Русский ОШО портал
Rambler's Top100

Библиотека  > Книги Ошо > "Философия Переннис".

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Величайшая Роскошь
21 декабря 1978 года

Богам бессмертным почести
священные воздай
и охраняй затем ты веру.
Чти память
прославленных героев, духов, полубогов.

Будь хорошим сыном,
справедливым братом,
супругом нежным и отцом хорошим.

Друга выбирай,
кто друг по добродетели.
Собирай
плоды его советов мягких,
и жизнь его пускай
тебе полезна будет,
и никогда не оставляй его из-за
обид пустячных.

По крайней мере, если можешь,
ведь закон суровый самый
связует силу
и необходимость.

Пифагор представляет собой вечного паломника к философии переннис — вечной философии жизни. Он прежде всего — искатель истины. Ради поиска он рисковал всем, что имел. Он много и далеко путешествовал, почти по всему известному в те дни миру, в поисках мастеров, тайных школ, скрытых секретов. Он ездил из Греции в Египет — в поисках пропавшей Атлантиды и ее секретов.
Огромная александрийская библиотека в Египте была еще нетронута. В ней сохранялись все секреты прошлого. Это была величайшая библиотека, которая когда-либо существовала на земле; позднее она была уничтожена мусульманскими фанатиками. Библиотека была так велика, что, когда ее подожгли, пожар продолжался шесть месяцев.
Ровно за двадцать пять веков до Пифагора в океане исчез огромный континент — Атлантида. Океан, называемый Атлантическим, получил свое название по имени этого континента, Атлантиды.
Атлантида была древнейшим континентом земли, и цивилизация достигла высочайших возможных вершин. Но когда цивилизация достигает высоких вершин, всегда есть опасность: опасность упасть и разбиться, опасность самоубийства.
Человечество вновь оказалось перед лицом этой опасности. Когда человек становится могущественным, он не знает, что делать с этим могуществом. Когда могущество слишком велико, а понимание слишком мало, могущество всегда приносит опасность. Атлантида затонула в океане не в результате какой-то естественной катастрофы. Это действительно было то же самое, что происходит сегодня: это собственная власть человека над природой. Атлантида затонула именно из-за атомной энергии — это было самоубийство человечества. Но все священные книги и все секреты Атлантиды все еще хранились в Александрии.
Во всем мире существуют притчи, рассказы о великом потопе. Эти истории берут начало от затопления Атлантиды. Все эти истории — христианские, иудаистские, индуистские — все они повествуют о великом потопе, который произошел однажды в прошлом и уничтожил почти всю цивилизацию. Лишь несколько посвященных, адептов, спаслись. Ной был адептом, великим мастером, и Ноев ковчег — это просто символ.
Несколько человек избежали катастрофы. Вместе с ними уцелели все секреты, достигнутые цивилизацией. Они хранились в Александрии.
Пифагор провел в Александрии многие годы. Он учился, он был посвящен в тайных школах Египта — в частности, в мистерии Гермеса. Затем он отправился в Индию, был посвящен во все, что было открыто браминами этой древней страны, все, что узнала Индия о внутреннем мире человека.
Несколько лет он пробыл в Индии, затем он переехал в Тибет и после — в Китай. Это был весь известный мир. Всю свою жизнь он был искателем, странником, в поисках философии — философии в истинном значении этого слова: любовь к мудрости. Он был любовником, философом — не в современном смысле слова, но в старинном, древнем смысле. Ибо любовник не может только размышлять, любовник не может только думать об истине: любовник должен искать, быть отважным, рисковать.
Истина — это возлюбленная. Как вы можете продолжать только думать о ней? Ваше сердце должно быть отдано возлюбленной. Поиск не может быть только интеллектуальным; он должен быть глубоко интуитивным. Возможно, начало должно быть интеллектуальным, но только начало. Лишь отправная точка должна был) интеллектуальной, но в конце он должен проникнуть в самое ядро вашего существа.
Он был одним из самых великодушных людей, самых свободных, демократичных, непредубежденных, открытых. Его уважали во всем мире. Его почитали от Греции до Китая. Он был принят во все мистические школы; его везде встречали с большим удовольствием. Его имя было известно во всех странах. Куда бы он ни приехал, его везде принимали с огромной радостью.
Даже когда он стал просветленным, он все же продолжал углубляпься в скрытые тайны, он все же просил, чтобы его приняли в новые шкалы. Он пытался создать синтез; он пытался познать истину через все возможности, которые только доступны человеку. Он хотел знать истину во всех ее аспектах, во всех ее измерениях.
Он был всегда готов склониться перед мастером. Он сам был просветленным — это бывает очень редко. Однажды вы становитесь просветленным, поиск прекращается, искатель исчезает. Больше незачем.
Будда стал просветленным... и он больше не ходил ник какому мастеру. Иисус стал просветленным... и он больше не ходил ни к какому мастеру. Ни Лао-цзы, ни Заратустра, ни Моисей... Поэтому, Пифагор — нечто уникальное. Никогда не было ничего подобного. Даже став просветленным, он был готов стать учеником любого человека, который открыл какой-то аспект истины.
Его поиск был таким, что он готов был учиться у каждого. Это был совершенный ученик. Он был готов учиться у всего существования. Он оставался открытым, и он учатся до самого конца.
Весь его труд был... а это был великий труд в те дни — добраться из Греции в Китай. Путь был полон опасностей. Путешествие было рискованным; это было не так просто, как сегодня. Теперь все так легко, что вы можете позавтракать в Нью-Йорке, пообедать в Лондоне и страдать от расстройства желудка в Пуне. Все очень просто. В те дни это было нс так просто. Это действительно был риск; чтобы перебраться из одной страны в другую, требовались годы. К тому времени, как Пифагор возвратился, он был очень стар. Но вокруг него собрались искатели; родилась великая шкала. И, как бывает всегда, общество стало преследовать его, его шкалу и его учеников. Всю свою жизнь он искал вечную философию, и он нашел ее! Он привел все фрагменты в неслыханную гармонию, в великий союз. Но ему не позволили проработать детали; учить людей ему не позволили.
Его преследовали везде. Много раз покушались на его жизнь. Было почти невозможно научить всему, что он накопил. А его сокровище было громадным — фактически, ни у кого больше не было такого сокровища, каким владел он. Но человечество так глупо — и всегда было таким. Этот человек совершил нечто невозможное: он проложил мост между Востоком и Западом. Он был первым мостом. Ему было суждено узнать восточный ум так же глубоко, как и западный.
Он был греком. Он был воспитан на греческой логике, на греческом научном подходе, а затем он отправился на Восток. И затем он учился путям интуиции. Затем он учился, как быть мистиком. Он сам по праву считался великим математиком. А математик, ставший мистиком — это революция, потому что эти полюса противоположны.
Запад представляет мужской ум, агрессивный интеллект. Восток представляет женский ум, восприимчивую интуицию. Восток и Запад не просто произвольны — деление очень значительное и очень глубокое.
И вы не должны забывать Редьярда Киплинга: в том, что он говорил, есть значение, есть смысл. Он говорит, что Восток и Запад никогда не встретятся. В этом есть доля истины, потому что встреча кажется невозможной; настолько диаметрально противоположен их образ действия.
Запад — агрессивный, научный, готовый побеждать природу. Восток — не агрессивный, восприимчивый — готовый быть побежденным природой. Запад жаждет знать. Восток терпелив. Запад использует любую возможность, чтобы проникнуть в тайны жизни и существования; он старается открыть двери. А Восток просто ждет с глубоким доверием: «Когда я буду достоин, истина откроется мне.» Запад — это концентрация ума: Восток — это медитативный ум. Запад — это мышление: Восток — это не-мышление. Запад — это ум: Восток — это не-ум. И кажется, Киплинг согласно логике прав: представляется невозможным, чтобы Восток и Запад когда-нибудь встретились.
И Восток и Запад представляет не только то, что земля делится на два полушария: это представляет также ваш ум, ваш мозг. Ваш мозг делится на два полушария, точно так же, как земля. Ваш мозг имеет свой Восток и свой Запад. Левое полушарие вашего мозга — это Запад; он связан с правой рукой. А правое полушарие вашего мозга — это Восток; он связан с левой рукой.
Запад — это правый, реакционер. Восток — левый. И их процессы настолько различны... Левое полушарие вашего мозга рассчитывает, думает, оно логично. Вся наука создастся им. А правое полушарие вашего мозга — поэт, мистик. Оно интуитивно, оно чувствует. Оно неопределенно, смутно, туманно. Ничего не ясно. Все находится в некотором хаосе, но в этом хаосе есть красота. В этом хаосе есть великая поэзия, в этом хаосе есть великая песня. Это очень заманчиво.
Вычисляющий ум похож на пустыню. А невычисляющий ум — это сад. Там поют птицы и распускаются цветы... это совершенно другой мир.
Пифагор был первым человеком, который попытался совершить невозможное, и ему удалось это. В нем Восток и Запад стали одним целым. В нем объединились инь и янь. В нем мужчина и женщина стали одним. Он был ардханаришваром — полным единством полярных противоположностей. Шива и Шакти вместе. Интеллект высочайшего масштаба и глубочайшая интуиция. Пифагор — это высочайшая вершина, залитая сеянцем вершина, и вместе — глубокая, темная долина. Это очень редкое сочетание.
Но весь труд его жизни был уничтожен глупцами, посредственной массой. Эти несколько стихов — единственное, что осталось. Эти стихи можно написать на почтовой открытке. Это все, что осталось от усилий, стараний этого великого человека. И это также написано не его рукой; кажется, уничтожено было все, что он написал.
В день, когда умер Пифагор, тысячи его учеников были зарезаны и сожжены. Только один ученик бежал из школы; его звали Лизий. И он бежал не для того, чтобы сохранить свою жизнь — он бежал только для того, чтобы сохранить что-нибудь из учения мастера. Эти «Золотые стихи Пифагора» были написаны Лизием, единственным спасшимся учеником.
Была сожжена вся школа, и тысячи учеников были просто зарезаны и убиты. И все, что Пифагор собрал в своих путешествиях — великие сокровища, великие писания из Китая, Индии, Тибета, Египта, за годы и годы работы — все было сожжено.
Лизий написал эти несколько стихов. И, согласно древней традиции, когда ученик не знал другого имени, кроме имени своего мастера, эти стихи не называются «Стихами Лизия» — они называются «Золотыми стихами Пифагора». Он не подписался под ними.
Это происходило много раз. Это произошло в Индии со Вьясой, великим мастером. Под его именем существует столько писаний — это невозможно, чтобы один человек смог написать так много. Это за пределами человеческих возможностей. Даже если бы тысяча людей всю свою жизнь непрерывно писали, даже тогда не могло быть написано так много. Тогда что же произошло? Они приписаны Вьясе — их писал не только Вьяса, но и его ученики. Но настоящий ученик не знает другого имени, кроме имени своего мастера. Он исчез в мастере, поэтому что бы он ни написал, он пишет под именем мастера. Поэтому лингвисты, ученые, профессора развили множество теорий — они думают, что было много Вьяс, много людей с одинаковым именем. Это бессмыслица. Был только один Вьяса. Но на протяжении веков множество людей любили его так глубоко, что, когда они писали что-либо, у них было чувство, что это мастер пишет через них — они подписывались именем мастера, поскольку были только средством, простым инструментом, посредниками.
То же самое произошло в Египте с Гермесом: множество писаний, и все написаны учениками. И то же самое произошло с Орфеем в Греции, и то же самое — с Лао-цзы и с Конфуцием в Китае.
Ученик теряет самотождественность. Он становится абсолютно единым с мастером. Но человеческой глупостью было уничтожено нечто чрезвычайно ценное.
Пифагор — это первый эксперимент по созданию синтеза. С тех пор прошло двадцать пять столетий, но никто больше не пытался повторить. Никто не делал этого прежде, и никто не делал этого после. Для этого нужен ум, который является и тем и другим — научным и мистическим. Это редкое явление. Это случается только однажды.
Были великие мистики — Будда, Лао-цзы, Заратустра. И были великие ученые — Ньютон, Эдисон, Эйнштейн. Но найти человека, который чувствовал бы себя как дома в обоих мирах, — легко, как дома — очень трудно. Пифагор был таким человеком — не таким, как все. Его нельзя отнести к какой-либо категории.
Синтез, который он искал, был необходим, в особенности в его дни, так же, как он необходим сегодня — потому что мир снова в той же точке. Мир движется, как колесо. На санскрите слово, означающее «мир» — самсара. Самсара означает колесо. Колесо велико: один круг состоит из двадцати пяти веков. За двадцать пять веков до Пифагора покончила самоубийством Атлантида — из-за успехов своей собственной науки. Но без мудрости рост науки опасен. Это как меч в руках ребенка.
Сейчас со времен Пифагора прошло двадцать пять столетий. Снова мир в хаосе. Колесо снова пришло в ту же точку — оно всегда приходит в одну и ту же точку. Двадцать пять веков должно пройти, чтобы этот момент настал. Каждые двадцать пять веков мир приходит в состояние великого хаоса.
Человек теряет корни, начинает чувствовать бессмысленность. Исчезают все ценности жизни. Наступает великая тьма. Направление потеряно. Все кажется простой случайностью. Кажется, что нет цели, нет смысла. Жизнь кажется только делом случая. Кажется, что существование не интересуется вами. Кажется, что нет жизни после смерти. Кажется, что все, что бы вы ни делали — тщетно, механистично, рутина. Все кажется бесцельным. Эти времена хаоса, беспорядка могут или обернуться великим бедствием, как это произошло в Атлантиде, или оказаться квантовым скачком в развитии человечества. Это зависит от того, как мы их используем. Именно во времена великого хаоса рождаются великие звезды. ' Пифагор не был одинок. В Греции родились Пифагор и Гераклит. В Индии — Будда, Махавира и многие другие. В Китае — Лао-цзы, Чжуан-цзы, Конфуций, Мэн-цзы, Ли-цзы, и множество других. В Иране — Заратустра. В традиции браминов — много великих пророков Упанишад. В мире иудаизма — Моисей... Все эти люди, эти великие мастера, родились в определенный момент человеческой истории — двадцать пять столетий назад.
Сейчас мы снова переживаем великий хаос, и человеческая участь зависит от того, что мы будем делать. Либо мы уничтожим себя, как цивилизация, уничтожившая себя в Атлантиде — весь мир станет Хиросимой; мы утонем в своих собственных знаниях; мы совершим самоубийство в своих собственных знаниях, коллективное самоубийство. Немногие — Ной и несколько его последователей, — возможно, спасутся, а возможно, нет... Либо, существует вероятность, что мы сможем совершить квантовый скачок.
Человек может либо совершить самоубийство, либо возродиться. Обе двери открыты.
Если такое время может создать людей, как Гераклит, Лао-цзы, Заратустра, Пифагор, Будда и Конфуций, то почему оно не может создать великое человечество? Это возможно. Но мы продолжаем упускать возможность.
Обычная масса людей живет в такой бессознательности, что они не могут заглянуть даже на два шага вперед. Они слепы. И их большинство! Предстоящие двадцать пять лет, последняя часть этого столетия, будут иметь чрезвычайную важность. Если мы сможем создать в мире сильный импульс для медитации, для внутреннего путешествия, для спокойствия, для тишины, для любви, для Бога... если в наступающие двадцать пять лет мы сможем создать пространство, чтобы Бог случился со многими и многими людьми, человечество получит новое рождение, воскреснет. Родится новый человек.
И если вы упустите это время, то вы останетесь такими же еще на двадцать пять веков. Несколько человек достигнут просветления, но это будет всего лишь несколько человек. То там, то здесь, изредка, человек будет становиться бдительным, сознательным и божественным. Но большая часть человечества продолжает отставаться в темноте, в абсолютной темноте, в полной нищете. Большая часть человечества продолжает жить в аду.
Однако эти моменты, когда умножается хаос и человек теряет свои корни в прошлом, выходит из колеи прошлого — это великие моменты. Если мы можем чему-то научиться из прошедшей истории, если мы можем чему-то научиться у Пифагора... Люди не смогли воспользоваться Пифагором и его пониманием, они не смогли воспользоваться его великим синтезом, они не смогли воспользоваться дверьми, которые он открыл. Один человек совершил нечто громадное, нечто невозможное, но этим не воспользовались.
Я пытаюсь сделать в точности то же самое снова; я чувствую глубокое духовное родство с Пифагором. Я также несу вам синтез Востока и Запада, науки и религии, интеллекта и интуиции, мужского ума и женского ума, головы и сердца, правого и левого. Я так же пытаюсь любым возможным способом создать великую гармонию, ибо только эта гармония может спасти. Только эта гармония может дать вам новое рождение.
Но вполне возможно, что то, что сделали с Пифагором, сделают и со мной. И вполне возможно, что то, что сделали с последователями Пифагора, сделают и с моими саньясинами. И все же, даже зная об этой возможности, нужно вновь совершить эту попытку. Ибо это ценное время. Оно приходит только раз в двадцать пять столетий, когда колесо может двинуться новым путем, может поменять направление.
Все вы должны рисковать, и вы должны рисковать всем, что имеете. И рисковать этим с большим наслаждением! Ведь что может быть более радостно, чем дать рождение новому человеку, стать средством для нового человека, для нового человечества?
Это будет болезненным, как болезненно всякое рождение. Но страдание может быть желанным, если вы понимаете, что произойдет из него. Если вы можете увидеть ребенка, рождающегося из него, то боль перестает быть болью — точно так же, как мать принимает боль во время родов. Боль к делу не относится: ее сердце радостно танцует — сейчас она даст рождение жизни, она созидает. Она делает этот мир более живым; новый ребенок рождается через нее. Бог использует ее, как средство, ее чрево оказалась плодородным. Она счастлива, она в великой радости. Она радуется, хотя боль здесь, на периферии. Но когда есть эта великая радость, боль просто становится задним планом и делает радость даже более громкой. Помните...
Мои саньясины могут стать источником энергии, энергетическим полем. Великий синтез происходит здесь. Востоки Запад встречаются здесь. И если мы сможем помочь эти невозможным вещам случиться, человек в будущем будет жить совершенно иным образом. Ему не придется жить в том же самом старом аду. Человек может жить в любви, в мире. Человек может жить в великом дружелюбии. Человек может жить жизнью, в которой нет ничего, кроме празднования. Человек может сделать эту землю божественной.
Да: эта самая земля может стать раем, и это самое тело — Буддой.
Эти сутры... их несколько. Сутры Пифагора делятся на три части; они известны, как знаменитые «три «П»» Пифагора: — приготовление, очищение, совершенствование (preparation, purification, perfection).
Приготовление означает стать готовым, в принимающем настроении, стать доступным, открытым. Приготовление означает создание жажды, стремления к истине. Приготовление означает не только любопытство, не только интеллектуальный интерес к тому, что такое истина, но преданность поиску. Не наблюдатель в стороне, но участник.
Приготовление — это вводная часть: создать в вас сильную жажду. Когда вы близко подходите к мастеру, первое, что он даст вам — это горячая жажда. Он даст вам страстное желание; он посеет семена великого желания. Фактически, он сделает вас очень неудовлетворенным.
Вы могли прийти к нему в поисках удовлетворенности, вы могли прийти к нему за утешением, но он бросит вас в огонь, в пламя нового желания, о котором вы даже не грезили, которого вы никогда не осознавали. Возможно, оно таилось где-нибудь в темных уголках вашего существа, или скрывалось в подземных тайниках — он вынесет это на свет, он превратит его в огромное пламя. Он вольет в вас всю свою энергию, чтобы сделать вас настолько жаждущим, настолько неудовлетворенным, что вы начнете поиск и станете готовы рискнуть всем; что вы забудете обо всех остальных желаниях, что вы сольете все желания в один поток, что вашим единственным желанием, днем и ночью, станет истина — или Бог, или нирвана. Это просто названия одного и того же явления.
Приготовление предполагает, что ученик становится пробужденным — пробужденным для истины, что мы пребываем в темноте и нужно искать свет, пробужденным для факта, что мы понапрасну тратим свои жизни, что это неправильный образ жизни. Пока не начато движение к Богу, жизнь остается пустой, бессильной. Ученика нужно встряхнуть, выбить из его мечтаний — мечтаний о деньгах, власти политики и престиже — и дать ему новую мечту, окончательную мечту, которая поглотит все мечты. Окончательная мечта — узнать истину, узнать то, что есть, узнать то, откуда мы пришли, узнать этот источник и узнать цель, к которой мы идем.
Затем вторая часть — очищение. Когда желание возникает, вы должны быть очищены — ведь для того, чтобы достичь окончательной истины, вы должны отбросить множество ненужного груза, множество багажа, который носили всегда. Вы таскали его, потому тго считали его большой ценностью. Вы нуждаетесь в очистке от всех отравляющих веществ, которыми вы пропитались в пути. А мы должны пить яд, множество видов яда. Один — индуист, другой — мусульманин, третий — христианин, все это яды, предубеждения. Они держат вас на привязи у общества, обусловленности общества.
Очищение означает, что нужно отбросить все условности, все идеологии, все предубеждения, все концепции, все философии... все, чему вас обучили другие. Нужно стать чистой доской — tabula rasa — нужно стать абсолютно чистым. Только тогда, когда вы полностью чисты, когда на вас ничего не написано. Бог может написать что-то. Только когда вы полностью тихи и все слова, которые дало вам общество, исчезли — Бог может говорить с вами. Истина может нашептывать свои тайна вам на ухо только тогда, когда вы абсолютно пусты; пустота — это чистота.
Очищение — это слабительное. Человеку нужно бросить множество вещей. В действительности, истина нс где-то вдалеке — вы просто накопили вокруг себя слишком много. Вы вырастили вокруг себя много слоев, много личностей вокруг себя, вы носите множество масок. Поэтому вы не можете видеть свое подлинное лицо. Все эти маски нужно отбросить. Вы должны стать подлинным, правдивым в том, какой вы есть, полностью обнаженным в том, какой вы есть.
Очищение означает: Довольно прятаться! Довольно лгать! Довольно быть фальшивым!
И третье — совершенство. Когда вы перестали быть фальшивым, когда вы отбросили все яды, которые собрали в пути, когда с зеркала стерта пыль, тогда совершенство приходит само по себе.
Совершенство — это объединяющая часть: unio mystica.
Сначала желание, сильное желание, всеобъемлющее желание... потому что только тогда, когда ваше желание всеобьемлю-ще, вы будете готовы пройти через боль очищения. Если желание едва теплится, вы не будете готовы пройти через боль очищения.
Очищение — это болезненно! Это похоже на выдавливание гноя из вашего тела — это больно. Хотя в конечном итоге это благо — если гной удален, удален и яд, и рана вскоре заживет — но это больно. Выдавливать гной — болезненно. Но оставить его внутри — значит помочь ему увеличиться; он распространится по всему вашему телу.
Быть готовым пройти через очищение можно только тогда, когда желание настолько всеобьемлюще, что вы готовы умереть ради него, если это необходимо. И это действительно вид смерти — так как личность, которую вы всегда считали самим собой, должна умереть. Вы должны отбросить все, с чем вы отождествлялись. И это — ваше эго. Вы должны отказаться от всего, на что вы претендовали и чем хвастали до сих пор; все, что было для вас драгоценно, должно быть отброшено, как абсолютная чепуха. Эго болезненно. Ощущение такое, как будто вы теряете свое королевство и становитесь нищим.
Пока желание не стало всеобъемлющим, вы не будете готовы к этому. А когда происходит очищение, когда вы отбрасываете все несущественное, существенное совершенствуется само. Вам не нужно становиться совершенным! Вам нужно только создать место, где совершенство может вырасти, случиться. Совершенство — это случай, событие.
Первая сутра — приготовление:

