картину раньше. Не находя ничего, я повторно написал такую же картину; ту, что в музее в Париже. Можете пойти и посмотреть; это всего лишь копия. Не имеет значения, кто делает копию. Я сделал копию; это не делает ее оригиналом. Она вызвана моей неспособностью сидеть молча; это только копия. Но первая — это оригинал. Она вызвана молчанием моего существа; у меня не было идеи о том, что я делал. Когда я писал вот эту картину, я знал все, что я делал. Это продукт ума; первая возникла из-за пределов ума”.

Все то, что возникает из вашего молчания, обладает красотой, истинностью, достоверностью. А то, что возникает из ума, это только копия под копирку. Каким бы прекрасным это ни казалось несведущему, оно не может быть названо творческим явлением.

Если вы посещали Агру, чтобы увидеть Тадж Махал, вы, должно быть, обнаружили, что с одной стороны Ямуны есть фундамент еще одного Тадж Махала — просто фундамент. Тот же самый император, который предоставил суфийским мистикам спроектировать Тадж Махал, подумал:

“Это так дорого — доставить всех этих мистиков из Персии и Аравии. Теперь у нас есть модель...”

Потребовалось тридцать лет и тысяча мастеров, чтобы создать Тадж Махал. Он отпустил их и велел архитекторам, которые нашлись в Ныо-Дели: “Теперь тот Тадж Махал готов, выстройте такой же на другом берегу реки”.

Этот Тадж Махал был предназначен для самадхи его жены. По имени его жены он и стал Тадж Махалом; ее имя было Мунтаз Махал. Другой он создавал для себя. И архитектор сказал: “Тут нет проблемы. Мы можем построить точно такой же на другой стороне”. И они предложили:

“Если один сделан из белого мрамора, хорошо будет для контраста сделать другой из черного мрамора”.

Его не смогли завершить, потому что сын императора посадил его в тюрьму, а сына это совсем не интересовало. Вот и остался только фундамент. Но даже если бы он и был завершен, это не было бы творческим актом, он было бы лишь технологически скопированным с оригинала.

Они сделали одну очевидную ошибку — не подумали о том, что лишь белый цвет сочетается с полнолунием. Черный мрамор не обладает такой красотой при полнолунии. Он не может создать сияние внутри вас, не может пробудить вас. Поэтому даже если бы его и завершили, он не был бы подлинным и оригинальным.

Если вам нечего делать, это величайший момент, чтобы просто быть. Не делайте ничего. Молчите. Делайте что-то, лишь когда это необходимо. Столько бессмыслицы будет отброшено, и у вас будет намного больше энергии, чтобы исследовать внутреннее.

Сутра;

Возлюбленный Ошо,

Шохей — ученик Суиби — спросил у Суиби: “В чем смысл прихода Бодхидхармы с Запада?”

Это традиционный вопрос. Все знают ответ, но это спрашивали у каждого мастера, и всегда давались различные ответы. Вопрос оставался одним и тем же, но из-за того, что мастер другой, ученик другой и времена изменились, ни один мастер никогда не повторяет ответ никакого другого мастера.

Каждому известно, что Бодхидхарма прибыл в Китай, чтобы принести послание Гаутамы Будды. Но такой ответ не даст ни один мастер дзен. Это будет слишком поверхностно, слишком информативно, слишком познавательно, но не экзистенциально.

Каков смысл прихода Бодхидхармы?

Суиби сказал: “Я расскажу тебе позже, когда вокруг не будет никого”.

Суиби очень тонкий мастер. Он уже ответил, не отвечая. Он говорит: “Я скажу тебе, когда вокруг не будет никого”. Это включает и вопрошающего, это включает и самого Суиби. “Когда никого нет вокруг, я отвечу”. Это “никто” и есть смысл экзистенциального учения Гаутамы Будды.

Но Суиби не удалось удовлетворить Шохея. Шохей не смог уловить то, на что указывал Суиби: “Я расскажу тебе позже, когда вокруг не будет никого”. Он понял неверно, в точности как и вы поняли бы неверно.

Позднее Шохей сказал: “Теперь никого -нет. Пожалуйста, мастер, дай мне ответ”.

Суиби, спустившись с дзенского сиденья, отвел Шохея в бамбуковый сад.

Снова Шохей спросил: “Теперь никою нет. Пожалуйста, мастер, дай мне ответ”.

Его молчание каждый раз дает ему ответ: “Ты не понимаешь. Когда ты говоришь, что никого нет, есть ты, есть я. Когда спрашивающего нет и отвечающего нет, до тебя дойдет смысл того, зачем Бодхидхарма пришел из Индии в Китай”.

Шохей продолжает настаивать. Поэтому, наконец, в зарослях бамбука,

Суиби, указывая на бамбук, сказал: “Вот этот бамбук длинный, вон тот бамбук короткий”:

Вы не заметите никакой логической связи, Логической связи нет, зато есть более фундаментальная связь. Вот что он говорит: “Бодхилхарма пришел учить “таковости”. Этот бамбук длинный, ну и что же? Этот бамбук короткий, но проблемы здесь нет. Я никогда еще не слыхал, чтобы бамбук разводил дискуссии: “Почему ты длинный, почему я короткий?” Ни короткий не ощущает себя низшим, ни длинный не ощущает себя высшим. Они оба наслаждаются существованием в своей тотальности.

