Русский ОШО портал
Rambler's Top100

Библиотека  > Книги Ошо > "Ливень без туч".

 

«Ливень без туч».



Ошо.





        Перевод с англ. Ма Прем Пуджа

        "Эта серия бесед, которую я назвал "Ливень без туч", будет совершенно новым путешествием. До сих пор я говорил о просветленных мужчинах; теперь впервые я буду говорить о просветленной женщине.
        Для мужчины естественна борьба, соревнование. Мужчина знает только один способ побеждать: в борьбе. Женщина знает другой способ побеждать: в капитуляции. Мужчина может потерпеть поражение, даже когда побеждает, а ЖЕНЩИНА ПОБЕЖДАЕТ даже в поражении. Такова разница между ними - и это красиво. Они движутся в противоположных направлениях".
        Но не думайте, что вся эта книга посвящена просветленной женщине или различию в Пути мужчины и женщины. Просто Ошо использует сутры Сахаджо, чтобы, как обычно, своими словами, самим своим присутствием, которое так сильно и ярко чувствуется в этой прекрасной книге, сказать, что:
        "Бог не был потерян, я только забыл его. И вспомнить его - достаточно. Медитации достаточно". Поэтому в видении медитирующего Божественное переживается не потому, что он его достоин, - потому что оно уже с тобой. Каким бы ты ни был недостойным, оно уже пульсирует у тебя внутри. Поэтому нет речи о том, чтобы быть достойным его. Не может оно быть достигнуто и милостью, потому что нет другого, чтобы давать из милости. Есть только ты. Ты и получающий, и дающий. Ты и искатель, и искомое - ты оба. Ты и путь, и цель, ты и то, и другое.


        1. Просветленные женщины
        2. Путь любви и путь медитации
        3. Два состояния сознания
        4. Поднимаясь в любви
        5. Ее единственный компаньон
        6. Безжеланная преданность
        7. У преданности нет причин
        8. Ищи, и упустишь
        9. Мастер дал мне глаза
        10. Медитация, душа преданности




* * *



 

        1. Просветленные женщины

Я скорее оставлю Бога, чем покину мастера.
Бог - не ровня моему мастеру.

Бог дал мне рождение в мир;
мастер - освободил из цикла рождения и смерти.

Бог приставил ко мне пятерых воров;
мастер - вызволил, когда я была беспомощна.

Бог бросил меня в сети семьи;
мастер - обрубил цепи привязанности.

Бог запутал в желании и болезни;
мастер - освободил от всего этого посвящением.

Бог заставил блуждать в иллюзии действия;
мастер - показал мое существо.

Бог скрылся от меня;
мастер - дал огонь, чтобы его осветить.

И главное, Бог создал эту двойственность рабства и свободы;
мастер разрушил все эти иллюзии.

Я приношу себя, тело, ум и душу к ногам моего мастера Чарандаса.
Я могу покинуть Бога, но мастера - никогда.


Эта серия бесед, которую я назвал "Ливень без туч", будет совершенно новым путешествием. До сих пор я говорил о просветленных мужчинах; теперь впервые я буду говорить о просветленной женщине. Легко было говорить о просветленном - я могу его понять, мы относимся к одному и тому же типу. О просветленной говорить немного труднее. Это малознакомая тропа.

В святая святых своего существа мужчины и женщины одинаковы, но их проявления очень различны. Их образ бытия, способ смотреть на вещи, стиль мышления и утверждения не только различны - противоположны. До сих пор я не говорил ни об одной просветленной женщине. Но если у вас есть немного понимания просветленных мужчин, может быть, вы поймете и просветленную женщину.

Так, луч света - белый, но, пройдя через призму, он расщепляется на семь цветов. Зеленое не красно, и красное не зелено, хотя оба эти цвета возникли в результате расщепления одного и того же луча. И в конце концов они встретятся и снова станут одним лучом. Но пока между ними большая разница, и эта разница - очаровательна. Между ними огромная разница, и эту разницу не следует разрушать. Разделение должно сохраняться всегда, потому что в этих различиях сам сок жизни. Пусть красное будет красным, а зеленое - зеленым. Именно поэтому красные цветы цветут на зеленых деревьях. Зеленые цветы на зеленых деревьях не были бы красивы; красные цветы на красных деревьях не смотрелись бы как цветы.

В предельной реальности мужчины и женщины - одно. Там луч становится белым. Но в существовании, в проявленном, их выражения рознятся. И эта разница очень красива. Не нужно стирать эту разницу; ее нужно усиливать! Нам следует не стереть различия между мужчиной и женщиной, но увидеть скрытое в них внутреннее единство. Когда ты начинаешь воспринимать в них одну и ту же ноту, не разрушая различий, - лишь тогда у тебя есть глаза.

Играющий на вине перебирает струны, и возникает множество нот. Пальцы одни и те же, струны одни и те же, но небольшие вариации движения пальца рождают разные звуки. Как удачно, что нот много, иначе не было бы никакой возможности музыки! Если бы существовала лишь одна нота, это было бы очень немузыкально и вызывало бы ужасную скуку.

Мир красив из-за этого единства и гармонии в разнообразии. Музыкант один, музыкальный инструмент один; одни и те же струны создают звук, одни и те же пальцы касаются струн - но может возникнуть такое множество тонов.

Мужчина один из этих тонов, женщина другой; они не только различны, но, говорю я, противоположны. Именно поэтому они так привлекательны друг для друга. Они очень отличаются, и потому столь интенсивно стремление узнать, открыть, исследовать тайну друг друга.

Я говорил о Кабире, я говорил о Фариде, я говорил о Мастере Да Хуэе, Будде, Махавире и сотнях других просветленных мужчин. Это несколько монотонно. Сегодня я представляю другой тон. Первый тон нужен был для того, чтобы вы могли услышать второй... потому что, во-первых, происходит редкое явление: когда мужчина достигает последнего уровня просветления, он становится как женщина, он становится женственным. Вот что сказал Даду: "Влюбленный стал возлюбленной". Человек, который был влюбленным, теперь стал возлюбленной. А Фарид, другой мистик, обращается к самому себе: "Сестра, если в тебе осталась лишь жажда истинного, влюбленный близко".

Если вы поймете жизнь Будды, то найдете такую женственность, какая встречается лишь изредка. Лишь в редкой, высокоразвитой женщине вы увидите то же тонкое изящество и нежность чувств. Можете назвать это состраданием, но, если заглянуть глубоко, можно увидеть, что это сострадание - которое Махавира назвал не-насилием - является тенью нового, тенью женщины, рожденной у Будды внутри. Когда мужчина становится просветленным, внезапно на него нисходит очень женственная мягкость.

Все качества, о которых говорил Фарид, - терпение, скромность и так далее, - женственные качества. Скромность - женственное качество; оно очень тонко. Терпение и выносливость - это женственные качества. У мужчины нет терпения. Мужчина очень нетерпелив и всегда торопится. Если бы мужчине пришлось растить детей, они не выживали бы в мире; у мужчин нет такого терпения. Если бы мужчинам приходилось вынашивать детей в утробе, в мире были бы только аборты; ни один мужчина не согласился бы вынашивать ребенка в своем чреве. Кто сможет ждать девять месяцев? Мужчина торопится, подгоняет и остро осознает время. Женщина живет в вечности, мужчина живет во времени.

Однажды я гостил в доме Муллы Насреддина. Мы сидели и болтали после сиесты, сидя на кровати, и тут вошла его жена и сказала:
- Послушай, дорогой, присмотри за детьми. Я иду к зубному врачу. Мне нужно вырвать зуб; я тут же вернусь.
Мулла вскочил, надел пальто и сказал:
- Обожди, дорогая! Давай ты присмотришь за детьми - пусть лучше зуб вырвут мне!

Присматривать за детьми - такое мучение! У нас нет такого терпения. Вырастить ребенка очень трудно; пока ребенок встанет на ноги, пройдет двадцать лет. Терпение легко для женщин; для мужчин это дисциплина. Именно поэтому Фарид советует практиковать терпение. Но женственный ум подумает: "Что же здесь практиковать?"

Я разъясню вам это различие. Женственный ум думает: "Зачем практиковать терпение? Мы и так терпеливы!" Фарид предлагает практиковать скромность. А женщина чувствует, что, если в ней нет скромности, все потеряно. Скромность - это ее природа. Если женщина и должна что-то практиковать, то это нескромность. Скромность для нее естественна. Скромность для женщины - как листья для дерева.

Трудно найти скромного мужчину. Столь же трудно найти нескромную женщину. А если женщины теряют скромность, то только под влиянием мужчин. Если мужчины и становятся скромными, то под влиянием женщин. То, чего мужчина достигает с помощью великих практик, женщина получает от рождения. Есть и некоторые прирожденные качества мужчины, которых лишена женщина.

Если женщина хочет стать солдатом, она должна пройти через тяжкую тренировку, но, чтобы стать монахиней, ей не требуется никаких усилий. Если женщина должна идти на войну, ей приходится долго готовиться, долго тренироваться, но, если она идет в храм играть, поклоняться и предлагать подношение, ей не нужно ни у кого учиться. Приведи маленькую девочку в храм, и ты увидишь: она будто бы от рождения умеет кланяться. Но если ты приведешь маленького мальчика, то увидишь, что он не поклонится, даже если его заставить. Ему не нравится кланяться. Ему хочется заставить других кланяться себе, но он не хочет никому кланяться сам.

Для мужчины естественна борьба, соревнование. Мужчина знает только один способ побеждать: в борьбе. Женщина знает другой способ побеждать: в капитуляции. Мужчина может потерпеть поражение, даже когда побеждает, а женщина побеждает даже в поражении. Такова разница между ними - и это красиво. Они движутся в противоположных направлениях, и все же между ними царит великая гармония. Противоположности встречаются и дополняют друг друга.

Цветы женственных качеств расцветают в мужчине, когда он подходит к просветлению очень близко. А когда женщина приближается к просветлению, в ней расцветают цветы мужественности.

Будет хорошо, если вы это поймете.

Я говорил раньше и скажу снова: среди двадцати четырех джайнских тиртханкар была одна женщина. Ее звали Маллибай, но дигамбары переделали ее имя в "Малинатх", потому что просто не могли принять, что женщина может стать просветленной; они говорят, что просветления нельзя достичь из женского тела. Поэтому они не согласны, что Маллибай звали Маллибай - они называют ее Маллинатхом.

В этом есть и более глубокое значение. Дело в том, что, когда женщина приближается к просветлению, в ней расцветают мужественные качества. А когда мужчина приближается к просветлению, в нем расцветают женственные качества. Почему это происходит? Чтобы это понять, нам придется понять нечто о человеческом уме.

И те, и другие качества присутствуют к каждом человеке: женщина скрыта внутри мужчины, мужчина скрыт внутри женщины. Так и должно быть, потому что мы рождаемся от двоих: половину вносит мать, половину - отец. Ты не можешь быть только женщиной или только мужчиной; ты - союз мужчины и женщины. Они встретились, слились воедино, и из этой встречи происходишь ты; поэтому ты наполовину женщина, наполовину мужчина.

В чем тогда разница между мужчиной и женщиной? Лишь в том, что в мужчине мужчина на поверхности, а женщина остается скрытой; женщина глубоко внутри, а мужчина - на периферии. В женщине же женщина на поверхности, а мужчина остается скрытым. А когда ты просветлен, когда твое сознание возвращается в свой молчаливый центр, тогда то, что до сих пор было скрыто, становится проявленным. То, что до сих пор было непроявленным, что до тех пор было скрытым, тоже проявится. Именно это говорит мистик Даду, мужчина: "Влюбленный становится возлюбленной". В этот последний момент внезапно ты обнаружишь, что ты по-прежнему мужчина, но происходит нечто новое - внутри открывается новая дверь, которая до сих пор была закрыта.

И естественно, когда непроявленное становится проявленным, это приносит огромную свежесть. На уже проявленном собралось столько пыли - ты это прожил, это стало частью твоего опыта; новизна утрачена. Когда внезапно проявляется скрытое, когда женщина проявляет себя в мужчине, который близок к моменту просветления, близок к центру своего существа, она совершенно скрывает мужчину. И мужчины-будды становятся женственными, потому что женское закрывает мужское. В просветленной женщине возникает великое мужество, внезапно проявляется скрытый мужчина.

Это происходит вблизи центра, когда до просветления остается только шаг. Это происходит не в самом центре; остается еще шаг, некоторое расстояние. Теперь ты больше не на периферии, но не достиг еще и центра; ты приблизился к центру. Ты ушел с периферии, и то, что раньше было скрытым, стало проявленным.

В предельном состоянии ты не будешь ни мужчиной, ни женщиной. В центре оба они исчезают. Тогда ты будешь только одним цветом - сияющим белым. Ты не будешь ни красным, ни зеленым; тогда радуга цветов исчезнет. Когда радуга исчезает, исчезает и мир. Тогда остается лишь одно.

Это "одно" мы не называем даже одним, потому что "одно" дает идею о "двух". Мы назвали это адвайтой, не-двойственностью - мы только сказали, что это не два. Тогда нет ни женщины, ни мужчины. Индуисты поступили очень смело. Они отнесли брахман, вечную реальность, к среднему роду - ни мужскому, ни женскому, - потому что там исчезают они оба.

Иисус сказал очень странные слова; у христиан с ними было много трудностей. Он снова и снова говорит своим ученикам: "Хотели бы вы стать евнухами ради Бога?" У христиан с этим трудности - "Как можно такое говорить?" Но Иисус прав. Именно это происходит в последнее мгновение: ты не будешь обоими, но выйдешь за пределы обоих. Ты будешь свободен от них обоих.

Вчера вечером я читал еврейское священное писание, "Miderase". В каком-то месте там говорится: "В Торе есть два пути". В религии есть два пути: путь солнечного света и путь снега. Следуя первому, ты умираешь от солнца, от жара. Следуя второму, ты умираешь от снега, от холода. Что делать? "Miderase" говорит: Балансируй между ними. Между ними ты - ни мужчина, ни женщина. Идя путем мужчины, ты умрешь от жара, идя путем женщины - от холода. Что же тогда делать? - балансируй между ними.

Но это происходит - когда человек освобождается от них обоих - в самом конце, когда луч света снова становится лучом света. Радуга возникла и исчезла, мир проявился и исчез; ты снова вернулся к корням, достиг источника.

Поймите некоторые вещи о женском уме, и тогда легко будет понять слова Сахаджо.

Первое: выражение женственного ума принадлежит не медитации, но любви. Женщина достигает не в медитации, но в любви. Она познала медитацию лишь через посредство любви. Она насыщена любовью. Для нее название медитации - любовь, молитва.

Мужчина может жить один. Фактически, мужчина хочет жить один. Эго не хочет общаться, потому что в общении придется в чем-то уступить, несколько поступиться своим упрямством. Ты должен подстроиться под уровень другого. В этом смысл дружбы - мы считаем друга равным себе.

Но значение любви в том, что мы считаем другого высшим. Поэтому борющийся ум мужчины не готов к дружбе. Любовь для него очень трудна, а молитва - невозможна. Молитва означает, что ты кладешь свою голову к ногам другого. Даже если мужчина склоняет голову, он делает это не от всего сердца, но по принуждению. Он склоняется, когда нет другого выхода, когда чувствует себя беспомощным. Он склоняется не из силы, но из слабости. Он склоняется не когда побеждает, но когда проигрывает. Он не чувствует никакого блаженства, склоняя голову; вместо этого он чувствует дискомфорт.

На Западе слову самарпан эквивалентно слово "капитуляция"*, но оно не передает того ощущения, что самарпан. Слово "капитуляция" указывает на то, что ты побежден. На Западе "капитуляция" означает, что ты побежден кем-то, кто заставил тебя склониться. На Востоке самарпан означает, что ты признал поражение и склонился сам, никто тебе этого не навязывал. Западные языки несут следы сильного мужского влияния, на восточные языки влияли женщины. Поэтому вы найдете, что все, что значительно в восточных языках, женственно. Все слова, выражающие преданность, ненасилие, доброту, молитву, поклонение, женственны. Все, что тонко и грациозно, мы назвали женственными словами; они содержат некое женственное качество.

* Surrender - капитулировать, сдаться, уступить, отдать. - Сноска переводчика здесь и далее в случае невозможности точного перевода.

Мужчина агрессивен, воинствен; женщина восприимчива; она сдается. Для мужчины легка медитация, йога и аскетические практики; для женщины - любовь, молитва, поклонение, жертвенность. Мужчина придает большое значение абстрактным, несущественным, туманным словам, а не реальным вещам, которые можно "потрогать". Нет, он говорит об отдаленном, он говорит о небе.

Женщина более реалистична, она говорит о близком, она говорит об окружающем. Послушайте разговоры женщин: они обсуждают, что происходит по соседству. Послушайте разговоры мужчин - что происходит во Вьетнаме, что происходит в Израиле? Для женщин это непривлекательно: "Зачем говорить о таких отдаленных вещах? Мы не имеем к ним никакого отношения". Мужчине не интересно, что жена соседа сбежала с кем-то другим. "Ну и что? - говорит он. - В этом нет ничего особенного. Так обычно и бывает. Важные вещи происходят в Израиле, в Америке, во Вьетнаме".

Мир такой большой, Земля такая большая - но мужской ум не удовлетворен даже этим. Он говорит о Луне, о Марсе. Женщина в недоумении: "А что ты будешь делать, когда доберешься до Луны, до Марса? Лучше пойди и поработай в саду. Лужайка заросла, пойди и подстриги ее. В доме грязно, наведи порядок. Что тебе делать на Луне?" Женщину не интересует отдаленное, абстрактное. Она хочет то, что видит, - она мать, она жена, она земля. Ее интересуют близкие, осязаемые, практичные вещи.

Между человеческими существами много различий, между мужчинами и женщинами много различий. Мужчина говорит "родина", женщина говорит "наш дом". Мужчина говорит "человечество"; женщина говорит "мой сын, мой муж, мой брат".

Границы женщины определяет семья. Женщина подобна маленькой свече, которая освещает пространство вокруг. Она светит семье. Мужчина как прожектор: он не светит вокруг себя, его лучи светят вдаль, и ему не терпится увидеть то, что далеко.

Мужчина смотрит в даль, женщина смотрит только вокруг себя. Это значит, что, когда мужчина говорит о Боге, женщина говорит о мастере - потому что Бог очень далек, а мастер очень близок. Может быть, Бог - это только гипотеза, концепция, слово. Знает ли Его кто-нибудь? Видел ли Его кто-нибудь? Но мастер очень реален - его ног можно коснуться руками. Как коснуться ног Бога? Для женщины мастер становится важнее даже Бога.

Слова Сахаджо кажутся очень атеистическими:

Я скорее оставлю Бога, чем покину мастера.

"Я могу покинуть Бога, - это нетрудно, - но оставить мастера невозможно". Мужчина сказал бы это не без некоторых колебаний. Он сказал бы, что ради познания Божественного в конце концов придется отбросить мастера: однажды придется отбросить мастера и встретить Бога. Женщина говорит: "Если Бог хочет встретиться со мной, пусть придет ко мне в форме мастера - я не могу оставить мастера. Бога находят, не отбрасывая мастера, но в самом мастере".

Это реалистичная точка зрения, потому что мастер так близок и реален. У него такое же тело, что и у тебя, у него такие же глаза. Он - гораздо большее, чем ты, но все же он такой же. Он - нечто большее; в нем есть некое сокровище. Он - нечто большее, чем ты, но, несомненно, он все же точно такой же.

Бог совершенно не такой, как ты. Не важно, насколько он больше, его нельзя воспринять, невозможно прикоснуться к его реальности. Если послушать слова мужчин, они говорят о непроявленном, бесформенном, бессвойственном. Никто никогда Его не видел, никто никогда Его не слышал, никто никогда Его не касался. Даже слова Его не достигают, не говоря уже о том, чтобы коснуться Его рукой! Его нельзя увидеть глазами, потому что Он не объект, не материя и не имеет формы. Он - бесформенное, без-свойственное существование. Не спрашивай, где Он; Он везде.

Для женщины это просто пустые слова. Всего лишь слова, великие слова, но, кажется, в них нет никакой истины. Женщина говорит: "Богу стоит доверять, только если у него есть форма. Если у него есть форма, лишь тогда мы можем верить", - потому что женщина хочет любить, а не медитировать.

Поймите эту разницу. Если ты медитируешь на что-то, подойдет даже бесформенное. Фактически, любая форма будет препятствием для медитации. Но если ты хочешь любить, как можно любить того, у кого нет формы? Как его обнять? Как прижать его к сердцу? Он бесформен. Слово "бесформенное" просто пусто. Оно не вызовет в тебе никакой любви, никакой преданности. Оно так велико, что невозможно его воспринять. Ты можешь в нем утонуть, но как тебе его любить? Ты можешь в нем исчезнуть, умереть, но как в нем жить?

Преданный скажет: "Нет, Бог обладает свойствами. Все свойства - Его". Преданный скажет: "У Бога есть форма; все формы - Его. Именно Бог принял формы цветов, деревьев, гор, водопадов". Женственный ум не решится идти за пределы форм - нет и такой необходимости. Мужской ум чувствует, что форма его ограничивает.

Попытайся понять одно: мужчина чувствует рабство даже в любви, женщина в любви чувствует освобождение. Даже влюбившись, мужчина думает: "Зачем мне это рабство?" Когда женщина влюбляется, она говорит: "Эти цепи прекрасны, потому что именно они освобождают меня". Этот язык... эти два языка принадлежат разным мирам: для женщины любовь несет освобождение, для мужчины - рабство.

Наверное, многие слова создали мужчины... Я получаю много приглашений. От одного отца пришло приглашение на свадьбу: "Мой сын будет связан любовными узами". Почему "связан любовными узами"? "Он женится. Мы хотим получить твои благословения". Какие благословения? - он же надевает цепи! Он садится в тюрьму; было бы лучше, если бы он этого не делал.

Но в мужском языке женитьба - это оковы. Он всегда думает: "Беги, оставь этот дом, уйди в Гималаи! Оставь эту семью..." Даже если он остается, то неохотно, как будто по принуждению: "Что мне остается? Мне некуда деваться - у меня дети, у меня жена. Это такая ответственность - узы".

Женщины никогда не говорили о такого рода санньясе: бежать, скитаться, идти в Гималаи. Женщина пытается найти божественное вокруг себя, где бы она ни была. Она пытается найти божественное рядом.

Упанишады говорят: "Бог дальше самого дальнего, ближе самого близкого". Я хотел бы добавить к этому: для мужчины Бог дальше самого дальнего; для женщины Бог ближе самого близкого.

Именно поэтому мужчина смеется над женщиной, которая держит у себя статую Кришны. Она ее наряжает, надевает украшения и корону из павлиньих перьев. Слезы катятся у нее из глаз, и она танцует в экстазе - а мужчина смеется над ней, когда она танцует в экстазе. Мужчина идет в лес, убегает и отрекается от всего. Он сидит под деревом перед священным огнем, гордый и прямой. Женщина чувствует, что он сошел с ума! Но чувства обоих естественны, потому что их образ жизни и измерения различны.

Именно поэтому я говорю, что это будет новое путешествие.

Сахаджо - не единственная женщина, о которой я собираюсь говорить, но я начну с нее, потому что в ней женственность проявляется в самой кристаллизованной форме. Прежде чем вникнуть в ее слова, позвольте мне сказать, что, даже если мужчина, полный женственности после просветления, говорит о женственности, все равно это пустые разговоры. Сколько бы он ни называл себя "сестрой", Фарид остается Фаридом. Даже называя себя "сестрой", внутри он остается прежним; он знает, что он мужчина. Если ему неожиданно сказать: "Эй, сестра, как дела?", он разозлится. Он скажет: "У тебя что, глаз нет?" Он может говорить это о себе сам, но ты этого сказать не можешь.

Как бы Фарид ни лез из кожи, мужчина останется мужчиной. Когда он чувствует женственность, она покрывает его снаружи. Кажется, будто его окружают облака. Он это принимает, но все же глубоко внутри мужчина есть мужчина. Даже в этом приятии видна определенного рода гордость. Когда веревка сгорает, она сохраняет прежнюю форму. Она превращается в пепел, но пепел по-прежнему показывает форму веревки. Это естественно, так и должно быть.

Будда достиг истины - и все же не хочет посвящать женщин. Он испытал опыт истины полностью, без изъяна, он познал, что мы не мужчины и не женщины, - и все же различие сохранилось. Во внешнем по-прежнему осталось различие. Когда женщины просили его о посвящении, он колебался. Это колебание сгоревшей веревки: ее больше нет, но старая форма сохраняется.

Он колебался мгновение: "Если я буду посвящать женщин, начнутся проблемы". Мысль о проблемах пришла ему в голову, потому что у него сохранилась память о том, что он был мужчиной. Веревка сгорела, но следы ее формы сохранились. Он знал, что, если он будет посвящать женщин, мужчины и женщины окажутся вместе и возникнут проблемы. Между ними будет больше и больше притяжения; мужчины будут влюбляться в женщин. Даже если мужчины попытаются держаться поодаль, это трудно, потому что женщины не могут жить без любви. Даже если мужчины попытаются избегать женщин, это мало поможет. У женщин есть способы побеждать мужчин... они так искусны, что умеют побеждать без всякого шума, не используя никакого оружия. Это все осложняло...

Если монах болен и монахиня массирует ему голову, ноги... в этом массаже - ног, головы - возникнет чувство любви к женщине. Может быть, она даже не будет осознавать, что провоцирует это чувство. Она может даже не думать об этом, это может не входить в ее намерения, но вопрос не в этом - возникнет чувство любви. Монах почувствует нежность к этой женщине, и женщина начнет появляться в его снах. Иногда монах будет притворяться - даже если у него не болит голова, просто чтобы почувствовать прикосновение этих мягких рук. Мало-помалу это притяжение будет становиться глубже и глубже.

И Будда испугался. Кто в нем испугался? - испугался мужчина, мужчина, который вышел за пределы формы, но от которого остался пепел. Но в конце концов он согласился, потому что его просили столько женщин. Он согласился, но очень неохотно. Он сказал: "Моя религия могла бы существовать пять тысяч лет, но теперь она проживет не больше пятисот, потому что мужчины и женщины будут жить вместе и это создаст семью".

А санньяса Будды чисто мужская: она против семьи. Эта санньяса для того, кто уходит в лес. Будда сказал, что, если появится и женщина, вскоре она начнет создавать семью. Ученые говорят, что, если бы мир слушался мужчин, в нем не было бы домов - в лучшем случае, палатки. Люди путешествовали бы с палатками как цыгане, кочевники. Мужчины совершенно не любят строить дома. Они не любят сидеть на одном месте. Мужской ум очень непоседливый, он говорит: "Посмотри мир - езжай туда-то и туда-то".

Женщины просто не могут понять этой непоседливости и бродяжничества. Почему бы мужчине не сидеть дома тихо, в мире и покое? Но он не может расслабиться. Он идет в Ротари-клуб, в Клуб Львов, в Клуб Пуны. Даже возвращаясь домой после целого дня работы, совершенно усталый, он говорит: "А теперь я пойду в клуб и расслаблюсь". Как только закрывается лавка, он должен идти в клуб. После клуба он должен идти на вечеринку. После вечеринки он должен разобраться в политике. После политики идет что-то еще, ему еще что-то нужно. Женщина в растерянности и не понимает, почему мужчина не может спокойно сидеть дома. Но это не входит в свойства мужчины.

Дома создаются женщинами. Именно поэтому на языке хинди жена, женщина, которая живет дома, называется гхарвали. Никто не называет женатого мужчину, у которого есть дом, "гхарвалой"* - потому что это не так. Это слово ему не подходит. Женщина есть дом, и мужчина привязан к этому столбику. Он остается из-за любви, иначе он просто бродил бы повсюду.

Вся цивилизация основана на женщине, потому что, если бы не было домов, не было бы и городов. А без городов нет и цивилизации. Мужчина может быть цыганом, самое большее, балучи; он может быть кочевником, как балучи. Именно поэтому заметно, что женщины балучи приобрели мужские качества, женщины балучи сильнее наших мужчин. Если такая женщина возьмет тебя за руку, ты не сможешь вырваться! Они естественно приобрели мужские черты, потому что жили наравне с мужчинами, как цыгане. Они перемещаются каждый день: сегодня здесь, завтра там, послезавтра где-то еще. Из-за этих тягот женщины балучи стали очень сильными. Наши мужчины ослабели, потому что, привязанные к дому, они стали как женщины. А женщины балучи стали как мужчины. Образ жизни оказывает эффект: он обусловливает.

Мужчина и женщина - это два разных измерения. И, глубоко поняв их различия, ты найдешь, что слова Сахаджо становятся яснее. Не пытайся понять их с мужской точки зрения. Просто забудь, кто ты, иначе на пути встанут твои верования.

Я скорее оставлю Бога, чем покину мастера.

Это может сказать только женщина, потому что для нее Бог - это отдаленная гипотеза; кто знает, существует ли он? Видел ли ты когда-нибудь, есть ли Бог на небе? Поэтому мы можем оставить бесформенное, но не можем оставить мастера. Мастер в форме и присутствует здесь - его можно коснуться, его можно увидеть; можно почувствовать запах его тела, посмотреть ему в глаза, взять его руки в свои, коснуться его ног; между ним и нами есть мост, он реален.

Я скорее оставлю Бога, чем покину мастера.

В этих словах огромная храбрость. Только женщина может такое сказать. Даже Фарид бы дрогнул, даже Кабир бы поколебался. Они бы сказали: "Отречься от Бога?.." Если бы даже они это и сказали, то косвенно; они не смогли бы сказать прямо. Женщина более прямодушна. Она не блуждает в длинных и двусмысленных сентенциях. Она все говорит прямо; ее не опутывают сети логики. Это прямое выражение сердца; понравится это Богу или нет, для нее не важно.

Я скорее оставлю Бога, чем покину мастера.
Бог - не ровня моему мастеру.

"Нет, я не вижу, чтобы Бог был равен моему мастеру..." Очень сильное выражение. Сахаджо говорит: "Я не смогла бы поставить Бога на равной ноге с моим мастером, я не могу усадить его на тот же трон. Может быть, он хороший и красивый, может быть, он сам создал мир - но я не могу поместить его так же высоко. Мой мастер выше Бога".

Мужчины тоже дерзали обожествлять своих мастеров, но, самое большее, они помещали мастера на один уровень с Богом; они не могли поставить его над Богом. Кабир сказал: "Мастер и Бог стоят передо мной - чьих ног мне коснуться?" Возник вопрос: чьих ног коснуться? Оба стоят перед ним... "Я кланяюсь мастеру: ты показал мне Бога", - я касаюсь ног мастера. Но по какой причине? "Ты показал мне Бога, поэтому я тебе кланяюсь". Все дело в Боге. Он касается ног мастера, но причина... Зачем касаться ног мастера? Вот в чем причина: "Ты показал мне Бога. Без тебя я не знал бы Бога, поэтому я касаюсь твоих ног - ты только средство, Бог - цель". Хотя Кабир коснулся ног мастера, он ясно указал, что Бог выше мастера. Кабир поступил умно, очень дипломатично, попытавшись ублажить обоих. Он коснулся ног мастера и сказал: "Я касаюсь твоих ног, потому что ты показал мне Бога". Касаясь ног мастера, он доставил ему радость - не прогневив и Бога. Скорее, Богу тоже приятно - "В конце концов, он касается ног мастера только из-за меня".

Кабир не смог сказать так, как Сахаджо.

Бог - не ровня моему мастеру.

"Нет, я могу тебе поклоняться, но не могу поставить так же высоко, что и своего мастера. Я не могут посадить тебя на такой же трон". Когда с женщиной происходит любовь, в ней есть и Бог. Тогда она не может поставить выше нее никакого Бога, это невозможно, потому что ничто нельзя поставить выше любви. Она приводит обоснования, и эти обоснования красивы: "Бог дал мне рождение в мир". Поймите, Кабир тоже объясняет, почему он коснулся ног мастера: "... потому что ты показал мне Бога". У Сахаджо свои причины. Она не может признать Бога равным своему мастеру и ясно указывает причину:

Бог дал мне рождение в мир...

Бог послал ее в мир, но в этом смысле его не за что благодарить.

... Мастер - освободил из цикла рождения и смерти.

 

Сахаджо говорит: "Мастер освободил меня от мира. Кого же я должна благодарить, Бога или мастера? Что сделал для меня Бог? Послал совершенно одну в этот путь, полный тьмы, бросил в неизвестный, трудный поход - вот что сделал Бог. А что сделал мастер? Вернул меня на путь света. Поддержал, взяв за руку. Не бросил меня, когда я заблудилась. Бог оставил меня в одиночестве в лесу; мастер снова вывел на тропу. По какому праву Бог думает, что я должна поставить его над мастером?"

Нет, я скорее оставлю Бога, чем покину мастера. Бог - не ровня моему мастеру. Бог дал мне рождение в мир. "Ладно, я признаю, что он создатель, но что я выиграла от этого рождения? Что я получила в этой жизни? Ничего, кроме страдания, боли, тоски. Должна ли я благодарить Бога за это бремя страданий?"

... Мастер - освободил из цикла рождения и смерти.

Эта женщина выражается ясно; мужчина говорит обиняками.

Бог приставил ко мне пятерых воров; мастер - вызволил, когда я была беспомощна.

Она говорит: "Ты приставил ко мне пять воров, вот как ты меня благословил - если можно назвать это благословением. Ты дал мне пять чувств, чтобы они преследовали меня. Ты дал мне сеть желаний; трудно было вырваться из этой сети. Ты заковал меня в оковы, не освободил. И оставил беспомощной сиротой. Ты исчез где-то вдалеке, и у меня не осталось ни малейшего намека на то, кто мой хозяин, - я поверила, что подчиняюсь органам чувств, и стала им следовать. Ты оставил меня в этом мираже. Ты оставил меня блуждать в бесконечной пустыне. Почему же, Бог, ты считаешь, что я должна поставить тебя над мастером? Мастер освободил меня - освободил от беспомощности и дал приют.

Бог бросил меня в сети семьи; мастер - обрубил цепи привязанности.

"Ты бросил меня в сети", - говорит она. Это очень любящие жалобы! Это прямолинейный диалог с Богом, в нем нет никаких уловок. Вот в чем трудность: когда возникает диалог между мужчиной и женщиной, настоящего диалога не получается, потому что мужчина говорит дипломатично, а женщина - прямо. Общения не происходит, потому что мужчина не понимает, как можно что-то говорить прямо, а женщина не понимает, зачем ходить кругами, - "Скажи прямо!"

Женщина говорит определенно, по существу. Мужчина тысячей способов прячет то, что хочет сказать, и скрывает то, что не хочет сказать.

... Мастер - обрубил цепи привязанности.

Это не великая поэзия. Поэзия Кабира - вот это поэзия. Песни Фарида - действительно песни. Но в словах Сахаджо нет великой поэзии, они дают прямой толчок. В них нет большой выразительности, они безыскусны, но прямы - слова простой женщины с ясным сердцем. Бог бросил меня в сети семьи. "Ты создал сети семьи, вот как ты привел меня в этот мир. Ты утопил меня в нем, я в нем страдала. Нигде не было приюта. Нигде не было тени, лишь жаркое солнце, лишь страдание".

... Мастер - обрубил цепи привязанности.

"Мастер расчистил целые джунгли привязанностей, которые ты создал. Нет, не говори мне, что я должна поставить тебя над мастером!"

Бог - не ровня моему мастеру.

"Этого я не могу сделать. Невозможно. Я вижу, что ты ему не равен. Не обижайся - нет причин обижаться, - потому что это просто факт жизни".

Бог запутал в желании и болезни; мастер - освободил от всего этого посвящением.

Мастер обрубил цепи привязанности - хорошо понять, что такое привязанность. Именно так вы понемногу начнете понимать различия между мужчиной и женщиной. Мужчина, даже в молитве Богу, скажет: "Освободи меня от эго" - потому что для мужчины страдание в эго. Женщина скажет: "Освободи меня от привязанности". Страдание женщины не в эго, страдание в привязанности - мой сын, мой муж, мой дом, моя одежда, мои украшения - это чувство "моего". Настоящая болезнь женщины не эго, но привязанность, "мое". Для мужчины - "я", для женщины - "мое".

Если у женщины отнять "мое", "я" отпадет; если отпадает "я" мужчины, это удаляет и его "мое". Пока мужчина не свободен от эго, он не может быть освобожден от привязанности. Пока женщина не свободна от привязанности, она не может освободиться от эго. И эти слова очень ясны и просты: "Мастер обрубил цепи привязанности". Мастер шаг за шагом дал понимание. Он постепенно пробудил понимание того, что никто не "мой". "Мой" это ложь, "мой" это сон, "мой" это просто волны, возникающие в мозгу, не реальность. Мы рождаемся одни - нас не сопровождают никакие "наши". Сама идея "моего" порождает мир.