Богам бессмертным почести священные воздай; И охраняй затем ты веру...
Лорд Бэкон, великий научный ум, в своей знаменитой книге «Новум органум» написал, что Пифагор был большим фанатиком. Нет, это полная бессмыслица. Книга Бэкона действительно великая; за исключением одного этого утверждения, это книга чрезвычайно ценная.
Говорят, что в мире есть три великие книги. Первая — «Органум» Аристотеля; «органум» означает принцип. Вторая — «Новум органум» Бэкона: новый принцип. И третья — «Терциум Органум» Успенского: третий принцип. И это действительно великие книги, несравненные.
Однако совершенно поразительно, как Бэкон мог заключить, что Пифагор был фанатиком — так как Пифагор быд прямой противоположностью, абсолютной противоположностью фанатика. Если бы он был фанатиком, он не вступал бы во всевозможные эзотерические, оккультные школы. Если бы он был фанатиком, он не был бы таким открытым ддя обучения из любого возможного источника. На самом деле, фанатизм никогда не был присущ греческому уму.
Философский ум не может быть фанатичным, не может быть догматичным. Это необходимо как предварительное условие философии — вы должны быть открытым, вы должны спрашивать, вы должны сомневаться, вы должны исследовать, и вы должны быть доступны для истины, в какой бы форме она ни проявлялась. Вы не решаете заранее; вы не должны относиться к такому складу ума, который делает заключение, не зная. Вы не будете жертвой ошибки априоризма — когда вы принимаете нечто с самого начала без исследования, без знания, без испытания.
Я изо всех сил пытался понять, почему Бэкон мог назвать Пифагора фанатиком. Фанатизм присущ еврейскому уму; он никогда не был частью индийского ума, иди китайского ума, или греческого ума. Он пришел от евреев. И он распространился в христианстве и мусульманстве, потому что оба они — ветви иудаизма.
Идея: «Мы — избранный народ божий» — опасна. Она создаст фанатизм. Эти идеи — «Истина только наша, и больше ничья», «Есть только один Бог, и нет других богов» — опасны, потому что этот один Бог становится моим Богом. А что тогда произойдет с вашим Богом? Тогда вы неправы, тогда вы — грешник. Тогда вас следует переубедить, обратить. Если вы легко согласитесь, все в порядке; иначе придется вас принуждать, заставлять, чтобы вы отказались от ложных богов.
Пифагор жил в таком количестве стран, с таким множеством различных взглядов на жизнь, с таким множеством философских представлений, с таким множеством религий — он не мог быть фанатиком. Вероятно, Бэкон ничего не знал о Пифагоре.
В первой сутре говорится:
Богам бессмертным...
Он пользуется словом «Боги», а не «Бог» — это существенно. Это позиция нефанатичного ума. «Боги» — почему множественное число? Почему не «Бог»? Потому, что в тот момент, когда вы говорите «Бог», вы попадаете в опасную ловушку... тогда что произойдет с богами других людей?
Пифагор — не монотеист; он не верит в одного Бога. Он говорит: «Все люди в мире правы, и их представления правильны». И он знает это, ибо он следовал многими и многими путями; Пифагор следовал почти всеми существующими путями. И всегда он приходил к одной и той же вершине.
Есть много путей, которые приводят к вершине. На горе много путей, но все они приводят к одной и той же вершине. Вы можете идти с юга или с севера, с востока или с запада... Вы можете следовать по каменистой колее или следовать по совершенно другой колее. Есть много альтернатив.
Пифагор знает, что истина одна, но не говорит этого. Истина — это нечто непроизносимое. Если вы называете ее, пожалуйста, не употребляйте единственное число; тогда уж лучше пользуйтесь множественным. В Ведах говорится: Истина одна, но мудрые люди описывали ее многими способами.
Богам бессмертным почести священные воздай...
Он жил со многими людьми, почитающими разных богов. Он говорит своим ученикам: Если вы идете в храм, поклоняйтесь Богу этого храма, и поклоняйтесь так же, как поклоняются там люди. Уважайте людей, которые поклоняются и молятся. А когда вы идете в мечеть, поклоняйтесь так же, как поклоняются люди там. И когда вы идете в церковь или синагогу, поклоняйтесь тем же образом, каким поклоняются там люди.
Это также и мой метод. Все молитвы хороши. Все молитвы достигают его, и все пути в конечном счете растворяются в нем. Нет нужды создавать какой-то антагонизм. Это мое послание саньясинам: если вы хотите побыть в тихом, изолированном месте, храме, иди в церкви, или в мечети — тогда идите в тот, что расположен поближе. Все храмы, все церкви и все мечети — ваши. Провозглашайте: «Всякое место, посвященное Богу — наше. И Иерусалим, и Кааба, и Кайлаш, и Гирнар — наши.» Я даю вам все храмы мира, поскольку они ваши, и все писания мира, поскольку они — ваши.
Пифагор говорит своим ученикам: Где бы вы ни были, смотрите на людей, уважайте их молитвы, уважайте их Бога, уважайте их представления. Возможно, это только один аспект, но это аспект самого БогаВозможно, это только одно лицо — у Бога много лиц — но это все его проявления. Он снисходит одним способом через Кришну, другим способом он снисходит через Христа, и еще третьим он снисходит через Моисея. Все пророки — его, все посланники — его.
Богам бессмертным почести священные воздай...
И во что бы вы ни верили, не просто верьте в это — освятите это, своей жизнью утверждайте его святость. Пусть это не останется только интеллектуальным верованием в голове: это должно стать существующим. Тогда это — священно, тогда вы сделаете это святым.
Верования, если они существуют только в мыслях, бесполезны. Пока они не станут вашей плотью и кровью, пока вы не живете ими... если вы чувствуете, что нечто истинно, живите этим! Потому что только так можно доказать, что ваше чувство истинно. Других доказательств нет. Только ваша жизнь — доказательство вашей веры.
Но это не означает, что вам следует принять какую-нибудь веру. Это не значит, что вам нужно надеть на себя какую-то веру и личину. Это не сделает ее священной: это будет лицемерием. А как лицемерие может быть святым? Живите этим: не от внешнего ко внутреннему, но как раз наоборот: от внутреннего ко внешнему. Первое испытание истины...
Например: я говорю — медитируйте. И вот, вы можете сделать это просто верованием: что медитировать — это хорошо, что в медитации содержатся великие истины, что теперь вы можете поспорить с другими о красотах, о тайнах медитации. Вы никогда не медитировали сами, и вам не хватает времени из-за споров, из-за размышлений, из-за чтения о медитации... и вы совершенно забыли, что медитацию нужно испробовал», а не спорил, о ней.
Или же вы можете принять — насильственно — некоторую медитативную позу. Вы можете тихо сидеть, как Будда — хотя внутри нет ничего похожего на Будду, нет тишины, нет чистоты, нет невинности. Внутренний разговор продолжается, но на поверхности вы можете сидеть, как каменная статуя. Это лицемерие: вы просто притворяетесь. Это не путь к священному. Это не способ сделать что-либо святым.
Вы должны действительно идти в медитацию, а не притворяться. И когда вы живете истиной, истина становится священной.
Богам бессмертным почести священные воздай...
Что бы вы ни знали, жертвуйте это Богу, продолжайте жертвовать это Богу — что бы вы ни знали. Что бы вы ни пережили — истину, красоту, любовь — продолжайте жертвовать это Богу, продолжайте отдавать с глубокой признательностью.
И охраняй затем ты веру:
Но не говорите об этом людям. Охраняйте это. Жертвуйте это Богу, но не говорите об этом, иначе вы окажетесь в опасности. Масса глупа. Они не могут понять. Это за пределами их понимания. Охраняйте! Держите это в секрете, глубоко в вашем сердце. Откройте свое сердце Богу. Откройте сердце своему мастеру, откройте свое сердце друзьям, следующим этим же путем, попутчикам, товарищам по поиску. Но не открывайте свое сердце в миру — вы будете непоняты.
И это непонимание создаст в вас беспокойство, оно будет отвлекать вас от поиска, оно внесет раскол в вашу энергию. Оно вызовет в вас сумятицу. Истину можно сообщить только тем людям, которые владеют каким-то пониманием.
И охраняй затем ты веру:
И какая бы вера ни возникла в вас, какое бы понимание ни родилось в вас, храните это в секрете. Это должно стать зерном в вашем сердце. Если вы просто бросите зерно на землю, оно не вырастет в дерево, так как оно на поверхности. Оно должно глубоко проникнуть в лоно земли, в темноту земли. Там оно исчезнет, растворится, и родится дерево.
Какое бы понимание ни возникло в вас, пускай оно станет зерном в вашем сердце, пускай оно исчезнет в почве вашего сердца. Там оно вырастет в большое дерево. Да, однажды это произойдет: вы не сможете больше вмещать его, но что тогда остается делать? Будьте вместилищем, пока вы в состоянии вмещать. Держите его в секрете, пока вы можете его скрывать. Точно так же, как ребенок девять месяцев скрыт в утробе матери, но однажды мать становится не в состоянии вмещать его... Ребенок вырос, теперь ребенок готов родиться; теперь все в полном порядке.
Зачем Пифагор говорит это? И почему — в первой сутре? По определенной причине: потому что, когда у вас появляется хотя бы маленький проблеск истины, ум имеет тенденцию рассказать об этом. И именно в этом рассказе вы теряете ее. Это похоже на аборт. Позвольте ей на девять месяцев остаться секретом, тайной, известной только вам, или вашей возлюбленной, или нескольким друзьям, но не широкой публике. Это — личное явление.
Да, придет день, когда она станет общедоступной. Однажды вы не будете больше в состоянии удержать ее в себе. Она станет такой огромной — больше, чем вы — что должна будет излиться. Когда она начинает переливаться через край, это другое дело. Тогда вы становитесь мастером. Но пока этот момент не пришел, будьте на страже, будьте очень наблюдательны. Не рассказывайте о ваших внутренних переживаниях всем и каждому. Будьте бдительны, ибо истину очень трудно удержать, а потерять ее след — очень легко. Понимание рождается с большим трудом, а расточается очень легко....
...Чти память
Прославленных героев, духов, полубогов...
Сначала:
Богам бессмертным почести священные воздай;
И охраняй затем ты веру:
Вторая сутра: Помните всех, кто достиг раньше вас, благоговейте перед их памятью — это поможет вам в пути. Впереди много моментов, когда будут возникать подозрения, будут возникать сомнения; впереди длинные-длинные темные ночи духа, когда вы будете чувствовать полную потерянность, когда вы начнете думать о том, чтобы вернуться назад и стать просто обычным человеком, каким вы были раньше. В эти моменты почтите память будд, почтите память тех великих героев, которые уже достигли истины.
На языке Пифагора герой означает того, кто стал просветленным, кто достиг истины. Единственный героический поступок в жизни — это стать реализованным. Все остальное очень заурядно.
Вы можете стать очень знаменитым — это очень легко. Вы можете добиться политической власти — для этого не. нужно большого ума. Вы можете заработать деньги — вам нужно только немного хитрости и расчетливости. Это — не великие деяния.
Единственное великое действие, которое делает жизнь величественной, возвышенной — это познать истину, познать Бога; стать истиной, стать Богом. Но это — очень одинокое путешествие....
Чти память
Прославленных героев......
— Будды, Лао-цзы, Кришны, Христа, Моисея, Мохаммеда, Махавиры. Помни! Вот почему я говорю о таком множестве мастеров: чтобы вы могли помнить, что вы не одиноки на пути. Многие достигли цели раньше вас. И вы достигнете. Если так много людей достигло, то почему бы не достичь вам? Многие предшествовали вам и достигли. Вы продвигаетесь не один; впереди вас — многие. Это длинная процессия искателей истины. Вы — часть великой цепи. Возможно, вы — маленькая капля, но вы — часть великой реки: реки будд, всех просветленных людей мира.
Вот почему я говорю о таком множестве просветленных людей: чтобы прибавить вам смелости, чтобы придать вам уверености; чтобы внушить вам чувство, что вы находитесь посреди великой цепи, что вы часть золотой цепи, и вы движетесь не один. Бояться нечего. Вы не можете потеряться!
...Чти память
Прославленых героев, духов, полубогов...
Тот, кто достигает Бога, становится полубогом, сам становится Богом. Тот, кто узнал Его, становится Им. Лелейте их память, напоминайте себе о них. И ищите, с кем вы чувствуете родство. Вам близок Моисей? Вы чувствуете близость к Заратус-тре? Если вы чувствуете некое родство, то лучший путь — это размышлять над высказываниями Зарапустры или Моисея; ме-дитировать, думать об их жизни, окружать себя определенной атмосферой. Потому что, если вы чувствуете родство с кем-либо, это означает, что вы относитесь к тому же типу.
И это не вопрос вашего случайного рождения. Вы можете родиться мусульманином и не чувствовать никакой близости с Мохаммедом. Это не обязательно. Рождение случайно. Вы можете родиться индусом и не чувствовать никакого родства с Кришной, вы даже можете чувствовать определенный антагонизм. Возможно, вы не относитесь к этому типу!
Так что не слишком отождествляйтесь со своим рождением. Побродите вокруг. Станьте чуть более свободны. Оглянитесь вокруг. Какой бы цветок вас ни привлек, идите за ним. Какой бы аромат ни позвал вас, идите за этим ароматом. Так что вы можете быть индуистом по рождению, но если вы чувствуете, что Коран просто завоевал ваше сердце, тогда Коран — это ваше писание. Забудьте индуизм! Значит, Мохаммед — ваш учитель; забудьте о Кришне!
Вы можете родиться мусульманином, но если при виде статуи Будды нечто внутри вас немедпено встает на свое место, становится тихим, спокойным и свежим; просто имя Будды — и вы чувствуете, как в вас поднимается огромная любовь к этому неизвестному таинственному человеку — тогда полностью забудьте мусульманство, Коран и Мохаммеда. Тогда создайте вокруг себя атмосферу Будды, поскольку она будет благоприятствовать вам, она будет питать вас, она будет делать вас сильнее.
Вторая часть: очищение. Это было приготовление: уважайте всех Богов в мире, все храмы, все святые места; уважайте все писания. Это — ваше уважение к другим человеческим существам. И помните с глубокой любовью всех тех, кто предшествовал вам на пути и уже достиг.
Это подготовит климат внутри вас. И это создаст в вас огромное желание, это станет страстью. И страсть зажмет вас в тиски, страсть овладеет вами. Јсли Будда коснулся вашего сердца, неизбежно возникает великое стремление: Как стать Буддой? Если вы ощутили Христа в глубочайшей сердцевине вашего существа, то это произойдет неизбежно — вы начнете трудиться, искать: Как стать Христом? Как достичь уровня сознания Христа? Раз есть желание, становится возможным очищение. Вторая часть: очищение.
Будь хорошим сыном, справедливым братом,
супругом нежным и отцом хорошим.

Вас удивит эта сутра, но она исполнена огромного значения:

Будь хорошим сыном, справедливым братом,
супругом нежным и отцом хорошим.
Вы можете подумать: «Что здесь общего с духовностью?» Здесь очень много общего с духовностью. Вы должны создать мирное окружение — только тогда вы можете медитировать. Вы должны создать атмосферу, энергетическое поле — только тогда вы сможете идти внутрь.
На воротах школы Гурджиева в Фонтенбло было написано: «Если вы не урегулировали отношения со своим отцом, идите обратно». Сначала устройте свои отношения с отцом, потом приходите. Если вы не уважаете своего отца, у вас нет возможности ддя роста. Странно?! Почему? Какое отношение это имеет к поиску?
А с другой стороны, есть еще психоанализ, который говорит: Приведите в порядок свои отношения с матерью. Если они не устроены, вы не будете чувствовать себя устроенным. Вы останетесь в напряжении. Все усилия психоанализа сводятся к тому, чтобы сделать отношения между вами и вашей матерью близкими — изящными, любовными.
Наверное, Пифагор первым сказал это точно, просто: Будь хорошим сыном... Что значит быть хорошим сыном? Означает ли это быть рабом, полностью покорным? Если вы — раб, вы не являетесь хорошим сыном. Если вы абсолютгно послушны, вы — лицемер. Тогда что значит быть хорошим сыном?
Если вы спросите у людей, они ответят: «Хороший сын — это тот, кто делает все, что бы ни сказал отец». Это не так просто — поскольку вы можете на поверхности выполнять это, а внутри — сопротивляться этому. Это то, что приходится делать детям! Они беспомощны. Что бы родители ни сказали, они обязаны исполнять это вольно, невольно, неохотно, — им приходится делать это. Это вызывает внутреннее разделение. Они становятся двумя. Они становятся лживыми, фальшивыми.
Таким образом, один путь — то, что обычно думают: просто слушайся отца, и ты будешь хорошим сыном. Это не то, что имеет в виду Пифагор. Тогда, может быть, он имеет в виду бунт против отца? Идти против него? Делать прямо противоположное тому, что он говорит? Быть хиппи, или йиппи, или еще кем-нибудь в этом роде? Если он просит носить короткие волосы, носить длинные? Если он просит: «Мойся каждый день», — вообще забыть о мытье на многие годы? Если он говорит: «Чистота — это приближение к Богу», — то ходить грязным и заявлять, что грязь — это приближение к Богу? Нет, это также не значит быть хорошим сыном.
На самом деле, в мире произошло второе, так как слишком долго настаивали на первом. Слишком большой упор на послушании вызвал реакцию. Тогда кто же — хороший сын?
Хороший сын — это тот, кто имеет бдительность, понимание, уважение; кто слушает отца, потому что отец много знает — он пожил, он испытал жизнь, у него больше опыта. Он слушает отца. Он пытается понять отца. Он открыт. Он не торопится ни покориться, ни взбунтоваться.
Хороший сын — это тот, кто готов слушать, понимать, учиться. И тогда, если вы чувствуете, что согласны с отцом, делайте это. Если вы чувствуете, что вы не согласны с отцом, тогда скажите об этом. Это не вопрос противодействия. Просто дайте понять, что вы не согласны. Вы можете сделать это, но через силу. Это может сделать вас фальшивым. Если отец хочет, вы можете это сделать, но это сделает вас фальшивым, это сделает вас раздвоенным, шизофреничным. Это будет разделять вас.
Между отцом и сыном необходимо тесное общение, поскольку отец представляет прошлое, а сын представляет будущее. Нужен мост. И он не может иметь только одну сторону, так что не только сын должен быть хорошим сыном: в конце должен быть также хороший отец. Он создает семейную атмосферу, в которой медитация может легко расти.
Хороший сын — это тот, кто бдителен, кто готов подчиниться отцу, когда чувствует, что тот прав, и кто готов сказать отцу: «Я не желаю делать это — это будет ложью, это будет фальшиво». И он готов поверить отцу, если не может решить самостоятельно, поскольку возможны вещи, о которых вы не можете решить — правильно это иди неправильно. Тогда идите за отцом: он знает лучше.
А отец просто представляет прошлое. Отец — просто представитель всех отцов, всех тех, кто старше вас. Отец просто символизирует всех тех, кто жил больше вас, более опытен, чем вы — учителей, старших. Необходимо большое уважение — уважение к их жизни, уважение к их опыту.
Не нужно становиться рабом, и не нужно им противодействовать. Нужно понимание — ни послушание, ни противодействие. И когда послушание происходит из понимания, это прекрасно. И когда временами мятеж происходит из понимания, это прекрасно. Но он должен исходить из понимания, а не из чувства протеста.
Есть люди, которые не желают делать определенные вещи потому, что их отец попросил сделать это. Как они могут это сделать? Только потому, что отец сказал это, они не могут этого сделать — они сделают наоборот. Их эго в конфликте. И есть люди, которые знают, что это неправильно, но они будут делать это, потому что отец просил сделать так. И те и другие неправы.
Хороший сын — это тот, кто слушает отца, всех отцов, старается понять с глубоким уважением, открытостью, не делая выводов. И после этого, какое бы решение ни возникло в его существе — следовать или не следовать — он выполняет его. Он ни перечит, ни слушается: он просто действует, исходя из понимания.
Будь справедливым братом... Ко всем своим ровесникам будьте справедливы, не будьте несправедливы. Никого не эк-сплуащруйге, потому что если вы эксплуатируете, вы создаете вокруг себя напряжение. Окружайте себя дружбой, потому что рост дается легче в дружеской атмосфере.
...супругом нежным... Со своей женой, со своим мужем будьте нежными, будьте мякгими, поскольку обратная сторона любви — это ненависть, и если вы не понимаете, что значит быть нежным, мягким, любящим, то есть все предпосылки для того, что ваша любовь обратится в ужасную ненависть.
Люди любят тех же, кого они ненавидят. И эта ненависть уничтожает всю любовь, отравляет все возможности любви. А любовь — это великое явление. Человек, который не любил, никогда не узнает, что такое молитва, никогда не сможет молиться. Один только опыт любви готовит вас для молитвы.
Будь супругом нежным... любите женщину или мужчину очень нежно, изящно, &го совершенно исчезло из мира. Чело-вечекие отношения стали абсолютно неизящными. Они полностью забыли язык нежности — их любовная жизнь настолько полна ненависти, гнева и злобы.
Возможно, это одна из причин, по которой Бог в этом столетии умер. Исчезла любовь: не может родиться молитва. Любовь — это цветок, молитва — это аромат. Если нет цветка, не может быть никакого аромата....
...и отцом хорошим. И в свою очередь круг завершается — будь отцом хорошим. Что значит быть хорошим отцом? Ничего не навязывайте своему ребенку. Дайте ему любовь, дайте ему понимание, но пусть всегда будет ясно, что выбор принадлежит ребенку. Если он хочет следовать, он может следовать, но он следует своему выбору. Если он не хочет следовать, он свободен не следовать — снова он следует своему ^выбору. Пусть ребенку все будет ясно. Вы любите его, поэтому поделитесь с ним своим опытом, но не навязывайте его, не приказывайте. Дайте ему понять самому. Пусть понимание будет единственным законом, и позвольте ему следовать своему пониманию.
Теперь вы можете понять: отец должен быть только помощником. Отец не должен подгонять ребенка под определенный шаблон, который ему нравится; он не должен использовать ребенка для своих личных амбиций. Он должен любить ребенка, растить его сильным, делать его более бдительным для того, чтобы он Мог найти свой путь в жизни. Пусть он будет все более и более независим.
Хороший отец не станет калечить ребенка, не заставит ребенка зависеть от себя. И если отец хороший, то естественно, что сын будет хорошим, поскольку его не будут принуждать ни к какому рабству, и ему не придется также протестовать.
И если вы были хорошим сыном, однажды вы в свою очередь станете отцом, и вы будете хорошим отцом.
Это атмосфера семьи, место, в котором мы живем. Оно должно быть наполнено близостью, любовью, изяществом. Только тогда будет расти медитация и происходить духовный рост.