Так что просто будь, без сравнивания. Укоренись в своем собственном сознании, и ты будешь знать ответ, тот ответ, что не может быть дан снаружи”.

Исса написал:

Вокруг очага — улыбка приветствия также и прощание.

Он говорит: начало— это также и конец, встреча — это также и расставание. Необходимо понимать эту противоречивость, эту парадоксальную природу существования. Улыбка приветствия — это также и прощание.

В очень маленьком хайку он выразил самую сущность несравнимой, несоотносимой экзистенциальности, в которой все противоречия растворяются, в которой все парадоксы встречаются; где ночь не против дня и смерть не против жизни; где никто не выше и никто не ниже; где нищий и император — одно и то же.

Это однообразие, эта таковость и есть Манифест дзен:

декларация красоты вашей индивидуальности, и в то же самое время декларация растворения этой индивидуальности во всеобщем.

Чем меньше вас, тем больше вы есть.

Если вы вообще ничто, тогда вы есть все. Это и есть Манифест дзен.

Вопрос Маниши:

Возлюбленный Ошо,

Эрих Фромм писал в эссе, озаглавленном “Психоанализ и дзен-буддизм”: “Я бы предположил, что если довести фрейдовский принцип трансформации бессознательною в сознательное до ею окончательных следствий, он подступает к понятию просветления”.

Не прокомментируешь ли ты?

Маниша, во-первых, психоанализ не имеет ничего общего с дзен, и, во-вторых, дзен не имеет ничего общего с буддизмом. У него есть нечто общее с Буддой, но не с буддизмом, не с доктриной, которая возникла вокруг слов Будды

— философия, религия, культ.

Эрих Фромм, сам будучи человеком психоанализа, смотрит на дзен с особой точки зрения, а это неверный способ смотреть на дзен. В дзен надо войти непосредственно

— не как мусульманин, не как индуист, не как психоаналитик, не как коммунист. Если вы уже обладаете структурой, образцом, тогда вы будете навязывать дзен такой образец. А дзен так невинен, совсем как маленький ребенок.

Вы можете сделать этого маленького ребенка индуистом, вы можете сделать его мусульманином, или христианином, или буддистом, или всем чем пожелаете. Это вопрос записи на пустой бумаге. Ребенок совершенно чистый лист, в вашей власти написать на нем все, что вы хотите. И люди никогда не смотрят на свою собственную обусловленность...

Эрих Фромм обусловлен как психоаналитик; потому для него и будет правильным, что если довести фрейдовский принцип трансформации бессознательною 6 сознательное до ею окончательных следствий, он подступает к понятию просветления.

Просветление не есть понятие, это переживание. И даже Зигмунд Фрейд не просветленный. Вы будете удивлены, узнав, что он даже не прошел психоанализа- Его ученики настаивали снова и снова: “Почему вам не пройти через психоанализ? Теперь мы готовы, мы можем быть психоаналитиками, а вы побудьте пациентом” — а он всегда отказывался.

Что это был за страх? Это тот же самый страх, который скрывается в каждом — человек прячет свои раны, свою неполноценность, свою боязнь.

Зигмунд Фрейд очень сильно боялся смерти, так сильно, что даже упоминания слова “смерть” для него было довольно. Он мог свалиться со стула и начать пускать пену изо рта. Этот человек и просветление различны, насколько это возможно.

Он прогнал одного из своих наиболее заслуженных учеников, Карла Густава Юнга, который считался его преемником. Но из-за того, что он трижды упоминал смерть, вызывая потрясение у несчастного Зигмунда Фрейда, Фрейд прогнал его.

Но не подумайте, что Карл Густав Юнг не боялся смерти. Он хотел поехать в Египет. По крайней мере, шесть раз он заказывал себе билеты и отказывался от них. Шесть раз он даже добирался до аэропорта, а потом капризничал. Что это был за страх? Это был страх увидеть мертвые тела, мумии старых королей и королев. Он хотел посмотреть на них, но в то же время опасался, что это дало бы ему идею:

“Ты не бессмертен, ты тоже в конце концов умрешь. Великие императоры не смогли уберечь себя”. Отсюда и страх...

Психоанализ — это самая обычная вещь, и это очень полезно людям, которые немного выходят из ряда вон. Обычно каждый нормально помешан, но нормально помешан внутри границ. Каждый знает свои слабые места. Он скрывает, но порой в какой-то стрессовой ситуации человек начинает выходить за пределы нормальных ограничений. Психоанализ полезен для доставки парня обратно в тюрьму — он выбрался из нее.

Но нельзя сказать, что психоанализ, приведенный к своим окончательным следствиям, будет тем же, что и просветление. Просветление это усилие вывести вас за пределы ума, а психоанализ это усилие удержать вас внутри ума. Сами эти процессы противоположны. Эрих Фромм абсолютно неправ.

Время Сардара Гурудаяла Сингха. Дайте свет!

Как-то после обеда в Поданке, Алабама, в начальной школе Линкольна, черная учительница мисс Велкро проводит урок английского.