... Мастер - обрубил цепи привязанности. Бог запутал в желании и болезни...

Вы должны понять три слова: рога, болезнь, бхога, желание, и йога, единство с божественным. Рогой, страданием, называется состояние, духовное состояние полной отсоединенности человека от божественного. Именно поэтому рога иногда называется также асвастхья, дисбаланс. Если ты правильно понимаешь слово асвастхья, будет ясно и значение слова рога. Асвастхья значит, что ты не центрирован, твой центр тяжести не находится в тебе самом. Быть здоровым - значит иметь центр тяжести в самом себе, в собственной природе. В то мгновение, когда ты отдаляешься от своей природы, ты погружаешься в болезнь. Этот недуг, асвастхья, и есть рога, болезнь. Рога - это величайшая возможная отдаленность от божественного.

Три слова измеряют расстояние до божественного: рога, бесконечное расстояние, и йога, отсутствие расстояния, союз. Бхога, желание, находится между ними. Путь от состояния болезни к единению лежит через желание.

Иногда на долю секунды ты встречаешь божественное - короткая встреча, за которой следуют годы разлуки. Именно это называется бхогой, желанием. Бхога значит: ты ешь какую-то пищу, на мгновение получаешь проблеск вкуса, и этот вкус приносит глубокую удовлетворенность: в это мгновение удовлетворенности ты ближе всего к своей природе. В этом проблеске ты приближаешься к божественному.

Вот почему Упанишады говорят: аннам брахман - пища есть Бог. Когда мудрец, пророк, чувствует вкус, в еде он приближается к Богу, не к еде. В еде он переживает божественное - аннам брахман.

Тантра говорит: секс близок к самадхи, сверхсознанию. Тантрические писания говорят: вишайананд брахмананд саходар, блаженство секса и блаженство Бога - братья. Физический секс сродни божественному блаженству; они рождаются из одной утробы. В некоем глубоком оргазмическом состоянии секса, в то мгновение, когда теряются все мысли, весь контроль - когда тебя поймали руки божественного, и ты дрожишь и извиваешься в его руках, как листья деревьев под порывами урагана; когда ты не владеешь, не контролируешь, не делаешь - на это мгновение блаженство секса сродни божественному блаженству. Но это происходит лишь на мгновение, и снова на много дней возникнет расстояние. Поэтому желание иногда приближается к единству с божественным, затем снова соскальзывает в болезнь. Бхога, желание, может на мгновение привести к йоге, а затем снова к роге, болезни, - навсегда.

Сахаджо говорит: Бог запутал меня в желании и болезни. "Ты дал мне болезнь или, самое большее, желание. Не могу сказать, чтобы ты дал мне что-то еще. Да, изредка ты давал мне проблеск. Но даже с этим проблеском я не могла найти покоя, он лишь делал мое страдание еще интенсивнее. Я испытывала покой на одно мгновение, но затем - много, много мгновений страдания. Ты дал мне желание, ты дал мне болезнь - не слишком щедрые дары". Мастер - освободил от всего этого посвящением. "Мастер дал мне йогу, единение; он дал мне свободу от желания и болезни".

Когда ты испытываешь единение с божественным, телесное желание исчезает из ума само по себе, потому что, если достигнуто высшее, кто захочет держаться за низшее? Найдя бриллианты и изумруды, кто станет держаться за обычные камни? Когда ты переживаешь единение с божественным, желание исчезает. А когда желание исчезает, у тебя нет способа уйти от божественного. Желание было путем, ведущим лишь к болезни: желание было транспортом, приводящим тебя к умственному и физическому нездоровью. Когда исчезает желание, исчезает и нездоровье.

Это не значит, что у святого, пробужденного, никогда не бывает болезней. Болезнь может случиться и с пробужденными, но они сами никогда не болеют. Рамакришна умер от рака. В умах многих возникают сомнения... Рамана Махарши тоже умер от рака. Смерть Махавиры была вызвана болезнью живота, дизентерией. Будда умер от пищевого отравления. Прежде чем умереть, Махавира болел дизентерией шесть месяцев.

Вопрос в том, случаются ли болезни с теми, кто познал единение? С ними ничего не случается, но тело - это другой вопрос. Махавира отделен от тела, тело отдельно от Махавиры. Ты совершенно отождествлен со своим телом. Махавира отделен и от тела, и от болезни, потому что с телом связывает желание. В тот день, когда он переживает единение, йогу, эта связь кончается. Теперь тело отдельно, душа отдельна - все мосты между ними исчезли.

И из-за исчезновения этих мостов иногда тела тех, кто достиг йоги, болеют больше, чем тела искателей удовольствий. Это происходит потому, что тело перестает быть фокусом жизненной энергии. Приток жизненной энергии перекрывается, и это беспокоит тело. Поэтому мастера часто страдают серьезными болезнями. Но это то, что видишь ты, - они страдают болезнями. Там, где находятся они, они свободны от болезней.

У Раманы был рак. Врачи говорили, что он должен причинять ему огромную боль, но никто никогда не видел его печальным или больным - он всегда оставался счастливым. Этот человеческий цветок оставался прежним; в нем не было никаких ощутимых перемен. Его аромат оставался прежним, как будто ничего не случилось. Великие врачи приходили к нему и говорили: "Обычно с этой болезнью связаны огромная боль и страдания. Такую боль может человек пережить, только если ему сделать инъекцию морфина. Но что происходит с Раманой? Он в полном сознании, но в нем не заметно никаких перемен. Как будто рак происходит где-то в другом месте, как будто он не имеет к нему никакого отношения, как будто рак у кого-то другого".

У Рамакришны был рак горла. Он не мог принимать пищу; он не мог даже пить воду. Однажды Вивекананда коснулся его ног и сказал: "О парамахансадева, нам так больно видеть твою боль. Мы знаем, что ты далеко от этой боли, но мы не можем этого терпеть. Мы невежественные люди, поэтому, пожалуйста, сделай нам одолжение: помолись Матери Кали и попроси ее снять боль. Мы просим не ради тебя, но ради нас самих, чтобы мы не страдали".

Рамакришна согласился. Он закрыл глаза и внезапно рассмеялся. Он сказал: "Я сказал Матери Кали, но она ответила: "Ты выпил этим телом столько воды, съел столько еды. Теперь пей другими телами, ешь другими телами!" Поэтому, Вивекананда, когда ты ешь, теперь я буду есть посредством твоего тела, а когда ты пьешь, я буду пить посредством твоего тела".

Для того, кто прервал связь с телом, есть связь с каждой душой - он становится единым с бесконечным. Это единство называется йогой. Йога означает связанность, единство. Если двойственность исчезла и возникла недвойственность, болезнь невозможна - внутренняя болезнь. Болезни тела по-прежнему очень вероятны. Фактически, они более вероятны, чем раньше, потому что тело осталось без поддержки. Страсть к жизни прекратилась; теперь нет желания ни жить, ни умереть.

Йоги безразличен к жизни: он живет, потому что жив. Он живет, пока живется. Если остановится дыхание, он готов. Он прекратил дышать со своей стороны, и теперь, если Бог хочет дышать через него, пусть дышит. Теперь тело - это не более чем машина. Вся поддержка тела прекратилась, и внутри воцарилось своего рода отрешенное равнодушие; создана пустота, привязанность разрушена. Иногда с такими людьми случаются физические болезни, но внутренние болезни невозможны. Внутренняя болезнь возможна, лишь пока возможно желание. Болезнь - это тень желания, побочное следствие желания, болезнь приходит, прячась за спиной желания.

Сахаджо говорит:

Бог запутал в желании и болезни; мастер - освободил от всего этого посвящением.
"Нет, я не смогу поставить тебя наравне с мастером".
Бог заставил блуждать в иллюзии действия...

"Ты дал мне сны; ты дал мне иллюзию, что я что-то делаю. Ты дал мне страсть к действию, безумие действия. Ты заставил меня блуждать в бесчисленных иллюзиях неисчислимые жизни".

Бог заставил блуждать в иллюзии действия; мастер - показал мое существо.

"Мастер пробудил меня и сказал: "Ты не делаешь, ты не деятель; ты чистое существование". Мастер разбудил меня для самой себя. Ты наполнил меня желаниями вещей - иногда я хотела денег, иногда власти, иногда престижа. Ты заставил меня гнаться за многими целями, но мастер обрубил все цели и повернул стрелу вовнутрь. Мастер сказал: "Проснись и познай себя". Мастер показал мне мое существо". И Сахаджо говорит: Бог - не ровня моему мастеру. Я скорее оставлю Бога, чем покину мастера.

Бог скрылся от меня...

"И ты ушел слишком далеко! - заставив меня блуждать в этом мире, ты спрятался от меня".

Бог скрылся от меня; мастер - дал огонь, чтобы его осветить.

"Мастер дал мне лампу медитации, молитвы, самадхи. Мастер сдернул завесу между нами". Сахаджо говорит Богу: "Ты спрятался во тьме, а он дал мне свет. Мастер тебя разоблачил; благодаря мастеру я столкнулась с тобой".

И главное, Бог создал эту двойственность рабства и свободы.

"Ты создал двойственность мирских желаний и свободы. Ты создал все эти проблемы; ты дал жизнь и смерть".

... Мастер разрушил все эти иллюзии.

Это очень революционное утверждение. Попытайся глубоко его понять. Обычно люди думают, что, когда с рабством желания покончено, человек становится свободным. Но когда с рабством желаний покончено, на самом деле покончено и со свободой, потому что свобода тоже была частью рабства. Когда цепи желания отпадают, отпадает и свобода. Идея свободы возникает благодаря существованию рабства.

Человек, находящийся в тюрьме, думает: "Когда я буду свободным?" Ты не в тюрьме, но приходило ли тебе когда-нибудь в голову благодарить Бога за эту свободу? Ты никогда не думаешь о свободе; только узник думает о свободе. Когда он не был в тюрьме, он не думал, какое блаженство быть свободным. Рабство создается стремлением к свободе, поэтому рабство и свобода - это две стороны одной монеты.

И главное, Бог создал эту двойственность рабства и свободы.

Сахаджо говорит Богу: "Ты создал и рабство, и свободу". Мастер разрушил все эти иллюзии. "Мастер не только разорвал цепи, но и разрушил саму идею свободы. Это была иллюзия. Мастер освободил меня не только от этого мира, но и от идеи освобождения. Он дал мне предельное освобождение: теперь нет даже идеи освобождения".

Обычно человеческий ум мыслит в терминах противоположностей. Ты думаешь: "Мир - это рабство, значит, где-то еще должно быть освобождение". Ты думаешь, что, оставив мир желаний, найдешь освобождение - но в тот день, когда мир будет трансцендирован, будет трансцендировано и освобождение. И пока не трансцендирована эта идея освобождения, ты никогда не достигнешь настоящего освобождения. Ты никогда не замечал? - лишь когда ты болен, возникает желание быть здоровым. Когда ты здоров, то не чувствуешь ни болезни, ни здоровья. Можешь ли ты чувствовать здоровье? Ты ощущаешь голову, только когда она болит; когда голова не болит, ощущаешь ли ты ее? Бывает ли у тебя когда-нибудь чувство, что голова совершенно здорова? Когда голова совершенно здорова, ты ее не чувствуешь, поэтому как ты можешь узнать, что она здорова?

Санскритский эквивалент боли - ведана. Это слово "ведана" очень важно. У него есть два значения: первое значение "боль", второе - "знание". Слово веда тоже происходит от этого корня; слова вид, видман, ученый, эрудит, тоже происходят от этого корня. Первое значение - знание, второе - боль. Ты осознаешь только боль, но замечаешь ли ты когда-нибудь счастье? Вот почему это слово так ценно. Когда голова болит, ты ощущаешь голову; если в ногу втыкается колючка, ты ощущаешь ногу. Когда в жизни есть страдание, ты ощущаешь жизнь. Если вся боль исчезает и нет никакого страдания, что тогда ты будешь ощущать?

Это совершенно здоровое состояние тела называется видея, без-телесность. Тогда ты совершенно не чувствуешь тела. Маленькие дети не чувствуют тела, не знают, что тело вообще есть. Постепенно начинают возникать проблемы, и появляется осознание тела. Старик осознает тело. Он осознает только тело - вставая, он его чувствует, садясь, он его чувствует, в дыхании он его чувствует. Когда кто-то с ним разговаривает, он его чувствует, потому что его уши недостаточно хорошо слышат. Когда кто-то стоит перед ним, он его чувствует, потому что его глаза недостаточно хорошо видят. Старик чувствует только тело. Ребенок вообще не осознает тела; нет и осознания здоровья. Это восприятие тела, знание тела, тоже своего рода болезнь. Это восприятие - часть болезни, потому что боль и знание - это две стороны одной монеты.

"Бог дал рабство и свободу; мирские желания и освобождение". Мастер разрушил все эти иллюзии - "... освободил меня не только из мирского рабства, но и из рабства освобождения".

Я приношу себя, тело, ум и душу к ногам моего мастера Чарандаса.

Сахаджо была преданной Чарандаса. Чарандас был великим мистиком; в свое время мы поговорим о нем. Я приношу себя, тело, ум и душу к ногам моего мастера Чарандаса.

Я могу покинуть Бога, но мастера - никогда.

Она уже нашла Бога у ног мастера. Я приношу себя, тело, ум и душу к ногам моего мастера Чарандаса. Она отдает себя полностью. Я могу покинуть Бога, но мастера - никогда... Для Сахаджо божественное во всей его полноте выразилось в Чарандасе. И если Бог не проявлен полностью в мастере, твое ученичество еще не случилось. До тех пор ты не сможешь в истинном свете увидеть мастера. Если ты не видишь Бога в своем мастере, тебе не хватит доверия. Но невозможно, почти невозможно, чтобы это увидел мужчина; ему потребуются огромные духовные усилия. Женщине это очень легко.

Именно поэтому в истории человечества величайшими мастерами были мужчины, а величайшими учениками - женщины. Трудно найти таких мастеров, как Махавира, Будда, Чарандас, Фарид или Кабир, среди женщин. Среди мужчин трудно найти таких учеников, как Сахаджо, Мира, Дайа, Рабия, Тереза... Люди много раз спрашивали меня: "В мире было столько мастеров; почему нет известных мастеров среди женщин? Столько мужчин стало основателями религий, но ни одна женщина не основала религии. Есть столько священных писаний - Коран, Библия, Гита - и все они написаны мужчинами, ни одна женщина никогда не говорила ничего подобного". Вопрос дельный; действительно интересно, почему так произошло. Но поскольку так и было, в этом должна быть какая-то глубокая причина.

Мужчине легко быть мастером, но быть учеником трудно, потому что для ученичества он должен быть скромным. Мужчине очень трудно быть скромным. Он может медитировать, но ему очень трудно молиться. Он медитирует и медитирует, но в этой медитации он не сдает эго, он уничтожает эго.

Поймите разницу: мужчине трудно сдать эго, но нетрудно его убить. Мужчина говорит: "Я убью эго". Именно поэтому мужчина говорит: "Я умру, но не сдамся. Я сломаюсь, но не согнусь". Он убивает эго. Он разжигает огонь медитации и сжигает эго, но не склоняется скромно к чьим-то ногам. Махавира или Будда - они убили, выжгли эго и таким образом избавились от эго.

У отсутствия эго есть две формы: один путь сжечь эго - это без-эго-вость Будды, Махавиры, мужская без-эго-вость; и другой способ сдать эго - без-эго-вость Сахаджо, Дайи, Миры. И помните, мужская без-эго-вость - это тотальная пустота; женская без-эго-вость очень наполнена. Когда мужчина лишится эго, его емкость будет пуста; емкость женщины же будет полна до краев, потому что она ничего не разрушает. Она использовала эго, сдала эго, не разрушила его. Она использовала, сделала его средством.

Женщина в самоотдаче чувствует себя как дома: именно поэтому женщины великие ученики, великие преданные. Высоты ученичества достигаются женщинами, но высочайшая вершина мастерства для них невозможна. Об этом говорит тот факт, что из сорока тысяч учеников Махавиры тридцать тысяч были женщины. И пропорция была такой всегда. Когда ко мне приходят четыре человека, это три женщины и один мужчина. Пропорция была такой всегда. Когда ко мне приходят женщины, я тут же чувствую, что они попадают со мной в резонанс - тут же! В случае мужчин для этого требуется некоторое время. Проходит немало времени, пока не устанавливается гармония. Происходит некоторое перетягивание каната - он пытается немного недо-сдаться, сохранить немного гордости, не открывает сердце полностью, пытаясь защитить эго.

Когда ко мне приходят мужчины, даже если они хотят задать вопрос, они говорят: "У меня есть друг. Его ум напряжен, беспокоен, он не может спать по ночам. Есть ли для него лекарство?"

Я им говорю: "Тогда ты должен был прислать ко мне этого друга, и если бы он спросил о друге с беспокойным и напряженным умом, который не может спать по ночам, в этом было бы больше правды". Мужчина боится даже обнажить свою болезнь, потому что для этого нужно быть скромным - чтобы сказать, что не можешь уснуть, нужно признать, что ты должен чему-то научиться, - даже это им трудно.

Когда приходят женщины, они не говорят о своих проблемах и беспокойствах; слезы катятся у них из глаз, и все их тело дрожит. Им не нужно говорить, что они страдают, это очевидно.

Когда на Мухаммеда снизошло откровение Корана, он был один в горах. Он услышал голос, который сказал:
- Читай!
Он испугался. Он сказал:
- Я не умею читать.
- Не беспокойся, просто читай!
- Что ты такое говоришь? И кто ты? Не пугай меня так. Кроме всего прочего, я не умею читать.
- Если я это говорю, ты сможешь читать, - снова сказал голос. - Просто читай.
Значение слова коран - чтение. И Мухаммед стал читать. Он закрыл глаза и стал читать. У него перед глазами была невидимая книга, и он ее читал. Именно так на него низошли первые айаты Корана. Он так испугался, что не мог понять, что происходит. Он не мог это воспринять. Он не мог сам себе поверить. Он не мог поверить, что есть Бог - кто-то, открывающий истины жизни. Он прибежал домой и слег больной. Он лег в постель и укрылся одеялами. Его жена Айеша спросила:
- Что случилось?
И он рассказал, что произошло. Его жена стала его первым учеником - она немедленно склонилась к его ногам.
Она сказала: "Не может быть речи о том, чтобы в чем-то сомневаться. Это великое свершение! Не бойся". Ее доверие придало доверия Мухаммеду. Она коснулась его ног и в это самое мгновение стала учеником.

Первым учеником Мухаммеда была женщина, не мужчина. И сам Мухаммед не доверял тому, что произошло. Но женщина доверилась, и с ее поддержкой он тоже набрался доверия и храбрости. Его жена постепенно убедила его не бояться и рассказать об этом людям. Случившееся было уникально, и скрывать его было нельзя: "Бог избрал тебя посланцем, пайгамбарой". Мухаммед не был первым мусульманином; первой мусульманкой была его жена. То же самое случилось с Иисусом. Когда Иисус был распят, все мужчины убежали - потому что в момент смерти с тобой может остаться только любовь, знание не выдержит испытания. Когда приходит смерть, лишь те, кто связан через сердце, могут оставаться с тобой. Те, кто связан через голову, скажут: "Какой теперь в этом смысл? Беги и спасай свою жизнь!" Они были с Иисусом ради собственной выгоды. Теперь, когда их собственные жизни оказались в опасности, какой смысл оставаться с ним? Все мужчины сбежали, женщины остались.

Если вы видели картины, на которых Иисуса снимают с креста - его снимают три женщины; нет ни одного мужчины. Одна из них, Мария Магдалина, была проституткой. Ученые мужи убежали, а проститутка осталась. Именно поэтому я говорю, что иногда даже грешники могут достичь, а высокоученые святые не могут. Высокоученым святым было что терять; проститутке терять было нечего. Чего бояться?

Когда Иисус снова явился через три дня, воскрес, восстал и могила осталась пустой, мужчины, ученики Иисуса, подумали, что его тело унесло какое-то дикое животное. Но Мария Магдалина решила: "Иисус сказал, что через три дня вернется из мертвых. Конечно, он вернулся". Она стала искать его темной ночью. Она стала искать его в горах и лесах. Она была первой, кто увидел Иисуса.

Только если достигнуто ученичество, можно узнать мастера. Тогда можно увидеть его новую форму, бессмертную форму за пределами смерти, его воскрешенную реальность.

Увидев Иисуса, она исполнилась радости. Она побежала в деревню, чтобы рассказать другим ученикам. Они сидели и соображали, как распространить его слова, как собрать его учения, как нести их в массы, как создать монастыри и храмы. Все они были заняты этими расчетами. Иисуса не стало, и теперь ответственность легла на их плечи. Они раздумывали, как расширить лавку... построить церкви.

Эта женщина прибежала со словами:

- Почему вы здесь сидите? Иисус воскрес, я видела его собственными глазами, касалась его вот этими руками! Я не ошибаюсь. Идемте со мной!

Они сказали:

- Сумасшедшая! Держи свое безумие при себе. Мы не можем впустую тратить время. Кто умер, тот мертв. Если бы должно было случиться чудо, оно случилось бы в тот же день. Ничего не случилось, стало быть, дело закрыто - Иисуса больше нет. Теперь нужно решить, что делать дальше. Не мешай нам.

Никто ее не послушал.

Эта история прекрасна. Видя, что ей никто не верит, Иисус стал сам разыскивать их. Он встретил двух учеников на дороге и присоединился к ним. Он спросил:
- Куда вы идете?
- В ближайшую деревню, - сказали они. - Мы ученики Иисуса. Он умер - его распяли - и мы идем распространять его послание.
А Иисус был с ними... и ни один из них не смог его узнать. И Иисус сказал:
- Расскажите мне всю эту историю. Что произошло?
Они рассказали ему всю историю. Но все же, даже оставаясь с ним так долго, они его не узнали.
Они пришли в деревню, и друзья зашли поесть на постоялый двор, пригласив Иисуса с собой. Иисус присоединился к ним, и, разломив хлеб - у него была привычка делить хлеб между всеми друзьями, - когда он отломил кусок хлеба, в них возникло небольшое сомнение: "Этот человек ломает и делит хлеб, точно как Иисус". И все же они не поверили. Они скрыли эти чувства. И Иисус сказал:
- Дураки! Даже если в вас возникает доверие, вы его подавляете. Вы не поверили даже тогда, когда в вас возникло чувство узнавания. Мария Магдалина выше вас - она узнала меня и поверила.
Не было ни мгновения промежутка между видением и доверием - это случилось одновременно. Просто видя его, она поверила.

Джайнские писания не пользуются словом "доверие"; вместо этого они употребляют слово "правильное видение". И они правы, потому какое может быть доверие, если оно не возникает просто в видении? Это доверие, только когда оно возникает в видении. Если ты видишь, и возникают сомнения, находишь доказательства, и лишь тогда приходит доверие, это логическое заключение, а не доверие. Если, увидев, ты должен подумать, и лишь потом приходит доверие... Именно это происходит с мужчинами, потому что их связь проходит через интеллект. Женщина видит, у нее в сердце возникает волна, по ней проходит волна - и этой волны достаточно для доверия. Эта волна сама себе доказательство.

Я приношу себя, тело, ум и душу к ногам моего мастера Чарандаса.

Теперь у Сахаджо нет другого Бога. Она говорит: "Теперь я встретила мастера; ради него я пожертвую всем". Я скорее оставлю Бога, чем покину мастера. "Я могу покинуть Бога, но мастера - никогда".

Женщины становятся преданными, учениками предельных высот; им это легко. Не думайте, что у мужчин есть какое-то особенное качество и благодаря ему они становятся мастерами. Ученик настолько же велик, как и мастер. Тотально быть учеником - значит достичь тех же высот. Те, кто достигает путем медитации, становятся мастерами; те, кто путешествует по пути любви, могут стать учениками, преданными. Мастер - это тот, кто может показать путь другим, кто может обучить пути.

Поймите это: любви нельзя научить, медитации - можно. Поэтому тот, кто достиг в медитации, может показать этот путь другим: обрубите эго таким-то и таким-то способом - вот так - и постепенно оно отпадет, и вы будете свободны. Из медитации можно создать священное писание; медитация - это техника. В любви не может быть священных писаний, потому что любовь - это не техника. Если любовь происходит, она происходит; если она не происходит, ее нет. Чего можно добиться, пытаясь любить?

И если в тебе возникает луч любви, не подавляй его. Тогда тебе не нужно никакой медитации, любовь позаботится обо всем. Если луча любви не возникает и ты - сухая пустыня, где не прорасти ни одному побегу любви, где ничто не может прорасти, выбери медитацию - тогда для тебя нет другого пути к освобождению, кроме медитации.

Те, кто прошел через медитацию, могут стать мастерами; те, кто прошел через любовь, могут достичь вершин ученичества. А те, кто достиг путем любви, не могут учить других. Это не дело учения - это не то, чему можно научить. Любовь - это искусство, святая святых аромата жизни. Храбрые однажды прибывают туда, потому что здесь дело не в учении, но в том, чтобы утонуть.

Так, если кто-то плавает в реке: плаванию можно научить - но можно ли научить кого-то тонуть? Зачем учить тонуть? Если кто-то хочет утонуть, он может утонуть сам, прямо сейчас. Скажешь ли ты, что сначала нужно год учиться тонуть, потом один раз утонуть? Если ты будешь учиться тонуть, через год ты никогда не сможешь утонуть, потому что, научившись тонуть, ты научился плавать. Утонуть можно прямо сейчас, а чтобы научиться плавать, нужен год.

Медитация подобна плаванию - ей нужно учиться. Любить - значит утонуть. Чтобы растворить эго, требуется время. Чтобы сдать эго... его можно сдать прямо сейчас. Эго есть: дело просто в том, чтобы его сдать. Женственный ум легко сдается. Женщины как плющ, обвивающий деревья: для них гибкость легка и естественна. Дереву трудно согнуться, но что значит согнуться для плюща?

Поэтому внимательно поймите первую сутру Сахаджо. Это сутра любви. И не думайте, что она против Бога; это было бы ошибкой, это было бы заблуждением. Она говорит с великой любовью. Она говорит: "В любом случае, что ты мне дал? Забудь о том, чтобы сидеть на самом высоком троне" - это упрек, сделанный с великой любовью. "Теперь тебе придется сесть немного ниже моего мастера" - это утверждение сделано с великой любовью.

В уме Кабира возник бы некоторый страх: можно ли говорить такие вещи? Но боится ли любовь! Вот почему Сахаджо может храбро сказать: Я скорее оставлю Бога, чем покину мастера. Бог - не ровня, моему мастеру. Не считайте ее атеисткой. Трудно было бы найти более теистического человека, чем Сахаджо. Только теист может так сказать. Никакой атеист не смог бы этого сказать; где ему взять такую храбрость? Это может сказать лишь та, что знает в глубинах сердца: Божественное было найдено, когда она нашла мастера. Лишь та, кто знает, что предельная реальность уже достигнута, может говорить с такой нежностью и любовью.

Это игра преданного и божественного. Она говорит: "Брось, не притворяйся. Ты не дал мне ничего стоящего. Ты дал мне мир, ты дал мне рабство, желания; ты сделал меня беспомощной, ты бросил меня во тьму. Мой мастер возвысил меня. Теперь я не могу поставить тебя над ним. Пожалуйста, займи низший трон".

И, в моем понимании, если бы Бог предстал перед Сахаджо, он воздал бы ей уважение и сел бы ниже ее мастера. Не потому, что он ниже, но потому, что он знает, что никак не может быть ниже; не потому, что разозлился, но потому, что знает, что все это сказано с великой любовью - любящий упрек, полная любви жалоба. И Сахаджо на самом деле не просит его сесть ниже. Только подумай - как она может поставить его ниже? Возможно ли, чтобы человек, который не может поставить своего мастера ниже Бога, поставил самого Бога ниже мастера? Невозможно! Но не оценивайте слова влюбленной логически. Любовники говорят одно, а хотят сказать совсем другое. Диалоги любовников очень тонки.

Если мы подведем итог сутре Сахаджо, она говорит Богу: "Ты уже живешь в моем мастере; теперь я не могу видеть тебя отдельным от мастера. Для меня либо Бог стал мастером, либо мастер стал Богом".

 

На сегодня хватит...



        2. Путь любви и путь медитации
        Первый вопрос:

Ты сказал, что человек на пути преданности не отвергает в жизни ничего. Тело, его чувства, семья - приемлемо все. Божественное отражается во всем. Тогда почему Сахаджо считает тело, органы чувств и семью рабством, сетями и противопоставляет их поиску божественного?

Этот вопрос несколько сложен. Это можно понять, только если ты очень хочешь понять. Тотальное приятие означает, что принимается и отрицание. В эту тотальность включено и приятие. Включена семья наравне с санньясой; включено ведение дома наравне с уединением и одиночеством.

Не думай, что тотальное приятие касается только мирского человека и неприемлемо для санньясина. Просто в своей игре Божественное принимает разные формы. Кого-то оно делает домовладельцем, кого-то - брахмачари, безбрачным. Если бы не принималось безбрачие, было бы это приятием? Это не было бы полным, тотальным приятием. Тогда это было бы просто уловкой, игрой ума.

Сахаджо была санньясинкой, монахиней, безбрачной. У нее не было опыта семейной жизни, семья ее не привлекала. Она отбросила все у ног своего мастера. Ее дом был у его ног, ее семья была у его ног. Это тоже включает в себя тотальное приятие.

Когда я говорю тебе, что не нужно бежать от мира, не подразумевай под этим, что должен цепляться за мир. Не нужно бежать, если ты можешь испытать опыт Бога, оставаясь с семьей. Если ты не видишь никакой возможности испытать опыт Бога, оставаясь с семьей, - самым важным должно быть переживание Бога, не цепляние за мир. Тогда покинь семью. Ищи там, где вибрируют внутренние струны твоего сердца. Ищи там, где в твоей внутренней вине возникает музыка.

Если поместить санньясина в лавку, это его потревожит. Если поместить торговца в храм, это его потревожит - или он откроет лавку и там.

Именно поэтому в "Гите" Кришна говорит Арджуне: "Не беги. Это не твой путь, не твоя природа, не природа твоего существа. Война присуща каждой твоей клетке. Вся твоя кровь до последней капли - кровь кшатрии, воина. Даже если ты убежишь в леса, все равно не сможешь стать отшельником. Без лука, без своего гандива ты потеряешь душу - из этого соткана вся твоя личность. Путь твоего существа - на лезвии твоего меча. Бросив меч, ты покроешься пылью. Ты потеряешь не только меч, ты потеряешь самого себя. Будет утрачена индивидуальность твоего существа. Поэтому не беги от своей природы.

Сначала правильно распознай свою природу. Тогда, в этом узнавании, позволь этой природе сделать все, что захочет пропустить через нее Бог. Тогда стань просто пустым проходом".

Если бы Кришна видел в Арджуне малейший потенциал санньясина, он сказал бы ему: "Оставь это - война не для тебя". Тогда Кришна не смог бы убеждать его идти на войну. Не было бы причины останавливать его на пути к санньясе. Если бы у Арджуны был потенциал санньясина, тогда если бы Кришна и пытался остановить его, то не смог бы. Он не послушал бы ничего, что говорил ему Кришна, он поблагодарил бы его и сказал: "Ты ради меня приложил столько усилий, но все же я чувствую, что моя природа ведет меня к санньясе. Я прекрасно слышу, что ты говоришь - умереть ради собственной природы красиво, - но моя природа ведет меня в леса, и я ухожу".

Не пытайся установить себе образец, иначе он потревожит тебя. В каком бы направлении ни нес тебя естественный поток, сделай это направлением своей жизни. Есть многие, кто не может достичь божественного, оставаясь на рыночной площади, это не подходит их истинной природе.

У меня в семье был старший дядя. Он не бизнесмен, он прирожденный поэт. Но поскольку поэзией нельзя зарабатывать деньги, как нельзя наполнить поэзией желудок, и, так как вся семья занималась бизнесом, когда он вернулся из университета, завершив свое образование, естественно, его попросили присоединиться к бизнесу. У него не было интереса ни к какой другой работе, так что другого выхода не оставалось. На него возложили ответственность за магазин. Я наблюдал за ним с самого детства. Если вокруг не было никаких других членов семьи и подходил покупатель, он просто жестом предлагал ему идти своей дорогой.

Такой человек не может заведовать магазином. Покупатель не нищий - от него нельзя отмахиваться, чтобы он шел своей дорогой! И мой дядя делал это молча, чтобы никто не услышал, потому что, если бы об этом узнали другие, они рассердились бы на него. Они бы сказали: "Тебя поставили во главе магазина, чтобы ты им управлял или чтобы ты его разрушил?" И покупатель, от которого он отмахивался, никогда больше не приходил. Пойдешь ли ты снова в магазин, в котором с тобой обращаются как с нищим? Мой дядя смотрел на покупателей с такой грустью и с таким неудовольствием... Нельзя таким образом управлять магазином.

Если не было покупателей, он был очень доволен. Если целый день проходил без покупателей, его счастью не было пределов. Он писал несколько строк стихотворения или сочинял песню. Он писал стихи даже на чеках магазина! Его принудили стать торговцем, что не соответствовало его природе. Естественно, это душило его существо.

Точно так же, если принудить бизнесмена писать стихи, это тоже создаст проблемы. Он откроет лавку даже в своей поэзии. Даже образы его поэзии станут продолжением этой лавки.

Лавка - это не хорошо и не плохо. Писать стихи - это не хорошо и не плохо. Ничто не хорошо и не плохо - вопрос в том, подходит ли тебе это, попадает ли это в резонанс с твоей истинной природой. Тогда, даже если тебе придется ради этого все бросить, делай это, но не отклоняйся от истинной природы. Даже если ты можешь получить весь мир ценой потери истинной природы, не бери его. Потому что в конце ты увидишь, что ничего не приобрел, это был обман.

В конце концов, только истинная природа останется с тобой. Все остальное останется позади. Мы приходим в этот мир с истинной природой и покидаем его с истинной природой. Все остальное в промежутке только история - она формируется, разбивается и исчезает.

Поэтому, когда я говорю о "тотальном приятии", помни, я не подразумеваю, что санньясин, который отрекается от мира и живет в пещерах Гималаев, неприемлем. Нет, он тоже приемлем. Если чья-то песня возникает только в Гималаях и только там в его жизнь приходит танец, тогда ни у меня, ни у кого-либо другого нет никакого права просить его оставаться на рыночной площади. Он должен быть в Гималаях. Но не думай, что песня возникает из-за Гималаев, иначе там по ошибке окажется владелец магазина, думая, что песня или танец могут случиться только в Гималаях: "Я отрекусь от всего и уйду в Гималаи". Тогда он будет лишь грустным и несчастным, он будет страдать.

Эта песня не находится ни в Гималаях, ни на рыночной площади. Эта песня у тебя внутри, в твоей истинной природе. Если между тобой и твоей истинной природой есть гармония, тогда рождается песня. Песня не снаружи тебя.

Поэтому создай такой образ жизни, чтобы в нем могла быть гармония между твоей внутренней природой и внешней жизнью, чтобы не было противоречия между твоим образом жизни и внутренним потоком, чтобы было причастие, созвучие, гармония, ритм; чтобы твоя внутренняя и внешняя жизнь двигались в ногу. Если внутри ты движешься на запад, а снаружи на восток, в твоей жизни будет напряжение: будут проблемы, беспокойство и тоска. И в конце концов, в тебе не останется ничего, кроме страдания. Ты, несомненно, не сможешь испытать опыт медитации.

Медитация - это такое состояние души, когда твоя внутренняя природа и внешняя жизнь в такой гармонии, что внешнее больше не внешнее, а внутреннее не кажется внутренним - когда внешнее становится внутренним, а внутреннее - внешним. Когда есть такая гармония, что трудно понять, где кончается внешнее и начинается внутреннее, как раз в это мгновение, в само это мгновение единения, причастия на тебя нисходит божественная гармония. Чем больше напряжения, тем труднее низойти божественному. Чем больше гармонии, тем больше вероятности, что двери откроются.

Поэтому я бы не говорил Сахаджо, чтобы она создала семью и стала женой, домохозяйкой, матерью; ей бы я этого не сказал. Если бы она пришла ко мне и спросила, что ей делать, я сказал бы: "Делай все, что ты ощущаешь как правильное. Не принуждай себя - твое безбрачие не должно быть навязанным". И оно не было навязанным, потому что никто никогда не видел Сахаджо несчастной. Она всегда была весела, она всегда была в блаженстве, как цветок. Никто никогда не мог найти причин, чтобы сказать, что есть лучший образ жизни, чем избранный ею. Это был ее образ жизни. Кто тогда может что-то решать за нее?