Друга выбирай, кто друг по добродетели;
Собирай плоды его советов мягких,
и жизнь его пускай тебе полезна будет,
И никогда не оставляй его из-за обид пустячных...
Дружба тоже исчезла из мира. То, что вы называте дружбой, не имеет ничего общего с древним представлением о дружбе. Ваша дружба — простая случайность. Вы работаете в одном учреждении, поэтому вы становитесь друзьями. Или вы учитесь в одном колледже, поэтому вы становитесь друзьями. Это не настоящая дружба.
Пифагор говорит: Выбирай друга! Вы не можете выбрать отца, вы не можете выбрать мать, вы не можете выбрать семью — но вы можете выбрать себе друга. Вы можете выбрать женщину, вы можете выбрать мужчину — это также продолжение дружбы.
Друга выбирай, кто друг по добродетели...
...тот, кому присуще некое изящество, кто обладает неким цветением, которого окружает некое достоинство, кто имеет энергетическое поле добродетели. Под добродетелью не имеется в виду праведность, нет; не «праведнее, чем я», нет. Под добродетельным подразумевается тот, в чьем обществе вы внезапно начинаете испытывать необыкновенное счастье; в его обществе, в его вибрациях нечто в вас начинает танцевать; его присутствие помогает вам парить высоко-высоко.
Выбирайте друга, и в конечном итоге вы сможете выбрать мастера — поскольку мастер — это ваш последний друг. Если вы не умеете выбирать друзей, вы не сможете также выбрать мастера. Выбирайте хороших друзей, и однажды вы сможете выбрать последнего друга.
Собирай плоды его советов мягких,
и жизнь его пускай тебе полезна будет...
И когда вы выбираете друга, слушайте его советы. Он не будет настаивать на них — они будут мягким нашептыванием. Он не будет громко кричать. Он не станет спорить, он не станет приказывать — он будет только предлагать, он только намекнет, он только укажет. И это доводы последнего друга, мастера.
Будда говорит: Будды только указывают путь. Они не станут делать это слишком шумно, потому что не хотят ничего делать насильственно. Они не хотят тянуть вас за собой; у них нет желания доминировать над вами. Они просто выражают то, что они узнали и поняли — теперь вам решать, идти или не идти.
И пусть его жизнь учит вас, пусть его жизнь принесет вам пользу — не только его слова; наблюдайте, как живет ваш друг. Смотрите на его настоящую жизнь и следите за ней. Это единственный способ научиться в жизни. Люди — это писания: вы должны научиться читать на этом языке. Люди — это великая тайна, в каждом человеке заключен огромный секрет; если вы знаете, как его расслышать, это принесет вам громадную пользу.
И никогда не покидай его из за обид пустячных;
По крайней мере, если можешь;
ведь закон суровый самый
Связует Силу и Необходимость.
Пифагор говорит, что есть два закона: один — закон необходимости, другой — закон силы. Закон необходимости применяется к людям, которые несознательны. Люди, которые живут механически, живут исходя из необходимости. Другой закон, более высокий, чем необходимость — это закон силы. Чем более сознательным вы становитесь, тем больше вы уходите из-под власти необходимости, вы превосходите необходимость, вы начинаете жить, исходя из силы, изобилия силы. Тогда ваша жизнь не подчиняется необходимости.
Например: человек говорит по необходимости, потому что он не может преодолеть соблазн поговорить. Будды также говорят, но не по необходимости: это исходит из силы, от изобилия силы. Они тихи; нет соблазна, их не преследует навязчивое желание говорить. Они могут навсегда остаться безмолвными. Но все же они говорят. Если они говорят, то говорят от своей силы.
Вы любите по необходимости. Будды тоже любят — они любят от... в них так много энергии, что они должны поделиться. Появилось так много силы, что ее нужно передать. Вы живете по необходимости, они живут от силы.
Будды — это величайшая роскошь существования. Эти два закона коренятся в одном изначальном законе.
Это две части одного закона, два аспекта одного закона. В Китае это закон называют дао, в Индии этот закон называют дхамма, в Греции он назывался логос, иудеи назвали его тора. Это один и тот же закон.
Все существование основывается на одном законе, но этот закон имеег два аспекта. Один аспект — для тех, кто не сознателен: они живут, как рабы, как роботы. А другой аспект — это свобода, сила, необычайная радость; этот аспект вступает в силу только тогда, когда вы — пробужденный, просветленный. И привести эти два закона в гармоничное равновесие в своей жизни — это основное послание Пифагора.
Когда эти два закона находятся в гармонии, вы гармоничны. Когда эти два закона находятся в гармонии, ваше тело подчиняется закону необходимости, а ваш дух следует закону силы. Тогда ваш ум следует закону необходимости, а сердце — закону силы. Тогда в вас встречаются небо и земля, тело и душа, видимое и невидимое. Именно это и есть состояние Будды, просветление.

ГЛАВА ВТОРАЯ
Любовь приходит без лика
22 декабря 1978 года
Первый вопрос:
Ошо,
В памяти нет твоего лица,
И любовь приходит, безлика.
Мне незнакома та часть меня,
Которая любит тебя.

Нет имени у нее,
И она приходит и уходит
И когда уходит,
Я вытираю слезы с лица,
Чтобы это осталось в тайне.

Дхарма Четана,
Любовь — это тайна, величайшая тайна ю всех, которые существуют. Ее можно пережить, но нельзя узнать; ее можно испробовать, испытать, но невозможно понять. Она за пределами понимания, она превосходит всякое понимание.
Поэтому ум не в состоянии сделать какие-нибудь заметки о ней. Она не откладывается в памяти: память есть не что иьте, как заметки, сделанные умом; память — это следы, отпечатки, оставленные в уме. У любви нет тела, она бестелесна. Она не оставляет следов.
В индийской мифологии Бога любви зовут Ананг — «ананг» означает «вне тела». У всех богов есть тело, за исключением бога любви — у него нет тела. Он приходит... он уходит... вы те можете уввдеть его, вы не можете услышать, как он приближается. Любовь невидима, но она тем не менее ощутима, тем не менее она жизненна.
У любви нет лика. Она абсолютно бесформенна. Вам никогда не удастся уввдеть любовь; она неосязаема. И чем она выше, тем более невидимой она становится; на высочайшем пике о^а превращается в чистое ничто. И помните, что любовь — это лестница от низшего к высшему, от земли к небу.
У земной любви есть определенное лицо; это не есть лицо любви, однако земная форма сообщает ей лицо — вы можете узнать ее. Низшая форма имеет некую осязаемость, которая делает ее земной. Но по мере того, кат вы поднимаетесь выше в своей любви — а конечная цель ^стъ молитва — всякая осязаемость исчезает. И когда вы впервые ощущаете любовь как молитву, как чистое небо, не отягощенное никакими формами, тогда обязательно возникает другое переживание: ее чувствует внутри вас нечто незнакомое вам. Ее чувствует сверхсознание.
Секс — это бессознательная, земная, низшая форма любви. Любовь сознательна, она выше секса, точно на полпути: остановка между землей и небом. Она более поэтична, но ее поэзия еще поддается определению, она вмещается в слова. Высшая форма любви — это молитва; она ухе не поддается выражению, она не вмещается более ни в какие определения. Нет таких слов, которые могли бы передать ее достаточно адекватно — она не поддастся выражению. И когда вы испытываете высшее, вы можете выразить это только через слезы — или смех, или танец — не непосредственно. И когда ощущается высшее, оно провоцирует высшее внутри вас: оно ощущается сверхсознанием.
Это три уровня ума: подсознание, сознание, сверхсознание. Подсознание материально, сверхсознание нематериально, а сознание точно в середине. Если вы движетесь назад, то под именем любви приходит секс; в девяноста девяти процентах случаев это не любовь — только один процент любовь. То, что мы называем любовью, состоит на пятьдесят процентов из любви, а на пятьдесят процентов из чего-нибудь еще. А то, что мы называем молитвой, на девяносто девять процентов состоит из любви, и только один процент что-то другое.
И в конце концов любовь даже превосходит молитву — тогда это чистая тишина. Тогда больше нет слез, нет больше танца, нет больше пения... все исчезло. Вы просто есть. По мере того, как растет ваша любовь, к вам может прийти понимание многих частей вашего существа, которые оставались неизвестными вам. Любовь откроет вам новые сферы внутри вас, и вы будете чувствовать себя очень странно. Так что ты права, Четана. Ты говоришь: В памяти нет твоего лица, И любовь приходит, безлика.
Мне незнакома та часть меня,
Которая любит тебя.

Нет имени у нее,
И она приходит и уходит,
И когда уходит,
Я вытираю слезы с лица,
Чтобы это осталось в тайне.
Твоя любовь вступает в мир молитвы. Это необыкновенно значительно, поскольку за молитвой есть только Бог. Молитваэто последняя ступенька на лестнице любви. И если вы шагнете дальше — это нирвана, это освобождение.

Второй воцрос:
Почему я так боюсь умереть в тебе?

Бхагавато,
Ты можешь не бояться — потому что смерть уже произошла. Это уже не вопрос будущего — это уже прошлое.
В тот день, когда ты стал саньясином, ты умер — как старая личность. В тот день, когда ты стал саньясином, ты переродился. В существование пришло нечто новое. Ты просто держишься за старые представления; теперь вопрос о страхе не стоит: ты не можешь умереть, потому что ты уже умер — это уже произошло.
Саньяса — это смерть и воскресение. Смерть всего того, кем вы были, и воскресение всего того, что есть вы, но кем вы еще не были. Смерть для прошлого, и открытость для настоящего. Смерть всего того, что вы называли своей личностью — имя, форма... и шаг в мир безымянного, бесформенного.
И это уже случилось!
Саньяса означает смерть, но воскресение возможно только тогда, когда приходит смерть. Если вы цепляетесь за себя, воскресение невозможно. Саньяса — это крест. Но для посторонних она покажется только крестом, только смертью. Они не смогут увидеть воскресение, ибо воскресение случится в глубочайших тайниках вашего существа. Оно останется невидимым для случайных зрителей, наблюдателей. Его смогут увидеть только те, кто участвует.
Есть вещи, которые видны наблюдателям; все эти явления поверхностны, периферийны. И есть вещи, которые видны только участникам — это реальные явления, потому что они относятся к самому ядру вашего существа.
Это просто старая мысль, которая носится вокруг тебя — забудь о ней! Ты не можешь больше умереть, потому что это уже отучилось. И если ты позабудешь эту старую мысль, она исчезнет. Если ты перестанешь за нее цепляться, перестанешь подпитывать ее энергией, она исчезнет.
Иногда требуется много времени, чтобы понять, что с вами произошло. Когда вы принимаете саньясу, или глубоко погружаетесь в медитацию, когда вы вступаете в какую-то мистическую школу, случается смерть. Смерть — это первый обряд, первая стадия: приготовление. Но возможно, что ваш сознательный ум ничего не услышит об этом.
Сначала это происходит в глубокой сердцевине вашего существа. А вы так удалились от своего ядра, удалились настолько далеко, что не можете даже вспомнить о том, что оно существует. Столь большая часть вас переселилаь на окружность, что центр совершенно забыт, стал неизвестен вам. Если вы вдруг столкнетесь со своим ценром, вы не сможете узнать в нем свой собственный центр.
Об этом говорила Четана в первом вопросе; она не знает: Что это за часть, которая любит тебя..? Это для нее новость. Это ее собственное ядро — но вы стали незнакомы сами с собой.
Вот притча Фридриха Нищие:
На рынок пришел сумасшедший. День был в самом разгаре, магазины открыты, люди сновали туда-сюда, рынок все более и более оживал, пульсируя множеством людей — лавочников, покупателей и прочих. А этот сумасшедший пришел с гор — с лампой! Горящей при солнечном свете. И он начал смотреть туда и сюда, а люди стали смеяться и спрашивать: «Что ты ищешь? И какая необходимость в горящей лампе средь бела дня?» Человек сказал: «Я ищу Бога — где Бог?» Они стали смеяться, они принялись шутить и сказали: «Что же, Бог — это ребенок, который может потеряться? Бог что, прячется?» И много других вопросов... так, шутя. Собралась большая толпа.
А человек вдруг сказал: «Вы знаете, что мы убили Бога? — Вы и я. Но эта новость, кажется, еще не дошла до вас. Для этого нужно время. Вы и я — мы убили Бога. Но мы убили его так бессознательно, что потребуется время, чтобы эта новость дошла до вас. Я понимаю, почему вы смеетесь — потому, что вы еще не осознаете, что вы сделали».
Подсознание и сознание разделены большим расстоянием. Когда вы становитесь саньясином, ваша саньяса подлинна только в том случае, если она исходит из глубокого подсознания — но тогда вы не будете осознавать, что происходит. Я увижу, что происходит что-то, я увижу огромную перемену в вашем существе. Я увижу исчезновение старого и появление нового... но вы не будете осознавать этого.
Ваше счастье, если вы можете услышать хотя бы какой-то шепот из подсознания. Для этого нужно время, годы. Но это уже случилось, Бхагавато.
Преступника приговорили к смерти через отсечение головы. Исполнить приговор должен был лучший палач. В назначенный день, когда все было готово и бедный преступник предстал перед толпой народа, пришел палач и стал хвалиться: сколько он успел отрубить голов, каких знаменитых людей он казнил и с каким поразительным мастерством он проделывал свою работу: по-настоящему быстро. И чтобы доказать это, он с такой скоростью взмахнул мечом над его головой, что меч было невозможно рассмотреть.
Для приговоренного это было уже слишком, и он вскричал: «Хватит! Я не могу больше выдерживать это напряжение! Почему ты не делаешь свою работу сразу?» Тогда, опершись на свой меч, палач сказал: «А ну-ка кивни...» И я хочу сказать тебе это же, Бхагавато: А ну-ка кивни... и голова отвалится. Ты уже убит. Но это очень быстрый меч: ты не в состоянии увидеть меч, ты не можешь увидеть, что твоя голова отрублена. Так что не стоит волноваться — просто, если ты уж очень боишься, не кивай.

Третий воцрос:
В чем разница между послушанием и сдачей?

Ананд Башир,
Есть огромная разница. Подчиняясь, вы остаетесь отдельным; сдаваясь, вы перестаете быть отдельным. Когда вы слушаетесь, вы говорите «да» — но есть возможность, что внутри все еще есть «нет». Вы идете против внутреннего «нет«: вы говорите «да». В послушании есть все предпосьйки дня раздвоенности, Фактически, «да» не может существовать, если где-нибудь за ним не стоит «нет»: «да» и «нет» это две стороны одной монеты, два аспекта. Когда вы говорите «да», где-то вы уже сказали «нет». Когда вы говорите «нет», где-то вы уже сказали «да» — они вместе.
Вы можете понаблюдать за своей жизнью: когда бы вы ни сказали «да», где-то в вашем подсознании таится «нет». Фактически, чем громче вы говорите «да», тем сильнее «нет«; вот почему необходимо громкое «да» — чтобы подавить «нет». И такое послушание, во-превых, делает вас раздвоенным, разрушает ваше единство; вы становитесь разделены на «да» и «нет». Во-вторых, «нет», подавляемое «да», рано или поздно возьмет реванш. Когда придет время, «нет» будет отстаивать»свои права, и будет мстительно; оно принесет раны, оскорбления, унижение. Оно станет вашей темной частью.
Психологи утверждают, что сознательна только одна часть мозга, девять частей бессознательны. Откуда взялись эти девять частей? И что содержат эти девять частей подсознания? Там находятся все «нет», сказанные вами. «Да» становится вашим сознанием, но это лишь одна десятая. А «нет» накапливаются у вас в подвале, и они набирают силу изо дня в день, их становится все больше и больше. Вы каждый день подавляете нечто — однажды это возьмет реванш. Либо вы станете сумасшедшим... если вы искренний человек, вы сойдете с ума. Помните, с ума сходят только искренние люди; лицемеры никогда не сходят с ума. Вы или сойдете с ума — если вы искренний, честный человек; или, если вы неискренни, нечестны, вы станете лицемером — вы будете говорить «да», но следовать «нет».
Вот притча Иисуса:
Отец послал двоих сыновей на поле, сделать некую работу. Старший сказал: «Да, отец. Я пойду», но не пошел. Младший сказал: «Нет. Я не пойду», но потом почувствовал себя виноватым и пошел.
И вот, Иисус спрашивает: «Кто действительно послушен?» Тог, кто сказал «да» и не пошел или тот, кто сказал «нет» но все же пошел — кто послушен?
Если вы судите по словам, то послушен первый — но что это за послушание? Если вы судите по фактам, тогда послушен второй — хотя он и сказал «нет». Но говорите вы «да» или говорите «нет», вы создаете раздвоение. Если вы говорите «нет», вы начинаете чувствовать себя виноватым, а «да» подавлено и отстаивает свои права. Вот что такое вина. Если вы говорите «да», возникает «нет», и «нет» настаивает... и вы начинаете говорить одно, а делать другое. Так рождается лицемерие. И оба варианта патологичны.
Сдача означает ни «да», ни «нет». Вас нет, «да» и «нет» некому говорить. Капитуляция — это тотальное действие; «да» и «нет» половинчатые действия. Сдача означает, что вы растворяетесь, вы говорите: «Меня больше нет». И вы не просто говорите это — это то, что вы чувствуете в любви: вас больше нет.
Любовники становятся едины — два тела и одна душа. Ученик и мастер становятся едины — два тела и одна душа. Это сдача. Это не так, что ученик говорит мастеру «да»; ученика нет, чтобы сказать «да» или «нет». Ученика просто не существует, он отбросил саму идею эго, отдельности, так что вопрос о послушании или непослушании просто не стоит.
Ученик не слушается, запомните, потому что он не может не слушаться — ученика просто нет. Вы можете называть это истинным послушанием; если вы любите слово «послушание», вы можете яазывать это истинным послушанием. Но помните: это ни послушание, ни непослушание. Нет никого, кто сказал бы «да» или «нет»! Ученик — это просто пустота.
Я полностью за сдачу, потому что сдача — это настоящее послушание, недвойственное послушание. Вы остаетесь нераздвоенным, вы остаетесь цельным. Все, что вас разделяет, нехорошо, и все, что вас разделяет, в конце концов становится опасным.
Человек очень много страдал из-за этого развития послушности, из-за идеи послушания. Многие в