— Ребята, — говорит мисс Велкро, — сегодня мы напишем одно стихотворение. В нашей теме мы вернемся к своим черным корням в Африке. Я хочу, чтобы вы написали стихотворение, используя известный африканский город Тимбукту.

Следующие десять минут все пишут. А в конце урока мисс Велкро говорит:

— Хорошо, дети, прежде чем идти домой, не хочет ли кто-то прочесть свое стихотворение классу?

Два мальчика, малыш черный Джорж и малыш черный Вашингтон с энтузиазмом тянут вверх свои руки.

— Хорошо, — говорит мисс Велкро. — Джорж, читай свое первым.

Джорж встает и гордо произносит:

Далеко-далеко за морем.


 

сквозь раскаленный песок и жару

черные люди верхом на верблюдах

шествуют по пути в Тимбукту!

Класс громко аплодирует, а потом мисс Велкро говорит:

— Это было очень хорошо, Джорж. Теперь послушаем твое стихотворение, Вашингтон.

Малыш Вашингтон встает, откашливается и читает:

Раз с моим братишкой Тимом мы охотились в лесу. И вдруг видим: три красотки голышом спят на ветру.

Оседлав одну проворно, я помчался в Тимбукту!

Мэрин 0'Мэрфи получает письмо от своего сына Патрика из колледжа в Дублине:

“Дорогая мама, немедленно вышли мне пятьдесят фунтов. Твой любящий сын Патрик.

P.S. Мне стало так стыдно отправлять тебе это письмо с просьбой о деньгах, что я послал моего друга Михаила вернуть его назад, но почтальон уже забрал его. Я могу лишь надеяться, что это письмо затеряется на почте!”

Мать отвечает:

“Дорогой сын, не беспокойся, письмо затерялось на почте. Твоя любящая мать Мэрин.

P.S. Я хотела было вложить пятьдесят фунтов, но почтальон уже забрал письмо”.

Когда семейство Муггинсов собралось однажды вечером за обеденным столом, молодой Мелвин Муггинс встал, чтобы сделать объявление.

— Я воспользуюсь таким случаем, — начал Мелвин, — чтобы сказать всем вам, что собираюсь жениться на Хильде Хаггард, девушке, которая живет через улицу.

— Что? — восклицает его отец, мистер Муггинс. — Ее семья не оставила ей никаких денег!

— Верно! — раздражается миссис Муггинс. — Она не запасла ни пенни!

— Она совсем не разбирается в футболе! — кричит малыш Монти Муггинс.

— Она страшна как смерть! — восклицает малышка Милдред Муггинс. — Я еще ни у кого не видела таких курчавых волос!

— Верно! — кричит дядюшка Мич. — Весь день она сидит и читает дрянные романы!

— Поглядите только, как она одевается! — восклицает Энти Мейбл. — Никогда не встречала такого ужасного вкуса!

— Это еще ничего! — ворчит бабушка Муггинс. — Видели бы вы, как она разрисовывает свою рожицу!

— Все это так, — спокойно отвечает Мелвин, — но она имеет одно большое преимущество над всеми нами.

— В самом деле? — восклицают все. — Что же это?

— А вот что, — поясняет Мелвин, — у нее нет семьи.

Ниведано...




Ниведано...


Будьте безмолвны... Закройте глаза... и почувствуйте свои тела. совершенно застывшими. Это подходящий момент, чтобы войти вовнутрь. С глубокой настоятельностью соберите все свои энергии и сознание, и устремитесь к внутреннему центру вашего существа, который находится точно двумя дюймами ниже пупка, внутри вас. Быстрее и быстрее-Глубже и глубже...

Как только вы приближаетесь к центру, великое безмолвие нисходит на вас, покой, что превосходит понимание. И внутри, у центра, вы впервые сталкиваетесь со своей истинной сутью, с самим своим буддой. Это только присутствие, свет, пламя. Это пламя коренится в извечном огне существования.

Вы были здесь всегда, и вы будете здесь всегда. Только формы меняются, но экзистенциальная истина остается без всякого изменения. Это ваше окончательное бытие. В этой окончательности вас больше нет, но есть целое. Капля исчезла в океане, или океан исчез в капле. Это один из величайших моментов, чтобы стать свидетелем. Свидетельствуйте то, что вы не тело... Свидетельствуйте то, что вы не ум... Свидетельствуйте то, что вы только чистое свидетельствующее сознание... Чем глубже идет это сознание, тем ближе вы подойдете к своей окончательной природе, будде. Расслабьтесь внутри свидетельствования.

Ниведано...


Лишь молчаливое свидетельствование, и все границы

исчезают. И внезапно аудитория Гаутамы Будды становится

океаном сознания. Десяти тысяч будд нет больше там, лишь

единственный чистый огонь осознавания. Это и есть ваша

истинная природа.

Дзен не религия, это манифест вашей истинной природы.

Это свобода от всех социальных структур.

Это свобода даже от самого себя.

Это чистая свобода.

В этой свободе возникает все созидательное.

Все прекрасное распускается... все значительное.

Милость, которую вы никогда не осознавали, окружает вас.

Аура света следует за вами.

Соберите все эти переживания, прежде чем Ниведано

позовет вас назад.