Говорят, что дерево познается по плодам, и показательны лишь свершения твоей жизни. Если Сахаджо познала в жизни предельное блаженство, тогда, как бы она ни жила, все было правильно. Если она наслаждалась, если она смогла расцвести, если лотос ее сознания раскрылся, само это доказывает, что она жила правильно; иначе цветок не расцвел бы.

То, как заканчивается твоя жизнь, показывает, правильно ли ты жил. Если ты достиг просветления хотя бы в момент смерти, если ты достиг предельного осуществления хотя бы перед самой смертью, тогда я не скажу, что ты должен был что-либо изменить в жизни. Избранный тобою способ жизни оказался правильным. Если бы была малейшая ошибка, ты не достиг бы состояния просветления. Если ты достиг цели, тогда путь был правильным. Что еще может быть доказательством правильности пути? Ни один путь сам по себе не может претендовать на правильность; он правилен, если ведет к цели. Можешь ли ты сказать, что идешь по правильному пути, хотя никогда не достигаешь цели? Путь абсолютно правилен, но цель никогда не достигается? Я сказал бы, что, даже если ты шел по неправильному пути и на этом пути достиг цели, тогда неправильный путь больше не неправильный - он стал правильным путем. Правильный путь - это путь, приводящий тебя к цели. Конец пути есть единственное определение, единственный решающий фактор.

И на самом деле ты не должен ждать конца, каждое твое мгновение может быть доказательством. Если в тебе есть гармония внешнего и внутреннего, каждое мгновение у тебя внутри будет звенеть сладкая мелодия, как колокола в храме. Точно так, как, подходя к реке, ты чувствуешь прохладный ветерок, точно так же прохлада овевает тебя в то мгновение, когда наступает гармония между внешним и внутренним. Точно так, как аромат цветов окружает тебя, когда ты подходишь к саду, так и когда в тебе есть гармония, аромат, неописуемый аромат возникает у тебя внутри. Не нужно никуда ходить и никого ни о чем спрашивать. Критерий того, движется ли твоя жизнь в правильном направлении, у тебя внутри. Кто другой может решить это за тебя? Никто не может решать.

Подумай об этом: Кришна жил определенным образом, жизнь Махавиры была совсем другой, жизнь Будды отличалась по-своему. Можно ли найти сходство между жизнью Мухаммеда и жизнью Махавиры? Жизни Иисуса и Кришны были совершенно разными - но все они достигли. Их пути были разными, но одно определенно: каким бы путем они ни шли, их внутренняя природа была созвучна этому пути. Это единственное, что есть между ними общего.

Махавира на своем пути был созвучен со своей внутренней природой, Мухаммед на своем пути был созвучен со своей внутренней природой. Это объединяет их всех. Пути были разными, личности были разными, образы жизни были разными. Кришна играет на флейте... невозможно представить флейту у губ Махавиры, это выглядит неправильно. Даже если бы ты увидел Махавиру с флейтой, то подумал бы, что кто-то забыл у него свою флейту, она не его. Что будет Махавира делать с флейтой? И смог ли бы ты это принять, если бы увидел Кришну, сидящего голым под деревом с закрытыми глазами, без короны из павлиньих перьев? Ты даже не узнал бы его. Ты смог бы его узнать, лишь увидев, как он танцует. Танец Кришны созвучен его внутреннему существу, абсолютное молчание Махавиры созвучно его внутреннему существу. Из-за этого созвучия оба они просветленные.

Вопрос не в том, как ты живешь. Образы жизни бесконечно различны, потому что бесконечно многообразие душ. У каждой души собственная природа, собственная индивидуальность, собственная уникальность. Эту уникальность не нужно стирать, этой уникальности нужно предоставить правильную атмосферу.

То, что говорит Сахаджо, для нее правильно, это ей подходит. Но я не предлагаю тебе принять идеи кого-то другого о том, что подходит тебе. Просветление случилось с Джанакой, когда он был домовладельцем, сидел на троне, был королем.

В Упанишадах есть очень древняя история, история торговца Туладхара.

Один аскет годами практиковал аскезу. Его звали Джаджали. Он занимался такими экстремальными практиками, что его тело почти высохло, и он стал похож на мертвое, засохшее дерево. Он не двигался. Говорят, что он стоял так неподвижно, что птицы вили у него на голове гнезда и откладывали яйца. Джаджали сдвигался с места, лишь когда птенцы вылуплялись из яиц и улетали.

Думая, что яйца могут пострадать, а птенцы - упасть, он продолжал стоять в том же положении. Он не двигался, даже не ходил просить еду, и месяцами оставался голодным. Лишь когда птицы улетали, он мог шевельнуться. Но однажды в нем возникла огромная гордость и эго: "Есть ли другой такой великий аскет? Есть ли другой такой ненасильственный человек?" Возникло великое эго.

Пока он говорил сам с собой, он услышал в безлюдном лесу чей-то смех. Затем голос невидимого человека сказал:

- Джаджали, не наполняйся таким самомнением! Если хочешь увидеть человека, который знает, пойди и сядь у ног торговца Туладхара.

Он не мог понять: "Туладхар, торговец? - и такой великий аскет, как Джаджали, должен сидеть у его ног? Великий аскет Джаджали, в волосах которого птицы свивают гнезда, и он остается неподвижным, потому что так велики его не-насильственность и сострадание? Но все равно, придется пойти и посмотреть, кто такой этот Туладхар". Он пошел его искать.

Торговец Туладхар жил в Каши, и он пришел к нему. Джаджали не мог поверить своим глазам - Туладхар был просто обычным торговцем! Днем и ночью он продавал товары с весами в руках. Именно поэтому его звали Туладхаром, "тем, кто держит равновесие". Он все время все взвешивал. Когда прибыл Джаджали, он отвешивал и продавал, окруженный толпой покупателей. Туладхар даже не взглянул на Джаджали. Он сказал:

- Садись, Джаджали. Не будь таким гордым оттого, что птицы вьют гнезда у тебя в волосах и ты остаешься неподвижным, пока птицы не вырастут и не улетят. Сядь, сиди в молчании; позволь мне сначала покончить с покупателями".

Услышав слова Туладхара, Джаджали был изумлен. Он подумал:

- Теперь у меня большие проблемы. Этот человек, несомненно, что-то знает, несомненно, он обогнал меня. Теперь он все испортил. И еще я хочу увидеть, каково его искусство, какова его духовная дисциплина.

Он сел, но его эго было разбито. Он стал наблюдать. Приходили хорошие люди, приходили плохие; все говорили с Туладхаром по-разному; кто-то говорил любезно, кто-то оскорблял его - ведь это была лавка и торговое ремесло! Но Туладхар отвечал на все ровно и спокойно, не выказывая ни гнева, ни эмоций, не становясь ни на чью сторону. Джаджали продолжал наблюдать. В его равновесии не было ни малейшего отклонения: приходили родственники, приходили незнакомые люди, но его рука отвешивала одинаково для всех.

Когда наступил вечер и лавка закрылась, Джаджали спросил:

- Что ты мне посоветуешь?

- Я только обычный торговец, лавочник - ответил Туладхар. - Я не знающий человек. Я знаю только одно: как раз когда обе чаши весов на одном уровне, есть равновесие, и точно так же, когда есть равновесие между обеими сторонами ума, гневом и не-гневом, любовью и ненавистью, симпатией и антипатией, достигается внутреннее равновесие. И в это мгновение происходит самадхи.

Наблюдая весы, я сам пришел к равновесию. Я не делал больше ничего. Птицы не вили гнезда у меня в волосах, я не был аскетом. Джаджали, я обычный лавочник, я не аскет. Весь мой секрет в том, что, уравновешивая весы, я научился искусству уравновешивать себя. Я понял, что, когда внутри царит совершенное равновесие, эго исчезает. Равновесие создает пустоту, и в эту пустоту нисходит целое.

Но я только лавочник. Ты великий ученый. Ты много знаешь, ты аскет. Может быть, тебе это поможет, может быть, нет. Я знаю только это, и вот что я тебе могу сказать: если даже в лесу тебя захватывает эго, ты опять в миру. А если ты остаешься в миру и даже там твои весы уравновешены, тогда ты в лесу, ты в Гималаях, даже оставаясь на рыночной площади. Вопрос в том, что ты собой представляешь.

Поэтому, когда я говорю, что на пути к предельной реальности приемлемо все - дом, семья, родственники, - помни, что Гималаи, уединение и санньяса тоже приемлемы. Ничто не отвергается.

Теки с жизнью. Куда бы поток жизни ни тек, где бы ты ни чувствовал радость и блаженство, продолжай течь в этом направлении. Блаженство - это критерий.

Ганг течет на восток, Нармада течет на запад. Если бы они встретились на полпути, это было бы огромной проблемой, потому что Ганг сказал бы:

- Я теку к океану.

А Нармада бы сказала:

- Это я теку к океану.

Ты бы сказал, что один из них ошибается. Могут ошибаться оба, но как оба могут быть правы? Это вызвало бы большие споры. И нет способа разрешить этот спор, стоя на перекрестке. Человек должен пойти к океану и посмотреть. Но если ты пойдешь, то увидишь, что Ганг, текущий на восток, достигает океана, и Нармада, текущая на запад, достигает океана. Океан один - как он может быть на западе или на востоке? Ты можешь давать ему разные имена; ты можешь называть его Арабским морем или Бенгальским заливом, но это ничего не меняет, океан по-прежнему один, и его достигают все реки.

Каким бы путем ты ни тек, там, где ты чувствуешь радость, где в твоей жизни возникает поэзия, где продолжается песня, где ты можешь танцевать, - это твой путь. Тогда никого не слушай. Чей-то Ганг может течь на восток. Скажи ему: "Желаю тебе всего самого лучшего, иди, но моя Нармада течет на запад, и я счастлив. Я нашел свое направление течения, я нашел свой путь. Из того, что я блажен на каждом шагу, я могу заключить, что в конце его меня ждет предельное блаженство".

Этот критерий справедлив на каждом шагу твоего пути. Где бы ни возникало напряжение, неловкость, страдание, боль, осознавай. Течет ли музыка жизни? Если нет, может быть, ты идешь не в ту сторону; в чем-то, наверное, ты идешь против истинной природы.

В Бхагавад-Гите Кришна говорит: "Лучше умереть за свою истинную природу, но следовать природе, свойственной кому-то другому, разрушительно". Может быть, ты запутался в природе, свойственной кому-то другому, - чья-то природа тебя привлекает и создает в тебе жадность. Если при виде Ганга, текущего на восток, у Нармады тоже появится желание отправиться на восток, она будет страдать. Она попадет в беду и не сможет добраться до океана.

У каждого свой путь течения. Всегда фокусируй внутреннее видение на собственном внутреннем критерии. Твоя внутренняя гармония всегда подскажет правильный путь. А если на тебя слишком влияет внутренний критерий кого-то другого, ты приходишь в замешательство. Начав подражать кому-то другому, ты заблуждаешься и уходишь прочь от собственной души. Пока ты продолжаешь следовать собственной внутренней гармонии, собственному сердцу и слушать собственный внутренний голос, ты никогда не заблудишься.

И тогда ты узнаешь, что твой путь не должен обязательно совпадать с путем кого-то другого. Тогда ты отбросишь необходимость судить чужие пути. Тогда ты будешь обращать внимание только на это - если Ганг течет танцуя, наверное, он движется к океану. Может быть, его океан на востоке, а мой на западе, но я тоже теку танцуя, и Ганг течет танцуя, значит, наверное, мы оба течем к океану. Потому что, если река не течет к океану, она не может танцевать. Именно приближение океана становится в тебе танцем. Именно приближение Бога становится внутренним блаженством. Блаженство - это критерий.


        Второй вопрос:

Разве страсть и привязанность - не составляющие любви?

Если в любви есть страсть, такая любовь станет адом.
Если в любви есть привязанность, такая любовь станет тюрьмой.
Если в любви нет страсти, она станет раем.
Если в любви нет привязанности, тогда -
сама любовь есть Божественное!

В любви есть обе возможности. В твоей любви может быть страсть и привязанность: тем самым ты вешаешь камень на шею птице любви, чтобы она не могла летать... Или сажаешь птицу любви в золотую клетку. Как бы драгоценна ни была клетка - даже инкрустированная бриллиантами и изумрудами, она остается клеткой и разрушает способность птицы к полету.

Когда твоя любовь лишена страсти и привязанности;
когда твоя любовь чиста, невинна, бесформенна;
когда в любви ты отдаешь и ничего не требуешь;
когда любовь только делится;
когда любовь император, а не нищий;
когда ты счастлив тем, что кто-то принял твою любовь;
когда ты не торгуешь любовью и ничего не просишь взамен -
тогда ты выпускаешь эту птицу любви в открытое небо.
Тогда ты укрепляешь ее крылья.

Теперь эта птица может отправиться в путешествие Бесконечного.

Любовь заставляла людей пасть; любовь возносила людей высоко. Все зависит от того, что ты делаешь с любовью. Любовь - это очень таинственное явление.

Это двери -
по одну сторону страдание, по другую - блаженство;
по одну сторону ад, по другую - рай;
по одну сторону сансара, колесо жизни и смерти,
по другую - освобождение.
Любовь это двери.

Зная лишь ту любовь, которая полна страсти и привязанности, ты не сможешь понять слов Иисуса - "Бог есть любовь". И когда Сахаджо запоет песни любви, это приведет тебя в замешательство: "Это вздор! Я тоже любил, но получил в ответ только страдание. Под именем любви я пожал урожай шипов, и для меня никогда не цвели никакие цветы". Другая любовь кажется воображаемой. Любовь, которая становится преданностью, которая становится молитвой, которая становится освобождением, для тебя будет выглядеть пустой игрой словами.

Ты тоже знал любовь - но каждый раз эта любовь, которую ты знал, была любовью, полной страсти и привязанности. Твоя любовь не была настоящей любовью. Твоя любовь была лишь завесой, скрывающей страсть, привязанность и секс. Снаружи это называлось любовью, внутри это было что-то другое. Чего ты жаждешь, когда влюблен или влюблена? - эта жажда сексуальна, а любовь - только надпись на фасаде.

Заглянув глубоко вовнутрь, ты увидишь, что любовь - это только слово, а внутри этой любви пылает огонь сексуального желания. Но выражать это пламя прямо неприемлемо; нужно немного дипломатии. Поэтому ты говоришь женщине, телом которой хочешь наслаждаться, что любишь ее душу. Не зная даже собственной души, как ты можешь любить душу другого? Но люди, полные телесной похоти, говорят о душе. Желание в том, чтобы наслаждаться телом другого, но они говорят о внутренней красоте.

И слыша, как Сахаджо, Дайа, Рабия говорят, что пережили Бога в любви, как ты можешь в это поверить? Для тебя любовь была лишь западней. Но сама любовь за это не ответственна, ответствен ты. Если врач искусен, он может создать лекарство даже из яда. Но если он ничего не знает, даже нектар может стать ядом. Яд - это не просто яд, а нектар не просто нектар - все зависит от того, как ты их используешь. Иногда яд может спасти, иногда нектар может убить.

Слово "любовь" мало что значит. Любовь может стать и нектаром, и ядом - все зависит от тебя. Любовь станет ядом, если в ней есть желание и привязанность. Если ты делаешь любовь средством для исполнения своих сексуальных желаний, если в любви ты ищешь только удовлетворение тела, тогда ты найдешь, что любовь приносит конфликт и тоску. Она приносит только боль и страдание. Она приносит цепи. У тебя было много мечтаний, но эти мечтания никогда не сбывались. У тебя было много иллюзий, много миражей, ты видел великие радуги, но, когда подходил ближе, все исчезало. Радуги рассыпались в грязь, и мечты оказались ложью. Золотой дворец, сияющий на солнце вдалеке, оказался тюрьмой, когда ты подошел поближе. Это произошло не по вине любви; под именем любви ты испытал что-то другое. Это была фальшивая монета.

Поэтому любовь должна быть освобождена от привязанности. Любовь не должна быть оковами, любовь должна быть свободой. Освободи человека, которого любишь. Если ты освободишь человека, которого любишь, тогда ты и сам не можешь быть порабощен; тогда никто не может тебя поработить. Но ты хочешь порабощать людей, которых любишь, ты хочешь огораживать их стенами. Ты хочешь сковать им руки цепями. Но если ты скуешь им руки цепями, тем самым ты скуешь и собственные руки.

Никогда не забывай этой истины: то, что ты получаешь от жизни, - это то, что ты жизни даешь. Вот и вся теория кармы, прошлых действий: что ты даешь, то и получаешь. Если ты получаешь от любви оковы, это доказывает тот факт, что в любви ты хотел поработить кого-то другого.

Если ты освобождаешь другого своей любовью и отдаешь любовь без ожиданий;
отдаешь и ничего не просишь в ответ;
отдаешь без всяких условий, без всякой торговли;
отдаешь и благодарен за то, что кто-то принимает твою любовь;
разве этого недостаточно?

Ведь твою любовь могли отвергнуть. Тогда, мало-помалу, ты найдешь, что твоя любовь начала подниматься вверх; сексуальное желание осталось далеко внизу. Тогда, выйдя из клетки сексуального желания, птица любви может воспарить вверх. Тогда ты можешь расти в совершенно другом измерении. Тогда твое сознание входит в новый мир.

Ты спрашиваешь: "Разве страсть и привязанность - не составляющие любви?"

Они могут быть ее составляющими - но необязательно. Обычно так и бывает. В девяноста девяти случаях из ста так и есть, но это не имеет значения: если это не так хотя бы однажды, это достаточное доказательство того, что остальные девяносто девять случаев не неизбежны. Если одно семя может раскрыться и стать деревом, все семена могут раскрыться и стать деревьями. Если они этого не делают, это другое дело - может быть, они в неправильной почве.

Иисус сказал: "Брось горсть семян... Некоторые семена упадут на дорогу, по которой ходят люди. Люди будут ходить туда-сюда, и у этих семян не будет возможности прорасти. Какое-то семя упадет рядом с дорогой. Там оно сможет прорасти, вырасти немного, но его съедят животные или вырвут дети. Какое-то семя упадет на камни, скалы. Оно никогда не прорастет. Какое-то семя упадет на плодородную почву. Это семя прорастет, вырастет и станет деревом; на нем расцветут цветы и созреют плоды".

Изредка семя прорастает в Будду, Фарида, Сахаджо. Они приходят к цветению. Если этого не произошло с твоим семенем, удели ему немного внимания - может быть, ты упал в неправильном месте, где вокруг только скалы или, если нет скал, постоянно ходят люди. Или, может быть, в этом месте нет людей, но нет и никакой защиты, ограды. Ты должен найти правильную почву - тогда в тебе может родиться то же самое, что родилось в Будде, Кришне.

Это твой потенциал.

Это потенциал каждого.

Существование никому не дает меньшего потенциала. Само существование создает тебя, и оно не может создать ничего меньшего, чем оно само. Божественное создало тебя и скрывается у тебя внутри как источник твоей жизни, твой потенциал.

Любовь может стать освобождением; это возможность каждой любви, это возможность каждого сердца. Но ты должен осознавать - ты должен обрубить привязанности. Вместо этого ты продолжаешь расширять сеть привязанностей. Ты забыл, что такое любовь, ты стал называть любовью страсть.

Есть древняя суфийская история: У подножия горы, окруженной лесом, была деревня. И люди этой деревни выработали только один навык: они рубили в лесу деревья и делали из них статуи, мебель и другие предметы обихода. Все жители деревни стали плотниками, потому что дерево было единственным доступным материалом. И единственным ремеслом жителей этой деревни была продажа своих изделий из дерева путешественникам, проезжающим по их долине.

Однажды приехала группа путешественников. Они сказали людям, что в той же долине, где и жили они, но на вершине горы, была еще одна деревня. "Вы когда-нибудь ходили туда продавать свои товары? - сказали они. - Эти люди очень богаты, и вы сможете продать их выгоднее".

Жители деревни об этом не слышали, потому что живущие в долине никогда не думают о вершинах. Они были счастливы в своей долине, они были удовлетворены своей бедностью. Карабкаться на гору... подниматься так трудно! Возможно, человек, живущий на вершине, когда-нибудь по ошибке и спустится в долину, но человек, живущий в долине, никогда не поднимется наверх. Спускаться легко, подниматься трудно.

Они получали эти сведения от путешественников несколько раз. В конце концов некоторые молодые люди решили, что возьмут несколько деревянных изделий и сходят туда: "Если они богаты, мы продадим им свои товары". Молодые люди стали подниматься; это было трудно. Это было тем более трудно, что у них не было предыдущего опыта. В долине они жили легкой жизнью. И вот с огромными трудностями они поднялись на гору.

Они не очень-то верили в то, что им сказали: "Зачем кому-то здесь жить? Как может кто-то здесь жить, если даже подняться сюда так трудно?" Наконец они добрались до вершины, усталые и изнуренные. Проведя в пути несколько дней, они оказались на вершине.

То, что говорили люди, было правдой - город был поразительным! Храмы города блистали золотом шпилей. В лучах солнца эти храмы сияли так красиво, что молодым людям это не могло и присниться. Они открыли лавки на рынке и пригласили людей. Они стали показывать свои товары, но люди смеялись над ними. Никто ничего не хотел покупать. В конце концов они спросили, в чем же дело. Люди сказали: "Что мы будем делать с этими деревяшками? Здесь у нас есть золотые и серебряные копи, мы делаем статуи из золота. Что мы будет делать с этими деревянными статуями?"

Молодые люди не могли поверить, что в мире может быть что-то более ценное, чем дерево, и более ценные статуи, чем их деревянные. Их это очень обеспокоило. Они уже были не в духе, а теперь и вовсе расстроились. Их рассердило поведение этих людей. Люди этого города сказали: "Войдите в наши храмы, и мы покажем вам свои статуи". Но они были так расстроены и раздражены, что не захотели идти в храмы. Они забрали товары и вернулись к себе в долину.

Когда их спросили, что случилось, они сказали:

- Там действительно живут люди, но очень злого нрава. Берегитесь и избегайте одной вещи - она называется золотом. Кажется, золото - наш величайший враг, - хотя мы не видели его, - потому что эти люди обошлись с нами плохо, и мы не смогли продать ни одной статуи!

 

И говорят, люди этой долины никогда больше не подходили к той горе. А в долине говорили, что те, кто живет на горе, не друзья, а враги: "Они нам не друзья".

"Всегда берегитесь вещи под названием золото, потому что она угрожает всей нашей культуре".

В той или иной мере все люди в такой же ситуации, живя в долинах любви и все же не зная ее вершин. На вершинах любви есть золото. В долинах любви есть лишь продолжение твоих желаний, обычные деревянные предметы. Но человек, живущий в желаниях и страстях, боится даже слышать об этом золоте. Он говорит:

- Оно принадлежит нашим врагам. Мы счастливы с нашими сексуальными желаниями - не говорите нам об этих высших вещах. Не тревожьте наш сон, не нарушайте наших снов.

Но я говорю вам, что то, как вы живете, подобно тому, как если бы кто-то подарил вам дворец, а вы проводили всю жизнь на его крыльце, никогда не входя вовнутрь, думая, что кроме крыльца ничего нет. Крыльцо - это только вход. Чем дальше вы идете внутрь, чем глубже входите во внутреннее, тем больше доступно золотых вершин, блаженства, золота.

Сексуальное желание - это только крыльцо любви: человек должен через него пройти, но не жить в нем. Нет ничего плохого в том, чтобы войти в дверь, помни. Я не осуждаю дверь. Тебе придется пройти в эту дверь, если хочешь войти во дворец, - но не останавливайся, не делай ее своим домом, не застревай в ней, не думай, что это все, что есть в жизни. Конечно, пройди через секс - но пройди насквозь, чтобы выйти за его пределы, точно так же, как ты пользуешься лестницей или проходишь по мосту, чтобы куда-то попасть.

Чудесные возможности скрыты у тебя внутри. Ты знал любовь как секс, страсть, привязанность. Ты знаком только с адом жизни. Подумай немного, иногда даже в этом аду случаются проблески блаженства. Что тогда сказать о рае?

Если даже в сексе ты получаешь некоторый проблеск блаженства, даже на пороге приоткрывается нечто от дворца!

Если в покоях дворца горят благовония, немного аромата донесется и до дверей.
Если в покоях дворца царит мир, прохладой повеет и у дверей.
Если в покоях дворца играет музыка, мелодию можно услышать и у дверей.

Даже в сексе есть некое эхо просветления. Даже в сексе есть некоторое отражение Божественного, но это не более чем отражение луны в озере. Это лишь отражение: стоит слегка потревожить водную гладь, и отражение разрушено. В нем нет ничего реального, но отражается все же реальное. Секс - это отражение самой любви, которое возникло в озере... отражение в озере тела и ума. Посмотри вверх... Если ты находишь отражение в озере прекрасным, посмотри же вверх, на отраженную в нем луну!

Рабия, женщина-мистик, сидела в доме. У нее в гостях был мистик по имени Хассан. Настало утро, взошло солнце. Хассан вышел из дома и громко крикнул:
- Рабия, что ты делаешь в доме? Выйди и посмотри, какой красивый восход! Посмотри на это создание Бога!
Рабия сказала:
- Хассан, лучше ты войди вовнутрь. Ты смотришь наружу на творение Бога, а здесь, внутри, я смотрю на самого Бога.

Творение прекрасно, но можно ли сравнить его с творцом? Песня красива, в ней есть некий аромат существа певца. Эти скульптуры, которые вы видите всюду вокруг, прекрасны, но это лишь небольшая часть творения художника. У творца может быть бесконечное многообразие творений, но сам он остается прежним.

В "Ишавасья Упанишад" говорится: Если от целого отнять целое, получится целое. В божественном, даже если творения бесконечны, оно все же остается прежним, прежним целым. Не меняется, не уменьшается его бесконечность. И это творение так красиво, подумай немного! Если столько удовольствия можно найти снаружи дворца, насколько лучше внутри! Если случайно какая-то мелодия послышалась даже в любви, полной страсти и привязанности, вообрази, какой будет любовь абсолютно чистая, когда нечистоты страсти и привязанности отпадут, когда вся пыль, грязь и примеси сгорят и золото будет очищено. Сама мысль об этом приведет тебя в трепет и наполнит радостью. Она даст тебе новое приглашение, в тебе возникнет новый поиск. Имя этого поиска - религия.

Стремление познать любовь в ее предельной чистоте есть религия.

И предельная чистота любви есть божественное.


        Третий вопрос:

Откуда ты знаешь, что Сахаджо реализовала себя? Достаточно ли это доказывают ее слова?

Вопрос довольно сложный. Ее слова сами по себе не могут быть достаточным доказательством, потому что слова могут быть заимствованы. Все, что сказано словами, может быть просто повторением слов кого-то другого. Поэтому только слова не могут быть адекватным доказательством, - но могут быть неадекватным доказательством. Пойми правильно: неадекватное доказательство означает, что из этих слов можно извлечь некоторый намек - но только намек. Трудно сказать с определенностью, что это правда, но из этих слов можно получить намек.

Когда ты повторяешь чужие слова, обязательно возникнут ошибки. Нетрудно узнать слова богослова. Богослова можно узнать немедленно, потому что он повторяет; сам он ничего не знает. Как бы он ни пытался повторить точно, все же случатся те или иные ошибки, потому что внутри он полон замешательства, и это повлияет на то, что он хочет сказать. Тот, кто повторяет, сам полон ошибок, и он неизбежно запутается в этих ошибках. Пойми это так: твои руки испачканы золой, а ты чистишь новый белый дом - ты весь черный от сажи и чистишь новый белый дом - ты оставишь отпечатки рук, как бы ни пытался их скрыть. Может быть, невежественный человек не сможет этого увидеть, но те, кто знает, несомненно это увидят.

Из этих слов мы можем получить неадекватное доказательство, указание на то, что, может быть, этот человек действительно знает. А когда человек говорит после того, как познал, в его словах есть сила, которой нет в словах человека, который говорит без знания. Они не могут быть такими сильными, это невозможно, потому что сила приходит из опыта.

Я слышал о жизни одного христианского святого.

Он написал: "Я шел по деревне, и произошел точно такой же случай, который случился в жизни Иисуса".

Однажды Иисус пришел в одну деревню, и его остановил молодой человек. Его звали Никодим. И Никодим спросил:
- Что мне делать, чтоб и я мог попасть в Царство Божье?
Иисус сказал:
- Брось все и следуй за мной.

Христианский святой написал: "Та же самая ситуация случилась вчера вечером. Я шел по деревне, и меня остановил молодой человек. Он сказал: "Я тоже хочу пережить то, о чем ты говоришь. Скажи мне, что мне делать?""

И этот христианский святой написал:

"Я вспомнил, что сказал Иисус - "Следуй за мной", - но мне не хватило храбрости это сказать. Самое большее, я мог сказать: "Брось все и следуй за Иисусом!""

Такая разница всегда заметна между пустыми словами и словами, которые приходят из опыта. Кришна мог сказать Арджуне: "Брось все религии и приди в мой приют". Богослов не смог бы этого сказать. Богослов сказал бы: "Отбрось все религии и приди в приют Кришны!" Богослов побоялся бы сказать: "Приди в мой приют". Первым страхом было бы, что люди подумают, что это утверждение большого эго.

Но только если есть эго, возникает идея эго. В Кришне эта идея вообще не возникает. Кришна не думал, что эта книга, Бхагавад-Гита, переживет века, что в руках людей будет доказательство; что люди скажут: "Должно быть, Кришна был большим эгоистом, когда предложил Арджуне бросить все и прийти в его приют. Надо же такое сказать! Это утверждение большого эго".

Когда Будда испытал самореализацию, он сказал: "То, что я нашел, находят редко - это находит один из миллиона. То, что не происходит легко, произошло со мной - я достиг правильной природы будды". Читателю это покажется утверждением большого эго. Стал бы человек знания говорить что-то подобное? Так называемые знающие люди сказали бы: "Мы скромные, мы как пыль у твоих ног". Но помни, те, в ком возникли эти слова, лишены эго. Эго больше нет, и не осталось никого, кого это могло бы беспокоить.

Есть разница между словами знающего богослова и того, кто знает. Слова богослова будут заимствованными, лишенными храбрости, дерзости, и в них не будет силы. В словах богослова будет привкус писаний. Слова того, кто знает, будут спонтанным потоком, который течет непосредственно из источника, свежего и нового. Эти слова отчеканены прямо в это мгновение. Они еще не были на рынке, их еще не касались ничьи руки. Увидишь ли разницу между банкнотой, которая только что отпечатана банком, и банкнотой, которая уже была в обращении? Трудно ли их различить? - нет, потому что ты знаешь, как выглядят банкноты. Поэтому, проснувшись, ты тоже может распознать слова тех, кто проснулся.

Эти слова Сахаджо исходят прямо из сокровищницы - они свежие, простые и прямые. Сахаджо совершенно не богослов; она и не поэт. Ее слова прямы, в них нет большого шума. Она говорит ясно и по существу, ничего не скрывая. И она говорит так, как никто не говорил до нее, поэтому нет возможности того, что она их заимствовала.

Когда на кого-то нисходит Божественное, оно каждый раз нисходит по-новому; Бог совершенно не любит повторения. Каждое слово Сахаджо абсолютно уникально: их никогда раньше не было, их никогда больше не будет. Поэтому я называю это неадекватным доказательством. Ничто не определенно, но ясно одно: есть возможность. Это указание.

Тогда как можно сказать, что Сахаджо реализовала себя? Для этого ты должен уметь читать пустые пространства между словами, ты должен уметь читать между строк. Из самих строк ты получишь неадекватное доказательство, но в пространстве между словами найдешь адекватное. Однако ты сможешь читать между строк в словах Сахаджо, только если умеешь читать между строк внутри самого себя. Поэтому, как я сказал, вопрос немного трудный. Мой ответ на него ничего не решит, ты получишь ответ лишь тогда, когда он придет из самой твоей жизни.

Есть разные вопросы. Вопрос одного вида - если я на него отвечу - будет решен. Вопрос другого вида будет решен, только если ты будешь расширяться и расти. Когда маленький ребенок спрашивает, что такое секс, - может быть, он спросил, потому что прочитал книгу, где было слово секс, - как ты это ему объяснишь? Что ты ему скажешь? Секс еще не случился в его жизни. Туман секса еще не распространился в его уме. У него нет ни малейшего понятия о том, что такое секс. Что бы ты ему ни сказал, это просто пройдет у него над головой. Да, когда он доживет до возраста, в котором возникает секс, если ты теперь что-нибудь скажешь, это может потянуть за некоторые нити. Тогда будет какая-то связь, какая-то гармония, какое-то общение между его пониманием и твоими словами.

Сахаджо реализовала себя. Ты сможешь узнать это, только когда сам реализуешь себя. Реализовавший себя человек тотчас же узнает, реализовал ли себя другой. В этом нет ни малейшего затруднения. Для этого понимания не требуется никаких усилий. Это узнавание просто происходит; есть спонтанные доказательства, и узнавание случается.

Пойми это так: тебя послали в иностранную державу, где никто не говорит на твоем языке, все говорят на другом языке. Ты один; ты говоришь на своем языке, но никто не понимает, никто не слушает - и внезапно ты встречаешь человека, который понимает твой язык. Много ли вам понадобится времени, чтобы узнать друг друга? Достаточно одного слова, и произойдет узнавание, что другой говорит на том же языке.

Когда происходит встреча двух реализовавших себя существ, даже на расстоянии в сотни лет, они говорят на одном языке. Сахаджо и Иисус, Будда и Махавира, Заратустра и Лао-цзы говорят на разных языках - имея в виду то, что ты называешь языками. Лао-цзы говорит по-китайски, Иисус говорит по-арамейски, Кришна говорит на санскрите, Махавира говорит на пракрите, Будда говорит на пали, Сахаджо говорит на хинди. У каждого из них свой язык - то, что ты называешь языком. Но есть язык реализовавших себя, на котором говорят они все, и в нем нет ни малейшей разницы. Они тотчас же узнают друг друга. Если закрыть их в одной комнате, они немедленно узнают друг друга. Они узнают по жестам, по глазам, по манере сидеть или стоять, по аромату жизни, по свету вокруг них, потому что они сами такие же.

Это можно узнать и на расстоянии в тысячи лет; это не имеет значения. Именно поэтому я говорю, что этот вопрос трудный и не будет разрешен моим ответом. В тот день, когда ты проснешься, ты обнаружишь, что узнал всех просветленных. Спящий не может узнать того, кто пробужден. Здесь нас так много. Если все вы заснете, а один останется бодрствовать, он узнает всех, кто заснул; он будет также знать, что не спит. Но спящие не знают, ни что они спят, ни что кто-то не спит. Тогда, если проснется кто-то еще, оба бодрствующих тотчас же узнают друг друга, и оба также будут знать, что все остальные спят. Будет ли это трудно? Пробуждение от сна жизни точно такое же - два пробужденных всегда узнают друг друга.

Я даже не упоминаю имени человека, который не пробужден. Если я согласился говорить о словах Сахаджо, то именно по этой причине. В стихах Сахаджо нет ничего особенного. Если бы я хотел говорить о поэзии, есть множество великих поэтов. Не создала Сахаджо и никакой великой философии. Если бы я хотел говорить о философах, есть множество великих философов. Сахаджо - обычная необразованная женщина; она не поэт и не философ; очень обычная, простая сердцем. Но пробужденная. Одно ее пробуждение ценно, все остальное не стоит и гроша. Каким бы ты ни был великим богословом, если ты спишь, ты бесполезен. И даже если ты ничего не знаешь, но просыпаешься, тогда случается все знание.

Поэтому, несомненно, я признаю, что Сахаджо реализовала себя, иначе я даже не упомянул бы ее имени. Зачем говорить о спящих? Бессмысленно говорить со спящими о спящих. Вы уже знаете спящих слишком хорошо. Я должен говорить с вами о пробужденных, чтобы вы заинтересовались, чтобы в вас возникло стремление. Может быть, будильник зазвонит, и вы перевернетесь с боку на бок, может быть, пошевелитесь во сне.


        Четвертый вопрос:

Отличаются ли друг от друга вопросы мужчин и женщин? Есть ли разница в том, как они их задают?

Конечно, есть! Это неизбежно, потому что вопросы возникают у вас внутри. Ваши вопросы несут сведения о вас. Твой вопрос твой. Именно ты придаешь ему форму, стиль. Конечно, женщины задают вопросы определенным образом, мужчины - по-другому.

Первое, что я заметил: женщины не спрашивают - вот их путь. Они редко спрашивают. Они больше пытаются понять и меньше спрашивают. Мужчины больше спрашивают и меньше понимают. Поскольку они больше спрашивают, может создаваться иллюзия, что они больше понимают. Поскольку женщины спрашивают меньше, создается иллюзия, что они вообще не понимают: "Почему они ничего не спрашивают?" Но, фактически, все как раз наоборот.