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Падая вверх
23 декабря 1978 года

Первый вопрос
Ошо, спасибо за изящный синтез. Огромная радость приходит, когда понимаешь бесцельность существования.
Дева Ниргуна,
Истина всегда приводит вас в движение, даже если эта истина не ваша собственная. Само слышание истины вызывает в вас параллельный процесс. Причина не в том, что вы услышали; это не подчиняется закону причин и следствий, это относится к закону синхронизации.
Когда вы слышите великую музыку, внутри вас возникает музыка. Это не обязательно: она может возникнуть, а может не возникнуть. В этом нет никакой неизбежности. Но если вы открыты, она возникает. Если вы доступны, она возникает. Когда вы смотрите на красивого танцора, что-то внутри вас начинает танцевать. Это — общение.
Истина Пифагора, истина величайшего из всех возможных синтезов, может дать начато процессу внутри вас, может начать в вас нечто такое огромное, что вам никогда и не снилось. В этом — единственная цель сатсанга: быть в общении с мастером. Его присутствие, его высказывания, его молчание начинают работать над вами, и порой даже помимо вас. Временами вы осознаете эти процессы, временами даже не осознаете их; они начинают работать в нижнем слое вашего сознания. И однажды они взорвутся великим цветением.
Пифагор действительно пытался сделать невозможное. И не только пытался — ему это удалось. Но мир предпочитает жить в разделении, потому что мир может понять только конфликт, он не в состоянии понять синтез. Синтез можно понять только тогда, когда внутри вас происходит некоторый синтез; в противном случае синтез не доступен для понимания, он будет понят неправильно.
Против Пифагора были все. Все религии, все секты, все так называемые гуру тех дней, все были против Пифагора. Фактически, им следовало быть вместе с ним, поскольку он свел все разрозненные фрагменты истины. Но это болезненно...
Если бы я назвал Коран истинным, таким же истинным, как Веды, и если бы люди это поняли, то и мусульмане, и индусы были бы необыкновенно счастливы — но этого не происходит. И те и другие приходят в ярость. Мусульмане приходят в ярость от того, что я сравнил их священную кншу с обыкновенной — Веды? А индус придет в ярость от того, что я сравнил его священную книгу с обыкновенной — Коран? Придут в ярость и те и другие, потому что задеты их эго.
И вы можете понять, что должно было случиться с Пифагором, потому что это происходит со мной, это происходит с вами. Один и тот же процесс! Индусы против, мусульмане против, джайны против, буддисты против, христиане против. Почему? А я привожу Христа, Будду, Махавиру, Заратустру, Лао-цзы и Кришну в самый высокий синтез, какой только возможен. И тем не менее все они — против.
Вот причина: они разделены в самих себе. Они могут понять только то, чем являются сами. Вы не в состоянии понять того, что выходит за пределы вашего сознания. Если вы разделены, вы сможете понять только разделенный мир. Если внутри вас — тонкая гармония, только тогда станет понятной какая-то внешняя гармония.
Это хорошо, Ниргуна, что ты чувствуешь огромную благодарность, которая поднимается в тебе, котда ты слышишь о синтезе. Это говорит о том, что нечто в тебе стало объединяться — то, что соединяет тебя вместе, что создает единство между двумя полушариями вашего мозга, левым и правым.
Эти два полушария должны быть осознаны, и очень глубоко, потому что многое от этото зависит. В настоящее время ученые полностью согласны с древними мистическими преданиями — до тех пор, пока эти две части мозга не соединятся — и соединятся правильно — человек остается шизофреником. Они соединены, но очень и очень слабо; лишь тонкая нить соединяет их. Эту нить можно оборвать.
Иногда это происходит в несчастных случаях, например, в автомобильных катастрофах — нить может оборваться. Это очень хрупкий мост, совсем как ниточка. Если ее перерезать, то человек становится двумя: один человек становится двумя. Он начинает вести себя, как два человека. И были замечены странные вещи.
Например: левая сторона мозга может читать и запоминать. Правая часть мозга вообще не может читать. Поэтому происходит странная вещь: вы можете дать человеку что-нибудь прочитать, он прочтет, но только одна часть его мозга будет помнить об этом. Если вы анестезируете его левую сторону, он даже не вспомнит, что читал что-то. Он прочел это, но он не будет помнить.
Одна его рука может делать что-то, но другая рука не будет ей помогать, потому что руки относятся к разным полушариям. Правая рука относится к левому полушарию. Вот почему правая рука стала так важна. Правая рука стала правой рукой, а левая стала неправой рукой. Почему? Это очень символично.
Левая рука соединена с правым полушарием, а в правом полушарии представлены интуиция, психические силы, медитация, любовь, поэзия — так как все это считается несущественным, левая рука также считается несущественной. Правая рука представляет логику, расчет, арифметику, науку — так как все это ценится, правая рука также ценится.
Десять процентов детей рождаются левшами; один человек из десяти — левша. Возможно, вам не удастся разыскать так много левшей, поскольку мы с самого начала заставляем их писать правой рукой, все делать только правой рукой. Так уничтожается меньшинство. Это очень деспотично; человек, который родился яевшой, должен быть левшой, иначе он никогда не станет подлинным. Он станет фальшивым. Вы будете заставлять его пользоваться правой рукой, и из-за всех этих правых — учителей, родителей, других учеников в школе — он будет чувствовать себя виноватым, пользуясь левой рукой. Что-то он делает не так.
Он ничего не делает не так — он левша по природе. У него есть способности, чтобы стать поэтом. У него есть способности, чтобы стать интуитивным человеком. В нем может развиться дар предвидения. Возможно, однажды он сможет читать мысли других людей. Возможно, у него есть способности, чтобы стать великим медиумом. Возможно даже, что его ум имеет власть над материей. Он обладает громадными способностями! Но его подавляют.
Общество заставляет его развивать правую руку. Правая рука — это его слабая рука. Он проживет очень слабую жизнь, неизобильную, нетворческую. Он мог бы стать великим пророком; а проживет всего лишь третьестепенным математиком. Человек, который мог быть выдающимся поэтом, или музыкантом, или художником, теперь станет всего лишь третьеразрядным клерком в каком-нибудь офисе, или начальником станции, или заместителем контролера, или политиком — кем-то третьестепенным. Вы поступили с ним очень и очень насильственно.
Связь между этими полушариями очень слаба; обычно они мало сообщаются. Чем большей становится интеграция, тем глубже становится сообщение между двумя полушариями. У Будды эти два полушария становятся одним. Он логичен настолько, насколько это возможно, и он настолько любящий, насколько возможно.
Левое полушарие, с которым соединяется правая рука, подчиняется закону необходимости. А правое полушарие, с которым соединяется левая рука, подчиняется закону силы. И когда эти два закона становятся одним, возникает логос, возникает дхамма, возникают дао, тора — высший закон, закон законов. Тогда человек обладает потрясающей красотой и изяществом. В нем встречаются земля и небо, мужчина и женщина; в нем встречается все, что разделено в существовании. И в этой встрече познается Бог.
Все тайные методы всех тайных школ — это не что иное, как алхимические действия, с помощью которых возводится мост между этими двумя полушариями, чтобы настолько сблизить их, настолько тесно сблизить их, что они почти превратятся в одно. Когда логика действует как любовь, а любовь действует как логика, вы достигаете высочайшего пика. И на этом пике экстаз просто приходит к вам — точно так же, как с приходом весны расцветают цветы. Когда в вашем внутреннем мире происходит этот синтез, эта весна — вы пришли домой, вы достигли единства, целостности. Вы становитесь святым.
Ниргуна, в тебе происходит нечто, как происходит нечто с каждым моим саньясином. В тех, кто действительно близки со мной, для кого саньяса — не просто формальность, кто действительно любит меня, кто действительно сказал мне «да» без всяких «нет», скрывающихся позади, этот синтез происходит. Восток и Запад встречаются, небо и земля встречаются, разум и материя встречаются.
То, что сделал Пифагор, было уничтожено. Его академия, его шкала были сожжены дотла. Сотни его учеников были зарезаны. Мы снова пытаемся сделать это, мы вновь рискуем — это опасно. Нас может постигнуть та же участь. Но это не обязательно. Опыт Пифагора может нас кое-чему научить. Он был пионером. Он добился успеха в своей жизни; он достиг цели через множество своих учеников. Но, быть может, он пришел слишком рано; мир еще не был готов.
Теперь мир подготовлен наукой. В то время мир не был научно готов. Восток был Востоком, Запад был Западом, и мост между ними был почти невозможен. В настоящее время наука сделала людей настолько близкими друг другу, что возник климат, в котором возможен также и духовный синтез. В то время люди жили изолированно. Лишь изредка с Запада на Восток мог заехать гость... и запомните, это всегда был гость с Запада, приехавший на Восток; Запад никогда не посещали люди с Востока. Почему?
Запад представляет собой мужской ум: он инициативен. Восток представляет собой женский ум: он просто ждет, он не проявляет инициативу. Примерно так же, как мужчина всегда делает женщине предложение и говорит: «Я люблю тебя». Женщина никогда не делает предложения. А если женщина делает вам предложение, вы убежите от нее подальше, потому что она не женщина; у нее больше мужской ум. Вы будете ее бояться. Вы будете обижены. Вам нелегко будет принять ее. Женщина должна ждать.
Вот почему Запад всегда посылал разведчиков на Восток. Восток просто ждал; он никуда не двигался. Изредка мог прибыть путешественник. Он увезет с собой на Запад древние предания Востока, и их обязательно поймут неправильно. Это случилось с Пифагором, и спустя пять столетий это случилось с Иисусом.
Иисус также посетил Восток; он научился всему на Востоке. А когда он вернулся, он также был не понят; это было слишком чуждо. Таким же образом это происходит с моими саньясинами: когда вы приезжаете на Запад, вас могут понять неправильно. Но вы в лучшем положении — вас так много. Пифагор уехал один и вернулся один; Иисус уехал один и вернулся один. Они были великими авантюристами.
Иисус был убит. Академию Пифагора сожгли, его ученики были зарезаны. Мир не был еще так взаимосвязан, как сегодня. Наука и техника сделали людей очень близкими. Устранены все барьеры, по крайней мере, все физические барьеры. Теперь нужно сделать второй шаг: психологические барьеры тоже можно устранить — вот что мы здесь делам.
Это хорошо, что пифагорейский синтез тронул струны твоего сердца, потому что это также и то, чем я занимаюсь.
И второе, что ты говоришь, Ниргуна:

Огромная радость приходит, когда понимаешь бесцельность существования.

Радость приходит только тогда, когда вы понимаете, что целое не может иметь никакой цели. У частей может быть какая-то цель: целое не может иметь никакой цели.
У вашего дома есть предназначение: это ваше убежище, укрытие. Есть предназначение у пищи: она питает вас, она поддерживает вашу жизнь. У вашей одежды есть цель, у ваших машин... и все, что вы создаете, имеет цель. Но каково ваше предназначение?
Теперь вы начинаете двигаться в мир бесцельного. Кое-что вы еще можете найти. Вы можете сказать: «Я здесь для того, чтобы быть счастливым». Но какая цель в том, чтобы быть счастливым? Какова цель счастья? Вы можете сказать: «Я здесь, чтобы любить». Но тогда любовь сама по себе — бесцельна. В ней так же нет цели, как в цветке розы, как в капле росы, скользящей в лучах утреннего солнца по лепестку лотоса. Она также бесцельна, как все целое. Чем ближе вы подходите к целому, тем больше бесцельность становится законом. Цель относиггся к закону необходимости: бесцельность относится к закону силы. Каково назначение целого? Цели вообще нет — это чистое празднование. Вот почему индусы назвали его лила — лила означает наполненность игрой. Это просто игра.
У игры нет цели. В тот момент, когда в игре появляется цель, она становится состязанием, помните — есть разница между игрой и состязанием. Если вы просто играете в карты, не делая ставок, не привлекая деньги — это игра. В тот момент, когда вы ставите деньги, это больше не игра — это бизнес. В игру привнесена цель. Теперь это — состязание. Теперь вы входите в азарт. Всего несколько мгновений назад вы играли; теперь игра стала вторичной. Теперь вопрос в том, как выиграть побольше денег. Теперь это серьезная вещь; она перестала быть невесомой. Из мира изящества она спустилась в мир гравитации. Из мира силы она спустилаь в мир необходимости.
Эти два закона необычайно прекрасны. Закон необходимости эквивалентен закону гравитации. Наука признает закон притяжения, закон необходимости. Науке еще неизвестен высший закон: закон изящества, закон силы. Вот почему наука все еще мыслит в терминах причины и следствия. Она еще не осознала высший закон.
Религия открыла более высокий закон — закон изящества. Гравитация притягивает вас вниз... над этим следует медитировать. Если есть рождение, то есть и смерть — чтобы уравновесть его. Если есть любовь, то есть и ненависть. Если есть отрицательное электричество, то есть и положительное электричество. Если есть закон, который притягивает вещи вниз, то должен существовать закон, который притягивает вверх.
Это простая логика! Это не нуждается в доказательствах. Это очень просто: все в жизни уравновешено своей полярной противоположностью. Тогда где противоположность гравитации? Я спрашиваю. Она должна существовать. И помните, даже гравитация была неизвестна до Ньютона; еще три столетия назад мы ничего не знали о ней. И не то, чтобы закон гравитации начал действовать после Ньютона — он действовал всегда! Ньютон не изобретал его: он его только открыл. И теперь это открытие кажется совсем обычным.
Ньютон сидел под деревом, упало яблоко, и он задумался: Почему яблоко всегда падает вниз? Почему хотя бы изредка — не вверх? Или «лево? Или вправо? Просто в другом направлении... Почему оно всегда падает вниз? И в его уме что-то переключилось: должна существовать какая-то сила, которая притягивает его к земле. Но яблоки падали всегда! И до Ньютона — тоже. Яблоки не беспокоились, открыл Ньютон этот закон или нет. Яблоки просто падали всегда, не зная никакой науки о падении.
И почти то же самое произошло с законом изящества. Были люди, которые падали вверх. Будда, Иисус, Пифагор — эти люди падали вверх. Они знали, что нечто притягивает вверх — если вы позволяете. Если вы просто перестали совершать усилия, если вы ничего не делаете, если вы сдаетесь, если вы доверяетесь, то что-то начинает притягивать вас вверх, вы начинаете левитиро-вать — не физически: духовно. Что-то в вас начинает подниматься все выше, выше и выше, и достигает вершины окончательной сознательности. Точно так же, как яблоко падает вниз, вы начинаете падать вверх.
Есть известная суфийская притча:
Один суфийский мистик, которого считали безумцем... Многих мистиков считали безумцами. Они были в здравом уме. Мир принимал их за сумасшедших, потому что с точки зрения мира они вели себя совершенно нелепо. Мир копит деньги, мир находится в поисках все большей и большей власти и престижа, а они вообще не интересуются этими важными предметами. Мир хочет обладать и иметь все больше и больше. Но были такие люди, которые не беспокоились о том, чтобы иметь больше и больше. Конечно, они казались безумными. У них за душой не было ничего... вспомните Диогена, у которого ничего не было, но все же он был счастливее Александра Великого, постояно радостным. Даже Александр Великий почувствовал зависть. Говорят, он сказал Диогену: Когда я должен буду в следующий раз идти в мир, я попрошу Бога: «Пожалуйста, сделай меня на этот раз Диогеном, я не хочу снова стать Александром Великим». Должно быть, он очень позавидовать Диогену, обнаженному безумцу.
Но что ответил Диоген? Он засмеялся и сказал: «Если у меня будет еще возможность прийти в мир, я не стану просить сделать меня Александром Великим — потому что я не дурак. Но зачем тебе ждать следующей жизни? Ты можешь стать Диогеном прямо сейчас, ведь для того, чтобы стать Александром Великим, требуется огромный труд, а для того, чтобы стать Диогеном, никакого труда не нужно. Ты можешь стать им немедленно!» Он сказал: «Сбрось свои одежды! Ложись возле меня! Я принимаю солнечную ванну, и ты можешь присоединиться. Забудь все о завоевании мира... ты — Диоген в этот самый момент!» Эти люди кажутся безумными. Они привыкли казаться безумными. Диоген обычно средь бела дня ходил с зажженной лампой. И когда он встречал какого-нибудь человека, он мог поднять свою лампу и посмотреть ему в лицо — средь бела дня! Люди спрашивали: «Что ты делаешь?» — и он отвечал: «Я ищу человека — я все еще не встретил его».
И знаете ли вы, что случилось, когда он умирал? Кто-то спросил Диогена: «Всю свою жизнь ты искал настоящего человека, с лампой, даже среди бела дня — ты нашел его?» Пифагор открыл глаза и сказал: «Нет, но я умираю счастливым по крайней мере, никто еще не украл мою лампу».
Эти люди кажутся сумасшедшими.
В истории, суфийской истории, говорится:
Безумный суфийский мистик остановился в доме ученика. Ученик был слегка этим обеспокоен, поскольку этот человек славился своей странностью: «Он может сделать что-нибудь и создать неприятности. А люди, а соседи — что они подумают? Они подумают, что я тоже безумен, раз я ученик этого сумасшедшего». А было известно, что от радости даже среди ночи он мог начать петь, кричать или танцевать. «Лучше запру его в подвале, тогда по крайней мере среди ночи он не начнет вытворять что-нибудь». Так что он запер его в подвале.
И как раз в полночь это началось — великая радость! Крики и танцы, и он был в полном замешательстве, потому что слышал, как тот танцует на крыше! Он бросился наверх. Он спросил: «Как тебе удалось? Как ты попал на крышу?» Тот ответил: «Что я мог поделать? Я открыл глаза и увидел, что падаю вверх».
Это прекрасная история — о падении вверх. Это и есть закон падения вверх. И порой, когда вы медитируете, танцуете, посте, вы почувствуете это: вами овладевает нечто высшее, сверху. И вы переноситесь на такие высоты, о которых никогда не знали раньше.
Это — закон изящества, закон силы.
И когда вы сможете жить в обоих мирах... Один принадлежит науке, другой принадлежит религии. И мир находится в ожидании нового взгляда на вещи, в котором наука и религии сольются воедино. Назовите его «религиозно-научным», или «научно-религиозным — но мир ожидает чего-то, что заставит эти законы действовать как один, в великом синтезе.
Вот что я имею в виду, когда говорю, что я хотел бы, чтобы мои саньясины были похожи на грека Зорбу и Гаутаму Будду — одновременно на обоих. Я работаю здесь над созданием Зорбы-Будды.
Второй вопрос:
Ошо, я люблю смотреть, как двигаются и танцуют твои руки, когда ты говоришь с нами. Я опьянен твоими руками и их выразительными движениями. В чем секрет твоих рук?
Здесь нет секрета — я просто старый, древний еврей. А привычки трудно умирают, Стояло декабрьское утро, и был жестокий мороз. Два еврея прогуливались по тротуару; один из них, окруженный густыми клубами пара, убежденно говорил и жестикулировал. Другой, напротив, молчал. Наконец, первый еврей сделал длинную паузу в своей речи и сцросил: — Ну, Мойша, или ты не согласен с тем, что я говорю?
На что Мойша ответил:
— Яша, ты можешь говорить все, что хочешь, но я буду держать руки в карманах.
Третий вопрос:
Что ослабляет действие закона необходимости и усиливает действие закона силы?
Анураг,
Закон необходимости означает, что вы не сознательны, что вы действуете, как роботы. Только тогда приложим закон необходимости. Поэтому если вы хотите ослабить закон необходимости, то единственный путь — это стать более сознательным, более бдительным.
Деавтоматизируйте свою деятельность. Когда вы гуляете, гуляйте сознательно. Когда вы едите, ешьте сознательно. Это трудно в начале, потому что вы всегда жили бессознательно. Вы ходили механически — внесите в ходьбу сознательность. Но для того, чтобы сделать ходьбу сознательной, необходимо несколько вещей.
Первое: не ходите обычным шагом — ходите медленнее. Идите так медленно, как только можете, поскольку, если вы идете медленнее обычного, ваша старая привычка не сможет возобладать. Вы вносите в нее что-то новое, и ваше тело вынуждено будет приспосабливаться. Для этого потребуется время, и это время можно использовать для того, чтобы стать сознательным.
Если вы курите, курите очень медленно, растягивайте время. Вынимайте пачку сигарет из кармана очень медленно, как можно медленнее. Будьте как в замедленной съемке. А потом медленно вынимайте сигарету, очень медленно, как будто у вас нет сил..., и вы не сможете не быть сознательным! Затем постучите сигаретой о пачку, как можно медленнее, как будто вы почти умерли, и продолжайте постукивать подольше. Затем медленно возьмите ее в рот.
Теперь подождите! Не нужно спешить. Затем поднесите огонь... все так же медленно... тяните время. Курите одну сигарету целый час. И вы будете удивлены, сколько сознательности в вас родится.
И вы также удивитесь, когда узнаете: в тот момент, когда вы теряете сознательность, вы возвращаетесь к быстрому движению.
Сбавьте скорость...
В этом состоит все действие випассаны. В випассане вы должны выполнять два вида медитации: первый — это свдение, задзен; второй — это ходьба. Ходите медленно... Это можно делать любым способом. Просто медленно дышите, и дыхание станет медитацией. Пусть ваша рука медленно движется из одной стороны в другую. И вы будете сознательны.
Деавтоматизируйте свои действия. И чем более сознательны вы будете, тем скорее исчезнет закон необходимости. А когда нет закона необходимости, другой закон вступает в действие автоматически, сам собой — закон силы.
Говорят, что...
Однажды некий великий астролог возвращался из Каши. Он двадцать лет изучал астрологию в Каши; он стал очень известен. Теперь он возвращался в свой родной город.
Проходя мимо реки, он увидел на уягком мокром песке какие-то следы... он не мог поверить св<тм глазам! Эти следы могут принадлежать только человеку, который управляет всем миром! Вот что говорили ему в течение двадцати лет его астрологические книги. В Индии для правителя всего мира есть специальное название — его называют Чакравартин — тот, кто правит шестью континентами. «Что за Чакравартин мог ходить по этой бедной деревне? Голый, босой, по горячему песку, на берегу этой маленькой грязной речушки? Этого не может быть!» У астролога зародились большие сомнения: «Или мои книги лгут?» Он очень внимательно изучил следы; все признаки были налицо. Он пошел по следам в поисках этого человека... и натолкнулся на Будду, сидящего под деревом.
Теперь он был в еще большем затруднении. Человек имел вид великого императора: его изящество, его красота, и эта тишина, что окружала его, и это празднование, что было вокруг... От одного его присутствия светились деревья, светился камень, на котором он сидел. «Это Чакравартин! Но он похож на нищего с нищенской чашей».
Он упал к ногам Будды и сцросил:
— Ты поставил меня в тупик. Я должен бросить свои книги? Двадцать лет я провел впустую! Можно мне взглянуть на твои ноги?
Он посмотрел на ноги Будды и сказал:
— Теперь совершенно ясно: ты должен быть Чакравартином! — величайшим императором в мире, императором императоров. Что ты здесь делаешь? Я не вижу вокруг тебя ни одного слуги. И что это за нищенская чаша, и эти одежды, что ты носишь? Ты что, нищий?
Будда рассмеялся и сказал:
— Не надо выкидывать книги — они правы, но они правы только для тех людей, которые подчиняются закону необходимости, которые живут бессознательно. Когда человек становится сознательным, он выходит за пределы астрологии и астрологических предсказаний. Тогда закон необходимости к нему больше не относится. Тогда он становится частью бесконечной силы, тогда он — часть Бога; он сам Бог! Он живет совершенно другим образом. Ты не можешь предсказать его: он непредсказуем.
Не выбрасывай свои книги. Ты не встретишь больше в своей жизни такого человека, как я. Не беспокойся. Это случается редко: очень редко бывает, чтобы ребенок родился как Чакравартин; очень редко бывает, чтобы человек стал Буддой. И уж, конечно, исключительно редкий случай, чтобы Чакравартин стал Буддой. Сам по себе Чакравартин — это редкость; сам по себе Будда — редкость; а уж сочетание, в котором Чакравартин становится Буддой — это исключительная редкость. Ты больше не встретишь такого человека в этой жизни, или во многих жизнях, так что не беспокойся. Я исключение; а исключение подтверждает правило. Ты можешь следовать своим книгам, ты можешь пользоваться своими книгами, и ты всегда будешь прав. Ты ошибся один-единственный раз.