Не становитесь кем-нибудь, вам нужно просто раствориться

в тотальности существования. В этом уничтожении вы

достигаете высочайшей вершины сознания. На этой вершине

есть свет, есть радость, и есть песня, и есть танец — но там вообще нет “я”.

Убедите будду, пламя идти за вами. Он скрывался внутри

вашего существа со времен вечности. Вы никогда еще не

исследовали внутреннее пространство, иначе нет

необходимости ни в какой религии, и нет необходимости ни

в каком храме.

Само это тело становится храмом.

И само это сознание становится буддой.

Есть три небольших шага...

Первый — попросите будду, внутреннее вечное пламя

последовать за вами, чтобы стать частью вашей обычной

повседневной жизни.

На втором шаге вы начинаете становиться тенью будды. Он

сменяет вас; вы начинаете исчезать.

На третьем шаге даже вашей тени больше нет, только чистое

присутствие будды.

Это не достижение, вы уже есть это — вы забыли язык.

Этот Манифест дзен должен просто напомнить вам.

Последние слова Гаутамы Будды были саммасати —

воспоминание.

В одном слове содержится все важное: саммасати.

Ниведано...


Возвращайтесь, но возвращайтесь как будды — умиротворенные, молчаливые, раскованные. Посидите несколько секунд с закрытыми глазами, чтобы вспомнить, принять к сведению, где вы побывали, какой глубины вы были способны достичь; каков вкус безмолвия, покоя, каков вкус исчезновения в окончательном...

Последние слова Гаутамы Буллы содержат Манифест дзен:

саммасати. Вспомните, что такое ваше внутреннее

пространство. Просто вспомните.

Здесь нечего достигать и нечем становиться. Вы уже есть то,

что вы разыскивали во всех своих жизнях, разными путями,

на разных дорогах. Но вы никогда еще не заглядывали

внутрь.

Загляните. И как только у вас есть время — вы знаете

дорогу. Двигайтесь снова и снова во внутреннее

пространство, и ваш страх исчезновения будет отброшен, и

вы начинаете наслаждаться тем, что вы никто, и вы

начинаете вспоминать забытый язык.

Саммасати...


Хорошо, Маниша?
Да, Ошо.


Возлюбленный Ошо,

У Тозана был, вопрос, излагают ли неодушевленные предметы дхарму. Тозан пришел к Исану, который порекомендовал ему пойти повидать Унгана.

С Ушаном Тозан впервые осознал истину, и он сочинил следующее стихотворение, чтобы записать свое переживание:

“Как удивительно! Как удивительно!

Неодушевленное излагает Дхарму —

Какая невыразимая истина!

Если вы. попытаетесь слышать это своими ушами,

Вы никогда не поймете этою.

Только когда вы слышите это через глаза,

Вы на самом деле будете знать это”.

Унган спросил ею: “Теперь ты счастлив?”

Тозан ответил: “Я не говорю, что я не счастлив,

но мое счастье подобно тому, как некто поднимает

яркую жемчужину из мусорной кучи”.

Еще некоторое время после своею просветления Тозан продолжал путешествовать т Китаю. Однажды он достиг Ле Тона и повстречал главною монаха, Чу. Чу приветствовал Тозана и сказал:

“Удивительно, удивительно —

Непостижимы сферы Дао и Будды!”

Тозан отозвался: “Я не знаю об этих сферах. Кто говорит о них?”

Чу промолчал, и Тозан крикнул: “Говори!”

Тогда Чу сказал: “Нет необходимости сражаться по этому поводу. Так упускают”.

Тозан ответил: “Если бы это не упоминалось, как могут быть сражение и упускание?”

На это Чу не смог дать ответа. Тогда Тозан сказал:

“Будда и Дю — затем ты будешь рассказывать сутры”.

Чу ответил: “Что же сутры говорят об этом?”

Тозан отозвался: “Когда все понятно, слова забываются”.

Чу сказал: “Это же болезнь ума”.

Тозан спросил: “Эта болезнь легкая или тяжелая?”

Чу не смог ответить Тозану.




                САММАСАТИ — ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО

Друзья,

Перед сутрами есть несколько вопросов от саньясинов.

Первый вопрос:

Геста Итал, бывшая известная немецкая актриса, была первой западной женщиной, которую допустили войти в дзенский монастырь в Японии и работать с просветленным мастером.

Она написала две книги о своем пути и своем опыте просветления. Когда я прочел эти книги, у меня было впечатление очень тяжелого и одинокою пути. Пребывание с тобой намного более радостное и игривое. Не расскажешь ли ты что-то об этом различии?

Традиционный дзен тяжел. Он требует двадцати-тридцати лет постоянной медитации, изъятия отовсюду всей вашей энергии и посвящения ее только медитации.

Такая традиция исходит от самого Гаутамы Будды. Ему довелось найти свое просветление после двенадцати лет тяжелой работы.

По сравнению с традиционным дзен, я полностью изменил это, потому что не вижу, как современный человек может посвятить двадцать или тридцать лет только медитации. Если дзен останется таким тяжелым, он исчезнет из мира. Он уже исчез из Китая, он исчезает из Японии, и он давно исчез из Индии. Он оставался в Индии только пятьсот лет после Гаутамы Будды. В шестом столетии он достиг Китая, оставался там только несколько веков, и перебрался в Японию. А сейчас он почти исчез из Китая и Японии.