Мужчины приходят ко мне с огромной сетью вопросов. Часто мужчины говорят мне... когда я им говорю, хотят ли они о чем-нибудь спросить, они отвечают: "Мы столько хотим спросить, что не знаем, с чего начать. Мы хотим столько спросить, но как спросить, откуда начать? Мы не можем этого понять". Если спросить женщин, хотят ли они что-нибудь спросить, они скажут: "Нет, нам не о чем спрашивать. Нет ничего такого, о чем нужно было бы спрашивать. Мы пришли просто сидеть с тобой, мы пришли на даршан".

Этот мужчина не может задать вопрос. Причина в том, что в нем так много вопросов, и из-за этой толпы вопросов он не может задать вопрос. Женщины не спрашивают, но не из-за толпы вопросов, но потому, что спрашивать нечего.

Когда мужчины приходят и садятся рядом со мной, я вижу толпу у них в головах - нагромождение беспорядочных мыслей. Если раскрыть голову мужчины, оттуда выйдет целый сумасшедший дом, и во все стороны разбегутся сумасшедшие. Мысли будут прыгать и скакать, как выпущенные из тюрьмы привидения. Даже если мужчины слушают, то слушают из головы. И, пока им не отрубишь голову, к сердцу проникнуть никак невозможно.

Когда приходит женщина, у нее в голове нет такого шума. Ее сердце пульсирует, трепещет - женщин переполняют чувства. Они меньше слушают и больше пьют. Их глаза менее активны, мысли менее активны.

У меня есть такой опыт - если мужчины влюбляются в меня, они говорят: "Мы любим твои идеи, и поэтому любим тебя". Если в меня влюбляются женщины, они говорят: "Мы влюбились в тебя, и поэтому любим и твои идеи". Вот в чем разница - и это огромная разница. Мужчины говорят: "Твои идеи дороги нам, и мы тебя любим" - сначала идеи, потом любовь. Женщины говорят: "Мы настолько в тебя влюбились, что твои идеи кажутся правильными" - сначала любовь, потом идеи.

У них разные личности; они отличаются друг от друга. Именно поэтому женщины не создали никаких великих писаний, никакой великой философии. Мужчины создали великие писания, великие секты, великие философии. Но, кажется, женщины жили счастливее мужчин. Сейчас даже философы признают этот факт.

Может быть, вы удивитесь, узнав, что в сумасшедших домах женщин меньше, чем мужчин. В тюрьмах много мужчин, а женщин почти нет. Мужчины более подвержены умственным болезням. Женщины не совершают самоубийства так часто, как мужчины. Хотя много раз они говорят, что сделают это, но никогда не делают. Женщина часто говорит: "Я покончу с собой!" Иногда она даже принимает таблетки, но только в ограниченной дозе - наутро с ней все в порядке. Она на самом деле не хочет умирать. Даже если она говорит о смерти, это вызвано глубокой тягой к жизни - потому что жизнь устроена не так, как она ожидала, она готова умереть. Но на самом деле она не хочет умирать. Женщины очень глубоко укоренены в жизни.

Мужчина готов немедленно умереть за любую мелочь. Когда мужчина что-то делает, он делает это с полным успехом - он просто умирает! Он не совершает попыток спустя рукава, его расчеты полны и научны. Он организовывает все так, чтобы исключить неудачу. Если женщина говорит о смерти, не обращай большого внимания, не о чем беспокоиться. Когда мужчина говорит о смерти, ты должен немного подумать. Часто бывает так, что он даже ни о чем не говорит. Женщины постоянно говорят о смерти и живут дальше.

Женщины и болеют физически реже мужчин, потому что их ум немного более спокоен и здоров, и тело становится более спокойным и здоровым. Женщины живут дольше мужчин, в среднем, на пять лет дольше. Если мужчина живет семьдесят лет, женщина живет семьдесят пять. Именно поэтому я говорю, что мы должны организовать брачную систему по-другому. Мы говорим, что в браке мужчина должен быть на три или четыре года старше женщины. Это абсолютно неправильно. Девушка должна быть старше - на пять или шесть лет старше юноши; тогда оба умрут приблизительно в одно и то же время. Иначе мир будет полон вдов. Так, как есть сейчас, вы найдете мало вдовцов и много вдов. В Индии вдов вы увидите повсюду, они сидят в храмах... Причина в том, что они живут на пять лет дольше мужчин. Было бы разумнее, если бы девушки были старше на пять или семь лет: тогда оба умирали бы примерно в одно и то же время, с разницей в несколько месяцев. Жизнь была бы лучше.

Но из-за своей гордыни мужчина хочет быть в браке старше, чтобы чувствовать свое превосходство. Он хочет быть лучше во всем; даже в возрасте он хочет превосходить - хотя, каким бы ни был его возраст, он не может превосходить женщину. Каждый раз, когда он влюбляется в женщину, он начинает искать в этой женщине мать. Он не взрослеет. Самая маленькая девочка взрослее его, потому что в самых первых играх девочка играет в мать, она не согласна на меньшее. Она одевает куколок, играет в материнство. Самая маленькая девочка уже мать, а самый старый мужчина - только ребенок. Мужчина - это ребенок.

Но эго, гордость! - он должен превосходить во всем. Если невеста выше его, жениха это печалит. Ему очень неловко; мужчина должен быть выше женщины. Где-то у него внутри работает комплекс неполноценности. Психологи говорят, что комплекс неполноценности развивается оттого, что женщина способна к рождению жизни, а мужчина не способен. Это комплекс неполноценности: женщина может родить ребенка, создать новую жизнь. Существование использует ее непосредственно, она - прямой проводник. Мужчина кажется случайным.

Мужчин можно заменить: ту же работу может сделать инъекция, они не незаменимы. Но мать нельзя обойти, потому что мать рожает собственным телом. Ее кровь, ее кости, мозг костей создают новую жизнь, рождают новую жизнь. Женщины кажутся очень удовлетворенными, и, когда они становятся матерями, их окружает еще большая удовлетворенность, потому что, в определенном смысле, они стали проводниками божественного.

Научные мыслители говорят, что мужчина так много мечется, чтобы компенсировать эту внутреннюю недостаточность. Женщинам не нужно создавать картины, не нужно создавать статуи, писать стихи, им не приходится сочинять романы, пьесы, рассказы, снимать фильмы, не нужно в ракетах мчаться на Луну. Им ничего не нужно делать, потому что существование дало им такое великое творчество, что это приносит им достаточное удовлетворение - их потребность что-то создавать удовлетворена. Но мужчина должен создавать тысячи вещей. Вот что говорит мужчина: "Нет проблем - если мы не можем родить ребенка, мы создадим статую. Мы создадим вещи, мы напишем стихи". Но какое бы прекрасное стихотворение мужчина ни написал, не может быть поэзии прекраснее, чем глаза ребенка. Как бы ни была прекрасна мраморная статуя, она никогда не может быть равной живому ребенку. Мужчина может добраться до Марса, но никогда не испытает опыта материнства.

Удовлетворенность может прийти в жизнь мужчины, только если он родит самого себя изнутри себя - как Будда, Кришна, Махавира. Поэтому мы называем реализовавших себя двиджи, "дваждырожденные". Они родили самих себя, совершили рождение заново. Одно рождение случилось в матери и отце, второе случилось с ними в медитации, в просветлении. Тогда они рождены заново. Ты найдешь, что только будда может быть мирным, как женщина: ты увидишь в статуе Будды женственность. В жизни Будды была такая же округлость, что и в жизни женщины, та же удовлетворенность, та же благодарность, исполненность.

Конечно, у мужчины и женщины разные пути. Если мы можем понять эти пути правильно, многое станет легче, и путешествие станет легче. Можно избежать ненужных блужданий и заблуждений.

Прежде всего, женщина не спрашивает - а если и спрашивает иногда, ее вопрос всегда прагматический, не метафизический.

        В этом контексте есть еще один вопрос:

Вчера после дискурса я попросил многих женщин написать вопросы о Сахаджо, но все они только улыбались. Они даже не сказали да! Почему женщины не заинтересованы в том, чтобы спрашивать даже о просветленных женщинах?

Спрашивать, узнавать - любопытство мужчины. Быть, жить - любопытство женщины.

Ты можешь увидеть разницу даже в маленьких детях. Если девочки играют, их игры будут творческими, они будут что-то создавать. Игры мальчиков будут разрушительными; в играх они будут что-то ломать. Если мальчику дать игрушечную машину, вскоре он ее сломает, чтобы посмотреть, что внутри - любопытство знать, подвергать сомнению, увидеть, как это сделано. Если ему дать часы, он их откроет. Ты скажешь, что он все ломает, но бедный парень просто совершает научное исследование! Он смотрит, как это устроено. Ползет муравей - он раздавит его пальцем. Это не насилие, в его намерения не входит насилие. Муравей не сделал ему ничего плохого, он просто пытается посмотреть, что у него внутри, что приводит его в движение.

Мужчина любопытен. Он хочет знать, он хочет исследовать. Где бы он ни нашел завесу, которая что-то скрывает, он ее приподнимет и посмотрит, что за ней. Любопытство женщины другое. Ее любопытство не в том, чтобы знать, но в том, чтобы жить. Это очень прагматическое любопытство. Женщина спрашивает только о том, что абсолютно существенно для ее жизни.

Женщины не приходят и не спрашивают, существует ли Бог, существует ли рай и ад и кто создал Вселенную. Все это мужские вопросы. Иногда женщина, если она что-то и спросит, скажет: "Если в уме есть неудовлетворенность, как принести ему удовлетворенность?" "Моя жизнь проходит напрасно, как мне найти мир?" "Как мне привнести в мою жизнь поклонение и молитву?" Ее вопросы практичны - и я согласен, что быть практичным по большому счету мудрее, разумнее. Что ты выиграешь, узнав, кто создал мир, в какой день, какого числа? Что тебе это даст?

Вчера вечером я читал биографию еврейского раввина. Каждый раз, когда он говорил, один мужчина вставал и задавал вопросы. Раввину надоело, он устал от этого человека! Он был очень упорен и задавал всевозможные странные вопросы. Однажды раввин сказал: "Бог создал мир". Этот человек встал и спросил: "А когда он создал мир? Почему он не сделал этого раньше?"

Вопрос абсолютно справедливый, но, прежде чем раввин успел что-то сказать, человек продолжал: "А если ты не знаешь, почему он не создал его раньше, скажи нам тогда, что он делал с тех пор, как создал мир? Все эти вопросы важны - потому что если принять то, что говорят христиане - что четыре тысячи и четыре года назад, в понедельник, Бог начал создавать, завершил работу в субботу и отдыхал в воскресенье, - что он тогда делал раньше четырех тысяч четырех лет назад? Сидел ли, ничего не делая? Не устал ли он? Не сошел ли с ума? Наверное, он все-таки что-то делал. Даже если человек сидит и расслабляется, все равно он что-то делает - читает газету, слушает радио. Но у Бога не было даже радио. Что он делал?

Может быть, - сказал этот человек, - ты не знаешь, потому что это было так давно. Но что он делал с тех пор? Мир был создан за шесть дней, на седьмой он отдыхал, но что потом?.."

Раввин сказал: "Теперь он занят тем, что считает таких людей, как ты, задающих глупые вопросы, и решает, какое им назначить наказание!"

Есть вопросы, которые бессмысленны, но как бы они ни были бессмысленны, мужчинам они кажутся важными. Есть осмысленные вопросы: какими бы они ни казались мужчинам будничными, обычными, в них есть великолепие. В конце концов, любопытства недостаточно. Нужен поиск. Ничего не случится в знании об этом, что-то случается, только когда ты есть это. Жизнь должна быть трансформирована. Человек должен стать новым, полным света. Человек должен зажечь незажженную свечу. Именно поэтому этот вопрос не очень важен. Важен только один вопрос: как можно зажечь незажженную свечу? Мои глаза закрыты, как их открыть? Мой сон крепок, как его прервать? Как стать светом самому себе?

Есть разница между вопросами мужчин и женщин. Но я тебе скажу, что, если мужчина действительно вовлечен в трансформацию своей жизни, его вопросы тоже станут практичными вопросами женщины. И иногда женщины тоже заражаются болезнью мужчин и начинают задавать такие же вопросы.

Я делаю ударение на практичности. Спрашивай только о том, что может трансформировать твою жизнь, - осмыслен лишь такой вопрос, который может изменить твою жизнь.


        Последний вопрос:

Поскольку Будда допустил в свою коммуну женщин, его религия просуществовала в Индии только пятьсот лет, вместо пяти тысяч. Ты свободно допускаешь в свою коммуну женщин. Скажи нам, пожалуйста, сколько просуществует твоя религия?

Заботиться о будущем свойственно невежеству: что будет завтра, о том позаботится завтра.

История говорит, что Будда заботился об этом, но очень трудно сказать, правдива ли эта история. Мне тоже много раз говорили, что будто бы Будда сказал: "Теперь моя религия просуществует только пятьсот лет, потому что в нее допустили женщин". Это может значить только одно - это не может значить, что Будда беспокоился о будущем. Будет ли религия существовать пятьсот или пять тысяч лет, как это может заботить Будду? Поэтому должна была быть какая-то другая причина, по которой он это сказал.

Его намерением было... Образ жизни, предлагаемый Буддой, был в своей основе разработан для мужчин. Образ жизни, разработанный Махавирой, был тоже создан для мужчин. Оба пути - сила воли, а не самоотдача. Это пути решительности и усилия, не пути, на которых ты принимаешь милость Божественного как дар. Ни в одном из этих путей нет места Божественному. В них нет возможности молитвы и поклонения. Оба пути - пути медитации. Путь медитации не подходит женщинам: им подходит путь молитвы и любви. А оба пути, разработанные Махавирой и Буддой, были путями медитации.

Потом женщины тоже заинтересовались и сказали: "Посвяти и нас!" Поэтому Будда, наверное, был обеспокоен. Он беспокоился не о том, сколько времени просуществует его религия. Даже если он это действительно сказал, это фактическая сторона его слов, не то, что он на самом деле имел в виду. Но сутью для Будды было то, что его путь был путем медитации и если бы на него были допущены женщины, было бы две возможности - либо женщины переделают его в путь молитвы, либо путь медитации изменит женщин и сделает их похожими на мужчин. Второе почти невозможно. Первое возможно: когда придут женщины, они превратят путь медитации в путь молитвы. А это не путь молитвы, и он будет искажен.

Именно поэтому Махавира просто объявил, что освобождение из женского тела невозможно. Весь смысл был в том... Это не может значить, что Махавира говорит, будто женщины не могут быть просветленными. Это было бы большой глупостью. Невозможно, чтобы такой человек, как Махавира, сказал такую чепуху. Махавира сам много раз говорил: "Душа не мужская и не женская". Форма - это только тело, а что общего имеет тело с освобождением? Это все равно что сказать: если ты носишь женскую одежду, освобождение невозможно, ты должен носить мужскую одежду.

Махавира знает, что тело - это только одежда. Тогда почему он так говорит? Есть причина. Путь Махавиры - это тоже путь медитации. Махавира говорит: "У женского тела не будет связи с моим путем. Поэтому, если женщина хочет освободиться моим путем, она должна будет стать как мужчина". Вот в чем смысл. Он говорит: "Только если она станет как мужчина, она сможет освободиться".

Женщина не может освободиться путем медитации; он ей не подходит. Она может освободиться только путем любви. Когда ее сердце полно благодарности, лишь тогда она танцует в экстазе. Лишь тогда на нее нисходит состояние самадхи. Лотос ее сердца расцветает только в танце и киртане, в песне преданности, поклонении и молитве. Вот что на самом деле Будда и Махавира имеет в виду, говоря о своей религии, что на этом пути женщина не может достичь освобождения. Женщина - это великое явление - она может изменить любой путь!

Это случилось. Сегодня в джайнских храмах вы увидите, что джайны молятся и поклоняются Махавире. Махавира не имел ничего общего с молитвой и поклонением, а сейчас джайны молятся и поклоняются! Женщины вызвали эту перемену, потому что женщины молились и поклонялись. Они могут только любить Махавиру. И когда они любят, им хочется танцевать перед Махавирой и поклоняться ему. Постепенно они переделали этот путь. Теперь возникли огромные трудности. Танец приемлем в храме Кришны, потому что танец сопоставим с Кришной, его путь - путь танца. Но, танцуя в храме Махавиры, ты заблуждаешься. Это все равно что идти в храм Кришны совершать аскетические практики. Техника не соответствует месту. Это все равно что купить "форд" и пытаться приделать к нему запчасти от "роллс-ройса".

Путь медитации - это один путь, путь любви - совершенно другой. Есть только эти два пути. То, что правильно на пути любви, будет препятствием на пути медитации. То, что правильно на пути медитации, будет препятствием на пути любви. Пути должны оставаться абсолютно чистыми.

Я не настаиваю ни на пути любви, ни на пути медитации. Ни один путь я не называю своим. Когда ты приходишь ко мне, я смотрю на тебя и говорю, каков твой путь. Я не пытаюсь заставить тебя идти моим путем, мое усилие не в этом. Я смотрю на тебя и, имея в виду тебя, решаю, какой путь тебе подходит. Я не привязан ни к какому пути - я ни на чем не настаиваю. Поэтому, если приходит женщина, обычно я направляю ее на путь молитвы и любви. Иногда приходит мужчина, который тоже полон сердца, и я тоже направляю его к молитве. Иногда приходит женщина, в которой не может прорасти никакой росток любви, и я направляю ее к медитации.

Есть много форм молитвы: у ислама одна форма, у индуизма другая. Есть бесконечные формы медитации - джайнская, буддистская, метод Патанджали, метод Лао-цзы. Я смотрю на тебя и выбираю.

Пойми это правильно. Есть две возможности: первая, у меня есть путь, и тогда меня не заботит, кто ты. Если кто-то хочет идти моим путем, я выберу подходящих людей и не выберу тех, кто исказит мой путь; им я скажу: "Этот путь не для вас. Ищите какой-то другой храм". С Буддой ты идешь путем, выбранным Буддой; Махавира тоже выбрал свой путь. Я совершенно не настаиваю ни на каком пути.

Я не заставляю вас идти своим путем. Можете называть моим путем это - я хочу, чтобы вы шли своим путем. Я внимательно за вами наблюдаю. В моем понимании вы драгоценнее любого пути. Каждая индивидуальность ценна.

В "Талмуде" евреев есть слова: "Одна индивидуальность ценнее всей вселенной". Я согласен с этим - каждая индивидуальность так ценна, что, если положить ее на одну чашу весов, а всю вселенную - на другую, один человек перетянет весы. Таково величие человека! Я смотрю на тебя и говорю, что может тебе подойти.

Поэтому для меня приемлемо все. Ты можешь танцевать к божественному - мои благословения с тобой. Ты можешь идти к божественному с закрытыми глазами - мои благословения с тобой. Иди как женщина, иди как мужчина - все это разные пути - но все они ведут к одной и той же точке назначения.

 

Бог один, но у него много имен. Истина одна, но ведущих к ней путей много. Я принимаю все пути. Каждый путь эффективен; все зависит от того, подходит ли тебе этот путь.

Мои глаза сфокусированы на тебе. Я не забочусь о лекарстве, я забочусь о пациенте. Я выбираю лекарство согласно нуждам пациента. Есть некоторые врачи, которые уже решили, какое использовать лекарство. Они говорят, что приходить к ним должны только те пациенты, которым подходит лекарство; другим пациентам оно не поможет.

У Махавиры есть свой путь, у Будды есть свой путь. У меня нет пути, я без-путный.

Махавира один из берегов реки, тиртханкара - он перевозит лодку с одного берега на другой. У меня нет определенного берега реки. У меня есть лодка, и с какого бы берега ты ни хотел начать и какого бы ты ни хотел достичь, эта лодка исполнит работу. Весь Ганг - мой.

На сегодня хватит...



        3. Два состояния сознания

У тех, кто сошел с ума в любви,
вся жизнь преображена.
Сахаджо говорит: они не видят,
кто нищий, а кто король.

Для тех, кто сошел с ума в любви,
исчезают каста и цвет кожи.
Сахаджо говорит: весь мир зовет их безумцами,
и все, кто был рядом, бегут,

О тех, кто сошел с ума в любви, -
Сахаджо говорит: тело трепещет,
нога спотыкается, утрачен контроль, -
тогда о них заботится Божественное.

Ум блажен,
тело пьяно восторгом.
Никто не с Сахаджо,
Сахаджо ни с кем.

Есть лишь два состояния сознания: состояние любви и состояние полного отсутствия любви. Или, если вам больше нравится, называйте их состояниями пробуждения и сна, состояниями религиозности и нерелигиозности. Не имеет значения, какими словами их назвать.

Сознание может быть в двух формах. То, что ты называешь "мирским", - это состояние сознания без любви. Если на существование смотреть без любви, оно кажется мирским. Когда глаза полны любви - то, что до сих пор казалось мирским, внезапно на мгновение становится Божественным. Мир - это не реальность, но попытайся понять, что Бог - это тоже не реальность; это только два способа смотреть на существование. Мирское - это переживание глаз без любви, Божественное - это переживание глаз, полных любви.

Вопрос не в том, что наблюдать, вопрос в том, как наблюдать. То, что ты видишь, не ценно, ценно то, как ты видишь, потому что именно это определяет твое существование. Если ты не видишь Божественного, не думай, что его нет, просто сознавай, что в твоих глазах нет любви. Если для тебя очевидно мирское и только мирское, не думай, что больше ничего нет. Пойми, что в твоих глазах нет любви, что они пусты. Когда глаза пусты, когда в них нет любви, что бы ни пришло в твой опыт - это иллюзия, ложь, - потому что нет иного пути познать истину, как только через любовь.

Это все равно что пытаться услышать глазами, как кто-то играет на вине - ничего не будет слышно. Глаза не предназначены для слышания, нельзя слышать глазами. На вине играют, музыка резонирует в тебе, но ты не слышишь, потому что не используешь тот проводник, который мог бы создать связь. Музыку нужно слушать, ее нельзя увидеть. Глухой может сидеть и наблюдать, как пальцы музыканта перебирают струны, но волшебства, происходящего между струнами и пальцами, он не услышит. Нет способа слушать глазами.

Это все равно что пытаться увидеть цветы ушами. Цветы цветут, их аромат разносит ветром, пчелы и бабочки это знают, послание понятно жукам, но тот, кто поднесет к цветку ухо, ничего не увидит. Он не узнает, что бутон распускается и становится цветком, что его окружают облака аромата, и аромат рассеивается, и бутон превращается в цветок и сдается Вселенной; мгновение раскрытия наступает и уходит - ничто из этого нельзя воспринять ушами. Для этого нужны глаза и нос; для этого нужны правильные средства.

Если ты говоришь, что не видишь ничего, кроме мира, это значит только, что твой привычный способ смотреть не позволяет тебе увидеть ничего другого.

Есть старая история баулов:

Факир танцевал в саду, танцевал с цветами, и к нему подошел ученый богослов и спросил:

- Я слышал, что ты все время повторяешь: "любовь", "любовь". Что такое эта любовь?

Факир продолжал танцевать, потому что может ли быть иной ответ, кроме танца? Любовь изливалась вокруг повсюду. Ее понимали деревья, ее понимало озеро, ее понимали белые облака, плывущие по небу, - но богослов был слеп.

Факир продолжал танцевать. Богослов сказал:

- Прекрати прыгать и скакать; дай мне ответ на вопрос. Эти твои ужимки - не ответ. Я спрашиваю, что такое любовь?

Факир сказал:

- Я есть любовь. И если ты не видишь ее в моем танце, то, без сомнений, ничего не увидишь, если я и перестану танцевать. Если ты не слышишь ее в моей песне, она останется за пределами твоего понимания, и когда я умолкну. Я уже дал ответ.

Богослов рассмеялся. Он сказал:

- Это ответ для идиотов! Я знаю великие священные писания - я требую правильного ответа. Я не необразованный деревенщина - я знаю Веды, Упанишады, я читал Гиту. Дай мне разумный ответ. Иначе я скажу, что ты не знаешь ответа.

Факир спел песню. В этой песне говорилось:

"Я слышал, однажды произошел такой случай - в саду расцвели цветы, и садовник танцевал от радости при виде такой редкостной красоты. Городской золотых дел мастер пришел и сказал:
- Чем ты опьянен? Что случилось? Почему ты танцуешь?
- Посмотри на эти цветы! - сказал садовник.
- Подожди! - сказал ювелир. - Я не соглашусь, пока их не проверю.
Он вынул из сумки пробный камень, который использовал для определения чистоты золота, - камень, который используют, чтобы определить, настоящее золото или поддельное.
Он потер цветы о камень, но ничего не смог понять - цветы были смяты, цветы умерли.
Наверное, эти цветы смеялись, деревья смеялись, облака в небе смеялись. Садовник тоже рассмеялся".
Факир рассмеялся и сказал богослову:
- Ты просишь меня о том же: ты хочешь применить к любви пробный камень логики.

Цветы умрут, если их потереть о камень... камень что-то говорит только о золоте, потому что между камнем и золотом есть некоторое сходство - золото твердое, как камень. Видел ли ты когда-нибудь цветущее золото? Оно мертво. Мертвое узнает мертвое. Цветок жив: если ты испробуешь его пробным камнем, он умрет. Лишь следы его смерти останутся в твоих руках, лишь кровь цветка останется на камне; но камень не даст никакой информации о том, был ли цветок настоящим.

У пробного камня для золота другое назначение. Если ты не видишь Божественного в мире, тогда знай, что ты ювелир, бродящий по саду с пробным камнем в руках. Таким образом ты никогда не найдешь цветов; тебе помешает камень в твоих руках. Твой способ видения создает препятствие; твой способ бытия заставляет Божественное обходить тебя стороной.

Когда ты приходишь и говоришь, что не видишь Бога, я не буду пытаться доказывать обратное или говорить, что он существует, - это было бы бессмысленно. Это все равно что играть на вине для глухого, это все равно что светить лампой слепому, это все равно что дать понюхать духи человеку, у которого заложен нос. Нет, я не сделаю такой ошибки.

Когда ты спрашиваешь, где Бог, я знаю, что ты на самом деле спрашиваешь, где любовь, потому что есть ли другой Бог, кроме любви? Ты ничего не говоришь о Боге, ты говоришь нечто о себе, и это показывает, что у тебя нет глаз любви. Хотел бы я, чтобы ты это понимал; тогда ты не искал бы Бога, потому что понимал бы, что это ошибочный поиск - ты искал бы любовь. Тот, кто знает любовь, знает и Божественное. Нет Бога, кроме любви.

Любовь больше самого Бога, потому что никакой связи с Богом быть не может, если глаза не полны любви. Твои уши важнее любой самой великой музыки, потому что без ушей музыка не будет существовать. И я говорю, что глаза важнее самых красивых ламп. Солнце мало в сравнении с глазами. Не думай в терминах математики, иначе ты подумаешь, что твои глаза очень малы, а солнце - очень велико. И я повторю снова, что твои глаза безграничны, а солнце очень мало - где было бы солнце без твоих глаз? Миллионы солнц могут увидеть твои маленькие глаза. И в маленьком пульсе твоей любви может уместиться вся безграничность Божественного.

Твоя любовь безгранична. Чем яснее ты понимаешь этот факт, тем больше он тебе помогает, потому что если первый шаг путешествия ошибочен, цель потеряна навсегда. Если первый шаг правилен, половина путешествия позади. Если ты начинаешь двигаться в правильном направлении, ты уже почти пришел; теперь дойти до цели нетрудно, это только вопрос времени.

Но если ты совершаешь неверный шаг, ты можешь идти жизнь за жизнью. Сколько бы ты ни шел, как быстро бы ни бежал, сколько бы ни прилагал усилий и ни применял средств, ничего не получится. Может быть, получится даже противоположное: чем больше ты пытаешься, тем дальше уходишь в сторону; чем быстрее бежишь, тем больше становится расстояние. Никто не может достичь цели, если бежит в неправильном направлении. Но достигают люди, медленно идущие в правильном направлении. Те, кто знают, говорят, что, если направление абсолютно правильно, не нужно ни единого шага, цель прямо там, где ты находишься. Я тоже говорю, что не нужно никуда двигаться, потому что цель недалеко. Цель в твоих глазах, в твоем способе видения.

Можно смотреть с любовью - это действует как волшебство, как алхимия. При таком способе видения становится видимым то, что раньше не было очевидно. Можно смотреть и без любви, но это способ видения слепого. Таким образом человек видит то, что никогда не видят глаза любви. Мир и Божественное никогда нельзя переживать одновременно. Именно поэтому пророки - такие пророки, как Шанкара, - говорят: "Мир иллюзорен".

Но не думай, что лишь потому, что он говорит об иллюзорности мира, Шанкара не пойдет с чашей для подаяния просить еду. Если бы мир был иллюзией, просить было бы не у кого. Не думай, иллюзорный мир не означает, что Шанкара не испытывает голода, потому что какой может быть голод, если все иллюзорно? Не думай, что, когда Шанкара голоден, он ест, но это не утоляет его голод. Он просит еду и все же говорит: "Мир иллюзорен".

Есть одна история: Один сумасшедший император услышал учения Шанкары, и они ему не понравились. Они никому не нравились - не понравятся и тебе. "Этот мир иллюзорен!" - как можно в это поверить? Попытайся выйти из комнаты сквозь стену, и ты разобьешь голову. Если бы эта стена была иллюзорной, ты мог бы сквозь нее пройти - что бы тебе помешало? Могут ли тебя остановить иллюзорные стены? Ты можешь пройти через дверь, значит, есть существенная, прагматичная разница между стеной и дверью: голова ударяется в первое и не ударяется о второе.

Император был сумасшедший. Он сказал:

- Подожди! Я не могу в это поверить, просто говоря об этом. Я практичный человек, не идеалист. Поэтому подожди, такое решение нельзя принять, используя логику. Ты искусен в логике. Мое решение подскажет реальный опыт.

Он велел привести бешеного слона. У императора был бешеный слон, у которого были скованы ноги. Однажды он убежал и убил много людей. Много раз ему удавалось разбить цепи. Привели этого бешеного слона.

Император встал на крыше своего дворца, чтобы смотреть, а люди попрятались в домах; дорога к дворцу опустела. Шанкару оставили на дороге и выпустили бешеного слона. Шанкара убежал, крича и вопя!

Шанкару защитили, прежде чем слон причинил ему какой-то вред, потому что суть была не в том, чтобы причинить Шанкаре вред, но в том, чтобы проверить, действительно ли он считает, что мир иллюзорен. Когда его привели ко двору, он был весь в холодном поту и испуган до потери чувств. Император сказал со смехом:

- Скажи мне теперь, что мир иллюзорен.

- Ваше Величество, - сказал Шанкара, - мир, несомненно, иллюзорен.

Император рассмеялся и сказал:

- Ты сумасшедший! Это полное безумие! Почему же тогда ты убежал? Почему ты кричал? Почему твое лицо в поту? Почему сердце до сих пор бьется так быстро? Все это из-за иллюзорного слона?

- Ваше Величество, - сказал Шанкара, - все это так же иллюзорно, как и слон. С настоящим слоном и слезы были бы настоящими. С иллюзорным слоном слезы иллюзорны. Мое бегство тоже было иллюзорно, мои крики и вопли были иллюзорны, то, что ты меня слушаешь, иллюзорно.

Император закричал:

- Довольно этой чепухи! Ты сумасшедший! Ты еще более бешеный, чем этот слон. Теперь нам не о чем говорить.

По видимости ответ Шанкары кажется странным, но он прав. Когда Шанкара говорит: "Этот мир иллюзорен", он не имеет в виду, что мир не существует. Он просто имеет в виду, что ты смотришь на реальность под неверным углом, поэтому вещи не таковы, какими кажутся. Твое восприятие ложно, а этот "мир" - твое восприятие, проекция на истину. Ты не познал истины, ты только определил ее, и это определение ложно. "Мир" это то, как невежественный человек определяет брахман, предельную реальность.

А когда твои глаза раскроются в осознанности и из них потечет поток любви, ты увидишь тот же мир под другим углом, с другой точки зрения. Тогда возникнет другой контекст, и все твои определения изменятся. Тогда ты сможешь сказать: "То, что я видел раньше, было ложью", потому что, когда ты сталкиваешься с безграничной реальностью, виденное раньше становится бессмысленным. Тогда ты скажешь: "Это новое видение перечеркивает все, что я видел до сих пор". Видение определяет все.

Именно поэтому метафизику называют даршан, видение. На Западе используется слово "философия". "Философия" не такое драгоценное слово, как "даршан". Философия означает мышление, осмысливание; это не видение. Философия означает, что ты размышляешь о жизни, осмысливаешь и выводишь заключения. Даршан означает, что все, что ты думаешь и заключаешь, не может быть истиной, потому что в твои заключения, в твое мышление будешь включен ты. Твое определение будет твоим определением. Просто увидь прямо, не внося посредничества слов.

Когда происходит предельное видение? Почему любовь называется предельным видением? Почему? Именно в мгновение любви наблюдающий и наблюдаемое становятся одним. Сам смысл любви в том, что ты не отделен от того, что видишь. Ты открыт, ты близок, ты доступен тому, что видишь. Тот, кого ты видишь, тебе дорог, он не незнакомец. Ты считаешь его продолжением себя, не кем-то отдельным; ты с ним един. Любовь означает, что ты един с человеком, на которого смотришь, он не отделен. Ваши сердца бьются вместе, твое и его дыхание движется в одном и том же ритме, и нет стен между твоим и его существом. Это единственное реальное значение любви: все стены исчезли. Тогда наблюдатель стал единым с наблюдаемым.

Кришнамурти постоянно говорит: "Наблюдатель есть наблюдаемое". Он определяет любовь: наблюдатель стал наблюдаемым, наблюдаемое стало наблюдателем. Оба они слились - так, если смешать воду и молоко, разделить их очень трудно.

Есть много способов слияния. Можно смешать масло и воду, но, сколько ни пытайся их смешать, они останутся отдельными - масло и вода не растворятся друг в друге. Смотреть на что-то без любви - значит смешивать масло и воду: это видение без встречи. Но можно ли видеть, если ты не стал одним с тем, что видишь? Как ты можешь войти в глубочайшее ядро своей реальности? Как ты можешь достичь глубин близости, не слившись? Просто стань с этим одним, как молоко и вода.

Ты видишь цветок. Цветок там, ты здесь. Постепенно вы оба должны исчезнуть, чтобы остался только опыт цветка. Не должно оставаться ни цветка, ни переживающего его опыт; остаться должен лишь текущий между ними поток опыта. Там, где исчезает наблюдатель и наблюдаемое, происходит даршан.

Любовь предельна. Нет другого способа знать, кроме любви. Думал ли ты когда-нибудь, замечал ли, пробовал, узнавал, что самые драгоценные мгновения в жизни приходят как тень любви? Ты можешь знать только человека, которого любишь. Как бы ты ни пытался, ты будешь только ходить кругами вокруг тех, кого не любишь, - как люди ходят вокруг храма. Это будет лишь периферия. Ты будешь только бродить вокруг, но не сможешь войти внутрь, потому что возможность войти внутрь появляется, лишь когда ты готов утонуть и раствориться в любви.

Когда ты готов исчезнуть, другой тоже готов исчезнуть. Твоя готовность создает эхо готовности в другом, как две капли, подходящие ближе и ближе друг к другу, - они сливаются друг с другом и становятся одной. Стать одной каплей можно только в любви. Тот, кто знает эту любовь, знает и Бога.

Но тогда человек окажется в некотором затруднении. Как ты спрашиваешь: "Где Бог?", он спросит: "Где мир?" Вот смысл "иллюзорности". Ты говоришь: "Бог невидим"; он говорит: "Не видно ничего, кроме Бога. Все остальное иллюзорно - есть только Бог". Мир, познаваемый через любовь, есть Бог; Бог, познаваемый без любви, есть мир. Это способы твоего видения.

Пойми еще несколько вещей, и тогда простые слова Сахаджо раскроют больше великолепия. Эти слова очень просты и прямы, в них нет ничего сложного. Но если для них не готов фон, ты можешь просто повторить их без понимания. И простейшее может стать сложным, если нет фона для понимания. Самое трудное может стать самым простым, если фон для понимания готов.