Стань сознательным, Анураг. Чем более ты сознателен, тем больше ты выходишь за пределы предсказуемости. Тогда ты свободен каждое мгновение — сила означает свободу. Сила означает освобождение от старой кармы. Сила означает, что вы уходите из-под власти прошлого. Прошлое больше не имеет силы над вами. Каждое мгновение вашей жизни свободно от прошлого мгновения. Каждый ваш миг свеж, юн, девственен. Вы живете полностью свободно! Но это не должно стать обузой для следующего мгновения. Каждый миг остается неоскверненным, чистым, кристально ясным.
И жить под властью закона необходимости — значит жить в рабстве. Вот что подразумевается под самсарой — рабство, заключение. В этом все значение закона кармы. Фактически, идея, пояоженная Пифагором в основу закона необходимости, заимствована из закона о карме; он выразил ее по-своему. Закон кармы говорит: то, что вы сделали в прошлом, все еще определяет вашу жизнь. Вы во власти мертвого прошлого; вамиуправляет мертвое прошлое. То, что вы сделали вчера, становится моделью, структурой, характером, и вы просто повторяете это сегдня. Повторяя, вы усиливаете его. Завтра оно станет сильнее, послезавтра — еще сильнее. И жизнь за жизнью вы повторяете одно и то же, и это создает в вашем уме определенный шаблон — а потом это становится абсолютной необходимостью. Вы живете, как робот.
Гурджиев часто говорил, что человек — это машина. Это правда. Пока вы не станете буддой, вы — машина. Что означает слово «будда»? Будда означает того, кто пробудился, кто стал сознательным.
Станьте сознательными. Человек сознания не имеет Характера. Вы будете удивлены: я говорю, что человек сознания — бесхарактерный, но не в том смысле, который вы придаете слову «бесхарактерный», он бесхарактерный в соверяенно другом смысле. Ни прошлое, ни структуры, ни образцы не господствуют над ним. Он совершенно свободен. Он невинен. Он отвечает моменту, но у него нет готовых ответов, потому что если ответ уже готов, то это вообще не ответ: это — реакция. Он отражает момент таким, как он есть, и в этом отражении он действует.
Несознательный человек реагирует: сознательный человек действует. И если вы можете действовать сознательно, в полном соответствии с моментом, вы не создаете никакой кармы, вы не создаете никаких структур. Вы всегда остаетесь свободным; вы всегда движетесь вне досягаемости прошлого. Вы ускользаете от прошлого, как змея выскальзывает из своей старой кожи.
Тогда в жизни есть потрясающая красота — потому что тогда-в ней есть сила. И эта сила — не ваша, так что это не вопрос путешествия эго. Эго приходит из ппопього; это часть закона необходимости. Эго — это ваш характер, хороший ли, плохой — но эго есть тюрьма, которая держит вас в рабстве. Эго формируется всем вашим прошлым.
Просто задумайтесь на миг: если у вас нет прошлого, то кто вы? Внезапно рушится все здание эго. Человек силы не завоевывает своего права на силу: он — просто проводник силы Бога. У него нет требований. Он действует просто как представитель целого. Он абсолютно свободен, абсолютно радостен. Он не знает никакой зависимости, у него нет ограничений. Пространство и время больше не имеют к нему отношения. Он — за пределами пространства, за пределами времени.
Вот что значит быть просветленным. Исчезнуть как характер, исчезнуть как личность, исчезнуть как эго... и стать единым с целым: учио мистика. Этот мистический союз... и вас больше нет, и есть Бог. И Бог — это сила.
Мост от необходимости к силе — это сознательность. Ану-раг, привноси все больше и больше сознательности во все, что ты делаешь. И это твое право по рождению — вступить в мир силы, в сияющий мир силы, светлый мир силы.

Четвертый вопрос:

Ошо, пришло ли мне время стать саньясином? Скажите, когда приходит время?

Это случилось в морском путешествии. Попугаю было невыносимо скучно, и он был по-настоящему счастлив, обнаружив в один прекрасный день, что на корабле находится обезьяна. Чтобы время шло быстрее, попугай предложил: — Давай играть в прятки.
Обезьяна ответила:
— Я не знаю такой игры. Как в нее играют?
Попугай объяснил:
— Это очень просто. Ты закрываешь глаза, поворачиваешься к стене и считаешь до ста. В это время я прячусь, и когда ты доходишь до ста, ты начинаешь меня искать.
Так они и сделали.
Но случилось так, что в тот самый момент, когда обезьяна досчитала до ста, корабль взорвался. Попугаю удалось найти доску, плывущую по морю. Через некоторое время он увидел обезьяну, которая плыла к нему, совершенно выбившись из сил. Вцепившись в доску, обезьяна посмотрела на попугая и сказала: — Что за идиотская игра!
Когда вы почувствуете, что жизнь — это идиотская игра, значит, пора принимал, саньясу.

Пятый вопрос:
Не могли бы вы побольше сказать о послушании? Разве это не правильно — послушно служить славному делу?
Сознательность для меня — единственная добродетель, запомните. Если вы служите осознанно, это хорошо. Если вы служите бессознательно, это плохо. Вопрос не в славном деле. Если вы бессознательны, даже славное дело станет совершенно бесславным. Именно сознательность придает делу это качество.
Вы можете заглянуть в учебники истории: все беды на земле проводились под именем славных дел. Христиане, мусульмане, индусы воевали, уничтожая друг друга — во имя правого дела.
Коммунисты, социалисты, фашисты творили все большее и большее насилие, все больше и больше убивали — во имя правого дела.
Вы думаете, дело Адольфа Гитлера не было правым? Если бы оно не было правым, как такая разумная нация, как немцы, могла пойти за ним? И помните: немецкая нация — одна из самых интеллигентных на земном шаре. Четыре величайших ума нашего века, которые господствовали во всем мире, появились в Германии. Фридрих Нищие, Зигмунд Фрейд, Карл Маркс, Альберт Эйнштейн — четыре великих имени нашего времени. Все они вышли из немецкого ума, из немецкого источника.
Как такой интеллигентный народ мог пойти за этим глупым маньяком, Адольфом Гитлером? Во имя благородного дела. Вот это благородное дело: мир находится в хаосе, и господствовать и править в нем должны благородные люди, арийцы. Вы знаете? — слово «арий» означает «благородный». В мире должны господствовать и править благороднейшие из благородных.
Арий — санскритское слово. Оно означает благородство. И вот, за этим словом «благородный» Адольф Гитлер упрятал все виды уродств. И за ним пошли тысячи и тысячи интеллигентных людей, послушно — ведь цель была благородной! Были сожжены миллионы евреев во имя благородного дела — миллионы страдали в концентрационных лагерях. И люди, которые пытали их, вовсе не были неразумными, они были очень исполнительными и разумными. И они выполняли свои обязанности, послушно, во имя благородного дела.
А что произошло в России? Иосиф Сталин, другой представитель того же типа, что и Адольф Гитлер, поубивал и перерезал миллионы людей — тоже во имя правого дела: коммунизм должен победить, и никакие жертвы не чрезмерны. Если на землю может прийти коммунизм — рай, бесклассовое общество — то нет чрезмерных жертв.
И то же самое происходило на протяжении многих веков: крестовые походы христиан, мусульманские джихады — войны религии во спасение религии. Ну конечно, если ислам в опасности, то его нужно спасать, а людей, которые создают для него опасность, нужно уничтожить — во имя правого дела. Когда христианство в опасности, позволено все. А кто решает, что ислам в опасности? Кто решает, то) христианство в опасности? Кто определяет, кто является арийцем, а кто — нет?
Евреи считают, что избранный народ Божий — это они, а Адольф Гитлер считал, что избранный народ Божий — это нордическая раса, истинные арийцы. И получается, что два народа, которые считают себя Божьими избранниками, не могут ужиться: один нужно уничтожить, нужно уничтожить соперника. Посмотрите на эту бесчеловечность истории человечества, и вы увидите, что именно послушность во имя доброго дела стала причиной невероятных страданий, превратила всю жизнь человечества в кошмар.
Вы спрашиваете меня:
Разве это не правильно — послушно служить честному делу?
Нет. Служите только сознательно. Подчиняйтесь только сознательно. Послушание не должно быть внешним. Послушание должно быть чем-то внутренним. Вы должны быть способны увидеть, что поставдено на карту. И вы сможете сказать «да» или «нет», исходя из собственного осознания. Только тогда мир может стать чуть-чуть лучше, немного более человечным.
Люди, сбросившие атомную бомбу на Хиросиму и Нагасаки — всего два человека! — они могли сказать «нет». Было настолько очевидно, что сто тысяч человек, живших в Хиросиме,, совершенно ни в чем не виноваты — маленькие дети, женщины, старики. Зачем сбрасывать на них бомбу, которая уничтожит их мгновенно, за несколько секунд? За десять секунд Хиросима превратилась в мертвый город. Всего десятью секундами раньше она была жива. В это время... люди завтракали, люди пели, люди занимались всевозможными делами. Всего несколько секунд назад все было таким живым. И всего через несколько мгновений Хиросима полностью превратилась в киадбище — все люди были мертвы.
Человек, который сбросил бомбу, мог сказать «нет», но он послушно служил правому делу. Что это было за правое дело? Демократия. Эти красивые слова очень опасны, потому что за ними ничего не стоит. Сейчас под именем демократии прячется капитализм. А под именем равенства прячется коммунизм. Присмотритесь ко всем высоким словам, и когда политик произносит красивое слово, будьте сознательны — в этом есть что-то подозрительное.
И не идите за ними. Лучше умереть... если бы человек, который бросал атомную бомбу, сказал «нет», то возможно, его отдали бы под трибунал. Так что же? Он мог сказать: «Убейте меня — мне кажется, это меньшее зло. Я предпочитаю умереть». И это было бы благородным делом! «Вы можете расстрелять меня, но я просто говорю «нет». Я не буду сбрасывать бомбу на невинных людей».
Люди, которые уничтожали несчастный Вьетнам, могли сказать «нет». И всегда и везде повторяется одно и то же, на всем земном шаре. Настало время, когда мы должны стать более сознательными.
Послушанием пользовались. Послушание было очень тонкой стратегией политиков и священников. Если это исходит из вашей сознательности, если вы видте, что это хорошо — не то, что ваши вожди, ваши политики, ваши священники говорят, что это хорошо, но вы чувствуете, что это хорошо, это должно быть вашим ответом — тогда делайте это всеми средствами. Но если выведите... ваше индивидуальное сознание должно решать. В этоп моя единственная цель: каждый индивидуум должен создать свою собственную сознательность и сознание — только тогда мы сможем создать лучший мир. В противном случае мир в ближайшие двадцать пять лет совершит самоубийство.
К концу этого века дурацкая идея послушания во имя правого дела может уничтожить все человечество, и не только человечество: вместе с человечеством — все живое на земле, все деревья, всех птиц, всех животных — все виды жизни. А на земле существуют миллионы различных видов жизни. Земля — это праздник.
Если вы и дальше будете держаться за эту глупую идею, которую веками вдалбливали вам в голову... многие века вы впитывали эту идею с молоком матери: слушайся! Я учу вас сознательности. И конечно, из сознательности родится совершенно другой вид послушания. Тогда вы скажете «да» потому, что ваше сердце говорит «да». А если ваше сердце сказало «нет», то говорите «нет» и рискуйте всем для вашего «нет». Это — человеческое достоинство.
Артур Кестдер описал один эксперимент. Медитируйте над ним:

Под руководством доктора Стоили Милгрема началась серия в высшей степени оригинальных экспериментов. Целью этих экспериментов было выяснить предел послушности среднего человека авторитету, когда в интересах благого дела приказано причинить сильную боль невинной жертве.
Благим делом было образование. Участвовали три человека: профессор, которому принадлежало право назначать наказание; ученик, или жертва; и человек, над которым проводился эксперимент: профессор попросил его играть роль учителя, и он должен был наказывать ученика каждый раз, когда тот даст неправильный ответ. Наказание производилось ударом тока возрастающей мощности; силу тока устанавливал учитель по приказу профессора. Ученика, или жертву, привязывали к электрическому стулу. Учителя сажали перед генератором тока, который имел весьма устрашающий вид; на нем располагалась клавиатура с тридцатью переключателями от пятнадцати до четырехсот пятидесяти вольт. На этой машине также были надписи: «слабый разряд», «сильный разряд» и «опасно: очень сильный разряд».
На самом деле, весь этот отталкивающий антураж требовался только для того, чтобы придать эксперименту убедительность: роль жертвы исполнял актер, а генератор был простой декорацией. Только учитель, над которым проводился эксперимент, верил в то, что удары током, который ему приказывалось регулировать, и пронзительные крики боли и мольбы о пощаде, издаваемые жертвой, реальны.
Эксперимент состоял в следующем: ученику давали прочесть длинный перечень парных слов — «синяя коробка», «приятный день», «дикий гусь», и т. д. Затем для проверки ему предлагали одно слово например, «синий» — с четырьмя вариантами парного слова — «чернила, коробка, небо, лампа», и он должен был выбрать правильный ответ. Профессор давал учителю указание наносить удар током каждый раз, когда ученик отвечает неправильно, и кроме того, он должен был при каждом новом неправильном ответе переключать генератор на одно деление выше. Ток каждый раз усиливался на пятнадцать вольт.
Чтобы учитель не сомневался в том, что все происходит на самом деле, актер, играющий роль ученика, издавал стоны, которые становились все сильнее в соответствии с напряжением — от слабых жалоб при семидесяти пяти вольтах они все усиливались, и наконец, при напряжении в сто пятьдесят вольт жертва кричала: «Выпустите меня отсюда! Я более не желаю участвовать в эксперименте. Я отказываюсь продолжать!» Помните: учитель был уверен в том, что ученик — тоже добровольный участник.
При напряжении в триста пятнадцать вольт, издав пронзительный крик, ученик вне себя от боли еще раз повторял, что он больше не участвует в эксперименте. Он переставал выбрать ответы, и только кричал от сильнейшей боли, когда его ударяли током. После трехсот тридцати вольт его больше не было слышно... однако профессор приказывал считать отсутствие ответа неправильным ответом и продолжать увеличивать напряжение согласно установленному порядку.
После трех ударов по четыреста пятьдесят вольт эксперимент объявлялся законченным.
Как вы думаете, сколько средних людей согласится выполнять приказ и продолжать пытку жертвы до предела в четыреста пятьдесят вольт? Кажется, можно ответить заранее: может быть, один из тысячи — какой-нибудь патологичный садист.
Перед началом своих экспериментов Милгрем действительно попросил группу психиатров предсказать результат. С замечательным единодушием они ответили, что откажутся подчиниться приказу фактически все люди, которые будут проходить испытание. Общее мнение психиатров было таково, что большинство субъектов эксперимента не пойдут дальше ста пятидесяти вольт — отметки, на которой жертва первый раз просит об освобождении. Они предполагали, что только четыре процента продержатся до трехсот вольт, и лишь патологические выродки — примерно один из тысячи — будут включать на клавиатуре более сильные разряды.
В действительности, свыше шестидесяти процентов испытуемых продолжали подчиняться профессору до самого конца — до предела в четыреста пятьдесят вольт. Запомните: шестьдесят процентов.
Когда эксперимент повторили в Италии, Южной Африке и Австралии, процент послушания у испытуемых оказался несколько выше. В Мюнхене он составил восемьдесят пять процентов.
То, что жертву подвергали ударам тока, исходит не из желания уничтожать, но из того факта, что люди объединены в социальную систему, основанную на послушании. Чтобы доказать это, Милгрем предпринял следующую серию экспериментов: на этот раз учителю говорилось, что он сам может нанести ученику удар любой силы по своему усмотрению. Хота были открыты все возможности, почти все испытуемые включали самые низкие уровни, средний удар равнялся пятидесяти четырем вольтам.
Вспомните, что первая слабая жалоба жертвы раздавалась только на отметке в семьдесят пять вольт.
В первом эксперименте, когда учитель действовал по приказу, в среднем двадцать пять испытуемых из сорока включали максимальный ток — четыреста пятьдесят вольт. В эксперименте со свободным выбором наказания тридцать восемь из сорока не выходили за пределы ста пятидесяти вольт — когда раздавался первый громкий протест жертвы — и только двое испытуемых достигли трехсот двадцати пяти и четырехсот пятидесяти вольт соответственно.
Подавляющее большинство испытуемых, которым не доставляло никакого удовольствия мучить жертву, обнаруживали различные признаки эмоционального напряжения и утомления. Некоторые из них покрывались испариной, другие умоляли профессора остановиться или протестовали против жестокости и глупости эксперимента. И все же, несмотря ни на что, две трети участников продолжали до самого конца.
Веками нас учили подчиняться — и говорили, что послушание во имя благого дела есть добродетель; а непослушание — порочно, это грех. Проявляя непослушание, вы будете испытывать чувство вины. Слушаясь, вы будете чувствовать себя хорошо. И вы можете быть послушны даже вопреки своей собственной совести. Посмотрите на эту ничтожность, на эту глупость, на эту жестокость.
Человек, сбросивший бомбу на Хиросиму, очень хорошо спал той ночью, и когда наутро у него спросили, как он себя чувствует, он сказал: «Прекрасно!» Люди не могли в это поверить. Они говорили: «Как вы могли спать этой ночью? Вы сожгли сто тысяч людей — как вы могли спать ночью?» Он ответил: «Я спал очень хорошо, потому что исполнил свой долг. А если ты хорошо исполнил свой долг, ты заслужил хороший сон». Когда была сброшена атомная бомба, президентом Соединенных Штатов был Трумен. Когда его спросили: «Как вы себя чувствуете?» — он ответил: «Я чувствую себя великим! Сделано великое дело — демократия одержала верх над всеми фашистскими силами».
Всегда помните: высокие слова очень опасны. И высокие слова наделены большой гипнотической силой: демократия, Бог, религия, Библия... высокие слова имеют над вами очень большую гипнотическую власть. Они могут сделать вас совершенно бессознательными, и вы можете делать вещи, которые вам и присниться не могли без этих высоких слов.
Так что помните, благое дело — это очень опасная игра. Кто решил, что оно благое? Пускай каждый человек решает так, как ему подсказывает его совесть.
И почему в Мюнхене оказался' самый высокий процент подчинения? восемдесят пять процентов? Потому, что немцы очень послушны. Их обучали этому, им навязывали это — и это ценилось очень высоко. Это стало неотъемлемой частью их внутреннего механизма.
Потеря чувства ответственности — это самое далеко идущее следствие подчинения авторитету.
Снять с себя ответственность очень легко. Вы всегда можете сказать: «Что я могу поделать? — Мне было приказано». И человек, который стоит выше вас, всегда может сказать, что ему приказали еще выше, и т. д. и т.д. Даже президент может сказать: «Так посоветовали военные эксперты». И так далее, и так далее, до бесконечности. На самом деле никто не отвечает. Всегда можно свалить ответственность на чьи-то плечи.
А истинно религиозный человек — это ответственный человек. Он говорит: «Я отвечаю. Если я делаю что-то, то я за это отвечаю, и я должен обдумать, делать мне это или нет. Если мое личное сознание позволяет делать это, я сделаю; в противном случае, какие бы последствия это ни имело, я не стану подчиняться».
Так что для меня послушание не является никакой ценностью, и непослушание не несет в себе ничего плохого. Ваше личное понимание ценно. Исходя из него, послушание — это хорошо; исходя из него, непослушание — это тоже хорошо.
Нравственность не исчезла, но она приобрела совершенно другое значение: подчиненный чувствует стыд или гордость в зависимости от того, насколько адекватно он исполняет то, что требует от него авторитет. В языке существует множество слов, определяющих этот тип нравственности: лояльность, долг, дисциплина, послушность...
Высокие слова! Берегитесь их. Всегда остерегайтесь громких слов: моя страна, родина, отечество, церковь, храм. Берегитесь всех высоких слов! Они могут сделать ваше поведение бессознательным, роботоподобным.
Это сейчас величайшая опасность для выживания человечества; способность человека отказаться от своей человечности, та неизбежность, с которой он все делает для того, чтобы его уникальная личность была полощена более крупными общественными струетрурами. Гнев, насилие, агрессия, разрушительные инстинкты не так опасны, как эта столь высоко ценимая идея послушания.
Вся ирония в том, что добродетели, которые мы ценим в личности столь высоко — лояльность, дисциплинированность и самопожертвование — это те самые свойства, которые порождают разрушительную организующую энергию войны и делают человека слепым в деструктивной системе власти.
Помните, если мы хотим создать новое человечество, нам придется пересмотреть заново весь человеческий разум. Прошедшее создало совершенно безобразный ум — безусловно, на нем прекрасные этикетки, великолепно нарисованные улыбки, но за ними — нечто абсолютно животное.
Я придаю особое значение индивидуальности — не обществу, не нации, не религии. Я делаю упор на индивидуальность. Нужно освободить индивидуальность от всех оков и рабства общественного. Вот в чем суть саньясы. Станьте сознательными... и если это исходит из вашего сознания, то хороши и послушание, и непослушание. Но это должно корениться в вашем сознании — тогда все будет правильно. А если это исходит из бессоэнательности, то и послушание неправильно, и непослушание неправильно.
Позвольте мне напомнить: я не призываю вас быть непослушными, поскольку если это исходит из бессознательности, и вы говорите «нет» — это так же плохо, как сказать «да». Я не учу вас непослушанию, неподчинению, недисциплинированности. Я совсем не хочу этого. Вы можете понять меня неправильно. Меня уже не поняли.
Вот что я говорю: я делаю вас ответственными.
Индивидуум полностью отвечает за то, что он делает. Так что вы должны думать, медитировать, и действовать исходя из вашей медитации — и все, что вы сделаете, будет добродетельно, будет морально, и это будет совершенно новый тип морали.
Последний вопрос:
Возлюбленный Ошо, сегодня утром, когда ты рассказывал историю о двух восьмидесятилетних старичках, беседующих поутру после свадебной ночи, я рассмеялся. Поняв, что не контролирую себя, я зажал рот руками и стал себя контролировать. Я не могу этому помочь. Я люблю слушать, как ты рассказываешь истории. Во время беседы я не могу дождаться следующей истории. Я лекгомысленный?
Мне следует быть серьезнее?