Вы будете удивлены, узнав, что мои книги изучались в дзенских монастырях. Дзенские мастера писали мне письма:

“Возможно, теперь дзен будет существовать в Индии, на своем первоначальном месте. Он исчезает из Японии, потому что люди больше интересуются технологией, наукой”.

Такая же ситуация и в Индии. Очень немногих людей интересует внутреннее исследование. Здесь вы можете встретить понемногу людей из каждой страны, но это так немного по сравнению с пятью миллиардами человеческих существ на земле. Десять тысяч — число небольшое.

Дзен должен быть преобразован в метод, которым современный человек сможет заинтересоваться. Он должен быть легок, раскован, он не должен быть тяжелым. Тот старый традиционный тип больше невозможен и не требуется. Если это было исследовано, если один человек стал просветленным, путь становится легким. Вам не нужно открывать электричество снова и снова. Однажды открыв, вы можете начать пользоваться этим — вам не нужно быть великими учеными.

Человек, который открыл электричество, работал над этим почти двадцать лет. Триста учеников начинали с ним, и никого не осталось, потому что это продлилось так долго; все измучились. Но первый ученый продолжал. Он объяснил это своим ученикам так: “Чем больше мы терпим неудач в поисках корня электричества, тем ближе мы подходим к самому корню. Каждая неудача подводит нас ближе к открытию”,

И наконец, однажды ночью в темноте неожиданно засветилась первая электрическая лампочка. Вы не представляете себе радость человека, проработавшего тридцать лет. Его молчание... он благоговел. Он не мог поверить собственным глазам, что в конце концов это случилось, электричество было под контролем — “Теперь оно в наших руках, как пользоваться им?”

Его жена позвала его: “Иди спать, уже полночь. Погаси свет!”

Ей было невдомек, что это был не обычный свет, и ученый позвал ее: “Иди сюда, и ты увидишь первой нечто оригинальное. Ты будешь первой, кого я познакомлю с секретами электричества”.

Сейчас вам не нужно трудиться тридцать лет, чтобы узнать об электричестве. Вам не нужно трудиться тридцать лет ради опыта дзен.

Пробуждение будды — очень легкое и спокойное явление. Теперь столько людей пробудились, путь стал четким;

он больше не тяжел и не труден. Вы можете играючи войти внутрь и радостно испытать пробуждение ооознавания. Это не так далеко, как было для Гаутамы Будды.

Для Гаутамы Будды это было абсолютно неизвестным. Он разыскивал это, как слепой, ничего не зная о том, куда он шел. Но он был человеком огромной смелости, который в течение двенадцати лет продолжал поиски, исследуя каждый доступный в его время метод... всех учителей, которые говорили о философии и йоге. Он ходил от одного учителя к другому, и каждый учитель в конце концов говорил ему: “Я моту рассказать тебе только это. Больше этого я не знаю сам”.

Наконец он остался один, и он отбросил все дисциплины йоги. У него было пять своих учеников, которые считали его великим аскетом. Но когда они увидели, что он отбросил все упражнения йоги, — а он больше не постился, — они бросили его. Все эти пятеро учеников оставили его:

“Он пал со своего пьедестала; он больше не святой; он стал обычным”.

Но в этой обычности, когда он отбросил все — просто устав и истощившись — в ту ночь полнолуния, когда пятеро учеников покинули его, он заснул под деревом бодхи, полностью свободный от этого мира и полностью свободный от самого поиска того мира. Впервые он совершенно расслабился: ни желания найти что-нибудь, ни желания стать чем-нибудь. И в этот момент безжеланности он внезапно пробудился и стал буддой. Прозрение пришло к нему в расслабленном состоянии.

Вам не нужно работать двенадцать лет, вы можете начать непосредственно с расслабленного состояния. Оно было последней точкой в путешествии Гаутамы Будды. Оно может быть первой точкой в вашем путешествии.

И первое, что сделал Гаутама Будда после того, как он стал пробужденным — он отправился на поиски тех пятерых учеников, чтобы поделиться тем, что с ним произошло. А когда он добрался до этих учеников... они увидели, как он подходит — это прекрасная история.

Они решили: “Гаутама приближается, но мы не собираемся оказывать ему никакого почтения. Он перестал быть святым; он начал жить спокойной и комфортабельной жизнью”.

Но как только Будда приблизился, все пятеро учеников встали. Хотя они и решили не оказывать ему никакого почтения, несмотря на свое решение они увидели, что Гаутама полностью изменился: “Он больше не тот человек, которого мы знали прежде. Он приближается в таком безмолвии, с такой удовлетворенностью. Похоже, он нашел”. И все они коснулись стоп Гаутамы Будды.

И первое, с чем обратился к ним Гаутама Будда, было:

“Если вы решили не обращать внимания на меня, почему же вы оказываете такое почтение?”

Все пятеро попросили прощения. Они сказали: “Мы думали, ты был тем "же самым прежним Гаутамой. Мы знали тебя прежде — пять лет мы были вместе, но ты больше не тот самый человек”.