Первое: видел ли ты, как читает маленький ребенок? Даже если ему дать великое стихотворение Рабиндраната Тагора, он не сможет прочитать длинных слов, он разобьет их на части. Если написано "Бог", он прочитает отдельно Б, О и Г; он разобьет слово. Наблюдая, как маленький ребенок читает великую поэму, ты увидишь, что поэма утрачена, остался только алфавит. Слушая маленького ребенка, ты не сможешь узнать поэму Рабиндраната. Может быть, тебе будет скучно его слушать и ты скажешь: "Перестань. Ты говоришь чепуху". Вся красота поэмы будет утрачена. Почему? Потому что красота поэмы была в ее цельности, а ребенок разбил ее на части - как если бы кто-то ударил молотком прекрасную мраморную статую. Она развалится на части. Камень будет тем же, ничего не добавили и ничего не отняли. Молоток не добавляет и не удаляет, молоток только ломает. Если взвесить камень на весах, он будет весить столько же, что и раньше; и все же разрушено нечто недоступное для взвешивания. Ценность статуи может исчисляться миллионами, а теперь она не стоит ни гроша. Количество мрамора осталось прежним. Если ты пойдешь на рынок, то получишь цену мраморной крошки, но статуя для тебя потеряна.

Я слышал: Это случилось в маленьком городе. Бедный крестьянин ехал на лошади из леса домой и увидел, что под деревом стоит путешественник. Путешественник сказал:
- Подожди! Если ты позволишь мне нарисовать твою лошадь, я заплачу тебе пять рупий!
Человек был удивлен. Он не мог заработать пять рупий за целый день, перевозя на этой лошади тяжести, а этот человек просит только нарисовать ее. Он сказал:
- С радостью. Пожалуйста, сделай это.
Путешественник был художником. Он нарисовал лошадь и дал крестьянину пять рупий. Затем он вернулся в город, из которого пришел.
Через много месяцев крестьянин снова ехал по этой дороге в город, чтобы найти какую-нибудь работу. На рынке он увидел большую толпу вокруг одной из палаток. Входной билет стоил пять рупий, а внутри было прекрасное произведение искусства. Хотя он и был беден, у него сохранились пять рупий, которые дал художник. Он заработал их легко, и, так как ему было нужно совсем немного, деньги были по-прежнему у него в кармане.
Он подумал: "Почему бы нет? Я пришел в город, а здесь собралась такая толпа, люди стоят в очереди". И он тоже встал в очередь, заплатил пять рупий и вошел вовнутрь. Но там его ждала неожиданность, потому что произведением искусства было изображение его лошади!
Он схватил художника за руку и сказал:
- Это просто грабеж! Здесь ты зарабатываешь тысячи рупий, а моя лошадь еще жива, она стоит снаружи - ты ее нарисовал, просто наляпал краски на лист бумаги. Никто не платит пять рупий, чтобы посмотреть на живую лошадь, иначе я был бы уже миллионером. Но люди платят пять рупий, чтобы посмотреть на твою картину. И вокруг такая толпа, картина нравится всему городу. И, чтобы войти сюда, я заплатил те самые пять рупий, которые ты мне дал. Если это такой хороший бизнес, почему бы мне не привести свою лошадь и не поставить ее рядом с картиной? - ты можешь брать деньги и за нее.
- Это невозможно, - сказал художник.
- Но что особенного в этом куске бумаги, красках и линиях? Что здесь особенного? Сколько это стоит?
- Если ты спрашиваешь о цене бумаги и красок, они ничего не стоят. Может быть, меньше пяти рупий. Но то, что выражается этими красками и бумагой, бесценно, это нельзя купить. Какой бы живой ни была твоя лошадь, завтра она может умереть. Эта картина вечна, эта картина сохранится. На этой картине не только твоя лошадь, но и сущность всех лошадей.

Интеллект крестьянина, конечно, не может этого понять. И ты не можешь понять Божественное интеллектом, потому что интеллект очень примитивен. Маленький ребенок сможет прочитать стихотворение только по буквам, и таким образом красота будет потеряна, потому что красота поэзии в ее целостности.

Когда ты смотришь на мир из ума, то видишь мироздание по частям, по кускам. Мыслить - значит анализировать, разбивать на части. Именно это делает наука - анализирует, чтобы знать. Если ты говоришь, что цветок очень красив, ученый скажет: "Сначала мы возьмем его в лабораторию и проанализируем. Мы разделим его на элементы, мы разложим его на составляющие - сколько в нем воды?.. Мы рассечем его, проанализируем и скажем подробно, из чего он сделан". Ученый разделит его на части, разложит по бутылочкам и надпишет этикетки, но не спрашивай его: "В какую бутылочку ты положил его красоту?" Он скажет: "Я не нашел никакой красоты. Все его части в этих бутылочках; у меня ничего не осталось. Все здесь, ты можешь его взвесить. Эта красота, наверное, была твоей иллюзией, потому что я не нашел никакой красоты, когда рассек цветок. И я ничего не упустил, вес остался прежним".

То же самое невежество движет попытками понять человека. Проведено было много экспериментов. Умирающего взвешивали сначала живым, потом мертвым. Если душа покидает тело, мертвый должен весить меньше. Но вес не уменьшается - часто он даже увеличивается!

Ты удивишься, узнав, что, когда душа покидает тело, вес тела становится больше. Потому что, когда прекращается дыхание, пропадает способность тела поддерживать себя в целостном состоянии. В тело проникает столько воздуха, что иногда оно начинает весить больше. Когда тело надувается воздухом, оно весит не меньше, а больше. Поэтому взвешивать тело, чтобы найти, покидает ли его душа, бессмысленно. Душа - это целостность тела; это сама поэзия жизни.

Душа познается не в анализе мыслей, но в опыте любви. Если ты когда-нибудь кого-нибудь любил, тогда ты знаешь, что этот человек - не только тело. Вот критерий того, действительно ли ты любишь. Если ты видишь только тело возлюбленной, возлюбленного, сына, жены или друга, ты не любишь. Если бы ты знал любовь, то понял бы, что любовь - это не только тело; она безгранична, безгранично больше тела. Тело это только мгновенное явление; то, что внутри, - вечно, бессмертно. То, что внутри, это сама эссенция существования. Это кульминация сознания. Но, чтобы увидеть это, нужны глаза, видящие все целое.

Любовь видит целое - это взгляд с высоты птичьего полета. Точно так же, если птица летит в небе и смотрит вниз, она видит все во всей полноте. Идя по дороге, ты видишь одно дерево, второе дерево, третье дерево, четвертое дерево: ты разделяешь. Летящая в небе птица видит все деревья в одно и то же время. Любовь дает такой подход. Ты словно птица, летящая в небе, которая с высоты своего полета видит жизнь во всей ее целостности, на всем ее протяжении. Это переживание Божественного.

Человек, который знает, знает целостность существования. Человек, который знает только части, не может выйти за пределы мира. Хотя все части принадлежат целому, это целое больше, чем просто полная сумма частей. Пойми это правильно: все части принадлежат одному целому, но само целое больше сочетания всех своих частей. Целое можно увидеть по частям, но оно на этом не кончается. Оно внутри частей, но у частей есть ограничения. Целое неограниченно.

Например, ты видишь небо над своим двором: несомненно, небо есть, но кусочек его над твоим двором - это еще не все небо. То, что ты видишь над двором, тоже небо, но небо существует и за пределами двора. То, что внутри твоего тела, не все Божественное - не все небо, - хотя это тоже божественно. Душа - это небо, обрамленное двором. Божественное - это когда стены двора разрушены и больше не существуют. Чтобы разрушить двор, ничего не нужно делать, нужно только разбить стены. Из-за этих стен создается иллюзия, когда они разрушены, иллюзия исчезает.

Двойственность есть не-любовь, недвойственность есть любовь. Дело в том, как смотреть на целое. Чтобы смотреть на целое, ты должен подняться выше. Не ходи по земле; ты должен летать в небе! Чтобы узнать целое, ты должен отбросить эту привычку дробить на части. Познание состояния не-мысли есть любовь, познание состояния не-мысли есть медитация. Бытие в состоянии не-мысли есть медитация, любовь. В тебе не должно оставаться никаких мыслей. Когда ты глубоко в любви, мыслей становится меньше.

Иногда ты сидишь радом с возлюбленной и чувствуешь, что тебя окружает молчание. Ты становишься тихим, будто не осталось ничего, о чем можно говорить. Или - нужно столько сказать, но как это сказать? - это трудно вложить в слова. Кажется, что вложить это в слова было бы ложью, грехом. В проговаривании великолепие этого явления будет утрачено, разрушено. Слова не могут выразить то, что начинает расти, кристаллизуется внутри. Слова не могут это выразить, слова ограниченны. Они предназначены для рыночной площади, лавки, конторы, рабочего места - не для любви.

Поэтому если два человека вместе сидят в молчании, знай, что они в глубокой любви. Или, если два человека любят друг друга, ты увидишь, что они в глубоком молчании. Влюбленные становятся молчаливыми. И, если ты научишься искусству быть молчаливым, тогда ты станешь влюбленным. Тогда, если ты сидишь в молчании рядом с кем-то, ты будешь соединен любовью. Если ты сидишь в молчании под деревом, ты будешь в причастии с деревом. Если ты сидишь в молчании у реки, ты будешь в гармонии с рекой, а если ты сидишь и молча смотришь на звезды в небе, внезапно ты почувствуешь, что соединен со звездами. Раскрылись какие-то невидимые двери, какая-то завеса сдернута.

 

Любовь видит целое. Чтобы видеть целое, ты должен быть молчаливым, потому что только в молчании ты целый. Тогда стены твоего двора падут, и ты станешь как небо. Лучше выразиться вот так: если хочешь знать Божественное, тебе придется стать как Божественное. В любви человек становится Божественным. Только в любви сохраняется Божественное - внутри и снаружи, сверху и снизу - во всех направлениях. Тогда волны исчезают, и остается лишь океан.

Те, у кого в жизни нет любви, живут в мире материи. Они сходят с ума из-за денег, власти, престижа, успеха, амбиций и тысяч других видов безумия - и все же в их жизнях нет любви. И из-за этого начинает появляться все это безумие.

Ты никогда не замечал, что амбициозный человек не может любить? Чем больше у него амбиций, тем больше он говорит: "Завтра... любовь придет завтра. Сегодня деньги, сегодня власть".

Или он говорит: "Сегодня приближаются выборы, как я могу любить? Я должен ехать в Дели. Как я могу вспомнить о том, чтобы пойти в храм?" Он говорит: "Сейчас не время петь песни, время наполнить деньгами кошелек". Он говорит: "Я молод, почему я должен тратить жизненную энергию на любовь? Сейчас я должен зарабатывать деньги; когда мои руки станут слишком слабыми, чтобы зарабатывать деньги, я буду любить, молиться и искать Божественное. Есть лишь несколько дней, чтобы наслаждаться, и так много нужно сделать".

Пойми это - это второе, что нужно понять: тем, у кого в жизни нет любви, понадобятся другие амбиции, потому что какие-то амбиции необходимы, чтобы заменить любовь. Иначе они будут совершенно пусты. Когда любви нет, ты пуст, и эту пустоту нужно заполнить тем или иным мусором. Иначе ты не сможешь жить, иначе жизнь станет невозможной.

Я читал воспоминания одного еврея, который сидел в гитлеровской тюрьме. Он пишет, что люди в тюрьме были как трупы. В их жизнях не осталось смысла. Весь смысл исчез из их жизней; если раньше и был какой-то смысл, в тюрьме его не стало. Этот человек был врачом, он изучал этих людей. Он был очень удивлен тем, что внезапно... Он знал этих людей до тюрьмы, и они были полными энтузиазма, очень динамичными, энергичными. В тюрьме вся эта энергия внезапно исчезла, вся динамичная энергия была утрачена - они стали как трупы. Люди стали сходить с ума и совершать самоубийства. Те, кто не совершил самоубийство и не сошел с ума, болели. Эта болезнь была свидетельством их желания умереть, они словно хотели умереть.

Он был врачом до тюрьмы и был назначен врачом в тюрьме. Он стал лечить больных, но, к его удивлению, лекарства, которые обычно помогали, не помогали этим людям. Если потеряно желание жить, какие лекарства помогут? Если ты хочешь жить, лекарство даст небольшую поддержку, костыль. Если ты не хочешь жить, жизненная энергия не принимает помощи лекарств: они просто входят в тело и выходят из него, становятся мочой и испражнениями. Они не могут дать жизненной энергии никакого толчка.

Сами по себе костыли не могут заставить хромого ходить. Если хромой использует костыли, он может ходить. Если дать костыли хромому, который не хочет холить, вскоре он упадет; без них он упал бы не так быстро, но теперь, когда он должен думать еще и о костылях, он упадет скорее. Не лекарства помогают больным выздоравливать.

Но этот врач был удивлен тем, что в его собственной жизни не было перемен; его жизненная энергия осталась прежней. До тюрьмы он лечил людей - и в тюрьме тоже занимался пациентами, пытаясь их вылечить. Фактически, его жизнь стала более осмысленной, чем была раньше, потому что раньше он занимался пациентами ради денег, а теперь дело было не в деньгах. До тюрьмы он смотрел на пациентов как на покупателей, теперь никто не был покупателем, никто не продавал никаких товаров.

Когда врач лечит пациента, одна его рука у пациента на пульсе, другая - в кармане. Если пациент очень богат, то - вольно или невольно - врач не хочет излечить его немедленно, он хочет, чтобы тот некоторое время поболел. Поэтому быть богатым и больным опасно. Болезнь легче для бедного, потому что он вскоре будет излечен. Но кто захочет вылечить богатого? Врач даст ему лекарство, но глубоко внутри будет обдумывать, как сделать так, чтобы он поболел подольше. Может быть, он сам этого не знает, может быть, это скрыто у него в бессознательном. Но все равно лекарство эффективно работает и приносит результаты.

В тюрьме этот врач не пытался организовать бизнес, он помогал людям из любви. Смысл его жизни не был потерян. Его товарищи мало-помалу деградировали, болели, сходили с ума, но он вышел из тюрьмы таким же здоровым, как и раньше. Впоследствии он написал в мемуарах, что единственной причиной этого было то, что даже в тюрьме он смог найти смысл жизни.

Если в жизни возникает глубокое одиночество, жизнь начинает угасать. Если нет любви, есть одиночество. Это одиночество можно наполнить тысячей способов. То, что вы называете миром, жаждой мира - что это такое? Это способ заполнить эту пустоту. Ты можешь заполнить ее, зарабатывая деньги. Считать деньги, сортировать монеты становится для таких людей единственной сладкой музыкой: держать в руках деньги, карабкаться на более важные посты кажется единственным удовольствием. Если любовь не случилась в чьей-то жизни, он должен заполнить жизнь чем-то другим. Иначе он умрет, покончит с собой. "Мир" - это усилие заполнить пространство, которое может заполнить только любовь.

Великий английский мыслитель, лорд Эктон, написал знаменитые слова, которые я несколько раз повторял. Эктон говорит: "Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно". Но я говорю, что слова Эктона неправильны. Власть никого не развращает, она просто привлекает развращенных. Посты и троны никого не могут развратить - но развращенные люди безумно рвутся к этим тронам, как мотыльки к огню. Может быть, мотылек слышал - или, может быть, не слышал, потому что его предшественники погибли в огне, - но в мире мотыльков может быть поговорка: берегись огня, мотыльки в нем гибнут. Но мотыльки не слушают и спешат к огню. Скажешь ли ты, что огонь убивает мотыльков? Нет, это мотыльки рвутся умереть, и их привлекает огонь.

Слова лорда Эктона кажутся правильными, потому что мы наблюдаем, как люди идут в политику и становятся развращенными, - это очевидно. Кажется, из правила Эктона нет исключений. И все же я говорю, что он неправ. Власть никого не развращает, она приглашает развращенных. Власть никого не может развратить, не может. Власть выставляет на обозрение уже существующую внутри развращенность.

У бедного человека недостаточно сил, чтобы быть развращенным; на это нужны какие-то деньги, это дорого, это роскошь. Если бедный станет развращенным, его поймают, у него будут неприятности. Чтобы быть развращенным, вначале нужна защищенность. Сначала нужно иметь власть, чтобы потом, когда возникнут трудности, справиться с ними и спастись. Прежде нужно создать защитную броню - нужен высокий пост, престиж, деньги, власть, успех, слава, имя, соревнование; все это действует как броня.

А если ты находишь, что бедный человек не развращен, не считай, что он не развращен внутри. Это не обязательно так. Реальность проявится, только когда у него появятся деньги. Богатство - это испытание, высокий пост - это испытание: только тогда те, кто был действительно чист внутри, останутся неразвращенными - те, кто был чист, незагрязнен. Чистым останется лишь один из миллиона, все остальные будут развращены. Они будут развращены, потому что уже развращены, и вот представилась возможность, и это вышло на свет.

Представь, что ты сидишь в темной комнате; в ней нет света, и все в порядке. Темно, и ты не видишь паутины или прячущихся по углам змей, скорпионов; ты ничего не знаешь. В этой темноте ты сидишь спокойно, все в порядке. Тут кто-то зажигает свет. Можешь ли ты сказать, что из-за света в комнате появились змеи, скорпионы, паутина и грязь? Все это там уже было, свет только показал все эти вещи. То, что было скрыто в темноте, пряталось в темноте, свет сделал видимым.

Бедность скрывает многие вещи, богатство их показывает. Отсутствие власти служит завесой, скрывающей многое; власть же удаляет эту завесу и оставляет человека обнаженным.

Нет, власть никого не развращает - она приглашает развращенных и показывает эту развращенность. Пока кто-то не достигнет власти, нельзя сказать, развращен ли этот человек. Каждый против развращенности, пока у него нет власти; без власти каждый остается "слугой народа". Они становятся императорами, только получив власть. И помни, как может трон развращать? Сами по себе троны нейтральны - когда ты сажаешь на них императоров, им это все равно. Если на них посадить нищих, для них это ничего не меняет. Какое отношение к этому имеют сами троны? Человек... недостаток любви в человеке...

Если в жизни человека нет любви, в ней будет какое-то насилие, изнасилование. Как ему компенсировать отсутствие Любви? Он пуст. Никакая музыка не отзывается в его сердце, и он удовлетворит слух звоном монет, он утешит уши этой музыкой. Если бы он знал любовь, он знал бы и мастерство, в котором нет чувства владения. Если бы он кого-то любил, он нашел бы империю в своем сердце, империю без императора. Он достиг бы мастерства, в котором нет речи о том, чтобы быть мастером. Он нашел бы близкое ему сердце, сердце, которое танцевало бы с ним, и в его жизни была бы радость: кто-то его любит, кто-то принимает его любовь. Его душа была бы радостной. Это было бы благодарностью: "Я не бесполезен".

Если бы тебя любил хотя бы один человек, если бы ты мог любить хотя бы одного человека, то ты бы нашел, что в твоей жизни есть смысл, аромат, благоухание, - тогда была бы удовлетворенность. Когда такой удовлетворенности нет, ты пытаешься поработить людей - политикой, деньгами, властью. Ты пытаешься поработить тысячи людей. И странно то, что если бы ты любил хотя бы одного человека, то знал бы удовлетворенность, но в ненависти не будет никакой удовлетворенности, даже если ты подчинишь себе миллионы.

Придя к власти, человек осознает: теперь он добился власти, но не нашел покоя. Он добился силы, но не удовлетворенности. Он скопил деньги, но внутренняя бедность не уничтожена. Он наполнил пустоту грязью и мусором, но сама пустота была чище этой грязи.

Теперь мы можем перейти к сутрам Сахаджо. Считайте каждое ее слово мантрой, священным словом.

У тех, кто сошел с ума в любви,
вся жизнь преображена.
Сахаджо говорит: они не видят,
кто нищий, а кто король.

У тех, кто сошел сума в любви... Почему "сошел с ума"? Потому что весь мир называет их сумасшедшими. Человек, который безумен от любви, - что касается его, он пришел домой, и все его безумие исчезло. Но весь мир назовет его сумасшедшим, потому что весь мир помешан на деньгах и власти, а этот человек не интересуется ни деньгами, ни властью. Естественно, ты назовешь его сумасшедшим. В толпе сумасшедших этот человек пришел в чувство; в толпе потерявшихся этот человек нашел дом. Даже если он остановится на дороге и скажет тебе: "Я нашел дом", ты не сможешь ему поверить. Ты скажешь: "Ты сошел с ума. Находил ли кто-нибудь покой в этом мире? Находил ли кто-нибудь удовлетворенность в этом мире? Наверное, ты под гипнозом. Наверное, ты что-то воображаешь, ты заблудился - проснись!" Этому пробужденному человеку ты скажешь: "Проснись!"

Около двух лет назад я получил письмо от друга. Он учился вместе со мной в университете. Потом двадцать лет не было ни встреч, ни контактов. В университете он был моим близким другом. Мои санньясины, наверное, бывали в его городе - теперь он в Джайпуре, он профессор Джайпурского университета - и он спросил обо мне и написал письмо.

В письме он говорит: "Прости меня и не обижайся, но я хочу задать только один вопрос: ты действительно нашел покой? Я не могу в это поверить". Затем он написал: "Пожалуйста, не обижайся, я не сомневаюсь в тебе - я не говорю, что ты не достиг. Но я не могу поверить, что кто-то вообще мог достичь - даже Будда, Махавира или Кришна, потому что я так несчастен и испробовал все лекарства, но не смог найти никакого покоя. И не смог никто из тех, кого я знаю".

Если ты станешь мирным, люди подумают, что с тобой что-то не в порядке. Если ты станешь радостным, люди подумают, что ты сошел с ума. Быть печальным нормально, быть радостным кажется безумием. Какой же это безумный мир, если быть здоровым - значит казаться больным, а быть больным - значит казаться здоровым!

У тех, кто сошел с ума в любви... Именно поэтому Сахаджо говорит: "Ладно, воспользуемся вашими словами, они сошли с ума в любви". ... Вся жизнь преображена. Ты продолжаешь называть их сумасшедшими, но для них все преображено.

Сахаджо говорит: они не видят,
кто нищий, а кто король.

И теперь Сахаджо не видит никаких различий - кто богат, кто беден, кто нищий, а кто король? Ты оцениваешь людей по их богатству, потому что в тебе нет любви. Поэтому, когда приходит богатый человек, ты встаешь в знак уважения, а когда приходит бедный, ты читаешь газету, как будто никого нет, как будто пришла собака или кошка - как будто он не человеческое существо.

Галиб был великим поэтом языка урду. Бахадуршах пригласил его к своему двору; это было на годовщину его восхождения на престол. Друзья Галиба сказали:
- Не иди в своей обычной одежде. Кто узнает, кто ты такой? У кого есть глаза, чтобы узнать поэзию? У кого есть мерка, чтобы измерить твое сердце? Кто заглянет тебе вовнутрь? - у кого есть на это время? Иди в приличествующей случаю одежде, потому что, если ты одет как нищий, тебя там не оценят и, возможно, прогонят у дверей.
У бедного поэта была только изодранная одежда, изношенная обувь и старая шляпа. Но Галиб сказал:
- У меня нет другой одежды.
Его друзья сказали:
- Мы одолжим тебе одежду.
- Это будет неправильно, - сказал Галиб. - Меня совершенно не интересует ничто заимствованное. Что мое, то мое, а что не мое - не мое. Нет, мне будет очень неудобно и неловко. Меня будет стеснять эта одежда, я не смогу чувствовать себя свободно. Почему я должен носить чужую одежду? Я пойду в своей одежде, и что будет, то будет.
И когда Галиб добрался до дворца, привратник, который кланялся и приветствовал каждого входившего, оттолкнул Галиба и сказал:
- Обожди!
Когда все остальные прошли, привратник набросился на Галиба и сказал:
- Каждый должен знать свое место. Это дворец! Почему ты пытаешься сюда вторгнуться?
- Я не пытаюсь вторгнуться, - ответил Галиб, - я получил приглашение.
И он вынул из кармана карточку с приглашением.
Привратник прочитал ее и сказал:
- Наверное, ты ее у кого-то украл. Уходи и больше не возвращайся. Ты что, сумасшедший? Нищие притворяются королями!
Галиб вернулся домой очень печальный. Его друзья сказали:
- Мы же тебе говорили! Мы знали, что это случится, и принесли тебе эту одежду.
На этот раз Галиб не отказался: он надел чужую одежду, чужую обувь, чужую шляпу и все чужое. Когда он прибыл во дворец, привратник поклонился ему. Никто не узнает души, узнают только одежду. Галиб очень удивился. Тот же привратник, который только что кричал на него, чтобы он шел прочь, который был готов его избить, теперь не спросил даже приглашения. Но Галиб уже был немного испуган. Первый опыт заставил его страдать, и он снова вынул карточку и показал ее привратнику. Привратник внимательно просмотрел ее и сказал:
- Теперь все в порядке. Недавно с такой же карточкой пришел нищий, на ней было то же имя. Я избавился от него без большого труда.
Галиб вошел вовнутрь, и Бахадуршах усадил его рядом с собой. Бахадуршах тоже был поэтом; у него был некоторый поэтический вкус. Но он немного удивился, когда принесли еду: Галиб, сидящий рядом с ним, делал странные вещи. Галиб взял сладости, приложил их к шляпе и сказал:
- Ешь, шляпа, ешь!
Он взял еще немного сладостей и коснулся ими своего плаща:
- Возьми их, плащ, возьми!

"Поэты немного сумасшедшие, - подумал Бахадуршах, - это странно, но я не должен обращать внимания".

Культурный человек не должен обращать внимания на такое безумие, это может коснуться ран человека. Бахадуршах стал смотреть в другую сторону, избегая смотреть на Галиба. Он на некоторое время ушел; Галиб совсем ничего не ел - он давал еду своей одежде и даже туфлям. В конце концов Бахадуршах не мог сдерживаться... этикет имеет пределы. Он сказал:
- Прости меня. Неправильно с моей стороны вмешиваться, неправильно, что я спрашиваю о твоих личных привычках. Может быть, это какая-то традиция, ритуал, о котором я не знаю, а может быть, религиозная практика. Но прости мне мое любопытство, если я спрошу, что ты делаешь? Эта одежда, которая на тебе, этот плащ, туфли и шляпа - почему ты даешь им еду?
Галиб сказал:
- Галиб пришел сюда однажды, и его не впустили; он больше не приходил. Теперь пришла одежда - все это чужое. Только теперь одежде позволили войти, и вот я ее кормлю. Меня не впустили, и было бы неправильно, если бы я ел.
Затем Галиб рассказал Бахадуршаху всю историю.

В жизни ты оцениваешь других согласно своим желаниям. Если ты хочешь стать богатым, тогда ты будешь уважать богатых. Ты будешь завидовать богатому человеку и вместе с тем уважать его. Из того, что ты уважаешь и чему завидуешь, можно ясно заключить, в чем заключается твое желание. Ты завидуешь тому же, что является объектом твоего уважения. Если ты хочешь большой дом, ты будешь с завистью смотреть на большие дома и кланяться их владельцам. Зависть будет сутью уважения. Люди, которых ты уважаешь, дадут ключ к пониманию твоих амбиций. Волнует тебя богатый человек или человеческое существо? То, что тебя волнует, дает информацию о том, какие желания в тебе скрыты.

Сахаджо говорит: они не видят, кто нищий, а кто король.

Теперь Сахаджо говорит: "Когда ты безумен от любви, ты понимаешь, что неважно, богат человек или беден, - это становится несущественным". Теперь ты не проводишь этих различий. Глаза любви смотрят прямо тебе в глаза и видят тебя. Глаза амбиции смотрят на то, что у тебя есть, не на тебя. Любовь смотрит на тебя - прямо. Амбиции, должности, состояние без любви смотрят только на то, что у тебя есть.

Для тех, кто сошел с ума в любви, исчезают каста и цвет кожи.

Гордость принадлежности к определенной религии, к определенной касте сохраняют люди, которые не знают своей сущности. Какой сумасшедший скажет: "Я брамин, я принадлежу к высшей касте", если он познал брахман, предельную реальность? Только человек, который никогда не знал предельного, может претендовать на то, чтобы быть брамином. Какое удовлетворение может принести тому, кто познал предельную реальность, такая дешевая вещь, как принадлежность к браминам? Какую ценность имеет принадлежность к высшей касте, если ты знаешь, что ты сам есть предельная реальность?

Для тех, кто сошел с ума в любви, исчезают каста и цвет кожи, - теперь они не претендуют на то, чтобы принадлежать к какой бы то ни было религии, потому что, если ты познал свой предельный источник, к чему говорить о физическом рождении? Когда ты познал, что ты рожден из этого божественного существования, какое значение имеет, был ли твой отец индуистом, брамином или шудрой, воином или торговцем - какая разница? Когда познан первоначальный источник... А первоначальный источник за пределами всех каст. У Божественного нет касты: оно не вайшья и не кшатрия, не торговец и не воин; оно не индуист, ни мусульманин, ни шудра.

Бог - это просто Бог, без всякой расы, без всякой касты. Для тех, кто сошел с ума в любви, исчезают каста и цвет кожи... Те, кто познал любовь, познали и свою настоящую касту, касту самого существования.

Сахаджо говорит: весь мир зовет их безумцами, и все, кто был рядом, бегут.

И Сахаджо говорит: "Весь мир начинает говорить, что ты сошел с ума". Сахаджо говорит: весь мир зовет их безумцами - мир говорит, что ты лишился рассудка, лишился здравого смысла. Они говорят: "Ты говоришь чепуху. Ты что, не в себе? Что ты говоришь?" Все покидают этих сумасшедших. Те, кто был рядом, отдаляются от них, те, кто однажды был близок, становятся незнакомцами, и если ты встречаешь их на дороге, они тебя не узнают. Кто хочет общаться с сумасшедшим? Кто скажет о сумасшедшем: "Он мой друг"?

Ты знаешь, что, если ты беден, очень немногие люди объявят, что они твои родственники. Разбогатев, внезапно ты находишь множество новых, ранее незнакомых родственников, приходят даже родственники их родственников. Каждый становится родственником! Ни у кого нет с тобой никакого родства - они смотрят на то, что у тебя есть. Когда ты сходишь с ума, даже если близкие родственники встречают тебя на дороге, они переходят на другую сторону. Кто хочет встретиться с сумасшедшим посреди улицы? Если ты дружишь с сумасшедшим, значит, ты тоже сумасшедший. Если это станет известно на рынке, ты лишишься своего дохода!

Для тех, кто сошел с ума в любви, исчезают каста и цвет кожи... и все, кто был рядом, бегут. Теперь они одни, с ними никого нет. Люди остаются с тобой, пока ты поддерживаешь их желания. Люди не твои друзья и близкие, они друзья и близкие собственных желаний. Пока ты действуешь как вешалка, на которую они могут вешать свои желания, они твои друзья.

У тех, кто сошел с ума в любви... Тело трепещет...

Сахаджо говорит, что те, кто сошел с ума в любви, кто потерял голову в любви, - каждая клетка их тел трепещет от радости. Естественно, когда душа становится блаженной, это блаженство души излучается по всему телу. Тело просветленного излучает его просветление. Из каждой клетки тела просветленного существа начинает распространяться аромат его просветления. Это становится очевидным, потому что тело так близко к душе. Твоя ситуация прямо противоположна: от твоей души исходит запах тела. Когда ты говоришь о душе, в девяноста девяти процентах случаев ты подразумеваешь тело. Тела просветленных существ выдают аромат их душ. Даже если они говорят о теле, в девяноста девяти процентах случаев они подразумевают душу. О тех, кто сошел с ума в любви, Сахаджо говорит: тело трепещет... Душа уже танцует, и с ней начинает танцевать тело - как танцует танцовщица, и ее хангри, колокольчики на щиколотках, тоже дрожат и танцуют. Когда ее ноги касаются земли, поднимается пыль, и тоже начинает танцевать вместе с ней, и вокруг нее образуется циклон. Точно так же, Сахаджо говорит: тело трепещет, нога спотыкается, утрачен контроль...

Теперь танец - это уже не техника - какие-то шаги, движения, ритм, последовательность. Это не танец профессионального танцора. Это танец того, кто безумен от Божественной любви.

... Нога спотыкается, утрачен контроль. Теперь в танце нет порядка. Теперь они танцуют не согласно чьей-то гармонии. Теперь было бы неправильно сказать, что они танцуют; было бы правильнее сказать, что они стали танцем. Никого не осталось внутри, только танец танцуется... Нога спотыкается, утрачен контроль. Теперь ноги движутся в любом направлении, - и какая разница? Продумывают ли сумасшедшие влюбленные свои шаги? Они испытали высшую гармонию, и теперь ничего не стоят меньшие вещи, технические детали.

Нога спотыкается, утрачен контроль, - тогда о них заботится Божественное.

Теперь случается новое: ты позволяешь ногам идти куда угодно. Теперь внутри не осталось никого, кто мог бы быть осторожным, теперь нет никакого эго, чтобы беспокоиться о том, чтобы все было в ритм, в лад. Теперь жизнь стала спонтанным ритмом, свободным ритмом. Теперь незачем беспокоиться о технике. Но происходит новый опыт: тогда о них заботится Божественное.

Всякий раз, когда ноги тебя подведут, существование обо всем позаботится. Прежде ты контролировал; теперь ты перестал контролировать - существование заботится о тебе. В тот день, когда ты предоставляешь все Божественному, что бы ни делали твои ноги, они попадут в ритм.

Пойми это. Твоя ситуация такова, что вопреки всем твоим попыткам создать ритм, этого не происходит. Чего-то все равно недостает, потому что тот, кто пытается создать ритм, сам бессознателен. Пойми это так: ты пьян и пытаешься танцевать под таблу. Ты выпил вина, и теперь стараешься изо всех сил - но все же не попадаешь в ритм.

Думаешь ли ты, что пьяный не осторожен, когда идет по дороге? Он идет очень осторожно. Ты никогда не ходишь с такой осторожностью, как пьяный, потому что пьяный всегда боится упасть, дрожит. Пьяный думает: "Я упаду в канаву". Он себя контролирует, и его усилия уводят его в сторону. Пьяный движется от одной стороны дороги к другой. Он не может идти посредине, это невозможно. Как он может идти посредине? - он не сознателен. В своей бессознательности он отклоняется в одну сторону, затем, чтобы спастись, отклоняется в другую. Он избегает одной ошибки, и тогда случается другая. Он выкарабкивается из колодца и падает в канаву. Если нет осознанности, как бы осторожно ты ни шел, ты не сможешь найти равновесия.

Я слышал: Мулла Насреддин однажды вечером пришел домой пьяный. У дороги стоял полицейский и долгое время наблюдал, как он пытается попасть ключом в замок. У него так сильно дрожали руки, что он никак не мог попасть. У него так дрожали руки, что одна трясла замок, другая - ключ и он никак не мог привести их в одно положение. В конце концов полицейскому стало его жалко - полицейские тоже человеческие существа...

Он подошел и сказал:
- Насреддин, не могу ли я тебе помочь? Дай мне ключ, позволь мне открыть дверь.
Насреддин сказал:
- Я сам могу открыть дверь - пожалуйста, подержи дом, чтобы он перестал трястись.

Он думал, что дом дрожит, - для него дрожало все! Именно поэтому он сказал: "Подержи дом, а я займусь ключом". Когда пьяный пытается идти осторожно, вся его осторожность оказывается тщетной.

 

... Нога спотыкается, утрачен контроль, - тогда о них заботится Божественное.

Приходит время, когда внутри появляется осознанность - любовь означает осознанность, - когда твой внутренний светильник зажжен, тогда внезапно, куда бы ты ни поставил ногу, ты делаешь все правильно. Теперь ты можешь танцевать, ни о чем не беспокоясь. Теперь тебе не нужно быть осторожным, потому что теперь предельное заботится о тебе.

Человек, находящийся в позволении, человек, который перестал пытаться контролировать себя, обладает поддержкой существования - потому что это "я могу позаботиться о себе" тоже эго, чувство "я". Когда человек говорит: "Я буду жить, как ты выберешь, я буду ходить, как ты выберешь. Если ты хочешь, чтобы я упал, я упаду - и буду благодарен даже за это. Если ты поднимешь меня, я встану. У меня не осталось никакого выбора", существование заботится.

... Нога спотыкается, утрачен контроль, - тогда о них заботится Божественное.

Ум блажен,
тело пьяно восторгом.
Никто не с Сахаджо,
Сахаджо ни с кем.

Ум блажен. Прямо сейчас в твоем уме - только мысли и совершенно никакого блаженства. Когда мысли исчезли, тогда нисходит блаженство; блаженство - это отсутствие мыслей. Ум умирает в любви; любовь - это смерть ума. Ты полностью исчезаешь, от тебя не остается и следа - кто ты, чего хочешь добиться - вся тождественность стерта.

Ум блажен... Теперь в уме нет мыслей, есть только радость и блаженство. Пойми эту разницу. Мы не говорим о том, что ты называешь удовольствием: и удовольствие, и боль - это части ума. Блаженство - это когда в уме нет ни боли, ни удовольствия - когда ни удовольствия, ни боли не стало, когда в тебе не осталось идеи ни о хорошем, ни о плохом.

Ум блажен, тело пьяно восторгом... И посмотри, теперь блаженство наполняет все твое внутреннее небо, и даже тело блаженно. Каждая часть твоего тела пьяна. Внутри тебя есть осознанность, и каждая часть тела пьяна этим вином осознанности.