Ананд Барио,
Серьезность — это болезнь. Серьезность — это патология. Будь искренним, но не будь серьезным. И искренность — это совершенно другое. Серьезность — это то, что вы на себя напускаете, чем вы притворяетесь; искренность идет от сердца. Искренность — Это показатель интенсивности во всем, что вы делаете.
И это очень хорошо, что у тебя случился взрыв хохота! Нет, зажимать рот руками — это фальшиво, это ложь. Пусть будет так! Смех — это хорошо: он полезен во всех отношениях — физически, психологически, духовно.
И это не легкомыслие. Нас учили неправильно — вот почему люди ходят по земле с вытянутыми лицами. Нас учили абсолютно неправильно. Христиане утверждают, что Иисус никогда не смеялся.
Почему? А я знаю, что он смеялся, я превосходно знаю его. Но христиане боятся: смеющийся Иисус — это выглядит легкомысленно. Как может смеяться святой? У святого-должно быть вытянутое лицо. Святые всегда ходят с вытянутыми лицами. А на самом деле, человек с вытянутым лицом вообще не может быть святым.
Смех — это качество, превосходящее другие. Ни одно другое животное, за исключением человека, не может смеяться. Если вы вдруг увидите посреди дороги смеющегося буйвола... вы сойдете с ума. Вы станете совершенно другим человеком! Ни одно животное не может смеяться, за исключением человека. В этом состоит человеческое достоинство, что человек может смеяться — в этом состоит человеческое достоинство, слава.
Смех — это нечто духовное. Он присущ только высшим формам разума. Чем разумнее вы становитесь, тем большей становится ваша способность смеяться. И не только над окружением, но также и над собой. Вам становится видна величайшая абсурдность жизни, величайшая нелепость жизни.
Христиане придали Иисусу очень печальный вид. Вот почему в живописи и скульптуре лицо Иисуса выглядит слегка уродливо. В изображениях Христа нет той радости, которая есть в изображениях Кришны — его флейты, его танца. В них нет того смеха, который вы видите в изображениях Бодхидхармы, в изображениях Лао-цзы. В них нет того великолепия, которое вы найдете у таких гениев, как Чжуан-цзы — гениев абсурда.
Иисус должен был смеяться, потому что он был очень земным человеком. Он любил хорошо поесть, он любил добрую компанию, он любил людей. Он хорошо ел, и он даже был пьяницей. Ну как же, пьяница, и не смеется? — Это невозможно. И он, безусловно, рассказывал анекдоты. Уж поверьте мне! Пьяница, и не рассказывает анекдоты? Должно быть, евангелисты просто выкинули их. Даже мои издатели временами чувствуют, что это уж слишком, это не подлежит печати! Но я ничего не разрешаю им выбрасывать.
Евангелия были написаны после смерти Иисуса, триста лет спустя, так что издатели были вольны делать то, что им вздумается. Я знаю великолепные шутки, которые выкинули. Иисус бьи евреем — а у евреев лучшие в мире шутки.
Барио, не беспокойся насчет легкомыслия. Порой даже легкомыслие прекрасно. Даже в том, чтобы быть легкомысленным, порой возникает нечто величественное — легкость, красота, благословение. Я принимаю жизнь во всех ее оттенках, весь спекф радуги: от легкомыслия до искренности. Специально для тебя расскажу две истории: Папа Финкелыитейна был ужасно несчастен оттого, что его сын регулярно делал две вещи, которые считались у хороших, евреев неприемлемыми: ел окорок и общался с не-еврейками. В конце концов, он пожаловался раввину.
— Равви, — вскричал он, — я не знаю, что делать. Как только Эзра, мой сын, видит окорок, он туг же впивается в него зубами, а когда ему встречается не-еврейка, он обнимает и целует ее.
Пришлось Эзре навестить раввина.
— Что говорит твой отец? — строго спросил раввин. — Ты впиваешься зубами в окорок и целуешь христианок? Что с тобой?
— Равви, что я могу поделать? — виновато сказал Эзра. — Я безумец!
— Ерунда, — ответил раввин. — Если бы кусал девушек и целовал окорок — тогда ты был бы сумасшедшим! А пока что все в порядке, ты совершенно нормален. Просто больше так не делай!

И вторая:
Владельцу одного бара до смерти надоели бесконечный расспросы клиентов о том, как зовут проституток и как их найти.
В один прекрасный день он решил, что глупо не использовать такой источник дохода — он пошел, привел пару девочек и устроил их в комнатах над баром. И когда посетитель хотел снять девушку, он просто посылал его наверх.
Пару дней спустя клиент спустился сверху и с несчастным видом пожаловался хозяину на дрянную работу девушек.
Хозяин велел мужчине вместе с ним вернуться наверх, попросил троих работавших девушек собраться в спальне, уложил мужчину обратно в постель, повернулся к девушкам и сказал: — Ну хорошо, мои милые, я еще раз покажу вам, как это делается, и будь я проклят, в следующий раз делайте правильно!
Не волнуйся насчет фривольности — это часть жизни. А настоящая жизнь вбирает в себя все; в ней есть все нюансы, все цвета и оттенки. Так что, Барио, ты можешь смеяться как следует. Не стоит прятаться. Я хотел бы, чтобы это место было местом, где смеются, радуются, празднуют. Мне хочется быть праздником для вас.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Я делаю дело
24 декабря 1978 года
Первый вопрос:
Ошо — Будда, Махавира, Мохаммед и Христос были просветленными. Они пытались научить своих учеников путям к просветлению. Они хотели создать бесконечную цепь просветленныхлюдей, но вместо того, чтобы стать просветленными, почти все эти люди стремились стать достаточно хитрыми, чтобы обманывать обычных людей — они создали крупные фирмы за спиной этих великих личностей. Может быть, вы объясните причину этого» Станет ли ваш ашрам главным офисом в новом бизнесе подобного рода?
Джеймс П. Томас,
Все рожденное умирает. Цветок, который цвел утром, полный жизни и силы, к вечеру увядает. Это естественный закон: ничто не может жить вечно. Все приходит и уходит. Для времени все существующее — лишь мыльный пузырь. Можете ли вы осудить утренний цветок только за то, что к вечеру его лепестки облетят? Вы не можете сказать, что восход бесполезен, так как там, где есть восход, вскоре наступит закат.
Когда Будда здесь, цветок жив. Но он не может цвести бесконечно, время действует иначе. Цветок исчезнет. А человек хитер, а человек расчетлив. Несколько хитрых и расчетливых людей соберутся вокруг него; они сделают из него бизнес — это тоже естественно. Когда Будды больше нет, все, что он делал, неумолимо превращается в бизнес. Но из этого не следует, что Будда должен прекратить то, что он делает. Даже будучи совершенно уверенным в том, что все будет испорчено, Будда старается от всего сердца — он живет своим светом, он делится своим светом, он живет своей любовью, он делится своей любовью. И те, кто достаточно восприимчивы, становятся просветленными. Энергия Будды впивается в тех, кто достаточно развит, и она трансформирует их. Их не волнует то, что будет дальше; этот вопрос вообще не стоит.
Джеймс П. Томас, вы здесь — и вы больше беспокоитесь о том, что будет дальше, чем о том, чтобы принять саньясу: Станет ли ваш ашрам главным офисом в бизнесе подобного рода? Это неизбежно произойдет. Всегда так было, и всегда так будет. До того, как это случится, станьте саньясином. Пока я здесь, дайте мне трансформировать вас. И почему вас так беспокоит будущее? В будущем тоже будут Будды. Они будут всегда.
Поэтому те, кто хотят стать просветленными, всегда ищут живого Будду. И они всегда вокруг вас; на земле никогда не бывает в них недостатка. Иногда Иисус, иногда Махавира, иногда Мохаммед, иногда Пифагор — они всегда здесь. Тот, кто жаждет, всегда найдет их.
Но есть милионы тех, кто не испытывает жажду. Эти миллионы не-жаждущих желают, чтобы их принимали за тех, кто жаждет. И именно эти миллионы не-жаждущих, но все же притворяющихся религиозными, искателями истины, людей — именно они становятся жертвами хитрых и сообразительных людей, священников.
Священники преуспели в использовании людей потому, что есть люди, которые хотят, чтобы их использовали. Это идеальная расстановка. Священнику не удалось бы превратить религию в бизнес, если бы его окружали настоящие искатели — они видят насквозь; их не обманешь. Но в действительности есть миллионы людей, которые не хотят знать истину и все же не готовы смириться с тем, что они не желают ее знать. Это ранит. Для этих людей и нужны пластиковые истины. Этим людям нужны пластмассовые цветы. А у пластиковых цветов есть одно качество: они никогда не осыпаются.
Здесь нужно кое-что понять: ложь более долговечна, чем правда, потому что ложь легко приспосабливается к течению времени; она — часть времени. Подлинное приходит из запредельного; оно не относится ко времени, это — часть вечного. Оно не принадлежит времени. Иногда оно входит в область времени, но остается чужестранцем. Время не может поглотить его, и его нельзя приспособить ко времени. Вот почему вы только одно мгновение видите свет Будды... а потом он исчезает. Лишь в редкие моменты в мир времени приходят проблески вечности.
Так умирает настоящий цветок. Но пластиковый цветок остается. В настоящее время ученые, в особенности заинтересованные в том, чтобы не загрязнять природу, заинтересованные экологией, всерьез обеспокоены пластиком — потому что пластик вообще не умирает. Земля не принимает его обратно; он может сохраняться вечно. Вы можете выбросить пластиковый пакет или что-нибудь еще — но это останется. Пластик не может растворить ни земля, ни море. Он настолько ненастоящий, что продолжает сохраняться.
Ложь сохраняется на протяжении тысячелетий; у лжи есть свои способы существования, потому что она адаптирована ко времени, она является частью времени. Но истина — это нечто чуждое миру времени. Это нечто вневременное. Это чудо, что она изредка проявляется в измерениях времени — это чудо. Будда, Христос — это чудо... этого не должно быть, это идет вразрез с законом необходимости; это относится к закону силы, изящества, и приходит ю запредельного. Этот луч приходит и уходит.
Миллионы людей хотят притворяться религиозными. Это люди, которые ходят в церкви, мечети, храмы и гурудвары. Это люди, которым нужна религия по дешевке. Им нужна только формальная религия — воскресная религия. Они не хотят себя связывать; они играют в игру. И эта игра еще и приносит доход в их светской жизни: того, кто ходит в церковь, больше уважакут, а уважаемый человек может обмануть лучше любого другого. Того, кто ходит в церковь, принимают за религиозного человека; никому и в голову не придет, что он может обмануть, так что он может обманывать с легкостью. Церковь прекрасно приспособлена к миру; она — часть мира.
Иисуса было невозможно приспособшъ; иначе, зачем люди распяли его? Люди никогда не распинают священников; они всегда распинаит Будд. Сократ опасен, он вызывает беспокойство, он шокирует; а священник — прекрасно подходит: он утешает, своей ложью он облегчает вашу жизнь. Его ложь действует как буфер, принимающий удары. Всеми возможными способами он поддерживает ту фальшивую, псевдо-жизнь, которой вы живете. Он поможет вам полностью позабыть об истине, и он предоставит вам истину и Бога так дешево, что вам не придется ничем рисковать.
Если вы христианин, вы ничем не рискуете, если вы индуист, вы ничем не рискуете. Но следуя за Христом, вы рисковали. Быть со мной — это риск! Быть с Шанкарачарьей — не рискованно. За пребывание со мной приходится дорого платить, это создаст для вас тысячу и одну проблему. Пока вы не станете действительно захвачены истиной, действительно поглощены ею, действительно жаждущим ее, вы не сможете быть возле меня.
Но миллионам людей нужны пластиковые цветы. Пластиковые цветы очень удобны; вам не нужно растить их; вам не нужно беспокоиться о их росте. Вырастить живые цветы очень проблематично: нужно думать о почве, готовшъ землю, вносить навоз, удобрения, поливать, а потом беречь. И при всем этом никогда нельзя предсказать, что произойдет.
Пластиковые цветы необыкновенно удобны; вы покупаете их готовыми. Не нужно ни земли, ни приготовлений, ни выращивания — ничего подобного. И они не вянут. Изредка вы можете их хорошенько помыть, и они снова будут такими же свежими, как раньше. На них только оседает пыль, и это все; пыль можно смыть.
Таковы и ваши религии — пластиковые цветы. Но миллионам людей нужны пластиковые цветы, поэтому священник может эксплуатировать вас. Всегда помните один из самых основных законов экономики: спрос рождает предложение. Поскольку требуется обман, существуют и обманщики.
И это естественный процесс. Я не говорю — я не могу сказать, что из моего ашрама в один прекрасный день не сделают бизнес — это произойдет. А пока, Томас, если вы заинтересованы на самом деле, пользуйтесь тем, что я здесь, а об остальном не беспокойтесь.
Вы наверняка были в окружении Иисуса — там был Фома... он известен как Фома неверующий. Его имя стало символом сомнения. Вы, должно быть, были и с другими Буддами, и вы, должно быть, задавали им все тот же вопрос! И вы снова спрашиваете о том же самом.
Что вы беспокоитесь? Есть люди, которые хотят быть обманутыми, и есть люди, которым нравится обманывать — так что все в полном порядке! Что в этом неправильного? Если некому обманывать вас, то что случится с теми, кто хочет быть обманутым? Они будут очень несчастны. Они не смогут прожил» свою жизнь так, как бы им хотелось. Так что все в порядке; они играют в црятки. Если вы хотите играть в прятки, то вокруг полно всякого рода бизнеса. И вам следует присоединиться к какой-нибудь церкви, религии, к какой-нибудь вере.
Каждая истина рано или поздно приобретет какую-то организацию. И в тот момент, когда она становится организацией, она умирает.
Есть известная история:

К Дьяволу прибежал ученик и сказал: «Чем вы здесь занимаетесь? Один человек — посмотрите на Землю, он сидит под деревом — стал просветленным! Он нашел истину. Чем вы тут занимаетесь, ведь все наше дело поставлено на карту! Мы должны сделать что-нибудь!» Если кто-то находит истину, то конечно, само существование Дьявола находится под вопросом — ведь оно основано на обмане. Но этот ученик, должно быть, был новичком, совсем начинающим. Старый Дьявол рассмеялся и сказал: «Не беспокойся. Пускай он найдет ее — мы все организуем; и стоит только организовать истину, как она умирает».
И все истины становятся организованными. Нет никакого способа уберечь их от этого, нет никакого способа сохранить их; это невозможно. Любая истина становится организованной. Любая истина становится религией.
Так что для того, кто хочет познать, есть единственный путь: пока Будда здесь, пейте от него столько, сколько сможете вместить, и полностью забудьте о том, что произойдет позже. Это — единственный разумный путь.

Второй вопрос:

В вашей саньясе есть много такого, чего я не понимаю. Я хочу стать саньясином, но перед тем, как совершить прыжок, мне хотелось бы все понять.