Просветление — это такая трансформация, что вы совершенно иная личность. Старая личность отмирает, и совершенно новое осознавание, чистое блаженство, цветение, весна, которой еще никогда не бывало...

Гаутаме Будде потребовалось на это двенадцать лет. Вас не потребуется даже и двенадцати минут. Это просто искусство расслабиться внутри самого себя. В традиционном дзен по-прежнему делается все, что Будда делал в своем неведении, и в конце концов они отбрасывают это.

Я говорю вам: почему не отбросить это сейчас же? Вы можете расслабиться в этот самый момент! И в таком расслаблении вы найдете свет, осознавание, пробуждение.

То, что происходило с Гестой Итал, не есть неизбежное введение в дзен. Она побывала в компании старых и традиционных мастеров дзен. Я понимаю дзен как самый простой, невинный, радостный метод. В нем нет ничего аскетического, ничего жизнеотрицающего — не нужно отвергать мир, не нужно становиться монахом, не нужно поступать в монастырь. Вам нужно войти внутрь самого себя. Это можно сделать где угодно.

Мы делаем это простейшим возможным путем. И только если дзен станет таким простым, каким я стараюсь его сделать, современный человек сможет им заинтересоваться. Иначе ему предстоит столь многое — сделать так много, исследовать столько путей, его многое отвлекает.

Дзен должен стать такой маленькой игрой, что в то время, когда вы отправляетесь спать — прямо перед этим — за пять минут вы сможете войти внутрь себя и сможете оставаться у самого центра своего существа всю ночь. Вся ваша ночь может стать умиротворенным, безмолвным осо-знаванием. Сон будет в теле, но в глубине будет поток света, с вечера и до утра.

И если вы знаете, что даже во сне определенное осознавание может присутствовать внутри вас, тогда целый день, занимаясь всевозможными делами, вы сможете оставаться бдительными, сознательными. Бытие будды должно быть самым нормальным, обычным, простым и человеческим делом.

Второй вопрос:

Не могу выразить словами, как сильно меня всегда трогает красота твоих выражений — в твоих словах, твоих жестах и теперь особенно в твоих картинах. Что же на самом деле

происходит, когда ты сидишь перед пустым листом бумаги? Существуют ли по-прежнему побуждение к созидательному искусству, когда просветлен? Расскажи нам, пожалуйста, о дзен, искусстве и созидании.

Дзен предохраняет тебя от небытия. Он раскрывает все, что есть потенциального в тебе. Если ты обладаешь потенциалом художника, дзен раскроет его — может, ты и не осознавал этого. Если есть потенциал для поэзии, дзен раскроет этот потенциал, и впервые ты начнешь мыслить стихами, а не прозой.

То же самое верно и относительно музыки, танца или научного исследования. Дзен предоставляет вам подлинные переживания любого рода. Он ничему не препятствует. Он утверждает, это самое утверждающее переживание в жизни. Он просто заставляет вас осознать все то, что скрыто внутри вас, все то, на что вы никогда не смотрели. Он не только заставляет вас осознать, он помогает вам исследовать эту возможность.

Дзен не сухое, подобное пустыне переживание, это очень сочный, прекрасный сад — весна в вашей жизни, где неожиданно начинают распускаться цветы. Человек никогда не знает, что произойдет с ним, когда он становится осознающим. Это не ваше решение, это не выбор. Это безвыборность, простое переживание — вы начинаете движение в определенном направлении. Внезапно это направление становится настолько наполненным жизнью, настолько притягательным, что вы можете посвятить ему все.

Дзен — самое творческое переживание; он не похож на другие религии. Все религии не творческие. Фактически, так называемые святые не занимаются ничем. Они не являются ни великими поэтами, ни великими танцорами, ни великими музыкантами. Но настоящие и подлинные святые, которых совсем немного среди так называемых святых...

Как раз на днях я получил информацию, что нынешний Папа Римский за четыре года своей деятельности назначил более двух тысяч людей святыми. Это сертификат. Он продолжает раздавать сертификаты всевозможным людям, кто может пожертвовать деньги. Сейчас католическая церковь владеет величайшим банком в мире — банком Америки. Католическая церковь владеет самым большим количеством земли в мире — больше, чем какая-либо страна.

Методом прошлого была война, убийство людей. Тысячи людей были убиты только ради того, чтобы завладеть их имуществом; либо их заставляли стать католиками. Один католический император, Константин, перебил десять тысяч человек за один день. Он просто созвал на собрание всех тех, кто не был католиком, в большой аудитории Рима и приказал армии расстрелять всех: “Мы не хотим никого в Риме, кроме христиан”. Он заставил всю Италию стать христианской... просто под оружейным прицелом.

Вся история христианства — это войны и больше ничего: убийство и насилие. И то же самое верно по поводу других религий, в меньшей мере; они разрушительны. Они разрушают многими путями. Они разрушают людей сознанием вины, делая их грешниками, заставляя их отвергать мир и все то, что приятно, и понапрасну попадать в трудное положение. Но тех, кто попадает в трудное положение, почитают, а их трудности не могут ничего дать миру — только болезнь, только вину. Все ваши святые насаждают в вас чувство вины.