Есть вино бессознательности и вино сознательности. В бессознательности человек тоже спотыкается, но в его движениях нет танца. В осознанности человек спотыкается, но тогда в этом есть танец предельного.

Нога спотыкается, утрачен контроль, - тогда о них заботится Божественное.

Ум блажен,
тело пьяно восторгом.

Никто не с Сахаджо,
Сахаджо ни с кем.

Теперь случилось предельное одиночество: никто не с ней, она ни с кем. Быть вместе - это тоже конфликт, двойственность. Преданный не думает о том, что Божественное у него внутри; тогда есть только Божественное. Преданный не думает: "Я с Богом". Преданный думает: "Меня нет, есть только Бог".

Никто не с Сахаджо, Сахаджо ни с кем. "Теперь никто не со мной и я ни с кем. Осталось только единство". Видящий и видимое, наблюдатель и наблюдаемое - и то, и другое исчезло. Остается лишь одно; случилось видение, даршан. Влюбленный и возлюбленный исчезли, и осталась лишь любовь. Берега реки исчезли, и сама река потерялась в океане.

Я повторю эти последние сутры снова. Пусть они отразятся в каждой вашей клетке, пусть они станут самим биением ваших сердец... С этой надеждой я повторю...

У тех, кто сошел с ума в любви,
вся жизнь преображена.
Сахаджо говорит: они не видят,
кто нищий, а кто король.

Для тех, кто сошел с ума в любви,
исчезают каста и цвет кожи.
Сахаджо говорит: весь мир зовет их безумцами,
и все, кто был рядом, бегут,

О тех, кто сошел с ума в любви, -
Сахаджо говорит: тело трепещет,
нога спотыкается, утрачен контроль, -
тогда о них заботится Божественное.

Ум блажен,
тело пьяно восторгом.
Никто не с Сахаджо,
Сахаджо ни с кем.

На сегодня хватит.



        4. Поднимаясь в любви
        Первый вопрос:

Почему кажется, что есть некоторое сходство между сладостью и гармонией языка Сахаджо и твоего языка?

Потому что мы пьем воду из одного и того же колодца...

Слова приходят либо из внутреннего опыта, либо из ума, набитого заимствованными сведениями. Всегда есть сходство в языке богословов*; всегда есть сходство в языке видящих. Языки богословов сходны логикой, выражениями, склонностью к усложнению простого.

* Scholar - ученый "книжный червь", начитанный человек, педантичный эрудит и - "школяр"; слово "богослов" далеко от точного перевода, но в данном случае передает большинство оттенков. - Прим. пер.

Есть сходство и в языке видящих - и это глубина, из которой приходят слова. Сходство это не продиктовано священными писаниями; оно выражается в пустоте, во вкусе: в нем есть сладость. Не логика лежит в основе их утверждений, но любовь. Они не говорят просто ради красного словца, они говорят из сострадания. Им есть чем поделиться. Это нечто большее, чем просто что-то сказать - они делятся. Будь на то его воля, видящий сохранит молчание; богослов, если это от него зависит, никогда не промолчит.

Поэтому слова двух видящих сходны своим молчанием, своей пустотой. Слушая внимательно, ты услышишь одно и то же молчание, возникающее в обоих голосах. Слушая невнимательно, ты упустишь и не заметишь сходства. Если ты слушаешь с тотальным вниманием, если ты слушаешь из пустоты, тогда ты услышишь не только сказанное, но и сердцебиение того, кто это сказал.

Богословы всегда говорят сложным языком. Язык богослова не может быть простым, потому что он должен прикрыть свою бедность и неполноценность сложностью языка. Он что-то говорит, ничего не зная. Если бы богослов пользовался простым языком, было бы очевидно, что в его словах ничего нет. Если язык прост, слова понятны, и в них нет глубины. Поэтому то, что он говорит, должно быть по видимости сложным, чтобы ты никогда не смог проникнуть в глубину сказанного. И чем менее ты способен заглянуть под поверхность, тем больше думаешь, что в том, что он говорит, должна быть скрыта какая-то великая тайна.

Язык богослова обязательно сложен, потому что в нем есть только слова, ничего больше. Язык богослова подобен безобразной женщине, которая надевает украшения, дорогую одежду и красит лицо, чтобы скрыть свое уродство. Язык видящего похож на красивую женщину, которая просто стоит без всяких прикрас.

Точно как деревья стоят обнаженные, как обнажены луна и звезды, таков и обнаженный язык видящего. Он лишен всяких прикрытий, потому что прикрытия только сделают его уродливым. Никакое прикрытие не сделает слова видящего более красивыми; они уже красивы по своей природе. Не нужно никаких других украшений; их красота самоочевидна. Уродству не по себе: оно скрывается, прячется, подавляет. Оно показывает то, чего в нем нет, и скрывает то, что есть.

В том, как богословы используют слова, есть сходство - в самой их сложности. И если они производят на тебя впечатление, единственная причина в том, что у тебя нет проницательных глаз. Если бы твои глаза были проницательны, уродство, скрытое за красивым прикрытием, было бы очевидным. Именно поэтому богословы никогда не оставляют вечного впечатления.

Гегель писал такие чудесные книги, чудесные в том смысле, что они были очень сложными. Пока Гегель был жив, люди были изумлены, потому что прорваться сквозь чащу его языка и достичь ядра было очень трудно. После смерти Гегеля люди занялись глубоким и тщательным изучением, и влияние Гегеля пошло на убыль. Не прошло и ста лет, как Гегель исчез из умов людей, потому что многие смогли его понять и нашли, что в его словах ничего нет. Это было похоже на луковую шелуху: они снимали слой за слоем - и в конце концов ничего не нашли внутри. Ничего не было у них в руках; они нашли только пустое место.

Ученый, богослов очень влиятелен в свое время, ведь так много времени требуется, чтобы его понять. Видящий обычно не может в свое время стать влиятельным, потому что он говорит такие простые вещи, что они тебе ясны, только если ты медитируешь. С помощью мышления ты их понять не сможешь. Если ты тоже молчалив, лишь тогда твое сердце бьется в одном ритме с сердцем видящего. Ты дышишь в том же ритме, что и он, и тебя обязательно окружит атмосфера сладости. Ты почувствуешь изысканный вкус, ты испытаешь опыт внутреннего нектара.

Если ты пьешь из того же колодца, в твоем голосе тот же резонанс и та же мелодия. Ты найдешь, что все видящие говорят одно и то же. Как бы по-разному они это ни выражали, какие бы разные слова ни использовали, мелодия одна и та же. Если не можешь услышать эту мелодию, ты создаешь вокруг видящего религию; если можешь услышать мелодию, ты растешь в религиозности. Богослов создает религию, видящий создает религиозное качество.

Удивительное событие случилось в истории Индии. Религиозность низошла на Махавиру, но все те, кто собрал слова Махавиры, были браминами, богословами. Махавира был воином, и все же одиннадцать его старших учеников были браминами, великими учеными. Насколько вижу я, все то, что дал Махавира, эти одиннадцать ученых потушили. Все то, что низошло в Махавире в этот мир, эти одиннадцать браминов тотчас же прикрыли священными писаниями и погасили огонь. То же самое случилось и с Буддой.

В этом смысле Сахаджо, Кабиру и Даду повезло больше. Они были такими простыми людьми и происходили из таких бедных семей, что не привлекли в ученики браминов, великих ученых. Махавира и Будда привлекли таких учеников, потому что сами происходили из королевских семей, были наследниками великих династий. Стоять рядом с ними было огромным удовлетворением для самомнения ученых. Это оказалось бедствием, потому что их окружили ученые, вокруг них столпились ученые. Они проявили больше интереса, чем обычные люди, потому что Будда давал питание их эго, самомнению.

Кто хотел встать рядом с Сахаджо? Она была просто обычной деревенской женщиной. Ученые бы сказали: "Что она знает? Мы знаем больше ее". Может быть, то же самое они думали и о Будде и Махавире: "Мы знаем больше их", но не могли этого сказать, потому что те были принцами. Слава об их величии гремела всюду. Стоя рядом с ними, ученые тоже могли получить долю этой славы. Зачем ученому восхвалять Сахаджо? Кабир жил в Каши, и ни один ученый им не восхищался. Кто станет его восхвалять? Он не знал ни санскрита, ни пракрита; он не имел ни малейшего понятия ни о Гите, ни о Самья-Саре, ни о Дхаммападе. Кто будет его восхвалять? То, что он говорил, говорилось языком ткача, не ученого. Кабир говорит: "Я тку себе одежду..." Будда такого не скажет, Махавира такого не скажет; они никогда не ткали никакой одежды. Это может сказать только ткач, он не знает другого языка.

Но я говорю: в сравнении с ним язык Будды и Махавиры выглядит бледным. Их язык - придворный, в нем меньше жизни. Он похож на тепличное растение. Это не растение, выросшее под открытым небом, это растение из парника. Оно не выросло в дикой природе, открытое солнцу и ветру, бурям и ураганам. Оно может быть красивым, но оно очень хрупко. Эта красота лишена силы.

Когда говорит Кабир, в нем есть уникальность. Слова отражают реальные факты жизни, и поэтому кажутся простыми. Поскольку они выглядят так просто, ты думаешь: "Что в них особенного?" Поскольку тебе кажется, что ты их понимаешь, ты решаешь, что в них нечего понимать.

В этом мое усилие: я приношу вам Сахаджо, Кабира и Даду в таком виде, чтобы вы поняли, что, даже если вы думаете, что все поняли, в этих словах нужно понять гораздо большее.

Шанкара написал комментарий к Гите. Он написал комментарий к Упанишадам. Он написал комментарий к Брахма Сутре. В Индии эти священные писания всегда комментировались. Никто никогда не комментировал Сахаджо, Кабира, Даду... кажется, здесь нечего комментировать. Все так просто, что здесь еще объяснять?

Когда что-то кажется простым, только тогда это нужно понять. Тайна скрыта в самой простоте. Если все сложно, ты найдешь только слова. Ты можешь создать сколько угодно сложности, но в конце ты найдешь только, что пришел с пустыми руками и уходишь с пустыми руками. Помни это: если слова кажутся очень простыми, остановись - сама эта простота являет великую тайну. Простота доказывает, что человеку было что сказать. Сложность доказывает, что сказать было нечего: сеть слов необходима для того, чтобы прикрыть бедность содержания.

Когда содержание богато, когда твои слова - бриллиант, ему не нужно никакой оправы. Достаточно самого по себе Кохинора*, больше ничего не нужно. Что еще можно добавить? Что бы ты ни добавил, это лишь уменьшит его красоту. Слова Сахаджо - как Кохинор. Их красота не имеет равных, но это красота простоты. Если ты попытаешься понять ее интеллектуально, ничего не выйдет, потому что интеллект любит сложности и наслаждается разгадыванием головоломок. Если ты видишь сердцем, тогда в этой простоте ты найдешь такие тайны, которые никогда не могут быть разрешены. Войди в это, утони в этом - ты потеряешься в этом. Но никогда не придет момент, когда ты сможешь сказать, что познал. Один из величайших и знаменитейших в мире бриллиантов.

То, что может быть познано, не имеет ничего общего с Божественным. То, что остается непознаваемым вопреки твоему чувству знания, то, что остается незнакомым, несмотря на все твои усилия - чем больше ты пытаешься это схватить, тем быстрее оно ускользает; чем больше ты его преследуешь, тем более таинственным оно становится, - это неизвестное и есть Божественное.


        Второй вопрос:

Вчера ты сказал, что амбициозный человек не может любить. Но, кроме немногих просветленных, все мы в той или иной мере амбициозны. Тогда верно ли, что наша любовь к матери или отцу, сыну или дочери, мужу или жене, возлюбленному или возлюбленной, сектам и религиям загрязнена, что это только ложь и притворство?

Чем больше в твоей любви амбиций, тем более - в той же пропорции - твоя любовь становится ложной. Чем меньше амбиций, тем более любовь истинна. Когда ты кого-то любишь, любишь ли ты ради самой любви или в ней есть еще какие-то мотивы? Чем больше ты видишь других мотивов, тем меньше любви. Когда кто-то спрашивает: "Почему ты любишь этого человека?", ты лишаешься дара речи, потому что не можешь привести никаких причин. Ты говоришь: "Нет никакой причины, это просто случилось. Даже если я поищу, не найду никакой причины. Я сам не могу понять". Помни, любовь нисходит только в такие мгновения, когда нет причины. То, у чего есть причина, есть мир; то, у чего нет причины, - Божественное.

Есть у Бога причина существовать? Подумай немного... Могут быть причины у существования мира: мы можем сказать, что Бог создал мир, что он - источник. Но спроси: "Кто создал Бога?", и все станет абсурдным. Нет совершенно никакой причины. У мира есть причина, но Бог лишен всяких причин.

Ты содержишь лавку, у этого действия есть мотив: оно необходимо тебе для выживания, ты должен удовлетворить голод. Ты работаешь, зарабатываешь деньги: этому есть причина, потому что как ты будешь жить без денег? Ты строишь дом, этому есть причина: было бы трудно жить без крыши над головой под солнцем и дождем.

Но ты любишь - какая этому причина? Смог бы ты жить без любви? Умер бы ты без любви? Ты не сможешь жить без хлеба, ты умрешь. А трудно ли жить без любви? Реальность в том, что ты видишь миллионы людей, живущих без любви. Любовь может принести некоторые трудности, но кажется, нет никаких трудностей в том, чтобы жить без любви. Без денег жить невозможно, но без любви человек может прожить - и он так и живет...

Те, кто добиваются успеха в жизни, - это люди, живущие без любви. Любовь и успех не могут существовать вместе. Потому что для успеха нужна твердость, а любовь не позволяет тебе быть твердым. Любви и денег нельзя достичь в одно и то же время, потому что, чтобы добиться денег, необходимо насилие, а любовь не может потерпеть никакого насилия. Не может быть никакой связи между любовью и властью, потому что для власти необходима такая безумная гонка, такое соревнование головорезов, которого не допустит любовь.

Отца Нанака тревожило, что Нанак не проявляет способностей ни к какой работе. Куда бы его ни послали, это создавало только неприятности. Однажды его послали с некоторой суммой денег что-то купить и продать в соседней деревне. Ему приказали иметь в виду прибыль - потому что бизнес делается только ради прибыли. Нанак сказал:
- Не волнуйтесь, я позабочусь о прибыли.
Он вернулся из другой деревни и по дороге встретил группу мудрецов - они три дня не ели. Он отдал им еду и одеяла - раздал все, что купил, - и очень радостно, танцуя, вернулся домой. Отец увидел, как он идет и танцует... несомненно, что-то не так. Разве хозяин лавки возвращается, танцуя? С ним не было никаких товаров. Он шел один и в такой радости - конечно, опять случилась какая-то неприятность.
Отец спросил:
- Что случилось? Где товары?
- Я сделал, как ты мне сказал, - ответил Нанак, - и получил большую прибыль. На обратном пути я встретил трех мудрецов, которые не ели три дня, и я шел по тому же лесу, будто меня послал сам Бог... иначе кто дал бы им еду, кто дал бы им одеяла? Как это прибыльно! Мы благословенны! Я видел удовлетворенность на их лицах, когда укрыл их одеялами. И как выгодна эта служба! Она принесет высочайшую прибыль.
Отец Нанака рассердился, потому что не мог согласиться с идеей Нанака о прибыли. Неправильно было называть такого рода прибыль "прибылью". Отец не видел в этом никакой прибыли.
Не видя другого выхода, Нанак устроился работать в лавке капитана армии. Нанака назначили в склад. Его работой было целыми днями взвешивать и распределять. Но через два или три дня начались неприятности. Когда в чью-то жизнь входит любовь, все летит вверх тормашками. Нога спотыкается, утрачен контроль... такой человек становится как пьяный, пьяный вином любви.
На четвертый или пятый день, когда Нанак взвешивал, он запнулся на числе тринадцать. На пенджабском языке это "тера", еще это значит "твое". Он считал: одиннадцать, двенадцать, тринадцать... и остановился на тринадцати, "твоем". Сказав "твое", он вспомнил Божественное - ты и твое. Он не смог считать дальше, не смог дойти до четырнадцати и пятнадцати. И он стал все раздавать, взвешивать и говорить: "Твое. Может ли быть другое число, кроме "твоего"? Пришло последнее число, случился Бог. Что идет за ним? Нет ничего впереди, нет ничего за его пределами". Предельная возможность случилась: "твое".
По городу распространился слух, что Нанак сошел с ума, и люди сказали, что он всегда был сумасшедшим. Он продолжал взвешивать, и каждый раз, когда к нему кто-нибудь за чем-то приходил, он все ему давал со словами:
- Тера - твое.
Он продолжал раздавать и не брал никаких денег, потому что, если все твое, зачем брать что-то взамен?
Прибежал капитан. Он сказал:
- Ты меня разоришь! Что это за "тера"? Ты что, забыл, что и за тера есть другие числа?
Нанак положил весы и сказал:
- За тера нет чисел. Теперь я должен идти, Он меня позвал. Теперь я понял, потому что Он меня позвал. Иначе я каждый день после тера переходил бы к четырнадцати и пятнадцати, но сегодня на меня низошла благодать. Теперь все принадлежит Ему - эти зерна и деньги, я и ты - все принадлежит Ему. Теперь я больше не могу ничего взвешивать. Теперь я попал в Его руки, в руки того, что не может быть взвешено. Именно поэтому я остановился на тера.

Этот мир любви совсем другой - в нем не может быть вычислений. Если ты любишь с идеей об амбиции или выгоде, с желанием что-то приобрести или каким-либо другим мотивом, твоя любовь отравлена в той же пропорции. Именно поэтому твоя любовь не приносит счастья, случается только страдание. Где счастье в твоей любви? Какое счастье получает муж от жены? Он думает, что оно придет... или, лучше сказать, думал - теперь он так не думает, - он думал, что придет счастье. Жена тоже ожидала, что будет счастье. Они попались в ловушку этой иллюзии, этого ожидания, и погнались за миражом.

В ваших отношениях есть постоянный конфликт. Какая разница, культурный этот конфликт или бескультурный? Утонченный он, грубый или цивилизованный - какое это имеет значение? Но конфликт есть, и мечты, которые дает любовь, никогда не сбываются. И даже если ты не бежишь от любовных отношений, это не значит, что ты в них что-то нашел. Если ты не бежишь, то по той же причине. На днях я рассказал вам историю Самюэла Беккета: "Если уйти, то куда?" Если ты не уходишь, это не значит, что ты чего-то достиг. Ты не бежишь, потому что куда ты денешься? Куда бы ты ни пришел, везде случится то же самое, а старая болезнь лучше новой - по крайней мере, ты с ней знаком, ты ее знаешь.

Вы ссоритесь из-за таких мелочей...

Только вчера я читал об одном случае. Кто-то пригласил друга на обед, и, как это часто бывает, когда ты приглашаешь кого-то на обед, это создает в доме конфликт, жена злится. И вот еда, которая должна была быть готова к одиннадцати, не была приготовлена даже к двенадцати. Она ничего не могла сказать, потому что пришел друг, но внутри кипела от гнева и тянула время. Кастрюли падали, двери хлопали, она колотила детей - все пришло в хаос.

Муж был тоже раздражен, но ничего не мог сказать. Что он мог сказать? Неприлично было что-то говорить при друге, поэтому лучше было подождать. Он был голоден, друг сидел рядом и ждал. Друг тоже наблюдал, что происходит. Наконец жена вышла и сказала:
- Послушай, сладкий кхир почти готов, но у нас нет сахара.
Муж подумал:
"Вот новая проблема. Она даже в одиннадцать не сказала, что нет сахара, а сейчас почти час. Теперь, если я пойду, встану в очередь и куплю сахар, весь день пройдет, она отравила весь день - а мой друг сидит и ждет".
Он посмотрел на друга, пришел в ярость и в гневе сказал жене:
- Если нет сахара, положи туда мою шляпу!

Друг подумал, что теперь начнется ссора. "Я здесь застрял, теперь я не могу даже уйти. Если я уйду, это будет невежливо, а здесь все принимает тяжелый оборот".
Но жена ничего не сказала и молча ушла, что было почти чудом. Через пятнадцать или двадцать минут она вернулась и сказала:
- Если нет сахара, как мне приготовить чай?
Муж пришел в еще большую ярость.
Он сказал:
- Я же сказал, положи туда мою шляпу!
Жена ответила:
- Я уже положила шляпу в кхир, что мне положить в чай?

Вся ваша культура - это только видимость; внутри продолжается конфликт, внутри царит глубокая ненависть. Больше того, в этой ненависти есть разочарование: "Ты меня обманул: мечты о любви, которые ты мне дал, не сбылись. Ты обещал мне путь, усыпанный цветами, но я получаю лишь шипы, ничего больше".

Отцы недовольны сыновьями, сыновья недовольны отцами, матери недовольны детьми, дети недовольны матерями. Никто никем не доволен, потому что нет любви. Эта так называемая любовь привязана только к другим мотивам, и эти мотивы порождают страдание.

Мать думает, что, когда ее сын вырастет, он удовлетворит ее неосуществленные амбиции. Сын приходит в мир с собственными желаниями, он должен исполнить собственные амбиции. Отец думает: "Я не смог стать богатым, Татой, Бирлой; мой сын сделает это для меня". Но сын хочет стать музыкантом. Сына не интересуют деньги, он хочет быть музыкантом. Сын пришел в жизнь с собственными желаниями. И отец не спрашивал его, прежде чем он родился: "Сможешь ли ты удовлетворить мои амбиции, если я приведу тебя в мир?" И сын не говорил отцу: "Я приду со своими желаниями и амбициями. Сможешь ли ты меня поддержать? Стоит ли мне приходить? Иначе лучше прервать эти отношения прямо сейчас".

Эти отношения создаются бессознательно и с обеих сторон полны ожиданий. Их амбиции сталкиваются лбами, потому что никто не приходит в мир, чтобы исполнить амбиции кого-то другого. У каждого есть собственные амбиции, собственные оковы кармы. Каждый человек рождается, чтобы быть самим собой. Если у тебя есть хоть малейшее ожидание относительно кого-то другого, оно отравит все.

Отцу кажется, что сын его обманул: "Я хотел, чтобы он был богатым, я потратил на него впустую всю свою жизнь в надежде перед смертью увидеть свои желания исполненными, а он играет на ситаре! Ему придется просить подаяние. Вместо того чтобы разбогатеть, мы станем нищими. Может быть, он не сможет даже заработать достаточно денег, чтобы нас накормить, когда мы состаримся".

Мать думает, что, когда сын вырастет, он исполнит ее мечты, которые не смог осуществить муж. Но сын женится на другой женщине - исполнит ли он тем самым свои ожидания или ожидания матери? Кто может исполнить ожидания другого? Его собственные желания никогда не исполняются, не говоря уже о чужих. Когда в любви есть амбиции, пойми, что это проблема. Проблема не возникает позже, ее семя уже присутствует в самой амбиции.

Подумай об этом: если отец любит сына, просто любит без всяких ожиданий, и говорит: "Я счастлив. Будь кем хочешь. Если хочешь играть на ситаре, я счастлив. Если хочешь зарабатывать деньги, я счастлив. Если ты станешь нищим, но будешь счастлив в этом, я буду тоже счастлив. Я доволен всем, кем бы ты ни стал - я тебя поддержу", - тогда между отцом и сыном будут отношения чистой любви.

Когда ты просишь чего-то большего, чем любовь, любовь исчезает. Любовь очень хрупка. А когда в жизни человека случается любовь, это такой блаженный опыт, что он больше никогда ничего не попросит. Ты просишь других вещей, потому что этого опыта любви не происходит. Как только случается любовь, у тебя появляется вкус - теперь ты будешь двигаться к молитве. Молитва - это лишенные желаний отношения с существованием.

Но даже в молитве у тебя есть ожидания. Даже в молитве ты чего-то требуешь. Ты говоришь Богу: "Сделай вот это. Если ты сделаешь это так-то и так-то, я принесу тебе дары. Если ты это сделаешь, мы отправимся в религиозное паломничество". Даже маленьким детям говорят: "Если вы не будете слушаться, Бог разозлится. Если вы будете слушаться, он будет доволен".

Я слышал, что одна мать рассердилась на сына - маленького мальчика пяти или шести лет, - потому что он съел слишком много шоколада, а доктор запретил ему есть шоколад: "Шоколад вызывает многие болезни". И она все время его ругала и говорила: "Бог очень рассердится. Ты будешь наказан".

Напугав мальчика, мать отправила его спать. Когда он ушел - это было в сезон дождей, - началась гроза, и послышались удары грома. Мальчик проснулся. Мать пришла и увидела, что мальчик испуган, потому что гром бил так громко, что весь дом дрожал, - невероятный гром! Когда она заглянула в комнату, мальчик стоял у окна и говорил Богу: "Не поднимай такого шума из-за маленькой шоколадки. Разве это такой большой грех, что ты должен уничтожить весь мир?"

 

Даже маленьким детям мы вдалбливаем в умы этот яд наказания и награды. Что такое ваши ад и рай? - это кнут и пряник. Если ты хороший - рай, если ты плохой - ад. Кто хочет в рай, тот должен совершать хорошие поступки. Именно это делают ваши святые и монахи. Если они не хотят быть наказанными, не хотят страдать, хотят избежать ада, они должны совершать хорошие поступки.

Вот что делают ваши святые и монахи - они очень инфантильны. Я говорю это, опираясь на собственные наблюдения: их интеллект не превосходит маленького мальчика в этой истории. Бедные ребята постятся, медитируют и поклоняются, но внутри их царит инфантильное желание угодить Богу, и тогда - небеса, освобождение. Не совершив хороших поступков, они будут гореть в аду. Они будут брошены в огромные чаны кипящего масла. Они даже не умрут, но и не будут живы - они будут вечно страдать. Чтобы избежать этих страданий, они изводят себя здесь, чтобы Бог обратил на них внимание: "Мы уже истязаем себя здесь, поэтому, пожалуйста, не посылай нас в ад. Посмотри, как мы постимся, как умираем от голода, как не спим, как лежим на гвоздях, стоим в воде. Посмотри, как мы истязаем себя, как наказываем себя за грехи - тебе не нужно посылать нас в ад". Это их ожидание. Оно не имеет ничего общего с религией. Религия - это лишенные желаний отношения, где нет ни жадности к раю, ни страха ада. Рай и ад - это верования идиотов.

Молитва ничего не просит, это не имеет с ней ничего общего. Молитва - это сущая благодарность. Молитва говорит: "Всего того, что ты дал, более чем достаточно; кажется, невозможно достаточно насладиться изобилием, которое ты мне дал. Ты излил на меня так много, как я могу содержать все это в таком маленьком теле? Все океаны, все озера мира наполнились бы нектаром, который ты излил на меня".

Молитва - это благодарность. Но благодарность возникает, лишь когда ты можешь видеть реальность: Если ты постоянно полон ожиданий и твои глаза устремлены на то, как все должно быть, а не на то, как есть, ты будешь продолжать просить большего.

Поэтому я говорю, что ваши отношения отравлены, отношения ли это матери, отца, брата, сестры, мужа или жены, отношения ли это с нацией - все они ядовиты. Именно поэтому ваша любовь оканчивается борьбой. Любовь к нации оканчивается войнами. Любовь братьев заканчивается судом - ты знаешь, что ни одна борьба не сравнится с борьбой братьев. Никакие враги не борются, как братья. Никто не находится в большем постоянном конфликте, чем мужья и жены - даже с врагами у них меньше проблем! Никто не может сравниться с женой в том, чтобы создавать проблемы двадцать четыре часа в сутки.

Что же за любовь ваша любовь, если из-за этой любви земля стала адом? Если ты любишь храм, сожжена мечеть, ничего больше не происходит. Если ты любишь мечеть, разрушен храм, вот и все. Если ты любишь Индию, то разрушишь Пакистан; если ты любишь Пакистан, то разрушишь Индию. Кажется, ничего больше не получается из твоей любви. Твоя любовь не помогает улучшить жизнь, она помогает разрушать жизнь.

Пойми это правильно: то, что ты называешь любовью к своей семье, если немного понаблюдать, окажется ненавистью к другим семьям - ты используешь неправильное слово. Когда ты говоришь: "Я люблю свою семью", это только ненависть к соседям, вот и все. Эта ненависть сплачивает семью - ты никогда этого не замечал?

В моем городе напротив моего дома жила семья, в которой все постоянно ссорились. Я наблюдал это с самого детства. Я видел в них нечто уникальное; впоследствии я обнаружил то же самое во всех семьях, но эта семья дала ключ к пониманию. Они всегда ссорились между собой, они были семьей такого типа. Отец начинал бить сына, сын начинал бить отца. Это была большая семья. Братья, дяди и племянники собирались и заполняли всю улицу. Улица была небольшая, и она была перегорожена, повозки не могли по ней проехать. Такой хаос! Но когда кто-то из толпы вмешивался и говорил: "Прекратите это, о чем вы ссоритесь?", они все на него набрасывались. Они прекращали ссориться между собой и дружно набрасывались на постороннего: "Почему ты вмешиваешься в наши дела? Это наша ссора, ссора между братьями. Это ссора между отцом и сыном". Тогда я заметил, что все семьи держатся друг друга не из любви, но из ненависти к другим семьям. Вы вместе, потому что у вас есть общий враг. Если вы хотите спастись от этого врага, вы должны быть вместе.

Если изучить это внимательно, ты увидишь, что то же самое с нациями. Если Индия и Пакистан сражаются, это сплачивает всю Индию. Тогда гуджарати не борются с маратхи, индуисты не борются с не-индуистами. Тогда вся борьба внезапно прекращается, потому что теперь можно бороться с соседом. Теперь все мы вместе, теперь мы абсолютно едины. Когда идет война с Пакистаном, Индия объединена. Прекращаются проблемы Тамила Наду с Пенджабом, Майсора с Гуджаратом, Махараштры с Гуджаратом - вся борьба прекращается. Тогда все индийцы едины, как братья. Как только война с Пакистаном кончается, внутренняя борьба начинается снова. Тогда вы будете бороться из-за мелочей - из-за воды реки Нармады, из-за какого-то района и его границ - обо всем забыв. Тогда гуджарати это гуджарати, а маратхи - маратхи, враждебные друг другу.

Твоя любовь - это такое же прикрытие ненависти. Ты называешь ненависть "любовью". Ты привык использовать красивые слова, чтобы скрыть за ними уродливые факты.

Когда кто-то умирает, ты говоришь, что он отправляется в рай. Использовать эти слова вошло в привычку. Кажется неправильным просто сказать, что кто-то умер: "Он попал в рай" - как будто каждый попадет в рай! Когда умирают ваши политики, они тоже попадают в рай! Постепенно умрут все, и все как один попадают в рай - а кто же тогда попадает в ад? Каждый, кто умер, попадает в рай. Как только человек умирает, ты перестаешь говорить о нем плохое. После смерти он внезапно становится святым. Теперь его никто не заменит, и тебе приходится отдавать должное.

Ты прячешь смерть за красивыми словами. Ты не сталкиваешься со смертью, ты не хочешь сказать прямо, что этот человек умер, потому что это создаст страх и в тебе: "Я тоже умру". Ты говоришь: "Он отправился на небеса". Это дает тебе удовлетворенность, что однажды, когда ты умрешь, то тоже отправишься на небеса.

Один человек встретил на дороге Муллу Насреддина и сказал:

- Насреддин, ты еще жив?

Насреддин ответил:

- А кто сказал, что я умер?

- Никто не сказал, но вчера я слышал - тебя так расхваливали в городе, что я подумал, наверное, ты умер. Потому что никто не хвалит живого человека, я подумал, что, наверное, ты умер и отправился на небеса.

Ты знаешь это, прекрасно знаешь.

В одном городе умер человек. По традиции этого города каждого умершего сжигали после того, как кто-то произносил речь в его честь. Но умерший был очень злым человеком и мучил весь город. Он умер, и люди города собрались, чтобы его кремировать, но кому хотелось сказать несколько слов в его честь? Они много думали, изо всех сил стараясь вспомнить что-то хорошее. Даже великие ораторы, которые могли заставить весь город скучать от своих речей, - даже они, как ни пытались, не могли найти ни одного хорошего слова. Ничего не было. Время шло, но его все не могли сжечь - нужно было исполнить традицию.

Это нужно для того, чтобы скрыть факт смерти: когда кто-то умирает, о нем нужно говорить только хорошее.

Наконец один человек встал. Люди недоумевали, что хорошего он сможет сказать. Он сказал:

- Этот господин, который ушел из жизни на небеса, оставил пять братьев, по сравнению с которыми он был ангелом. В сравнении с этими пятью братьями, которые живы, он был настоящим ангелом.

Теперь его смогли сжечь, потому что кто-то сказал хорошие слова.

Вы прячете смерть. Вы прячете ненависть за любовью. Вы стали очень искусными в том, чтобы прятать все под хорошими словами. Разоблачи эти слова и увидь реальность вещей, потому что, когда ты видишь реальность, в твоей жизни начинается трансформация. Не прикрывая ненависть любовью, ты не сможешь ненавидеть, потому что ненависть приносит только страдание: она, несомненно, приносит страдание другому, но по большому счету также и тебе. Прежде чем заставить кого-то страдать, ты должен начать страдать сам. Прежде чем начать разрушать жизнь кого-то другого, ты должен разрушить самого себя. Когда ты кладешь шипы на дорогу для кого-то другого, они впиваются тебе в руки.

Тебе говорили другое. Тебе говорили, что, если ты будешь класть шипы на дорогу другому, в будущем тебе придется самому на них наступить. Я скажу по-другому: я скажу, что, если ты кладешь шипы на дорогу другого, ты уже пронзен этими шипами. Я не говорю о будущем, потому что в будущем ты можешь найти способ бегства: кого-то подкупить, поклониться Богу, помолиться. Я говорю, что если ты кого-то ненавидишь, то не пожнешь плоды этой ненависти в будущем: эта ненависть уже принесла плоды в твоем страдании, ты уже страдаешь. Когда ты на кого-то злишься, ты уже сжигаешь себя в этом гневе. Этим гневом ты уже создал раны в своем сердце, и не нужно ждать никакого будущего.

Есть старая поговорка: "Что посеешь, то и пожнешь". Позволь мне сказать, что ты уже пожал то, что сеешь.

Если ты узнаешь реальность истин жизни, то найдешь, что, если ты хочешь заставить кого-то страдать, сначала ты обязательно должен страдать сам. Прежде чем дать кому-то ад, ты должен сам его выпить. Прежде чем кого-то убить, убийца должен убить себя. Он уже мертв. Поэтому твоя любовь, наверное, ложна, иначе этот мир уже был бы раем.

Деревья узнают по плодам. Во всем мире все всех любят. Сколько людей на Земле? Около шести миллиардов. Если мы посчитаем их любовные отношения, их будет много больше. Кто-то чей-то отец, кто-то чей-то сын, чей-то муж, чей-то брат, чей-то дядя, чей-то дядя по материнской линии; у одного человека будет, по крайней мере, двадцать или двадцать пять родных. На Земле шесть миллиардов человек. Если умножить это число на двадцать пять, получится, что на Земле сто пятьдесят миллиардов любовных отношений - Земля должна быть раем! Там, где цветут сто пятьдесят миллиардов цветов любви, все должно быть покрыто цветами, все должно быть окутано ароматом. Но ситуация кажется прямо противоположной - мир остается адом.

Я слышал историю: Один человек умер и попал в ад. Но когда Дьявол увидел его состояние - он был так плох, - то почувствовал, что будет трудно измучить его еще больше. Он уже страдал достаточно.
Он сказал ему:
- Браток, откуда ты явился?
- С планеты Земля.
И Дьявол приказал:
- Отправьте его в рай. Он уже был в аду, какой смысл и дальше держать его в аду? Зачем убивать мертвого? Отправьте его в рай. Пусть немного успокоится и отдохнет.

В старых писаниях написано, что те, кто совершают грехи на Земле, попадают в ад. Теперь нужно написать новое писание, в котором говорилось бы, что те, кто совершает грехи в аду, будут отправлены на Землю. Теперь весь мир полон великих страданий - но вы этого не видите, потому что надели на глаза большие цветные очки. Вы смотрите на ненависть сквозь очки любви, вы смотрите на зависть сквозь очки патриотизма. Вы скрываете негатив за великими позитивными словами.

Отбрось амбиции, и даже если останется небольшая доля любви, лишенной амбиций, она тебя спасет. Амбиции тебя утопят; какой бы большой ни была лодка амбиций, она вся в дырах. Любовь тебя спасет; даже если это маленькая лодочка, в ней безопаснее.

Любовь - это единственная защищенность, потому что она понемногу приводит тебя к Божественному - а это источник всей защищенности.



        Третий вопрос:

Вчера ты сказал, что зависть - это часть уважения. Я безмерно уважаю тебя, но это уважение отравляет зависть. Я испытываю само-осуждение и тоску. Трансцендирует ли почитание это ядовитое свойство?

В этом нужно тщательно разобраться, это тонкий вопрос. Когда ты кого-то уважаешь, то уважаешь за то, что видишь в этом человеке нечто такое, чего нет в тебе. Ты его уважаешь, потому что видишь в этом человеке нечто такое, чем бы тоже хотел бы быть.

Нищий уважает императора, потому что хочет быть императором. Поэтому, с одной стороны, он его уважает, с другой, завидует, потому что он еще не император. Он хочет быть императором. Император добился того, чего хочет добиться нищий. И нищий уважает императора за то, что он добился успеха.

- Я стою далеко позади тебя в очереди, ты прибыл на место, где хотел бы быть я. У тебя есть власть, ты хитрый, умный, сильный, и я тебя уважаю.

Но внутри горит пламя зависти:

- Если бы у меня был шанс, я хотел бы быть на твоем месте, я хотел бы тебя сместить.

И когда этот нищий получает шанс, он отталкивает императора, сбрасывает его с трона и садится на него сам.

Поэтому в твоем уважении скрыта зависть. Может быть, ты никогда об этом не думал. Ты думаешь, что уважение - это великое качество. Уважение - это не великое качество, уважение - это измерение зависти. Ты прячешь зависть за уважением.

Поэтому почитание и уважение - это разные вещи. Пойми это: уважение - это почитание, смешанное с завистью, почитание - это уважение, в котором нет зависти. Что же такое тогда почитание? Ты чтишь человека, в котором увидел эхо собственной истинной природы, и уважаешь человека, в котором видишь удовлетворение своих амбиций.

Позволь мне повторить:

Ты уважаешь человека, в котором видишь удовлетворение своих желаний; что-то не случилось с тобой, но случилось с ним. Ты чтишь человека, в котором увидел отражение своей истинной природы, не амбиции, но свою истинную природу; человека, который становится для тебя зеркалом и показывает то, кто ты уже есть, знакомит тебя с твоей истинной природой.

Амбиции можно удовлетворить в будущем. Ты уважаешь человека, в котором видишь свое будущее, свершенное сейчас. Этого не случилось с тобой, поэтому тебе одновременно и больно: это случилось с ним. Таким образом, зависть и уважение идут рука об руку.

Если ты приходишь к просветленному человеку, в тебе возникает почитание. Почитание означает, что просветленный показал тебе, кто ты на самом деле уже есть. Теперь дело не в том, чтобы этого достичь, поэтому нет речи о зависти. Уважение чувствуют к тому, у кого есть вещи, которые можно отнять. Чтят того, у кого есть чему научиться.

Если у меня есть деньги, ты можешь меня уважать. Если у меня есть положение, ты можешь меня уважать, потому что можешь отнять у меня положение. То, что у меня есть сейчас, завтра может стать твоим. И это также значит, что пока это мое, оно не может быть твоим. Поэтому к уважению примешивается глубокая враждебность: ты хочешь достичь достигнутого мною. Мое достижение означает, что я вырвал его у тебя или тебе помешал. И, если ты хочешь достичь его сам, тебе придется вырвать его у меня или помешать мне. Политики уважают друг друга, очень уважают - но внутри горит зависть. Богатые люди уважают друг друга, но внутри горит зависть.

В чем смысл почитания? Почитание означает, что у меня есть нечто, что я не отнял ни у тебя, ни у кого-либо другого. И, как бы ты ни пытался, ты не можешь у меня этого отнять. Да, если хочешь, ты можешь этому научиться.

Если у меня есть деньги, я их у кого-то взял. Если они у меня есть, это означает, что из-за этого кто-то обеднел - знаю я об этом или нет. Но если у меня есть деньги, это значит, что у кого-то в кармане пусто. Если у меня отнять деньги, это наполнит карман кого-то другого. Мир денег полон борьбы. Количество денег ограниченно, и к ним стремятся многие. Чем больше людей, среди которых распределены деньги, тем меньше их становится. Когда они распределены между немногими, их становится больше. Поэтому те, у кого они есть, не готовы поделиться ими, а те, у кого их нет, требуют, чтобы с ними поделились.

Те, у кого они есть, не готовы поделиться, поэтому коммунизм никогда не станет влиятельным в Америке. По идее Маркса, там он должен быть наиболее влиятельным, потому что Маркс сказал, что революция произойдет в самой развитой капиталистической стране. Но случилось прямо противоположное: революция случилась не в капиталистической стране, а в бедной. Русская революция показала, что Маркс был совершенно неправ. Маркс ошибался, он не понимал математики революции. Если бы революция случилась в Америке, это бы подтвердило его правоту, - но революция не может случиться в Америке, потому что там у каждого что-то есть и все боятся этим поделиться. Вот чего они боятся: "Мне тоже придется поделиться своим".

Однажды я слышал, что Мулла Насреддин стал коммунистом, и я был немного обеспокоен: что затевает этот старик? Я пошел к нему и сказал:
- Знаешь ли ты, что значит быть коммунистом? Если у тебя две машины, тебе придется отдать одну из них тому, у кого нет ни одной.
- Абсолютно правильно, - сказал он.
- А если у тебя два дома, ты должен один отдать тому, у кого нет ни одного.
- Абсолютно правильно, - сказал он.
- А если у тебя два миллиона рупий, ты должен отдать один миллион человеку, у которого нет ни одного. Ты должен поделиться.
- Я абсолютно согласен, это и есть коммунизм.
- А если у тебя две курицы, ты должен отдать одну человеку, у которого нет ни одной.
- Абсолютно неправильно! - сказал он. - Этого не может быть.
- Почему ты так внезапно передумал?
- Я передумал, потому что у меня есть две курицы. У меня нет машины - что касается машин и домов, делитесь ими. Я ничего не боюсь, потому что у меня ничего нет. Но у меня есть две курицы, и я не собираюсь ими делиться!

Когда у тебя что-то есть, ты не готов этим делиться. Когда у тебя ничего нет, тебе очень нравится эта идея. Ты говоришь, что о коммунизме написано в Ведах, что это эссенция всех религий. Но когда у тебя что-то есть, ты не говоришь о коммунизме: тогда ты говоришь, что суть Вед в индивидуальной свободе, что человек должен иметь свободу зарабатывать и тратить, что индивидуальное владение собственностью - это прирожденное право каждого. Тогда меняется и твоя религия, и язык.

Революция не случилась в Америке, потому что у каждого что-то есть. Революция случилась в Китае, потому что ни у кого ничего не было. Революция случилась в России и однажды случится в Индии, потому что поднимающий ее очень бедный класс согласится перераспределить собственность, которой у него нет. Если и нужно что-то отнять, то всегда у другого: "Если мы что-то получим - хорошо; если мы ничего не получим - нет проблем, пусть все остается как есть". Если есть возможность что-то получить, отчаявшийся человек пойдет на все.

Помни, если ты уважаешь человека, то ему же и завидуешь. А зависть означает, что объектом зависти становится вещь, которую можно отнять. Но если ты уважаешь меня из-за медитации, это почитание - потому что медитацию нельзя отнять. Даже если я захочу тебе ее отдать, то не смогу; даже если ты захочешь ее украсть, то не сможешь; даже если ты захочешь меня ограбить, то не сможешь. Ты можешь меня убить, но не можешь коснуться моей медитации. Ты можешь посадить меня в тюрьму, но не можешь сковать мою медитацию. Медитация будет такой же свободной в тюрьме, как и под открытым небом. Не будет никакой разницы.

Если ты меня уважаешь из-за медитации, не будет никакой зависти. Для зависти нет причин. Нет никакого соревнования, какая может быть зависть? Напротив, любовь и почитание возникнут в тебе, если рядом со мной ты получишь проблеск такой же возможности. То, что случилось со мной, в природе каждого.

И если ты понимаешь меня правильно, если твое почитание не остается лишь поверхностным - если оно идет глубоко и становится духовной дисциплиной, - тогда ты найдешь, что у тебя тоже есть то, что есть у меня. Ты должен просто это открыть, не достичь. Это не имеет ничего общего с будущим. Это твое внутреннее сокровище. Будь здесь и сейчас, и оно есть у тебя в это мгновение.

Почитание смотрит на существо человека, уважение - на его имущество. Уважение ориентировано на то, что мне принадлежит, а почитание - на то, кто я такой. Но вы путаете эти два слова. Люди приходят и говорят мне: "Мы тебя очень уважаем", но, может быть, они имеют в виду почитание. В девяноста девяти процентах случаев - об уважении ты говоришь или о почитании - это уважение. Один раз из ста это почитание.

На основе уважения ты создаешь неправильного вида отношения - в них ты никогда не сможешь достичь блаженства. Если есть почитание, ты предпринял правильный шаг - храм стал ближе, ты уже в храме. Почитание приносит плоды в то же мгновение, уважение - желание в будущем.

Избегай уважения. Неуважение, несомненно, противоположно почитанию, но уважение тоже противоположно. Уважение - это стратегия ума, почитание - переживание сердца.



        Четвертый вопрос:

Какова разница между любовью и состраданием?

Пойми эти три слова: секс, любовь, сострадание. Секс - это начало любви, первая ступень лестницы. Сострадание - последняя ступень лестницы. Любовь - это название лестницы.

Секс - это самое низменное состояние любви, самое грубое. Вот значение секса: я хочу получить что-то от другого, я неполон без другого, я пуст без другого, я должен наполнить себя другим. Секс - это эксплуатация. Вот значение секса: Я хочу использовать другого как средство. Муж использует жену, жена использует мужа. Они используют друг друга в качестве средств. Поэтому возникает столько гнева: никто не хочет быть средством. Душа каждого человека - сама по себе цель.

Великий немецкий философ, Иммануил Кант, так определил мораль: "Использование другого человека, которое делает его средством, безнравственно; использование другого человека, которое делает его целью, нравственно".

Это очень фундаментальное утверждение. Использовать другого ради себя - это похоть. Ты только говоришь о любви; ты говоришь: "Я тебя люблю", но внутри ты хочешь, чтобы тебя любил другой. Поэтому, когда ко мне приходят люди - приходили тысячи, - они говорят: "Я не получил любви от того, кого любил". Я ни разу не встречал человека, который бы сказал: "Я на самом деле не любил человека, которого любил". Это интересное явление. Кто бы ни пришел, он говорит: "Я, конечно, люблю того, кого я люблю"; он никогда в этом не сомневается. Нет, он говорит: "Я не получаю любви от того, кого люблю". А когда ко мне приходит другой, он говорит то же самое: "Человек, которого я люблю - я дал ему любовь, но не получаю ее от него. Меня обманули. Я чувствую себя одураченным, преданным". А когда приходят оба - муж и жена, отец и сын, друзья, - оба говорят одно и то же: "Я его любил". Истина в том, что никто из них никого не любил, и я говорю, что, если человек действительно любит, такой же ответ неизбежен - он отражается эхом и возвращается. Что ты даешь, то всегда и получаешь.

В этом мире есть старая поговорка: "Может быть, не сразу, но справедливость восторжествует". Я говорю вам, что нет ни несправедливости, ни промедления. Почему не сразу? Если не сразу, то и справедливость станет несправедливостью. Это промедление может быть слишком долгим. Если ты любишь сегодня, а ответ получаешь через миллионы и миллионы жизней, это будет несправедливостью.

Поэтому я говорю, что нет ни промедления, ни несправедливости. Если ты любишь, ты немедленно получишь ответ; ты получишь его в самой любви. Ответ не зависит от другого, это эхо самой твоей любви. Это резонанс твоей любви. К тебе возвращается то же самое, что ты даешь.

Поэтому люди говорят: "Мы любили, но не получили никакой любви в ответ". Реальность в том, что вы не любили; ваша любовь - это только притворство, обман. Реальность была в том, что вы ожидали любви. Без любви, просто говоря о любви, вы хотели получить любовь. Вы только говорили о любви, а в ответ хотели получить сердце другого, самоотдачу другого, все его существо, но не смогли. Другой делал то же самое, продолжая говорить о любви, писать стихи о любви - но ничем не делясь, - чтобы владеть существом другого. Оба хотели получить все бесплатно, оба хотели получать, ничего не давая, отсюда конфликт.

Именно поэтому так называемые влюбленные постоянно ссорятся. В этом конфликте та же причина - оба хотят сделать другого средством. А душа другого рождается как сама по себе цель, не как средство. Каждый человек сам по себе цель, и он чувствует себя порабощенным, если кто-то использует его, наступает на него, как будто он - только ступень лестницы.

Секс - это самая низменная форма любви - когда ты просишь кого-то отдать все и ничего не даешь сам. Сострадание - это высочайшая форма любви - ты даешь все и ничего не просишь взамен. Лишь на предельной высоте любви ты отдаешь все и ничего не просишь. Тогда ты делаешь другого целью, а сам становишься средством. Ты говоришь: "Мне повезло, потому что я могу сдаться. Живу ли я для тебя или умираю для тебя, я счастлив. Я буду счастлив в любой ситуации, нет никаких ожиданий. Я благодарен, что ты принимаешь мою любовь. Я дал, и ты не отверг, этого достаточно для благодарности".

Это интересно: в сексе ты просишь и не получаешь, в сострадании ты не просишь, но получаешь. Это тайна жизни. Это парадокс жизни. Ожидающий человек умирает, не состоявшись, а сострадательный человек всегда удовлетворен, в каждое мгновение удовлетворен. Потому что жизнь резонирует - ты получаешь то, что даешь. В этом мире то, что ты получаешь, не зависит ни от кого другого, ты получаешь лишь то, что даешь сам.

Вчера я читал слова Будды. Он часто повторяет: Эс дхаммо санатано, "Это вечный закон: ты получаешь то, что даешь". Если ты попытаешься уничтожить вражду враждой, ты никогда ее не уничтожишь. Если ты отвечаешь любовью, она уже уничтожена. Это вечный закон, это вечная религия, это древний, вечный закон. Ничто никогда не бывает по-другому.

Секс означает требование любви, сострадание означает отдачу любви. Любовь находится в промежутке, где отдают и принимают поровну. Никто никогда не чувствует себя удовлетворенным сексом, а в сострадании человек всегда удовлетворен. Любовь находится в промежутке между сексом и состраданием, посредине. Есть некоторая удовлетворенность, но сохраняется и неудовлетворенность, потому что любовь - это наполовину сострадание, наполовину желание. Любовь состоит из обоих в равных пропорциях - поэтому в ней столько радости и столько страдания.

К несчастью, девяносто девять процентов людей никогда не испытывают любви. О сострадании не может быть и речи - это отдаленная мечта, мираж. Девяносто девять из ста умирают в похоти. Какова их иллюзия? Их иллюзия в том, что они любили.

Подумай об этом немного: прежде чем задаваться вопросом, получаешь ли ты любовь, посмотри внимательно, даешь ли ты ее. Потому что я говорю, что, если ты даешь любовь, она, несомненно, вернется к тебе. Это вечный закон. Если ты не получил, наверное, ты ничего не дал. Посмотри на себя, только на себя. Как говорит Фарид: "Загляни в свое сердце, Фарид, мудр ли ты?" Фарид говорит: "Если ты мудр, ищи в своем сердце - ты найдешь там".

Ты получишь то, что дал, и не получишь того, чего не дал. Если ты не получаешь, знай, что ты не давал; если ты, получил, знай, что ты дал.

Секс - это самая нижняя ступень. Большинство людей застревает на ней. Но помни, я не осуждаю секс, потому что это ступень лестницы любви. Может быть, это первая ступень, но все же это любовь. И как человек может достичь последней ступени, не взобравшись вначале на первую? Я не предлагаю вам сойти с лестницы. Я говорю вам: не останавливайтесь на лестнице, двигайтесь дальше, есть много больше ступеней. Вы стоите на самой первой и делаете ее своим домом и храмом. Идите дальше! Первая ступень хороша тем, что ведет ко второй. Она плоха, только если не ведет ко второй.

Поэтому я не осуждаю секс. Именно поэтому я постоянно говорю, что секс сродни сверхсознанию. Секс приводит вас к сверхсознанию, - но если вы застреваете в нем, самадхи, сверхсознание, никогда не придет.

Помните и другой аспект, потому что многие люди совершили и эту ошибку. В Индии эта ошибка была очень древней. И ошибка в том, что, когда я советую не останавливаться на ступеньке секса, есть два пути: либо вырасти из секса в любовь, либо вообще бросить лестницу - именно это вы называете безбрачием. Я не называю это безбрачием.

Люди, которых вы называете брахмачари, неизмеримо хуже вас, потому что они оставили лестницу. Сострадание никогда не может войти в их жизни, потому что, когда нет секса, как может быть сострадание? Как говорится в поговорке: "Если бамбук сломан, из него не получится флейты". Я не предлагаю вам продолжать цепляться за кусок бамбука - сделайте из него флейту, из этого бамбука можно сделать флейту.

Сострадание - это цветение секса. Тот же обычный бамбук, который ты считал совершенно бесполезным, - самое большее, им можно было проломить кому-то голову, - может стать флейтой и войти в чью-то душу. Сладкие гармонии возникают в нем - неземные, небесные; они приносят вести о каком-то другом мире. Цветы какого-то другого мира начинают цвести на этой земле в звуке этого бамбука.

Кто в это поверит? Если ты никогда не знал, если ты никогда раньше не видел флейту и вот кто-то говорит, что она сделана из бамбука, ты ему не поверишь. Если я тебе скажу, что сострадание Будды и Махавиры выросло из секса, ты не поверишь. Ты окажешься в затруднении, потому что ты видел кусок бамбука и видел флейту, но не имеешь понятия о шагах между ними. Ты не можешь их связать. Ты говоришь: "Какое сравнение может быть между состраданием Будды и нашей похотью? Нет, нет! Здесь мы живем в аду, а там они поднимаются в небо. Нет, связи нет".

Но подумай немного - если нет связи, тогда ты никогда не сможешь стать буддой. Как станет возможным это путешествие? Откуда ты начнешь? Между тобой и Буддой должен быть какой-то мост. Между сексом и Божественным должна быть какая-то лестница. Эта лестница есть любовь.

Сахаджо говорит о той же лестнице. Очисть свою сексуальную энергию. Кабир говорит: "Бриллиант упал и потерялся в грязи". Не беги от грязи, иначе в ней останется и бриллиант. Ищи в грязи, в ней скрыты лотосы. Очисть бриллиант - когда грязь будет удалена, он станет чистым. Фактически, бриллиант никогда не может быть нечистым. Он падает в грязь, но бриллиант остается бриллиантом, он никогда не становится грязью. И лотосы скрыты в грязи, как бы они ни были скрыты - может быть, ты никогда их не видел, - но лотос остается лотосом, это не грязь. Как только лотос получает шанс расти, он расцветает.

Не беги от секса, иначе твое безбрачие будет, самое большее, бессилием, не более того. Или подавлением, чем-то навязанным. Таким образом цветок твоей жизни не может расцвести: напротив, небольшой бутон, который начал расти, снова упадет в грязь.

Я никогда не видел, чтобы лотосы сострадания цвели в ваших так называемых монахах и святых. Напротив, я видел, что цветение этого лотоса невозможно. Они упали, покинули лестницу. Они кажутся правыми, потому что ты стоишь на ступеньке секса, а они на ней не стоят. Ты думаешь, что, может быть, тот, кто не стоит на ступеньке секса, автоматически прибывает на ступень сострадания. Это не обязательно так. Очень легко упасть, подняться трудно. Какое усилие нужно, чтобы упасть? Оставь дом, убеги в леса и стой полуголый, и люди будут восхвалять тебя. Они начнут кланяться тебе, касаться твоих ног и говорить, что ты благословен, что ты достиг величия, - но внутри ты по-прежнему будешь полон сексуальных желаний.

Ко мне приходят монахи - старые монахи, которым семьдесят лет, - и все же их умы полны сексуальных желаний. Они спрашивают, оставшись с глазу на глаз: "Как мне избавиться от сексуальных желаний? Теперь моя жизнь ушла, энергии больше нет, но все же я не свободен от секса. Когда он кончится? Приближается смерть, я скоро умру, и все же меня преследуют сексуальные желания".

Никогда не отвергай лестницу, даже нечаянно. Бог не любит трусов. Поднимайся - пусть жизнь будет путешествием, не бегством. Поднимайся на одну ступеньку за другой. Двигайся от секса к любви, и подует немного небесного ветра. В этом будет и ад, но в твоем аду начнут появляться небольшие островки рая. И, видя их, ты получишь надежду, что может случиться нечто большее. То, что сегодня маленький остров, завтра может стать большим. Поднимись еще немного над водой. Продолжай двигаться вперед... Постепенно отдались от требования и уделяй больше внимания тому, чтобы давать. Делись, не проси. Стань императором, не будь нищим.

Секс - это нищий, сострадание - император. В тот день, когда ты можешь отдавать, ничего не удерживая, отдавать без условий, не торгуясь, даже не останавливаясь, чтобы услышать благодарность, - просто отдавать и идти дальше... Ты отдаешь и уже благодарен, что другой это принял, что они это приняли. Они могли бы отвергнуть. Когда ты в таком состоянии существа, однажды ты узнаешь сострадание.

Вот стадии любви: секс, любовь, сострадание. И все это разные уровни любви в жизни. Поэтому я говорю, что любовь величественнее Божественного, потому что, поднимаясь в любви, ты достигнешь Божественного. В тот день, когда твое сострадание таково, что ты перестаешь быть дающим, есть только отдача - когда не остается никого, кто мог бы давать, когда не остается чувства действия, - в тот день, только в тот день ты становишься Божественным. В тот день эго отпадает, в тот день ты становишься Божественным. Тогда не остается границ. Тогда ты входишь в бесконечное, а бесконечное входит в тебя.

Но не начинай слишком много думать о Божественном. Это лестница жизни: от секса к любви, от любви к состраданию. За состраданием автоматически происходит прыжок, потому что больше ступеней нет.

Помни, лестницу можно оставить двумя путями: либо спуститься с первой ступени, либо прыгнуть за пределы последней. Если ты спускаешься с первой, тогда, несомненно, ты не достигнешь Божественного и также потеряешь мир. Если ты прыгаешь за пределы последней, то найдешь все. Ты достигнешь Божественного и не потеряешь мир, потому что мир - это часть самого Божественного. Когда ты увидишь целое, ты также увидишь в нем и мир. Тогда это будет не просто мир, это будет Божественное творение.



        Пятый вопрос:

Ты сказал, что молчание - это путь к единению с существованием. Пожалуйста, объясни нам, как внешнее молчание может быть полезным, для внутреннего молчания?

Не беспокойся слишком о том, чтобы отделить внешнее от внутреннего - между ними нет разницы. То, что ты называешь внешним, - это внутреннее, которое вышло наружу. То, что ты называешь внутренним, - это наружное, перешедшее вовнутрь.

Голод ты чувствуешь внутри, пищу принимаешь снаружи, и никогда не думаешь о том, как внешняя пища удовлетворяет внутренний голод. Она его удовлетворяет, и удовлетворяет каждый день, и все же ты никогда не думаешь о том, как пища снаружи может удовлетворить голод внутри.

Нет границы между внешним и внутренним.

Можешь ли ты сказать, когда внешняя пища удовлетворяет внутренний голод - когда она во рту? В горле?
Когда она переваривается в желудке?
Когда она становится кровью?
Когда она становится органами?
Когда циркуляция крови активирует мозг?
Когда возникают мысли?
Когда чистота мыслей становится молчанием?
Когда абсолютное молчание становится медитацией?
Когда последний опыт медитации становится Божественным?
Когда?

Кто-то правильно сказал: "Голодный человек не может помнить Божественное". Это показывает, что голод и Божественное связаны. Подумай немного - в чем-то пища должна быть Богом. Так должно быть, иначе не было бы связи между едой и Божественным. Должна быть какая-то точка, в которой еда становится Богом, а Бог - едой. Упанишады говорят: "Пища есть Бог". Это соединяет две крайности.

Почему тебя так заботит расстояние между внешним и внутренним? Когда ты слишком много говоришь, ум слишком активен. Если ты прекращаешь говорить, ты отнимаешь у ума половину поддержки. Пойми это так: если ты два года не ходишь, не пользуешься ногами, сидишь в позе лотоса, ты больше не сможешь ходить. Тогда если тебе внезапно захочется идти, ты упадешь. Что случилось? Ходьба была наружной, сила - внутренней. Ты ходил с внутренней силой, но при поддержки внешней. Это были два крыла. Если ты не говоришь, понемногу внутренней болтовни станет меньше. Почему? Потому что внутренняя болтовня - это только репетиция внешней. Внутри ты готовишься говорить снаружи, это тренировка.

Точно так же, если ты идешь на собеседование, устраиваясь на работу, ты начнешь готовиться заранее: О чем тебя спросят? Что ты скажешь? Подойдет такой ответ или нет? "Как я должен отвечать, чего не должен говорить?" Когда ты подходишь к конторе, шум становится громче. Когда ты стучишь в двери, в тебе роятся тысячи мыслей: с чего начать? Ты репетируешь; ты уже был на собеседовании тысячи раз, прежде чем оно действительно случилось - ты подготовился. Если ты не идешь на собеседование, зачем волноваться о том, чтобы готовиться? Кто будет достаточно сумасшедшим, чтобы готовиться? Какая разница?

Что бы ты ни думал внутри, для этого есть причина. Тебе постоянно нужен этот процесс: ты видишь, анализируешь и относишь мысли к категориям. Большая часть мыслей - это то, что тебе понадобится в будущем, и ум готовится. Некоторые мысли будут случаями, оставшимися незавершенными в прошлом. Представь, что ты вернулся домой с собеседования. Тебя спросили о небе, а ты ответил о земле, и теперь ты раскаиваешься. Теперь ты отвечаешь то, что должен был ответить, но не смог. "После драки" каждый становится очень разумным. Ты упустил.

Я слышал: В медицинском колледже проходил экзамен. Экзаменатор спросил студента:
- Есть такой-то пациент и определенное лекарство - какую дозу ему нужно дать?
Тот назвал определенную дозу.
- Ладно, идите, - сказал экзаменатор.
Когда студент подошел к двери, он вспомнил, что доза слишком большая. Он вернулся и сказал:
- Извините, я сделал дозу слишком большой.
Доктор сказал:
- Пациент умер! Убирайтесь! Вы дадите пациенту лекарство, а потом скажете: "Извините, доза была слишком большая"? Это яд, он уже убил пациента. Приходите в следующем году и называйте правильное количество, хорошо подумав.

В прошлом есть много вещей, которые ты не смог сказать правильно. Очень редко человек делает все правильно - только люди, говорящие из осознанности, всегда говорят правильно. Они не оглядываются назад - дело кончено, и ничего не остается в уме. Но ты не говоришь из не-ума, поэтому ты умственно готовишься заранее, потом отвечаешь. Только впоследствии ты осознаешь, что в твоих ответах была какая-то ошибка, потому что ответы не совсем соответствовали вопросам. Не обязательно будет задан тот вопрос, к которому ты готовился.

Однажды это случилось: В сумасшедшем доме осматривали больных, которых готовили к выписке. Их освобождали, только если они могли пройти экзамен. Начался экзамен; это было в последний день года. Один пациент вошел в комнату - он был психом номер один. Все попросили его: "Ты должен нам сказать, какие вопросы тебе зададут, потому что, возможно, ты сможешь дать правильный ответ".

Псих вошел в комнату. Его спросили:
- Что будет, если тебе отрезать уши?
- Я не смогу видеть, - ответил он.
Доктор был немного удивлен.
- Что ты имеешь в виду?
- Все ясно - очки упадут!
У психов своя логика. Это правда, на чем будут держаться очки?
- Ладно, - сказал доктор, - ты можешь идти. Мы подумаем. Ты не прав и не неправ, поэтому пойди и подумай об этом. В определенном смысле ты прав.
Псих вышел; другие психи столпились вокруг него:
- О чем тебя спрашивали?
- Не важно, о чем спрашивают. Что бы он ни спросил, нужно отвечать: "Я не смогу видеть". Я его озадачил.
И вот, что бы доктор ни спросил, все психи отвечали: "Я не смогу видеть".
Доктор вышел и спросил, что происходит, и они сказали:
- Наш друг, который пошел первым, сказал нам правильный ответ.
- Ваш друг дал правильный ответ, но только случайно. Каждый, кто учит готовым ответам, наверное, все еще сумасшедший.

В жизни нет готовых ответов или готовых вопросов. Иногда, просто по совпадению, заготовленный ответ подойдет, но не всегда. Ты даешь ответ, который не соответствует, и впоследствии, когда ты начинаешь об этом думать, это до тебя доходит.

Поэтому ты думаешь либо о прошлом, либо о будущем, и между ними проходит настоящий момент, а ты занят внутренними разговорами, которые продолжаются двадцать четыре часа в сутки. Настоящий момент очень мал: будущее огромно, прошлое тоже огромно, и вся эта неразбериха происходит в это самое мгновение.

Но если ты перестанешь говорить снаружи, тогда и внутренних разговоров постепенно станет меньше. Это случится не сегодня, на это потребуются годы; но если ты перестанешь говорить или будешь говорить только то, что существенно - несколько слов в день, - тогда нужно ли будет внутри готовиться, что сказать? Мало-помалу ум согласится, что готовиться не нужно. Теперь, когда не будет экзаменов, прекратится и подготовка. Если не будет экзамена, не нужно будет и готовиться, и тогда ты не будешь раскаиваться в ошибках. Тогда тебе будет не в чем раскаиваться, и это тоже прекратится.

Если человек три года сохраняет абсолютное молчание, ему ничего не остается делать - внутренний процесс мышления прервется автоматически. Но очень трудно сохранять молчание три года. Много раз будут моменты, когда ты почти сойдешь с ума, потому что мышление будет происходить с огромной скоростью - ведь обычно у тебя есть для него клапан. Ты расслабляешься, только когда с кем-то говоришь, но теперь все это будет продолжаться у тебя внутри. Много раз придут мгновения, когда ты почувствуешь, что взорвешься, когда ты почувствуешь, что сойдешь с ума; если ты сейчас не заговоришь, тебя охватит безумие.

Если кто-то проводит три года в молчании - это может быть только внешнее молчание, - даже это молчание принесет великие плоды. Но человек говорит не только словами. Когда я с вами говорю, я сопровождаю это жестами рук: это тоже вид речи. Человек говорит глазами. Ты идешь по дороге и жестом, глазами спрашиваешь кого-то: "Как дела?" Ты улыбнулся, ты заговорил.

Абсолютное молчание означает, что ты как будто один в мире, как будто больше никого нет. Если соблюдать абсолютное молчание глаз, эмоций, выражений, губ, жестов, ходьбы, сидения или стояния - как будто ничто никак не выражается, тогда достаточно и трех месяцев, не нужно продолжать три года. Через три месяца разговоры в уме автоматически смолкнут - у них не будет цели. И если есть молчание внутри, и глаза станут ясными, слоев слов больше не будет, и ты сможешь видеть. Именно это я называю даршаном, видением. Ты сможешь видеть.

Мышление сделало тебя слепым. Мышление - это твоя слепота. Освободись от мыслей, пусть твои глаза раскроются. То, что ты видишь сквозь мышление, - это мир; то, что ты видишь без мышления, - Божественное. Именно поэтому я говорю, что дело не в мире или Боге - дело в твоем восприятии. Ясные глаза, пустые от мыслей и форм, могут общаться с бесформенным. Ум, переполненный мыслями, обремененный аргументами и ограничениями, может видеть только толпу мыслей. Если твой ум становится пустым от мыслей, наружный мир исчезнет. Внешний мир - это только проекция твоих мыслей. Если фильм у тебя внутри остановится, экран перед тобой станет пустым. Ты видел это в кинотеатре. Ты смотришь на экран, ты видишь фильм на экране, много раз ты плачешь, смеешься, становишься счастливым, радостным, печальным - но экран пуст. Это только игра света и тени, источник света и тени позади тебя - проектор. Он спрятан за стеной. Если кто-то закроет проектор от экрана, экран станет пустым. Ты встанешь и скажешь, что фильм закончился. Таким же образом, мир, который ты видишь снаружи, не такой, каким ты его видишь, это твоя проекция.

Ты видишь женщину. Ты не можешь знать, какая эта женщина внутри. Ты даже не знаешь, какой внутри ты. Проектор мыслей и ума отбрасывает образ и проецирует его на эту женщину. Женщина оказалась пустым экраном. Много раз ты видел ее вчера, и она не создавала в тебе никакой музыки, никакие колокола не звонили, но сегодня внезапно эта женщина заставила тебя заболеть от любви. Сегодня женщина появилась перед тобой в то мгновение, когда что-то происходило у тебя внутри, и эти мысли были присоединены к ней и спроецировались на нее. Теперь женщина, которую ты видишь, не настоящая, это женщина твоих мечтаний; она иллюзорна.

Ты на ней женишься. С каждым днем образ постепенно тускнеет. Если ты использовал ту же мысль раз за разом, ты к ней привыкаешь. Однажды вдруг ты снова видишь - будто у тебя внезапно раскрылись глаза, - что это просто обычная женщина. Ты написал ей столько стихов, у тебя было столько мечтаний. Но это обычная женщина, такая же, как все - ничто. Экран стал пустым, процесс мыслей остановился.

Пока ты видишь ценность в деньгах, ты будешь видеть деньги. В тот день, когда ты поймешь, они станут просто грудой мусора. Бриллиант кажется бриллиантом, потому что ты проецируешь бриллиант, иначе это просто камень. В тот день, когда проекция рассеется, ты найдешь, что это просто камень. Шаг за шагом, когда мыслительный процесс подходит к концу, проектор перестает работать - проекция прекращается. Экран мира становится пустым. И имя этому пустому экрану - Бог.

Сахаджо говорит то же самое. Она говорит: "Я могу отбросить Бога, но не забыть мастера, потому что Бог одурачил меня этой драмой. Он создал игру света и теней на экране. Мой мастер разбудил меня. Я могу бросить тебя, потому что ты дал мне проблемы органов чувств, ты дал мне мир; мой мастер поднял меня над ним. Ты дал мне боль, мой мастер дал мне проблеск блаженства. Ты оставил меня на пути, ведущем прочь от самой себя, мой мастер снова привел меня домой". Сахаджо говорит: "Я могу отбросить Бога, но не покинуть своего мастера, потому что без мастера ты не существовал бы для меня - я не знала бы тебя. Поэтому я говорю, что мастер дал мне молчание и пустое внутреннее небо".

Когда ты видишь из этого пустого внутреннего неба, весь мир наполнен великолепием Божественного.

На сегодня хватит...




        5. Ее единственный компаньон

Без двойственности нет вражды.
Сахаджо говорит: без желания,
в состоянии удовлетворенности и чистоты
нет зависимости от другого.

Во сне она в пустом небе Божественного;
проснувшись, она вспоминает Божественное.
Что бы она ни сказала - это божественные слова.
Она практикует безжеланную преданность.

Она навсегда утонула в любви,
опьяненная своей сущностью.
Сахаджо говорит: она видит, не различая.
Никто не нищий, никто не король.

Видящая одна, ей не нужно компании,
ее единственный компаньон - ее собственная сущность,
она живет в блаженстве пробуждения,
она пьет сок своей собственной природы.

Мертвые несчастны, живые несчастны,
голодные несчастны, сытые несчастны.
Сахаджо говорит: лишь видящая блаженна,
она нашла вечную радость.

Начнем с небольшой истории. Это хассидская история.

У императора был только один сын - пьяница, игрок; он ходил к проституткам. Император беспокоился. Он пытался убедить его, как только мог, но ничего не помогало. В отчаянии император совершил последнюю попытку и отправил его в изгнание, надеясь, что хотя бы это приведет его в чувство. Император думал, что он раскается, вернется и попросит прощения, но ничего не вышло. Сын уехал, но так и не вернулся. Он ушел за границы своей страны и стал бродягой. В конце концов он нашел приют в кабаке.
Он был сыном императора, у него был потенциал лидера, он не был обычным кабацким завсегдатаем. Вскоре он стал лидером. Двадцать четыре часа в сутки он был увлечен игрой, выпивкой и проститутками.
Старый император ждал много лет, но сын не возвращался. Когда настали его последние дни, он стал очень тревожиться и тосковать и отправил одного из министров, чтобы тот привел сына обратно. Он сказал:
- Каким бы он ни был, пусть лучше будет здесь. После моей смерти он унаследует все это. Он пьяница, ну и пусть. Может быть, после моей смерти он поймет. Может быть, он станет немного сознательнее, когда ему придется управлять империей.
Министр отправился в путь во всем своем облачении, сидя в золотой колеснице, - он был посланцем императора. Но сын императора не обратил на него никакого внимания. Министр старался изо всех сил, но не мог даже привлечь его внимание. Он вернулся, побежденный.
Император послал второго министра.
Второй министр подумал, что ошибкой первого министра было то, что он пришел, держась так высокомерно. Он поехал в золотой колеснице убеждать нищего! Расстояние было слишком большим, общение было невозможно.
Он вошел в кабак, одетый как нищий. Он стал таким же, как и сын императора, - он пил и играл. Он подружился с сыном императора, но тут случилась неприятность. Сам министр так увлекся алкоголем и проститутками, что забыл о том, чтобы привести сына обратно. Он стал одним из них.
Принц не только не вернулся назад, но соблазнил и министра.
Прошли месяцы. Император сказал:
- Ситуация стала критической. По крайней мере, первый министр вернулся, хотя и не привел моего сына. Теперь же потерялся и второй министр.
Пришли вести, что второй министр стал одним из пьяниц. Он даже забыл, что был министром, оставаясь пьяным двадцать четыре часа в сутки.