Таким образом они разрушают человечество, а другими путями они убивают людей, потому что те не принадлежат к их пастве. Они принуждают людей — либо мечом, либо хлебом. В прошлом они обычно приходили с мечом, теперь они приходят с хлебом. Бедняк был всегда уязвим для обращения — или силой, или подачкой. Но это совсем не религиозность, это чистая политика.

Дзен есть достоверное религиозное переживание. Его подлинность — в раскрытии созидательного в людях. Мастера дзен никогда никого не убивали. Они никого не вынуждали идти их путем; наоборот, вы должны идти к ним. И было очень трудно быть принятым; мастера были очень разборчивы. Если вы не выказываете огромного желания и стремления, они не станут посвящать вас; вопроса обращения и не возникает.

Вы должны идти к источнику, источник не приходит к вам. Источник даже не приглашает вас, он просто есть — он доступен.

Третий вопрос:

Когда энергия идет внутрь, она превращается в мысли, чувства, эмоции, а когда энергия идет наружу, она превращается в отношения с существами и природой. Но когда энергия не движется внутрь или наружу, она просто есть, пульсирующая, вибрирующая. Тогда она едина с существованием, едина с целым. Есть ли это задзен?

Именно так. Когда энергия просто есть — не идет никуда, просто пульсируя у изначального источника, просто излучая свой свет там, расцветая подобно лотосу, не идя ни вовне, ни внутрь — она просто здесь и сейчас.

Когда я говорю “идти внутрь”, я просто говорю: не оставайтесь лишь в голове.

Все общество заставляет вашу энергию двигаться в голову. Все образование заключается в основной технике: как сделать так, чтобы энергия пульсировала только в голове — как сделать вас великим математиком, как сделать вас великим врачом. Все образование в мире заключается в том, как направить энергию в голову.

Дзен просит вас выйти из головы и пойти к основному источнику — откуда система образования повсюду в мире брала энергию, помещая ее в голову и превращая ее в мысли, образы и творческое мышление. Это имеет свое применение. Это не значит, что дзен не знает о применении энергии в голове, но если вся энергия используется в голове, вы никогда не осознаете своей вечности. Может, вы и станете самым великим мыслителем и философом, но так никогда и не узнаете — на опыте — что есть жизнь. Вы так никогда и не узнаете на опыте, что значит быть единым с целым.

Когда энергия прямо у центра, пульсирующая... Когда она не движется никуда — ни в голову, ни в сердце — но у самого источника, откуда сердце берет ее, голова берет ее... пульсирующая у самого источника — вот истинный смысл задзен.

Задзен означает просто сидеть у самого источника, не двигаясь никуда. Возникает потрясающая сила, трансформация энергии в свет и любовь, в более великую жизнь, в сострадание, в творчество. Она может принять многие формы, но сначала вам надо научиться, как быть у источника. Потом источник будет решать, где ваш потенциал. Вы можете расслабиться у источника, и он приведет вас к вашему истинному потенциалу. Это не означает, что вам надо навсегда перестать думать, это просто значит, что вам нужно быть осознающими, бдительными и способными двигаться к источнику. Когда вам необходима голова, вы можете переместить энергию в голову, а когда вам нужно любить, вы можете переместить энергию в сердце.

Но вам нет необходимости думать двадцать четыре часа. Когда вы не думаете, вы должны расслабиться снова в своем центре — это сохраняет человека дзен постоянно наполненным, бдительным, радостным. Блаженство окружает его; это не действие, это просто излучение.

Задзен есть стратегия дзен. Буквально это означает просто сидеть. Сидеть где? Сидеть у самого источника. И время от времени, если вы продолжаете сидеть у источника, вы можете управлять всей ментальной деятельностью без всякой помехи, вы можете управлять всей сердечной деятельностью безо всякого затруднения. И все же, когда у вас есть время, вам нет необходимости понапрасну думать, вам нет необходимости понапрасну чувствовать, вы мажете просто быть.

Просто быть есть задзен.

А если вы можете просто быть — лишь несколько минут за двадцать четыре часа — этого достаточно для того, чтобы вы были внимательны к своей природе будды.

Перед сутрами — небольшой биографический комментарий.

Тозан Рекой, ушник Унгана, родился в Китае в 807 году и умер в 869 году. Первоначально он был членом секты Виная, но позже заинтересовался дзен и отправился в путешествие на поиски мастера.

Секта Виная — это буддийское наименование людей, которых интересуют писания, слова мастеров, философский и научный путь. Они ментально активны, но они не движутся в переживание сами. Они собирают как можно больше знания, они становятся очень мудрыми. Они знают все ответы, которые есть в сутрах, но у них нет ни малейшего собственного переживания.

Тозан был первым ученым, изучившим всю литературу — а буддизм обладает величайшей литературой в мире. По сравнению с любой другой религией у него больше писаний.

Как только Гаутама Будда умер, его ученики разделились на тридцать две ветви. Сразу же возникло тридцать два направления учения, писаний и сутр, претендующих на подлинность, претендующих на то, чтобы быть единственно верными. Проблема заключалась в том, что сорок два года Гаутама Будда учил, утром и вечером — одни люди слышали одно, другие слышали другое.

Сорок два года он постоянно двигался из одного места в другое. Очевидно, там были разные люди, которые слышали разные вещи от него, и они составляли сутры. Сразу же возникли тридцать две ветви. Гаутама Будда не написал ни единого слова, но каждая ветвь претендовала на подлинность: “Это и есть то, что сказал Будда...”

Очень трудно сейчас узнать, что на самом деле было сказано Гаутамой Буддой, а что было добавлено учениками. Поэтому и существует великая наука г буддийском мире;

люди исследуют писания, пытаясь найти, что подлинно, а что нет.

Совсем недавно наука того же рода возникла в Европе. Профессора и самые образованные христиане сформировали особый комитет — “Библейские ученые”. И они теперь исследуют, что же в точности было сказано Иисусом, а что было добавлено другими — что вымысел, что миф, что истина.

Всего несколько дней назад Папа Польский объявил всем католикам мира: “Не слушайте “библейских ученых” — потому что “библейские ученые” убирают многие вещи, которые прибавляли к Библии, которые не подлинны. События, чудеса, девственное рождение, Воскресение. . “Библейские ученые” убирают все это. Считается, что они — самая образованная группа в Европе, интересующаяся Библией.

Они встречаются каждые несколько месяцев и обсуждают доклады. Если вы послушаете их, почти что девяносто процентов Библии исчезнет. И они абсолютно правы, потому что первым делом они исследуют корни — откуда исходит эта поговорка, это утверждение, это евангелие. Некоторые корни восходят к в древним языческим писаниям, и эти писания были уничтожены, так что никто не может доказать, что Иисус когда-либо говорил эти вещи.

Даже идея девственного рождения более древняя, чем Иисус. Существовал языческий бог, римский бог, который считался рожденным от девственницы, и с тем же самым богом случилось распятие. И с тем же богом связана идея Воскресения. Все это было взято и собрано в Библию. Язычники уничтожались, их храмы сжигались, их писания были уничтожены. Сейчас эти “библейские ученые” пытаются найти способы и методы раскрыть из современной литературы факты о том, когда же жил Иисус.

Одно из евангелий было написано в Индии — пятое евангелие от Фомы. Его не включили в Библию просто потому, что его не было в распоряжении Константина, который подбирал евангелия и решал, что включать, а что — нет. Именно благодаря ему все эти идеи, мифология и вымыслы были добавлены к жизни Иисуса.

То же самое верно и насчет буддийской литературы:

многое заимствовано из индуистской литературы; многое заимствовано из джайнской литературы, поскольку они были современными. И несколько современников Будды не оставили после себя литературы, но они тоже учили в тех местах, где учил Будда, поэтому многие из их учений подбирались и перемешивались с учениями Гаутамы Будды.

В дзен существует очень научная традиция выяснения подлинных высказываний Будды. Но даже если вы и можете найти, где оригинальное утверждение, а где нет, это не значит, что вы можете стать просветленным. Может, вы и знаете точно, что говорил Будда, но это никак не меняет вашего сознания.

Тозан был первым ученым, и он обнаружил, что как бы вы ни старались узнать и найти оригинальные источники, вы по-прежнему остаетесь невежественными. Вы становитесь великим знатоком, но в глубине вы ничего не знаете о себе самом. А вопрос не в том, чтобы узнать, что сказал Будда, вопрос в том, чтобы узнать своего собственного внутреннего будду, собственное внутреннее сознание.

После пребывания в ученой секте Виная он стал интересоваться дзен. Он оставил ученый мир и отправился в путешествие, чтобы найти мастера. Он был с учителями, великими учеными, но никто из них не был мастером.

А мастеру не требуется быть ученым — в этом нет нужды. Он может быть ученым просто случайно. Что необходимо и существенно, так это его собственное знание, его собственный опыт.

Поэтому он отправился на поиски человека, который сам знает, что есть истина, и который может показать ему дорогу к ней.

Сутра:

Возлюбленный Ошо,

У Тозана был вопрос, излагают ли неодушевленные предметы дхарму. Тозан пришел к Исану, который порекомендовал ему пойти повидать Унгана.

Его вопрос состоял в том, излагают ли неодушевленные объекты мира дхарму, окончательную истину — можете ли вы найти в объективном мире окончательную истину.

Это именно то, что пытается делать наука — пытается найти окончательную истину в объектах. Бы не можете найти ее в объектах. Но это часть дзенской традиции, к тому же...

Исан и сам был мастером, но он порекомендовал Тозану пойти повидать Унгана, видя, что Тозан был ученым. Исан не был ученым — он был мастером, он узнал свою собственную суть будды. Но увидев, что этот Тозан должен был задать философские вопросы, он отправил его к Ушану, который был мастером и ученым.

С Унганом Тозан впервые осознал истину, и он сочинил следующее стихотворение, чтобы записать свое переживание:

“Как удивительно! Как удивительно! Неодушевленное излагает Дхарму — Какая невыразимая истина!”


 
  Osho meditations, sannyas sharing

На сайте сейчас посетителей: 19. Из них гостей: 19.

Создание и поддержка портала - мастерская Фэнтези Дизайн © 2006-2011

Rambler's Top100