 

Так часто бывает. Нельзя спасти утопающего, оставаясь на берегу. Если хочешь остаться на берегу, дорожишь одеждой, не желаешь рисковать или боишься промокнуть, ты не сможешь спасти утопающего. Каким бы разумным ты ни был, как ты можешь кого-то спасти, стоя на берегу? Чтобы войти в реку, нужна храбрость. Но это опасно: тонущий человек может утопить и тебя.

Первый министр остался на берегу, второй министр вошел в реку. Первый вернулся, спасая себя; второй утонул.

Император сказал главному министру:

- Теперь вся надежда на тебя.

Главный министр был стар, поэтому его не послали раньше. Император сказал:

- Теперь иди ты, моя последняя надежда. Больше я ничего не смогу сделать.

Министр отправился в путь. Он пошел, как второй министр, переодевшись нищим. Он притворялся, что пьет, но не пил. Он проявлял интерес к танцам проституток, но на самом деле не был заинтересован. Он играл, делал ставки, но внутри оставался осознанным и незатронутым, как цветок лотоса в воде. Он был там, но он не был там. Он вошел в реку, но остался на берегу. Он пошел спасти тонущего, но не оставил берега.

Однажды он вернулся во дворец с принцем.

Хассидские мистики говорят, что это качество Мастера. Если мастер стоит слишком далеко от тебя, он не сможет тебя спасти, хотя сможет спасти себя. Если мастер подходит слишком близко, когда ты тонешь, если он приходит тебе на помощь, есть риск - ты можешь утопить и его.

Только тот мастер может спасти, который рядом с тобой и в то же время далеко. Он будет по видимости близко, но на самом деле никогда не подойдет близко. Мастер такого качества всегда будет оставаться на берегу, но в то же время и войдет в реку. Одной рукой он тебя спасает, другая никогда не отпускает берега. В одном смысле он будет точно таким же, как ты, в другом - совершенно не таким; он будет казаться обычным человеческим существом, однако в то же время - божественным. Снаружи он будет тебе другом, внутри он будет в состоянии, которого ты однажды достигнешь. Внутри он никогда не потеряет центра, но снаружи сможет показать, что он точно такой же, как ты.

Именно поэтому так трудно узнать Мастера.

Ты сможешь узнать тех, кто стоит на берегу, но они не смогут тебя спасти. Ты узнаешь, что они мастера, но расстояние между ними и тобой будет огромным - как ты к ним приблизишься? Может быть, они, сидя на золотых тронах и дыша небесными ветрами, очень святы, пьяны благоуханием неописуемых цветов, но далеки от тебя. Самое большее, они спасут самих себя.

Но я говорю, что если человек, который спас себя, не может спасти и тебя, тогда сомнительно, чтобы он и сам себя спас. Сомнительно, чтобы тот, кто действительно стоит на берегу, боялся его потерять. Тот, кто достиг берега, не побоится его оставить; он знает, как вернуться. Он не боится потерять достигнутое. Человек боится потерять достигнутое, только когда у него на самом деле ничего нет, потому что если он это потеряет, то не сможет возвратить. Лишь тот, кто действительно спасся, может рискнуть. Но не думай, что, просто рискнув, кто-то может тебя спасти - потому что рискуют даже идиоты. Часто бывает...

Однажды это случилось прямо передо мной. Я сидел на берегу реки, и кто-то сидел рядом со мной. Я не знал этого человека. Внезапно кто-то стал тонуть. Я побежал к нему, и другой человек тоже побежал и прыгнул раньше меня. Увидев, что он прыгает, я остановился. Но тут я увидел, что и он стал тонуть. Он совершенно забыл, что сам не умеет плавать!

Когда кто-то тонет, ситуация случается так внезапно и стремление спасти тонущего возникает с такой силой, что ты можешь забыть, что сам не умеешь плавать.

Это удвоило мои трудности: теперь мне пришлось вытаскивать из реки двоих. Я сказал ему:
- Господин, было бы лучше, если бы вы не прыгали!
- Я совершенно забыл! - сказал он.

Благородный человек, добрый сердцем, с огромным желанием спасти человека... но для спасения недостаточно одного желания - ты должен знать также искусство спасения. Желание спасти может быть таким сильным, что ты забудешь, что сам не научился плавать. Тогда вместо того, чтобы спасти человека, ты сам утонешь - человек, которого ты пытаешься спасти, утопит тебя.

Дураки тоже рискуют. Часто они рискуют немедленно. Мудрый человек рискнет, только все обдумав, идиот просто прыгнет. Когда мудрый колеблется, дурак бросается в воду. Но что получится из одного риска? - сам по себе риск никого не спасет. Риск нужен, но одного риска недостаточно. Спасение совершенно не рискованно для того, кто знает, и все же тебе это покажется рискованным. Тот, кто нашел берег осознанности, не потеряет его в самых глубоких водах.

Третий министр спас сына. Он играл, но только на периферии. Он стал игроком, но это была просто актерская игра. Внутри это было только представление, он оставался осознанным. Он притворялся, что пьет алкоголь, но никогда не пьянел. У кого в кабаке достаточно осознанности, чтобы обращать внимание на то, что ты не пьян? Даже если бы он на самом деле пил воду, держа перед собой винную бутылку, заметили бы это пьяные? А если бы заметили, действительно ли они были бы пьяными? Проститутки танцевали, и все умы были сосредоточены на них, но его ум оставался при нем.

Человек, стоящий на берегу реки, затронутый и незатронутый, спасает тонущих. Сахаджо нашла такого мастера - Чарандаса.

Чарандас был очень простым человеком. Он был настолько прост, что обычный человек не смог бы заметить разницы между ним и собой. Он был абсолютно обычным. И помни, когда ты встречаешь кого-то, кто необычен и в то же время обычен, только тогда ты можешь быть спасен. Ты должен знать, что только тогда есть кто-то, кто рядом, но в то же время далеко; иногда он так на тебя похож, что ты недоумеваешь, в чем же разница между вами: "Возможно ли, что этот человек не тонет, как и я?" Человеку, который приходит тебя спасти, придется подойти близко, войти в глубину реки, где находишься ты. Но тонущий человек может подумать, что подошедший к нему тоже тонет.

Тонущий человек размахивает руками и ногами, и то же самое делает плывущий. Что такое плавание? Ты просто выбрасываешь руки и ноги систематическим образом. Тонущий человек поднимает вокруг себя брызги; то же самое делает пловец. Тонущий может подумать, что плывущий тоже вот-вот утонет, но между ними есть огромная разница: тонущий человек машет руками и ногами из страха, а тот, кто пришел его спасти, делает то же самое из осознанности. Оба они поднимают вокруг себя тучи брызг, один в бессознательности, другой в осознанности. Спасает именно осознанность.

Чарандас был очень простым человеком. Он спас Сахаджо, и Сахаджо стала петь о нем песни. Она говорит: "Если возникнет необходимость, я отвергну Бога, но не смогу оставить своего мастера. Потому что Бог бросил меня в эту реку, а мастер спас, освободил меня: я скорее покину Бога, чем оставлю своего мастера".

Никто никогда не слышал о Чарандасе. Только благодаря песням Сахаджо о нем распространилась молва. У него было две ученицы, Сахаджо и Дайа. Они были как два его глаза, как два его крыла. Обе они пели песни о Чарандасе; только так люди узнали о нем.

Вскоре мы поговорим о Дайе. Они так похожи - наверное, потому, что их спас один и тот же мастер. Обе несут прикосновение одного и того же мастера, в обеих бьется сердце одного и того же мастера. Их песни приходят из одного и того же источника. Поэтому я назвал эту серию бесед о Сахаджо Бин нхан парат пхухар, "Ливень без туч". Это слова Дайи. Когда я буду говорить о Дайе, эту серию бесед о Дайе я назову Джагат тавайа ки, "Мир подобен гаснущей утренней звезде" - как будто утренняя звезда гаснет на рассвете... таков мир. Их сердца бьются в одном ритме, поэтому для Сахаджо я выбрал слова Дайи, а для Дайи - слова Сахаджо.

Вот что случилось с Сахаджо: она была спасена, когда тонула в реке мира, - она пережила опыт утопающей и опыт спасенной. Она пережила опыт середины реки и опыт берега; она пережила отчаяние тонущей и радость спасенной. Она очень близка вашим сердцам. Половину, несомненно, вы поймете, потому что тоже тонете и знаете этот страх. И если вы поймете половину, тогда у вас откроются глаза и на вторую половину. Вы поймете и другую половину и тоже узнаете радость спасенных.

А теперь попытайтесь понять эти сутры.

Без двойственности нет вражды.
Сахаджо говорит: без желания,
в состоянии удовлетворенности и чистоты
нет зависимости от другого.

Три фазы: нет двойственности, нет вражды, нет желания. Пока ты живешь в двойственности, ты будешь тонуть. Считать другого "другим" - вот причина того, что ты тонешь. В тот день, когда ты узнаешь, что нет двойственности, что есть только одно, ты будешь спасен. Величайшая иллюзия - видеть другого как другого, величайшая революция - узнать себя в другом.

Человек, сидящий рядом с тобой, это не твой сосед, это ты. Форма может быть другой, но глубоко внутри бьется то же самое сердце. Глубоко внутри природа сознания одна и та же. Какова разница между тобой и другим человеком? Есть тысяча и одно различие, и если ты будешь считать различия, то упустишь то, что одно и то же. Различий много, но за ними скрыто то, в чем нет различий. Если ты смотришь на различия, то увидишь мир, не Божественное. Если ты смотришь на того, кто за пределами всех различий, тогда мир исчезает и появляется Божественное.

Увидеть единство в многообразии - значит прибыть в храм Божественного.

Есть деревья, есть скалы и горы, и все они кажутся такими разными. Но одно у них одинаково: горы существуют, и ты существуешь - факт вашего существования один и тот же. Цветы цветут, и ты тоже иногда цветешь; цветы увядают, и ты тоже иногда увядаешь; поток течет к океану с песней и танцем, и ты иногда танцуешь и поешь. Иногда поток становится очень грустным, как будто он никуда не течет, почти останавливается... то же самое иногда бывает и с тобой, когда ты становишься печален и кажется, что ты никуда не идешь, как будто твоя жизнь потерялась в пустыне.

Когда ты видишь что-то в жизни, ищи недвойственность. Тогда постепенно ты найдешь, что различий много, но они только на поверхности; внутри единство. В двойственности человек теряется, в единстве он спасен. Единство - это берег реки, двойственность - стремительное течение. Даже если ты заглянешь в своего врага, ты найдешь, что в чем-то вы едины - может быть, в вашей враждебности, может быть, в противостоянии, но в чем-то вы похожи. И когда ты узнаешь это единство, враг будет на поверхности врагом, но внутри будет дружба.

Ты, и без врага? Ты будешь чувствовать себя неполным. Когда умирает враг, что-то умирает и у тебя внутри. Ты не останешься таким же, как был. Хотя ты тысячи раз думал о том, чтобы убить врага, когда враг действительно умирает, ты чувствуешь: "Боже мой! Какое-то место в моем сердце опустело". Враг занимал в тебе какое-то пространство, имел какое-то пространство в твоей жизни.

Когда видишь противостояние, ищи связующее звено; когда есть двое, ищи единство. Когда есть двойственность, ищи внутри одно течение. Рек много, океан один. Форм много, но бесформенное, скрытое в формах, одно. Пока ты видишь множество, знай, что ты в мире. Когда различия внезапно исчезают и тебе становится ясно видно одно, в это мгновение ты найдешь, что вошел в Божественное. Иногда этот опыт происходит внезапно, и хорошо было бы понять его.

Может быть, когда-то ты это чувствовал: внезапно, идя по дороге или сидя молча, один, ты чувствуешь, что мир выглядит как сон - как будто все бессмысленно, как будто на мгновение завеса откинута, облака рассеялись, и ты видишь солнце. Иногда, когда кто-то умирает и ты сидишь на кладбище, будто бы вуаль приподнялась с твоих глаз, и ты чувствуешь, что все это бессмысленно, тщетно, что все это иллюзия, сон. Вскоре ты вернешься в обычный мир, потому что это состояние очень пугающе. Тотчас же ты начинаешь думать, говорить, обсуждать - может быть, этот опыт, состояние, которое ты пережил, - и в твоей болтовне это чувство забывается. Психологи говорят, что иногда это происходит: продолжительность мыслительного процесса внезапно останавливается.

Когда ребенок рождается, у него нет языка. Постепенно он учится языку. Дети рождаются в молчании, у них нет языка - невозможно нарушить молчание. Когда ребенок впервые открывает глаза, он видит вещи не такими, как видишь ты - это дерево, это камень, это дом, это женщина, мужчина; он видит не так. Он не может видеть так, как ты, потому что не знает, что такое дом, а что такое дерево, зеленое дерево или красный цветок. Ребенок не знает названий красного и зеленого. Представь на мгновение... когда ребенок открывает глаза, как он видит вещи - ты не можешь этого даже представить.

Для ребенка все вещи слиты воедино, он видит их все вместе. Именно это мы говорим о детях. Ребенок понятия не имеет о различиях, он не знает и единства; он просто видит. Все вещи - одно. Красное еще не красно, зеленое еще не зелено. Нет границ. Все вещи соединены воедино, слиты друг с другом.

Потом рождается язык. Язык создает различия. Тогда собака отличается от кошки, дом от дерева; начинается мир различий. Чем больше ребенок учится понимать, думать и пользоваться языком, тем больше возникает различий.

Ты называешь человека, который устанавливает тончайшие различия, великим мыслителем. Но существование не-двойственно; язык создал все эти различия. Именно поэтому все религии принимали важность молчания. В молчании ты начинаешь видеть без языка, без слоев мысли. Молчание просто означает видение существования без мыслей. Немедленно различия начинают исчезать, и возникает единство. Именно поэтому молчание - великая алхимия.

И тот, кто не познал молчания, ничего не знает. Называй это молчанием, называй это медитацией, называй это любовью - это одно и то же. Даже в любви происходит молчание, слова исчезают. Когда слова исчезают, происходит медитация. Если ты полон медитации, начинает течь любовь. Медитация и любовь - это две стороны одной монеты. Медитация означает, что ты стал молчаливым. Когда ты становишься молчаливым, ты находишь, что есть только единство, другого вообще нет. А когда ты находишь, что есть только единство, нет другого, начинает течь любовь. Ты мешал любви тем, что был "другим". Когда ты находишь только "я", пульсирующее в каждом сердце, "я", цветущее в деревьях, "я", сияющее в звездах и луне, как ты можешь не любить? Как ты можешь ненавидеть? Как могут существовать ненависть и вражда?

Поэтому Сахаджо говорит: Без двойственности нет вражды.

Первое: нужно выйти за пределы двойственности. Пусть не будет "другого". Когда двух нет, враждебность исчезнет сама собой, и возникнет любовь. Тогда никто не враг - не осталось никого, кто мог бы быть врагом. Чтобы иметь врага, нужен по крайней мере другой, кто-то другой.

Без двойственности нет вражды... Может быть, никто другой не создал такой тонкой сутры об отсутствии вражды, как Сахаджо.

Она говорит: сначала будь без двойственности: пусть не будет двух, двойственности, различий. Тогда вражда исчезнет сама собой. Без двойственности, нет вражды - состояние "без вражды" возникает из состояния "без двойственности".

Сахаджо говорит: без желания...

Отсутствие желаний случается, когда нет вражды. Это очень ценная сутра. Когда нет двух, вражда отпадает сама собой. Ты просто без вражды. А когда не осталось двойственности, чего можно достигать? Как выживет желание? Достигающий ум всегда соревнуется с другим: "Другой достигнет большего, чем я, и я отстану" - именно поэтому возникает амбиция. "Тогда даже если мне придется отрубить кому-то голову, я должен достичь этого положения. Если я буду жалеть других, как я доберусь до вершины? Мне придется шагать по головам других. Мне придется использовать их, я должен бежать как сумасшедший".

В этом был весь секрет успеха Гитлера. В борьбе за власть участвовало много гораздо более разумных людей, но они потерпели поражение. Никто не мог даже представить, что Гитлер приобретет в Германии такое влияние. Рядом с ним в политике было много гораздо более разумных людей, но он оставил их всех позади. И единственная причина была в том, что никто из них не был настолько безумен. Они все же были немного разумны, и это стало причиной их поражения.

Гитлер был абсолютно сумасшедший. Если ты соревнуешься с сумасшедшим, можешь не сомневаться, что не сможешь победить. Если сумасшедший не соревнуется, это другое дело; но если он соревнуется с тобой, твое поражение неизбежно. Не важно, сколько энергии ты вложишь в свои усилия, но ты не сможешь победить сумасшедшего.

Ты никогда не замечал, что в гневе ты можешь передвинуть даже очень большой камень? Без гнева ты не смог бы даже пошевелить его. Гнев делает тебя ненормальным, безумным. Сумасшедшие ломали цепи, которые не могли сломать даже великие борцы в нормальном состоянии. Сумасшедшие ломали их, потому что у сумасшедшего нет пределов - у сумасшедшего совсем нет осознанности.

Во Второй мировой войне Гитлер почти исполнил свое желание править всем миром. В чем же причина? Причина была очень необычной. Военные эксперты говорят, что такое явление, как Гитлер, никогда раньше не случалось в истории человечества. Военное командование Англии, Америки, России и Франции было в затруднении. Почему? - потому что это была война с сумасшедшим.

Когда управляют военные лидеры, понимающие военные стратегии, все ясно. Тогда все командующие согласились бы с тем, что Гитлер будет атаковать в определенном месте, потому что это их самая слабая точка, - но Гитлер там не атаковал. Люди готовились к атаке, потому что атакуют всегда самую слабую точку. Но Гитлер атаковал в тех местах, которые они считали самыми сильными и не устанавливали никакой дополнительной защиты. Генералы Гитлера говорили: "Что ты делаешь? Мы потерпим поражение!" Гитлер отвечал: "Заткнитесь! Я получаю инструкции от самого Бога!" Эти инструкции "бога" помогали ему побеждать пять лет!

Постепенно это стало огромной проблемой; невозможно было понять его логику. Это было все равно что играть в шахматы с сумасшедшим, который не следует никаким правилам, который двигает фигуры как попало. Он создаст трудности даже для самого хорошего игрока.

Гитлер сбивал их с толку пять лет. Вражеским генералам потребовалось пять лет, чтобы понять его мышление, - только тогда они стали побеждать. Они изучали его пять лет. Он показал, что все военные стратегии мира устарели. Он был абсолютно сумасшедшим. Он делал вещи, которые никто не мог даже вообразить. Он делал такие вещи, что никто не мог даже себе представить, что они могут принести победу.

Он назначил в советники нескольких астрологов и консультировался с ними, прежде чем направить атаку на запад или восток. Его генералы говорили: "Какое отношение имеет астрология к войне? Ты должен советоваться с нами!" Но он отдавал предпочтение этим астрологам.

Когда Англия обнаружила, что он начинает атаки согласно инструкциям астрологов, даже такой человек, как Черчилль, который вообще не верил в астрологию, назначил астролога. Что ему оставалось? Если хочешь сражаться с Гитлером, придется назначить астролога. Этот астролог сообщал Черчиллю, что предлагали Гитлеру его астрологи. Эту войну нельзя было вести только при помощи генералов.

Без двойственности нет вражды. Сахаджо говорит: без желания...

Сумасшедшие обгоняют других - чтобы обогнать, нужен другой. Если другого нет, кого ты будешь обгонять? Чего тогда желать? Какие могут быть амбиции?

Основа в том, чтобы быть без двойственности. Затем из этого возникает состояние не-враждебности. Затем из состояния не-враждебности возникает состояние отсутствия желаний. Тогда не с кем сражаться.

И когда ты знаешь, что нет двойственности, язык борьбы становится бессмысленным. Тогда есть только одно - тут становится важным язык самоотдачи. С кем тогда ты будешь сражаться? Когда ты исчезаешь, кого ты будешь завоевывать? И тогда поражение есть победа: "Если я - часть этого безграничного существования, нет причин бороться с ним. И человек должен просто течь с ним, сдаться ему".

Тогда ты не пытаешься плыть против течения, ты течешь с ним. И река берет тебя с собой. Рамакришна говорил: "Есть два способа пересечь реку. Ты можешь сесть в лодку и грести. Тогда тебе придется бороться с рекой, бороться с ветрами. Или ты можешь дождаться правильного момента, когда ветры дуют в нужном направлении и река готова тебя принять. Тогда поставь паруса, и ветры и река понесут тебя, станут твоими перевозчиками".

Человек, полный желаний, борется с перевозчиками. Человек, лишенный желаний, сдается воле существования. Теперь ветры существования несут его, он просто поднимает паруса. Куда бы существование ни несло его, это его цель.

Без двойственности нет вражды. Сахаджо говорит: без желания...

Вот эти три вещи: будь без двойственности, будь без вражды, будь без желаний.

В состоянии удовлетворенности и чистоты...

Результатом этих трех состояний становится состояние удовлетворенности и чистоты.

В состоянии удовлетворенности и чистоты нет зависимости от другого.

Нет другого, не может быть речи и о том, чтобы жаждать другого.

В состоянии удовлетворенности и чистоты... Удовлетворенность тоже бывает двух видов, поэтому Сахаджо добавляет к ней чистоту. Видящие должны произносить каждое слово очень осторожно, потому что эти слова говорятся вам.

Удовлетворенность может быть и нечистой. Ты скажешь: "Как удовлетворенность может быть нечистой?" Когда ты навязываешь себе удовлетворенность, это не чистая удовлетворенность. Ты потерпел поражение и, чтобы утешить свой ум, говоришь: "Ладно, никаких проблем. Случилось то, что должно было случиться. Может быть, Бог хочет, чтобы из этого получилось что-то хорошее. Может быть, это скрытое благословение". Это не удовлетворенность, это утешение.

Ты утешаешь себя таким образом, потому что жизнь уже так трудна, что если ты будешь постоянно неудовлетворен, то сгоришь. В каждой клетке твоего существа будет яд, тебя будет, ранить эта боль. Поэтому ты должен себя утешить, сказав, что, может быть, из этого выйдет что-то хорошее: "Ладно, что случилось, то случилось. Что бы Бог ни делал, это правильно". Тебя ранят шипы "это неправильно", и теперь ты пытаешься покрыть их повязками, говоря "все правильно". Когда ты говоришь, что это замаскированное благословение, ты уже видишь несчастье и пытаешься навязать ему божественное происхождение.

Помни, если твоя удовлетворенность чиста, тогда ты не увидишь никакого несчастья. Ты увидишь благословение, и только благословение. Если удовлетворенность не чиста, вскоре ты узнаешь несчастье, а чтобы перенести это несчастье, ты надеешься на благословение. Несчастье так велико, как ты можешь его вынести? Тебе нужно какое-то утешение, поэтому ты говоришь о кармах прошлого. Может быть, ты страдаешь от прошлых карм - но ты страдаешь. Ты знаешь, что страдаешь, и теперь пытаешься найти способ себя утешить. Дом разваливается со всех сторон, а ты пытаешься его подпереть - но это не здоровая ситуация для дома. Это похоже на басню Эзопа: если ты не можешь достать виноград, ты говоришь, что он зеленый. Кого ты обманываешь?

В этой стране ты найдешь много удовлетворенных людей такого вида, которые постоянно осуждают весь остальной мир. Они говорят: "Остальной мир нерелигиозен. Если хочешь научиться удовлетворенности, учись у нас. Индия очень удовлетворенная страна".

Я редко встречал действительно удовлетворенных людей. Твоя удовлетворенность ложна. Твоя удовлетворенность бессильна. Когда я говорю о "бессильной удовлетворенности", это значит, что ты не способен соревноваться, боишься бороться и прикрываешь это красивым названием удовлетворенности. Ты хочешь соревноваться, но хочешь, чтобы это делал за тебя кто-то другой. Ты тоже хочешь достичь трона, но хочешь, чтобы тебя поднял Бог и усадил на него. Тогда тебе ничего не придется делать, потому что в действии есть возможность поражения. Соревноваться ты боишься - если ты останешься позади, это ранит твое эго.

В мире есть два вида эгоистов - первые бегут как сумасшедшие, вторые стоят в стороне, притворяясь удовлетворенными людьми. Эгоист, который бежит как сумасшедший, отталкивает всех в сторону. Эгоист, который стоит в стороне, может ввести тебя в заблуждение; ты можешь подумать: "Какой он удовлетворенный! Он стоит в стороне". Но если ты заглянешь ему вовнутрь, ты найдешь, что он стоит в стороне, потому что боится потерпеть поражение в соревновании. Может быть, он больший эгоист, чем сумасшедший. Он вообще не соревнуется, потому что присоединиться к соревнованию значило бы, что его победа не гарантирована, что он тоже может быть побежден.

Люди приходят ко мне и говорят: "Мы хотим любить, но боимся подойти к другим, потому что боимся быть отвергнутыми. Другой может отвергнуть нас, и мы не можем предложить свою любовь". Это эго. Конечно, если ты предложишь свою любовь, будет и возможность быть отвергнутым. Другой свободен. Если ты хочешь любить, другой не обязан любить тебя.

Ты протягиваешь руку дружбы, но другой не обязан отвечать на твою дружбу. Ты можешь ему не понравиться! Часто бывает, что ты не нравишься тому, кого любишь. За этим скрывается великое эго, потому что никто не думает, что достоин любви. Поэтому когда кто-то тебя любит, ты говоришь: "Наверное, тот, кто меня любит, ничтожество". Ты не осознаешь своего достоинства. Веками тебя учили само-осуждению. Внутри ты чувствуешь такое осуждение к себе, ты так убежден, что не стоишь любви, что каждый, кто тебя любит, кажется сумасшедшим.

Есть американский комедийный актер, Граучо Маркс. Голливудский клуб, членами которого могут быть только величайшие актеры, директора и самые великие люди Голливуда - люди сходят с ума, чтобы стать членами этого клуба, но это под силу только президентам и губернаторам, - пригласил Граучо Маркса в него вступить. Он написал: "Я не могу принять членство в клубе, который готов принять меня в члены. Наверное, он меня не стоит, иначе почему он должен меня принимать? Я хочу быть членом клуба, который не хочет меня принимать!" Это эго.

Бернарду Шоу дали Нобелевскую премию, а он от нее отказался. Он сказал: "Теперь она ниже меня, она меня не стоит. Дайте ее кому-нибудь молодому, начинающему. Теперь я стал стариком. Момент упущен - может быть, я принял бы ее, если бы мне ее дали двадцать лет назад".

Джайпракаша много раз просили стать президентом Индии, но он говорил, что теперь это ниже его.

У эго столько незаурядных качеств! Люди думают, что Джайпракаш отрекся от всего и поэтому отказывается быть президентом, но поймите чувство, которое должно было двигать этим человеком. Он говорит: "Этот пост меня не достоин" - нет вопроса о том, чтобы отрекаться, - "этот пост совершенно меня недостоин!"

Часто люди, которых вы называете отрекшимися, большие эгоисты, чем вы сами. И часто те, кто стоит в стороне, изображая удовлетворенность, менее удовлетворены, чем вы. Но их внешнее поведение немного стоит, должна случиться внутренняя трансформация.

Сахаджо говорит: в состоянии удовлетворенности и чистоты... Это состояние удовлетворенности очень чисто. Если вы мне позволите, я хотел бы сказать, что, когда вы даже не знаете, что удовлетворены, только тогда это состояние чистой удовлетворенности. Пока ты знаешь, есть и неудовлетворенность. Пока знаешь, что удовлетворен, можешь не сомневаться, что не удовлетворен. Когда не знаешь, что удовлетворен - нет даже сознания удовлетворенности, - только тогда ты знаешь удовлетворенность.

... В состоянии удовлетворенности и чистоты нет зависимости от другого. Это очень тонко и сложно. Возможно, и эгоист ничего не попросит у другого - просто из-за своего эго; его эго не готово просить что-то у другого - не попросит и удовлетворенный человек. Снаружи они покажутся похожими, но они разные, как рай и ад. Удовлетворенный человек не смотрит на других, потому что для него больше нет других.

Без двойственности нет вражды. Сахаджо говорит: без желания, в состоянии удовлетворенности и чистоты нет зависимости от другого.

"Другого" больше нет, естественно, нет и зависимости. Эгоист тоже не зависит, потому что он говорит: "Как я могу зависеть? Невозможно! Я ни перед кем не буду кланяться". Удовлетворенный человек не кланяется, потому что говорит: "Кому кланяться? Другого нет, какой смысл?" В этом не будет никакого смысла. Эгоист не будет кланяться, потому что не может просить. Лишенный эго человек не кланяется, потому что кланяться некому. Если я начну поклоняться собственному образу, это докажет, что я сумасшедший. Какой смысл кланяться моему собственному изображению в зеркале?

Эгоист не кланяется, лишенный эго человек не кланяется - но по совершенно разным причинам. Эгоист не кланяется по неправильной причине, у лишенного эго человека нет причин кланяться, совершенно никаких причин.

В состоянии удовлетворенности и чистоты нет зависимости от другого. Ты найдешь, что эта сутра применима во всех измерениях жизни. Религиозный человек не знает, что религиозен, нерелигиозный человек знает, что религиозен. Здоровый не знает, что здоров, только больной знает здоровье и болезнь. Разумный человек не знает, что разумен, об этом думает только глупый.

Когда ты что-то в себе замечаешь, знай, что где-то скрыто и противоположное качество, и оно по-прежнему пронзает тебя изнутри, как шип. Ты можешь закрыть его цветами - это другое дело, - но рана остается прежней. Она перевязана, но внутри скапливается гной. Когда рана совершенно исцелена, ты ничего о ней не знаешь - не знаешь, что есть рана, не знаешь, что она исцелена. Ее не стало, дело закончено.

Следующая сутра такая, какой вы не найдете, даже обыскав все Веды и Упанишады.

Во сне она в пустом небе Божественного;
проснувшись, она вспоминает Божественное.
Что бы она ни сказала - это божественные слова.
Она практикует безжеланную преданность.

Во сне она в пустом небе Божественного... Сахаджо говорит: "Теперь во сне я в пустоте, нет никаких снов. Теперь во сне я вхожу в пустоту".

Проснувшись, она вспоминает Божественное. "А когда просыпаюсь, то просыпаюсь, помня Божественное. Я сплю в пустоте, а просыпаюсь в наполненности". Есть только два состояния - пустота и наполненность.

Будда называет пустоту "нирваной". Шанкара называет "нирваной" наполненность, а Сахаджо объединила их вместе. Сахаджо стала мостом. Будда настаивает, что природа предельного существования - пустота. Сахаджо скажет, что Будда смотрел на существование безмятежными глазами и пережил существование как пустоту. Шанкара смотрел на существование не безмятежными глазами, не в состоянии глубокого сна, сушупти, но с открытыми глазами, пробужденный, активный: он пережил существование как наполненность.

Проснувшись, она вспоминает Божественное - то, что во сне было пустым небом, в пробуждении становится наполненностью. Существование едино. Мы в двух состояниях - сна и пробуждения: человек, который переживает существование во сне, находит, что это предельный покой, человек, переживающий его в пробуждении, находит, что это предельное блаженство. Во сне блаженство становится покоем; в пробуждении покой становится блаженством.

Будда сидел в молчании под деревом, под деревом Бодхи. Он пережил существование как пустоту. Чайтанья танцевал в существовании - "хари бол, хари бол" - Чайтанья танцевал; он увидел существование как пробуждение. Оба они пережили одно и то же, но в разных измерениях. Если ты переживаешь с закрытыми глазами, ты переживаешь существование как пустоту; если ты переживаешь с открытыми глазами, ты находишь, что эта безграничная игра существования есть наполненность.

Шанкара спорит с Буддой. В Шанкаре присутствует философ, он не исчез. После исчезновения его личность оставила следы, как в случае, когда сгорает веревка, но остается ее форма. Личность Шанкары - личность философа, мыслителя. Когда он достиг предельного знания, сохранился и стиль его мышления.

Личность Будды - тоже личность философа, и он тоже достиг предельного знания. Но мыслитель всегда удерживает какой-то аспект мысли, потому что невозможно размышлять без мысли. Поэтому Будда испытал Божественное как пустоту, а Шанкара - как наполненность. Сахаджо соединяет их - хорошо, что женщина примиряет ссорящихся мужчин!

Слова Сахаджо прекрасны.

Во сне она в пустом небе Божественного; проснувшись, она вспоминает Божественное.

Она говорит, что и Будда прав, и Шанкара прав. "Я пережила существование с обеих сторон, я поняла, что оно не два. Два - это в реальности одно. Это две стороны. Если мы закрываем глаза, внутри пустота; если мы открываем глаза, отовсюду изливается наполненность".

Во сне она в пустом небе Божественного. Проснувшись, она Божественное.

Можете практиковать это как медитацию. Если ты сознателен и осознаешь Божественное в пробуждении, во сне ты растворишься в пустом небе. Но если ты продолжаешь помнить и петь и во сне, ты не сможешь отдохнуть. Ты не сможешь отдохнуть сам и не дашь отдохнуть Богу!

Я слышал, что один человек умер. Он был великим священником и великим богословом. Проститутка, живущая в доме напротив него, тоже умерла. Когда ангелы смерти понесли богослова прочь, он сказал:
- Здесь какая-то ошибка - вы несете меня в ад, а эту проститутку - в рай. Здесь какая-то ошибка. Вы должны спросить еще раз.
Как настоящий педант, он был очень настойчив. Он заупрямился. Он сказал:
- Я с вами не согласен, сначала пойдите и переспросите.
Ангелы сказали:
- Никакой ошибки нет.
- Вы несете меня в ад, а между тем я повторял имя Бога днем и ночью, двадцать четыре часа в сутки: "Рама-Рама". А эта проститутка никогда не произносила имени Рамы...
- Мы отведем тебя к Богу, можешь поспорить с ним.
Человека привели к Богу, и он сказал:
- За что такая несправедливость? - проститутку берут в рай! Значит, в раю такая же система, что и на земле. На земле у нее было какое-то положение, теперь у нее есть положение здесь. А я проигрываю во всем. Я умер, повторяя твое имя, и теперь я отправляюсь в ад? Я повторял твое имя всю жизнь. Ты знаешь, что я не забывал ни на мгновение.
Бог сказал:
- Именно поэтому ты отправишься в ад. Ни днем, ни ночью ты не давал мне покоя. Эта проститутка, может быть, не повторяла моего имени, это правда, но она не причиняла мне и никакого беспокойства. Ты мне осточертел. Ты постоянно меня беспокоил.

Не повторяй одно и то же двадцать четыре часа.

В жизни есть два берега, два берега реки жизни. Есть усилие, есть покой; есть пробуждение, есть сон. Именно поэтому веки открываются и закрываются. Именно поэтому дыхание входит и выходит. Именно поэтому есть рождение и смерть. Именно поэтому есть мужчины и женщины. В жизни два берега - и тот, кто умеет поддерживать равновесие, переживает свою истинную природу. Не держись за один берег. Если ты держишься за один из них, ты выбрал. Ты схватил одну половину, а вторую упустил - а эта вторая половина тоже божественна.

Ко мне приходят люди. Несколько лет назад ко мне привели одного джентльмена. Он был хорошим человеком. Плохие люди попадают в плохие проблемы, хорошие - в хорошие, но никто не может жить без проблем. То, что они хорошие, становится подпоркой для их эго.

Этого джентльмена привели ко мне. Я спросил, что случилось. Он был в очень плохом состоянии. С ним была его жена и его отец. Я спросил у них, что случилось, потому что сам он не мог даже говорить.

 
  Osho meditations, sannyas sharing

На сайте сейчас посетителей: 64. Из них гостей: 64.

Создание и поддержка портала - мастерская Фэнтези Дизайн © 2006-2011

Rambler's Top100