Это означает, что вы не хотите совершить прыжок. Если вы все поймете до того, как прыгнуть, это будет вовсе не прыжок, а решение. Это — убеждение вашего ума. Вы пришли к нему в результате логического процесса. Прыжок же означает нечто алогичное. Прыжок означает: Credo quia absurdum — верю, потому что это абсурдно. Прыжок означает: я погружаюсь в любовь —а не в логику. Логический процесс — это действие вашего эго: вы решаете, а потом, естественно, выполняете свое решение. Эго не прыжок. Прыжок направлен в темноту; прыжок направлен в неведомое; бросить все знакомое и отправиться в неведомое — вот в чем смысл прыжка. И чем прыжок дальше, тем лучше — потому что в самом прыжке вы возрождаетесь, в самом прыжке старое исчезает и приходит новое. Прыжок должен стать распятием, чтобы после него стало возможным воскресение.
Логическое заключение — это нечто непрерывное; в нем не бывает пропусков. Одно положение ведет к следующему; они составляют цепь. Силлогизм — это цепь. Если вы хотите сначала все понять о саньясе, а потом прыгать, то это будет совсем не прыжок. И вы не сможете выйти за пределы своего ума. Это будет решением вашего ума, это будет действием вашего ума, и делая это, он станет еще сильнее.
Прыжок предполагает, что вы устали от своего ума, вы безмерно устали. Вы поняли всю глупость его игр. Вы хотите спбросить его. Любовь — это не решение: это — отбрасывание ума. Вот почему люди называют это «пасть в любовь» (англ. fall in love) —почему «пасть»? Ум думает об этом, как о падении; ум относится к любви осуждающе. Если вы спросите сердце, оно скажет «подняться в любви», а не «пасть в любовь». В любовь поднимаются, а не падают. Но ум, голова осуждают ее, называя падением — вы теряете свою логичную ясность; с точки зрения вашего логического искусства, мастерства, вы пали. Вы стали эмоциональны, сентиментальны. Вы пали ниже.
Логика определенно осуждает всякую любовь. А саньяса должна быть любовной связью. Это — влюбленность в мастера. Это — любовные отношения.
А во-вторых, саньяса — это не философия, которую вы можете понять. Это не теология, которую можно сделать для вас доступной интеллектуально. Это опыт! А чтобы понять опыт, вы должны испытать его. Вы не можете поставить себе условие: «Сначала я разберусь, а потом попробую». Это так же нелепо, как сказать: «Я попробую эту конфету только тогда, когда я пойму ее вкус. Я съем ее только тогда, когда пойму ее вкус». Как вы собираетесь понять вкус конфеты? Если таково ваше условие: «Сначала я узнаю ее вкус, и только потом съем», то вы вообще никогда не съедите ее — поскольку единственный способ попробовать ее — это попробовал.».
Саньяса — это опыт, вкус. Вы должны участвовать. Вы не можете наблюдать со стороны. Саньяса — это не что-то обьек-тявное: это нечто глубоко субьективное. Это — чистая субьек-тивность.
Она не похожа на науку. Ученый берет розовый куст — он понимает, старается понять, анализирует, пров

 

ГЛАВА ПЯТАЯ
Пип-пип
25 декабря 1978 года
Первый вопрос:
Ошо, расскажи, пожалуйста, небольшую историю об Иисусе сегодня...
В канаве на рынке, внушая прохожим отвращение, лежала дохлая собака. «Какая гадость!», — сказал один и отвернулся. «Фу, как она воняет!», — сказал другой и прошел мимо, зажав нос. «Посмотрите, как торчат ее ребра — это безобразно! Меня тошнит!» — сказал третий. «На этой туше не наберется шерсти даже на шнурки», — сказал четвертый. «Неудивительно, что она плохо кончила», — сказал пятый.
Тогда мягкий, упрекающий голос вторгся в этот хор клеветников со словами: «Жемчуг — ничто по сравнению с белизной ее зубов!». И люди отступились, шепча друг другу: «Несомненно, это Иисус — кто еще мог бы замолвить доброе слово за дохлую собаку?» В этом весь дух Иисуса. Его любовь к миру была настолько полной, что он нигде не находил греха. Он любил мир настолько тотально, что для него не было ничего безобразного — все обращалось в сияющую красоту.
Существование — это то, что вы проецируете сами. Существование отражает вас. Если в вашем сердце скрывается уродство, вы увидите его повсюду. Если ваше сердце невинно, вы будете воспринимать существование как девственность. Вы все время слышите свое собственное эхо.
Настоящий святой — это тот, кто не способен найти в мире грешника. Но ваши, так называмые, святые только называются так. Для них мир полон грешников; они существуют за счет осуждения. Чем больше они осуждают людей, тем выше они становятся в своих глазах; чем больше они унижают вас, тем совершеннее удовлетворяют они свое эго.
Запомните это: настоящий святой ни в ком не видит грешника. Даже если он будет специально разыскивать грешника, он не найдет его. Вот определение настоящего святого: тот, кто не находит в существовании ничего уродливого, для кого все существование преображается, трансформируется. Оно невероятно совершенно, оно полностью совершенно, оно абсолютно совершенно.
В тот момент, когда существование становится таким абсолютно совершенным, вы узнаете Бога. Бог — не личность; вы никогда и нигде не встретите Его. Он не имеет формы, у Него нет имени. Бог — это присутствие, но это присутствие может ощутить лишь тот, кто обладает этой эстетической чувствительностью, этой эстетической сознательностью...
Иисус мог увидеть в дохлой собаке нечто невероятно прекрасное. Он сказал: «Жемчуг — ничто по сравнению с белизной ее зубов». В этой белизне проявляется Бог. В этой белизне чувствуется Его присутствие. А вы не можете увидеть его даже в прекрасном восходе? А вы не видите его в цветке розы? Вы не можете разглядеть его в лице прекрасной женщины или мужчины? Вы не видите его в невинных глазах ребенка? И вы все ищете его в церкви, в храмах и мечетях — все ваши поиски напрасны.
Религия — не что иное, как достижение этой чувствительной осознанности, которая все делает невероятно красивым. Красота — это Бог.
Второй вопрос:
На днях, вскоре после моего приезда, началось сражение между сексом и тишиной, отношениями и одиночеством. Временами я чувствовал, что синтез невозможен. Это было так, как если бы я должен был выбрать одно или другое, и в обоих случаях проигрывал. Временами было похоже на то, что можно идти прямо на небо, минуя землю.
Прем Хариш,
Это одна из величайших проблем всех времен: медитация и любовь, одиночество и человеческие отношения, секс и тишина. Только названия разные: проблема одна. И веками человек жестоко страдал от того, что проблема понималась неправильно — люди выбирали.
Тех, кто выбрал человеческие отношения, называют мирскими, а тех, кто выбрал одиночество, называют монахами, «не от мира сего». Но страдают и те, и другие, потому что они остаются половинчатыми, а быть половиной — значит быть несчастным. Быть целым — значит быть здоровым, счастливым; быть целым — значит быть совершенным. Оставаться половиной — это несчастье, потому что другая половина подрывает вас, другая половина готовится взять реванш. Другую половину невозможно уничтожить, потому что эго ваша вторая половина. Эго существенная часть вас; это не что-то случайное, что вы можете отвергнуть. Это как если бы гора решила: «Вокруг меня не будет никаких долин». Ведь без долин не может быть гор. Долины — это часть существования гор; гора не может существовать без долин. Они дополняют друг друга. Если гора выберет жизнь без долин, то ее попросту больше не будет. А если долина выберет жизнь без гор, то не будет также никаких долин — или вы начнете притворяться. Гора может притвориться, что нет никакой долины, но долина есть — вы можете спрятать ее, вы можете загнать ее глубоко в подсознание, но она останется, она продолжает существовать, она жива, нет возможности уничтожить ее. Фактически, гора и долина — это одно, так же, как любовь и медитация, как отношения и одиночество. Гора одиночества вырастает только среди долин общения. Фактически, вы можете наслаждаться одиночеством только если вы можете наслаждаться общением. Именно общение порождает потребность одиночества, это — ритм.
Когда вы вступаете с кем-то в глубокие отношения, возникает огромная потребность побыть одному. Вы начинаете чувствовать себя опустошенным, истощенным, усталым — уставшим от радости, от счастья; но всякое волнение опустошает. Общаться было необыкновенно прекрасно, но теперь вам хотелось бы побыть в одиночестве, чтобы вновь стать самим собой, чтобы вы снова наполнились, чтобы вы вновь укоренились в своем существе.
В любви вы уходите в жизнь другого, вы теряете себя. Вы становитесь пьяным. Теперь вам нужно снова найти себя. Но когда вы один, в вас снова рождается потребность в любви. Вскоре вы становитесь настолько полны, что вам хочется поделиться, вы настолько переполнчяетесь, что вы хотели бы поделиться с кем-то собой, излить себя на кого-то. Любовь происходят из одиночества.
Одиночество делает вас переполненным. Любовь принимает ваши дары. Любовь делает вас пустым для того, чтобы вы могли наполниться снова. Когда любовь опустошает вас, приходит одиночество, чтобы питать вас, чтобы объединить вас. Это — ритм.
Считать эти две вещи отдельными друг от друга было глупостью, самой опасной глупостью, от которой страдал человек. Некоторые люди стали мирскими — они устают, они просто истощены, пусты. У них нет никакого собственного пространства. Они не знают, кто они; они никогда не встечаются сами с собой. Они живут с другими, они живут ради других. Они принадлежат толпе; они — не личности. И помните: они не могут достичь удосвлетворения в любовной жизни — она будет всего лишь половиной. Ни одна половина не может быть наполнена. Полным может быть лишь целое.
И есть еще монахи, которые выбрали другую половину. Они живут в монастырях. Слово «монах» означает того, кто живет один; слово «монах» происходит от того же корня, что и «моногамия», «монотонность», «монастырь», «монополия». Его значение — «один», «одинокий».
Монах — это тот, кто выбрал одиночество, но вскоре он чувствует избыток, он созревает, и он не знает, куда ему излиться. Куда он может излиться? Ему не дозволена любовь, ему не дозволено общение; он не может пойти, встретиться и смешаться с людьми. Его энергия начинает прокисать. Если остановить любую энергию, она прогоркнет. Даже нектар, застоявшись, становится ядом, и наоборот — даже яд, изливаясь, становится нектаром. Если вы течете, изливаетесь — вы познаете, что такое нектар. А застаиваясь, вы познаете, что такое яд.
Яд и нектар — не два разных явления, а два состояния одной и той же энергии. Если она течет — это нектар; если она застывает — это яд. Когда энергия не имеет выхода, она прокисает, она становится горькой, она приносит грусть, она становится уродливой. Вместо того, чтобы принести вам целостность и здоровье, она скорее делает вас больным.
Все монахи больны. Все монахи не могут не быть патологичными.
Мирские люди опустошены, истощены, им скучно, они еле влачат свое существование во имя долга, ради семьи, ради нации — ради всех священных коров — лишь бы как-нибудь дожить до смерти, они просто ждут, когда придет смерть и освободит их. Они отдохнут только в могиле. Они не знают никакого покоя при жизни. А жизнь, в которой нет покоя — это не настоящая жизнь.
Это как если бы в музыке не было пауз — тогда она становится просто шумом, вызывающим отвращение; она сделает вас больным. Настоящая музыка — это синтез звука и тишины. И чем выше синтез, тем глубже проникает музыка. Звучание порождает тишину, а тишина создает восприимчивость для того, чтобы услышать звук. И так далее и так далее: благодаря звукам ваша любовь к музыке становится больше, вы становитесь более готовыми к тишине. Слушая великую музыку, вы всегда чувствуете молитвенность, некую целостность — что-то в вас объединяется. Вы становитесь центрированным, обретаете корни. Земля и небо встречаются, они перестают быть отдельными. Тело и душа встречаются и сливаются, они теряют свои ограничения.
И это великий момент — момент мистического союза.
Хариш, ты говоришь: На днях, вскоре после моего приезда, началось сражение между сексом и тишиной.
Это старая война, и глупая, абсолютно бессмысленная. Пожалуйста, будь осторожен: не создавай битвы между сексом и тишиной. Если ты создашь битву, твой секс станет уродливым, болезненным, а твоя тишина — вялой и мертвой. Позволь сексу и тишине встретиться и спиться друг с другом.
На самом деле, величайшие моменты тишины — это те, что приходят после любви, великой любви, вершин любви. А вершины любви всегда приходят вслед за моментами полной тишины и одиночества. Медитация ведет к любви: любовь приводит в медитацию. Они — партнеры. Их невозможно разделить.
Так что вопрос не в том, как создать синтез — их невозможно разделить — вопрос в том, чтобы понять, увидеть, что они нераздельны.
Ты говоришь: ...тотчас же началось сражение между сексом и тишиной, отношениями и одиночеством. Временами я чувствовал, что синтез невозможен.
Да, синтез невозможен, потому что это —одно. Нет нужды создавать синтез. Тот синтез, что создадите вы — просто фокус; ваш синтез изначально будет неправильным, ибо там, где синтез не требуется, вы создадите искусственный синтез.
Синтез уже есть, он уже существует. Это одно! Две стороны одной йонеты. Вам не нужно синтезировать их — они никогда не существовали по отдельности. А человек трудился, упорно трудился, но всегда проигрывал.
Религия еще не стала ноосферой Земли; религия еще не стала самой жизненной, определяющей силой в мире. И в чем причина? В этом разделении. Вы должны был» или мирским, или не от мира сего — выбирайте! И в тот момент, когда вы выбираете, вы теряете нечто. Что бы вы ни выбрали, вы останетесь в убытке.
Я говорю: не выбирайте. Я говорю: живите и тем, и другим. Конечно, для этого необходимо искусство. Выбрать и прожить на привязи у одного — просто, это доступно любому идиоту — на деле, так поступают только вдиоты. Одни идиоты выбирают жизнь в мире, другие идиоты выбирают уход от этого мира. Человек понимания предпочитает то и другое вместе.
И в этом — весь смысл моей саньясы. Вы можете иметь пирожное и можете есть его — это разумно. Будьте бдительными, сознательными, разумными. Наблюдайте за ритмом и двигайтесь вместе с ним без всякого выбора. Держитесь невыбирающей сознательности. Смотрите на обе крайности. На поверхности кажется, что они противоположны, что они противоречат друг другу, но это не так. В глубине они дополняют друг друга. Это — один и тот же маятник, который движется то влево, то вправо. Не пытайтесь остановить его слева или справа; если вы остановите его, вы сломаете часы. Так происходило до сих пор.
Принимайте жизнь во всех ее измерениях.
Я понимаю твою проблему; проблема проста и хорошо известна. Проблема вот в чем: когда вы начинаете общаться, вы не знаете, как быть одному. Это просто свидетельство вашей неразумности. Это не значит, что общение — неправильно: это просто свидетельствует о том, что вы еще недостаточно разумны. Поэтому общения становится слишком много, и у вас не остается никакого пространства, чтобы побыть одному, и вы чувствуете себя истощенным и усталым. Тогда в один прекрасный день вы решаете, что общение — это плохо, что оно бессмысленно: «Я хочу стать монахом. Я уйду в гималайское ущелье и буду жить один». И вам будут сниться великолепные сны об одиночестве. Как это прекрасно — никто не посягает на вашу свободу, никто не пытается манипулировать вами; вам вообще не придется думать о других.
Жан-Паль Сартр говорит: «Другие — это ад». Это просто свидетельство того, что ему не удалось понять, как любовь и медитация дополняют друг друга: другие — это ад. Да, другие становятся адом, если не вы умеете временами оставаться одни, среди всевозможных отношений. Другие становятся адом. Это утомительно, надоедливо, скучно, опустошительно. Другой теряет всю красоту, потому что вы его уже знаете. Вы хорошо знакомы; теперь в нем нет ничего неожиданного. Вы знаете местность в совершенстве; вы путешествовали в этом месте так долго, что больше не осталось никаких неожиданностей. Вы уже сыты по горло всем этим.
Но вы привязались, и другой привязался к вам. Другой тоже несчастен, потому что вы-его или ее ад, точно так же, как он или она — ад для вас. Оба создают друг для друга ад, и оба цепляются друг за друга, боясь потерять, потому что... это лучше, чем ничего. По крайней мере, есть за кого держаться, и еще есть надежда, что завтра все переменится к лучшему. Вчера было плохо, но завтра все будет хорошо. Так что есть надежда, и можно жить этой надеждой. Вы живете в отчаянии, но продолжаете надеяться.
Потом, рано иди поздно, появляется чувство, что было бы лучше жить в одиночестве. Но если вы остаетесь один, несколько дней это необыкновенно прекрасно, так же, как прекрасно быть в обществе другого — несколько дней. Несколько дней вы чувствуете себя так свободно, просто самим собой, нет никого, чтобы требовать, никто ничего от вас не ждет. Если вы хотите встать рано утром, вы можете встать; если вы не хотите вставать рано, вы можете спал. дальше. Если вы хотите что-то делать — отлично; если вы ничего не хотите делать, никого нет...
Несколько дней вы будете чувствовать себя таким невероятно счастливым — но только несколько дней. Вскоре вы устанете от этого. Вы переполнитесь, и некому будет принять вашу любовь. Вы созреете, и вам нужно будет разделить свою энергию. Вам станет тяжело, вы будете обременены своей собственной энергией. Вы хотели бы снять эту ношу.
И теперь одиночество кажется не столько одиночеством, сколько одинокостью. Теперь все меняется — медовый месяц окончен. Одиночество начинает превращаться в одинокость. У вас появится непреодолимое желание найти другого. В ваших снах опять появится другой.
Пойдите и спросите монахов, что им снится: им снятся только женщины; они не могут мечтать ни о чем другом. Они мечтают о том, кто может снять с них бремя. Спросите у монахинь: они грезят только о мужчинах. И это может превратиться в патологию. Вам следует задуматься над историей христианства.
Монахини и монахи даже с открытыми глазами видят сны. Сон становится такой реальной субстанцией, что вам не нужно ждать ночи. Даже днем монахиня сидит и видит, как приближается Дьявол, и Дьявол пытается овладеть ею.
Вы удивитесь: в средние века это происходило неоднократно — многих монахинь сожгли из-за того, что они признавались в любовных отношениях с Дьяволом. Они сознавались сами, и не только в том, что занимались с Дьяволом любовью: они даже зачинали от Дьявола — это была ложная беременность, просто газы в животе, но их животы начинали расти все больше и больше. Психологическая беременность. И они описывали Дьявола в таких деталях — этот Дьявол был их собственным созданием. И Дьявол преследовал их день и ночь. ..
И то же самое происходило с монахами.
Это патология. Человек долго страдал от нее. И другие патологии, которые осуждаются вашими так называемыми религиозными людьми, были созданы в монастырях. Те же самые святые несут ответственность за них! Первые случаи гомосексуализма произошли в монастырях; они не могли произойти больше нигде — потому что мужчины жили в одном монастыре, женщины жили в другом монастыре, встречаться было невозможно, а энергия закипала.
Там, где слишком много мужчин живет вместе, и нет женщин, естественно, что там гетеросексуальность обернется гомосексуализмом, и естественно, что монахини станут лесбиянками.
Этот выбор одиночества сделал человечество очень больным. Несчастны и те люди, что живут в миру, и монахи — никто не выглядит счастливым. Весь мир в постоянном несчастье. А вы можете поменять одно несчастье на другое: вы можете выбрать несчастье этого мира или несчастье того мира — но это все одно и то же несчастье. Вы будете чувствовать себя хорошо несколько дней.
Я несу вам новое послание. Это послание — не выбирайте больше; оставайтесь бдительными, не выбирая, и пусть ваша разумность станет выше меняющихся обстоятельств. Измените свою психологию, станьте более сознательными. Для блаженства необходима большая сознательность! И тогда вы можете совмещать одиночество с общением.
Научите свою женщину или своего мужчину был» также внимательным к ритму. Людям нужно объяснить, что никто не может любить двадцать четыре часа в сутки; необходимы периоды отдыха. И никто не может любить по приказу. Любовь — это спонтанное явление: когда она есть, она есть, а когда ее нет, то ее нет. С этим ничего не поделаешь. Если вы пытаетесь делать что-то, вы будете лгать, играть.
Настоящие влюбленные, разумные влюбленные, сделают другого внимательным к этому явлению: «Когда я хочу побыть один, это не значит, что я отвергаю тебя. На самом деле, именно своей любовью ты даришь мне возможность быть одному». И если ваша любимая хочет провести в одиночестве ночь или несколько дней, вам не должно быть больно. Вы не станете говорить, что вас отвергли, что вашу любовь не приняли. Вы с уважением отнесетесь к ее решению побыть несколько дней одной. В действительности, вы будете счастливы! Ваша любовь была столь велика, что она чувствует пустоту; и теперь ей нужно отдохнуть, чтобы наполниться снова.
Это — разумность.
Обычно вы думаете, что вы отвергнуты. Вы идете к своей любимой, и если ей не хочется быть с вами, или если она с вами не очень нежна, вы чувствуете, что вам оттазали. Ваше эго задето. Эго не отличается большой разумностью. Все эго — идиоты. Сознательность не признает эго; сознательность просто видит явление, старается понять, почему женщина не хочет быть с вами. Не похоже, чтобы она отвергла вас — вы знаете, что она любила вас так сильно, что она любит вас так сильно — но сейчас она просто хочет побыть одна.
И если вы любите ее, вы оставите ее в одиночестве; вы не станете мучить ее, вы не станете заставлять ее любить вас.
И если мужчина хочет побыть один, женщина не будет думать: «Я больше не интересна ему — возможно, он заинтересовался какой-то другой женщиной». Разумная женщина оставит мужчину одного, чтобы он снова стал внутренне собранным, чтобы он снова мог делиться своей энергией. И этот ритм похож на смену дня и ночи, лета и зимы; он продолжает меняться.
И если два человека действительно уважают друг друга — а любовь всегда исполнена уважения, она обращена на другого; это состояние высокой молитвенности, поклонения — тогда мало-помалу вы станете понимать друг друга все лучше и лучше. И вы начнете осознавать ритм другого и свой собственный ритм. И вскоре вы обнаружите, что благордаря любви, благодаря уважению ваш ритм становится все ближе и ближе: когда вы чувствуете любовь, она тоже чувствует любовь. Эго становится на свои места. Это регулируется без ваших усилий. Эго — синхронность.
Вы когда-нибудь наблюдали это? Если вы встретите двоих людей, которые любят по-настоящему, вы увидите в них много похожего. Люди, которые действительно любят, становятся похожими на брата и сестру. Вы будете удивлены — даже братья и сестры похожи не настолько. Выражение их лиц, походка, манера говорить, жесты — двое любящих становятся одинаковыми, но все же они так различны. Эго происходит естественно. Просто находясь вместе, они мало-помалу становятся настроенными друг на друга. Тому, кто по-настоящему любит, ничего не нужно говорить — другой понимает в тот же миг, понимает интуитивно.
Если женщине грустно, она может не говорить об этом, но ее любимый поймет и оставит ее одну. Если мужчине грустно, его любимая поймет и оставит его одного — она найдет какой-нибудь предлог, чтобы оставить его одного. Глупые люди делают как раз обратное: они никогда не оставляют друг друга в одиночестве — они постоянно вместе, надоедая и досаждая друг другу; они никогда не оставляют другому никакой возможности для существования.
Любовь дает свободу, и любовь помогает другому стать самим собой. Любовь — очень парадоксальное явление. С одной стороны, она делает вас единой душой в двух телах; с другой стороны, она дает вам индивидуальность, уникальность. Она помогает вам отбросить вашу мелкую самость, но она же помогает вам обрести высшее существование. Так что здесь нет проблемы: любовь и медитация — это два крыла, и они уравновешивают друг друга. И между ними вы растете, между ними вы достигаете Бога.
Третий вопрос:
На днях Вы говорили о бисексуалах. Я — один из них, но я безмерно устал как от мужчин, так и от женщин. Пожалуйста, помогите мне...
Это естественно. Это очевидно — любовь утомляет вас, пока вы не знаете, как медитировать. А бисексуал будет уставать еще больше, потому что он совершенно конченый человек, он знает и мужчин, и женщин. Гетеросексуальный мужчина может иметь тайное желание узнать, что такое гомосексуализм: «Кто знает? Эти гомоссвсуаииспл, возможно, на самом деле веселые парни! Не исключено, что они и в самом деле наслаждаются. По крайней мере, так кажется со стороны».
Гомосексуалист в глубине души думает, что, возможно, он упускает нечто такое, что получает гетеросексуал. И это кажется естественным — возможно, он теряет некое природное удовольствие. Да, эти гетеросексуалы должны что-то иметь, иначе зачем им столько неприяттностей? Дети, семья, пятое и десятое. Столько неприятностей — значит, вы что-то с этого имеете. Как такое множество людей могут быть такими глупыми?
Гомосексуалист продолжает размышлять: «Я не так рискую — нет проблем с детьми, семьей, не нужно поднимать детей и отправлять их в школу, в колледж, в университет... работа на всю жизнь». Не может не возникнуть подозрение, что гетеросексуал имеет какую-то выгоду. Возможно, он не показывает этого; наверное, это так восхитительно, что они скрывают это, что они никогда никому этого не показывают...
Иначе не может быть: в соседском саду, по ту сторону забора, трава всегда зеленее. Возможно, это не так, но она кажется зеленее. Но бисексуал — вот уж кто действительно устает, потому что у него уже нет надежды. Надеяться не на что — вы уже знаете и то и другое.
Я слышал об одном моряке. Он попал в кораблекрушение, и его выбросило на остров вместе с одной нимфоманкой. В конце концов, после долгих переговоров, они пришли к соглашению, что он должен иметь один выходной, чтобы восстанавливать силы.
Однажды он посмотрел на морс и вдруг увидел человека на плоту. Ясно было, что он тоже попал в кораблекрушение. Он подумал, что наконец-то прибыла смена и он сможет отдохнуть от своих трудов, и поплыл поприветствовал, вновь прибывшего. Новичок имел очень женоподобный вид и подтвердил это впечатление, воскликнув: «Привет, мой дорогой, я рад видеть тебя!» Моряк закричал: «О Господи, вот плывут мои воскресенья!» Я понимаю, как вы, должно быть устали, как вам надоело все это, что вы потеряли надежду, но это положение может обернуться благословением. Ибо, когда человек действительно покончил с сексом, он может погружаться в медитацию очень глубоко. Чем полнее вы разочаровались в сексе, тем глубже вы можете войти в медитацию. Теперь вам может помочь только медитация.
Вы слишком долго были вместе. Ваше общение было очень интенсивным, и теперь вам необходимо глубокое расслабление, чтобы вы могли полностью забыть о других. И ваше вхождение во внутреннее существо определенно будет глубже, чем у любого гетеросексуала, потому что вы вдвойне беспомощны и потеряли надежду.
Чем продолжать все ту же старую игру, попытайтесь лучше пойти к одиночеству. На несколько дней полностью забудьте о каких бы то ни было отношениях. В первый раз пообщайтесь с собой — в этом вся медитация. Просто будьте собой. Расслабьтесь. Наслаждайтесь собой. Вы устали наслаждаться с другими, теперь попытайтесь наслаждаться собой.
Медитация — это наслаждение собой. Просто сидите тихо, ничего наделяя. Будьте счастливы, наслаждайтесь — без всякой причины! Ведь все причины приходят извне. Вы встретили прекрасную женщину, и вы счастливы; или вы встретили прекрасного мужчину, и вы счастливы. Но медитирующий просто счастлив! Его счастье не имеет причины во внешнем мире; он сам наполнен счастьем.
Общение — это счастье, которое приходит к вам от другого. Но замечали ли вы? — Когда счастье приходит от другого, другой должен быть наполнен им, а иначе как оно может прийти к вам? А ваше счастье приходит к другому... вы наслаждаетесь счастьем друг друга; вы оба пьете из источника другого. Но этот источник есть! Иначе как вы могли бы пить? Но женщина, которую вы любите, убеждена, что она наслаждается вашим счастьем — вы делаете ее счастливой, вы — причина ее счастья. А вы думаете, что она — причина вашего счастья. Но если вы можете быть причиной счастья друг для друга, то неужели вы не можете быть причиной своего собственного счастья?
В этом — весь смысл медитации. Сидеть тихо, наслаждаясь собой, покачиваясь на волнах радости, скользить во внутренний мир...
И если вы действительно устали, вам будет легче идти внутрь. И я не говорю, что это должно стать стилем вашей жизни.
Нет. Никогда не принимайте определенного стиля жизни, иначе вы снова устанете. Когда вы снова наполнены радостью, когда вы полны энергии, льющейся, помолодевшей, когда вы испили своего собственного вина и готовы поделиться, вы должны поделиться, тогда общайтесь снова. Тогда вступайте в отношения.
Общение и медитация: медитация и общение. Пусть между ними будет музыка, гармония. Вот что сделает вас мудрецом, настоящим саньясином. Старая саньяса была отречением; новая саньяса, которой я учу вас — это наслаждение. Наслаждайтесь любовью, наслаждайтесь медитацией! Наслаждайтесь в жизни всем! Бог даровал вам великую возможность — не упустите ее. Упустить ее — это единственный грех.
Знаете ли вы, что изначальное значение слова «грех» (англ. sin) — это «упустить» (англ. missing)? Это слово образовано от корня, который означает «упустить». Грех не имеет ничего общего с тем, что вы делаете; грех имеет отношение к тому, что вы упускаете. Мирские люди — грешники, потому что они упускают медитацию; а монахи грешат потому, что они упускают любовь. И те и другие — преступники, и те и другие.
Не упускайте ничего. Все это ваше — провозглашайте это! Вам от рождения дано право на оба крыла. И как вы можете летать с одним крылом?
Есть суфийская притча:
Мастер привел своего ученика на реку. Должно быть, ученик задал какой-нибудь вопрос вроде вашего, что-нибудь о любви и медитации, что-нибудь о том, как жить — совместно или одному. Мастер привел его на реку. Таков путь суфиев — создавать ситуацию. Они не говорят словами; они не говорят, а показывают.
Он посадил ученика в лодку; он взял в руки два весла и начал грести. Когда они достигли середины, он стал грести одним веслом. И лодка закрутилась — с одним веслом лодка стала все время поворачиваться по кругу.
Ученик засмеялся и сказал:
— Что ты делаешь? Что ты хочешь мне показать? Мы никогда не достигнем другого берега!
А мастер спросил:
— Почему?
Ученик ответил:
— Это так просто! Чтобы переправить лодку на тот берег, нужно два весла. Если грести одним веслом, она будет вертеться и вертеться до скончания века.
Мастер сказал:
— Теперь ты понял — теперь я могу грести двумя. Мы вернемся на наш берег; мне не нужно на другой. Но я ответил на твой вопрос: любовь и медитация — это два весла. Человек, который только любит, все время ходит по кругу; человек, который только медитирует, все время ходит по пруту. Таким путем никто не может попасть на другой берег — никто не может достичь запредельного. Возьми оба весла! Бог дал тебе обе способности — быть медитативным и быть любящим. Зачем тебе были даны две возможности — любить и медитировать? Не думаешь ли ты, что Бог совершил ошибку? Теперь пришло время — ты пользовался только одним веслом, и твоя лодка плавала по кругу. Пришло время понять и взять также другое весло.
И когда вы научитесь грести обоими веслами, в глубокой гармонии, ваша жизнь впервые станет благословением. Тогда она принесет блаженство вам и станет блаженством и для других.
Четвертый вопрос:
Ошо, почему людей притягивает сюда, как магнитом? Что держит здесь людей? Это наша необходимость или твой магнетизм? Временами мне кажется, что ты — Бог, играющий для нас, и я радуюсь. А потом я думаю, что ты — злой волшебник, манипулирующий нами, и мне становится страшно и обидно.
Мне хотелось бы полностью увериться в твоей незаинтересованности. Неужели мое эго порождает всю эту бессмыслицу?
Джулиан Голдсворд,
Меня здесь нет — отсюда магнетизм. Магнит не в моем присутствии; меня нет. А когда человек исчезает и становится отсутствующим, начинает присутствовать Бог. Бог может присутствовать только тогда, когда вас нет; вы не можете сосуществовать вместе. В тог момент, когда входите вы — Он уходит; в тот момент, когда вы уходите — Он приходит. Встреча невозможна. Это похоже на тьму и свет.
Есть древняя притча:
Однажды Тьма обратилась к Богу: «Я не сделала Солнцу ничего плохого, однако Солце беспрестанно мучает меня — без всякой причины! Почему твое Солнце так настроено против меня? Оно преследует меня, и где бы оно ни появилось, мне приходится бежать — так я боюсь. Оно стремится убить меня. И я страдаю миллионы лет. Довольно! Я не могу больше терпеть; я пришла, чтобы жаловаться».
Бог сказал: «Действительно, зачем оно мучает тебя?» Солнце призвали и попросили ответить, что оно имеет против Тьмы. Солнце ответило: «Что вы подразумеваете под именем «Тьма»? Я никогда ее не видело. Где тьма? Будьте добры, сначала представьте нас — как я могу мучать того, с кем мы ни разу не встречались? Приведите ее сюда, я хочу посмотреть на нее, и тогда не будет никаких жалоб».
С тех пор прошло много миллионов лет; Бог все пытается свести их вместе, но у Него ничего не выходит. Говорят, что Бог может все — но только не это. Как вы можете свести свет и тьму вместе? А пока пред судом не предстанут обе стороны, их нельзя рассудить.
Так что они все еще ожидают решения суда. Этот случай все еще на рассмотрении суда, но Бог не может обеспечить присутствие обеих сторон. Тьма получила приглашение, но это невозможно...
То же самое происходит в случае с это и Богом: это — не что иное, как тьма; ваше присутствие — это тьма, а присутствие Бога — это свет. Когда личность исчезает, появляется Бог. Когда внутри — ничто, через вас начинает выражаться всеобщее. Когда вы становитесь полым бамбуком, вы — флейта для Его губ; великая музыка изливатся через вас.
Меня нет... это — магнит. Это не мой магнит. Иисуса не было... это притягивало к нему, но на самом деле это был не его магнит — он лишь проявлялся через него. Когда Иисус говорит: «Я есть дверь, я есть путь, я есть истина», он не имеет в виду Иисуса — сына Иосифа и Марии. Когда он говорит: «Я есть путь» — это Бог, который проявляется через отсутствие Иисуса. Когда он говорит: «Никто не приходит к Отцу, как только через меня», он не провозглашает, что все должны идти только через Иисуса.
Это то, что пытались доказать христиане этими словами: «Иисус сказал: «Всякий, кто приходит, приходит только через меня» — поэтому вы не можете достичь через Будду или Лао-цзы. Вы должны следовать только за Иисусом!» Это полная ерунда. Когда Иисус говорит: «Вы приходите только через меня», его «я» — вовсе не его. Он — просто пустой сосуд.
В этом же смысле использует слово «я» Кришна. Кришна говорит Арджуне: «Пока ты не падешь к моим ногам, ты не достигнешь». То же самое «я» то же самое «мое»...
Будда говорит: «Придите ко мне, и я покажу вам путь». Все то же «я» — это «я» Бога! И это не имеет ничего общего с христианством или буддизмом.
Когда я говорю: «Приди и следуй за мной», это то же самое «я». Это — «я» универсума.
Когда человек исчезает, начинает излучаться магнетизм Бога.
Голдсворт, ты спрашиваешь меня:

Почему людей притягивает сюда, как магнитом?

Здесь есть магнит — но это не я. Я являюсь вам не один: происходит нечто большее, нечто за пределами видимого, нечто такое, что нельзя увидеть глазами, нечто такое, что нельзя услышать через уши, нечто неосязаемое... это — магнит.
Миллионы людей хотят попасть сюда.
Ты спрашиваешь: Что держит здесь людей?
Здесь никого не держат, здесь их никто не держит. Это — их собственное решение. Это происходит из-за их любви. Индии нечего предложить — кроме этого искусства быть не-бытием. Люди, которые находятся здесь, оставили прекрасные дома, хорошо оплачиваемую работу, все соломенные удобства, роскошь, комфорт, чтобы жить здесь и испытывать всевозможные трудности. Индия — не самое подходящее место для жизни! Никто не держит их, но они не могут уехать. Весь мир потерял значение для них. Они вкусили нечто — нечто такое, ради чего они готовы страдать, ради чего они готовы пойти на любые неприятности — юридические, правительственные, социальные, гигиенические. Никто не может гарантировать вам срок, когда вы станете просветленным. Одно можно гарантировазь: у вас наверняка начнется гепатит!
Ты спрашиваешь меня: Это наша необходимость или твой магнетизм ?
Это ваша необходимость и магнетизм Бога. И вопрос не ставится так: или — или. Это ваша жажда и река Бога, которая течет здесь, которая явилась здесь. Если бы вы не жаждали, вас не было бы здесь, и вас не было бы здесь, если бы здесь не протекала эта река даже если бы вы испытывали жажду. Это не вопрос или — или: река здесь, а вы жаждете.
Временами мне кажется, что ты — Бог, играющий для нас, и я радуюсь. А потом я думаю, что ты — злой волшебник, манипулирующий нами, и мне становится страшно и обидно.
Это просто свидетельство любви-ненависти в твоем отношении. Это не имеет никакого отношения ко мне — это твоя проекция. Я — просто пустота, чистый холст: ты можешь рисовать на нем все, что хочешь. Это — твоя дуальность: ты разделен. В тебе есть это разделение между Богом и Дьяволом, между добром и злом, между «следует» и «не следует». Это — твое разделение; ко мне оно не имеет никакого отношения.
Поэтому, когда ты смотришь с одной стороны своего существа, ты видишь Бога и очень радуешься. Когда ты смотришь другой стороной своего существа, ты видишь Дьявола и обижаешься. И помни: все это создаешь ты — Бог и Дьявол, оба они — твои создания.
Но вас учили и воспитывали в этой двойственности. Вы не целостны — вот почему так происходит. Сегодня вы любите меня, а завтра вы будете испытывать ко мне огромную ненависть. И я не несу ответственности ни за любовь, ни за ненависть. Если вы станете целостны, тогда обе идеи — и добра, и зла — исчезнут, и тогда вы впервые сможете увидеть, кто я. Фактически, это переживание Бога. Но это не ваш Бот, не тот, что против зла: это Бог, который есть трансценденция — трансценденция всякого добра и зла.
Так что запомните: когда я пользуюсь словом «Бог» и когда вы пользуетесь словом «Бог», его значения различны. Когда я произношу слово «Бог», я имею в виду то, что превосходит ваших Бога и Дьявола, где все дуальности исчезают и существует только единство. Когда я произношу слово «любовь», это не то слово, которым пользуетесь вы, поскольку в вашем слове всегда есть оттенок ненависти. Когда я говорю слово «любовь», я имею в виду состояние, когда отношение любовь — ненависть исчезает... тогда возникает совешенно другой вид любви: абсолютная любовь, всеобъемлющая любовь, чистая любовь, невинная любовь, трансцендентальная любовь.
Так происходит снова и снова. Я использую слово в одном значении, а вы понимаете его совершенно иным образом — и это естественно. В начале не может быть по-другому. Голдсворт, ты здесь новичок — так бывает с моими людьми, почти с каждым. Не беспокойся об этом; наслаждайся и тем и другим. Когда ты любишь меня, радуйся и наслаждайся этим. А когда ты ненавидишь меня, наслаждайся своей ненавистью, наслаждайся своей обидой. Тогда это будет настоящая ненависть.
Если вы можете по-настоящему любить и по-настоящему ненавидеть, то вы увидите вскоре, что и любовь, и ненависть исчезают — подлинность объединяет их, реальность становится мостом между ними. Если вы можете по-настоящему любить меня и по-настоящему ненавидеть, то между этими чувствами появляется общее реальность, подлинность. И это соединит их. И за пределами этих чувств однажды встает солнце. И вы видите меня как чистую пустому. И через эту пустоту изливается Бог — Бог, который превосходит добро и зло, хорошее и плохое, превосходит грех и добродетель.
Мне хотелось бы, — говоришь ты, — полиостью увериться в твоей незаинтересованности.
Ты думаешь, Бог не заинтересован в мире? Тогда зачем Он создал его? В Евангелиях повествуется, что Бог создавал мир шесть дней, а потом Он взглянул на него и сказал: «Это хорошо. Он прекрасен». Он творил его и любил его.
Откуда тебе пришла эта мысль о незаинтересованности? Бог — это абсолютный интерес. Мы не можем сказать, что Он заинтересован в мире, потому что вы поймете это неправильно. Лучше сказать, что Он — абсолютный интерес, не то, что есть кто-то, кто заинтересован: все Его существо — это интерес. Он невероятно влюблен — Он есть любовь.
Иисус говорит: «Бог есть любовь». Если Бог есть любовь, как Он может быть бесстрастным, незаинтересованным?
Я заинтересован во всем. Я заинтересован! И во всем есть только огромная любовь, огромный интерес — в деревьях, в людях, в птицах, в солнце, в луне, в звездах. Но я могу понять. Ваши святые учили вас, что пока вы заинтересованы, вы не будете религиозны — станьте полностью незаинтересованным, и вы будете религиозны. Это разновидность отречения. Чем больше ваша незаинтересованность, тем более вы становитесь скучным и безжизненным.
Я не учу незаинтересованности: я учу быть крайне заинтересованными. Раскройтесь, любите все больше и больше... пусть брызги вашей любви достигнут самых границ существования, если у него есть границы. Пусть все существующее наполнится вашей любовью и интересом. Станьте вовлеченными! Станьте участником этих таинств! Но это естественно: когда вы приходите ко мне, вы приносите с собой все ваши ожидания. Вот ты говоришь: Мне хотелось бы полностью увериться в твоей незаинтересованности.
Зачем? Зачем ты ставишь мне такое условие, и зачем ты ставишь такое условие себе? Ты ставишь невыполнимое условие. Я не могу выполнить его, потому что Бог не может его выполнить. Если бы Бог был незаинтересован в мире, мир исчез бы давным-давно.
В одном из своих самых прекрасных стихотворений Рабин-дранат говорит: «Когда я вижу новорожденного младенца, я благодарю Бога, я говорю Ему: «Значит, Ты еще надеешься? Значит, Ты все еще не разочаровался в человеке?» Когда Рабиндранат умирал, его последней молитвой было: «Господи, если Ты чувствуешь во мне хоть какую-нибудь пользу, пошли меня обратно на Землю. Я нс прошу Тебя избавить меня от мира — я хочу, чтобы меня бросили обратно в мир. Твой мир был так прекрасен. Если Ты сочтешь меня достойным, отправь меня обратно».
Это очень необычно, поскольку святые в Индии веками молились: «Мы не хотим возвращаться обратно. Пожалуйста, не посылай нас обратно в мир. Это наказание — быть посланным в мир». А Рабиндранат слагает песню, молитву: «Если Ты чувствуешь от меня хоть какую-то пользу, пошли меня обратно».
Я согласен с Рабиндранатом. Для меня Рабиндранат — куда более истинный пророк и великий мудрец, чем ваши так называемые святые. Они все против жизни. Я не против жизни, потому что Бог не против жизни! Бог — это жизнь! Как я могу быть против жизни?
Я люблю этот мир, я люблю этот мир целиком. Я никак не могу быть незаинтересованным — я полностью заинтересован, я весь состою из интереса. Так что, Голдсворт, пожалуйста, забудь об этом. У тебя ничего не получится.
И почему ты ставишь себе такое условие? И как ты можешь доверять полностью? Как может бьпъ тотальным твое доверие, твоя вера? Пока ты не станешь целостным, ты будешь разделен. И это — способы разделения: интерес, незаинтересованность. Быть заинтересованным — грех, бытъ незаинтересованным — добродетель; и это то, что разделяет тебя. Брось все эти разделения. Будь невинным. Не будь расчетливым.
В этой невинности ты сможешь увидеть, что сеть интерес, который в то же время является незаинтересованностью. Сейчас это трудно понять, потому что это представляется большим парадоксом. Существует любовь, которая не есть привязанность. Существует участие, которое не связано обязательствами. Можно жить, как лотос в пруду — в воде, и тем не менее не касаясь воды. Но это — не твоя идея незаинтересованности.
Вот мое послание саньясинам: будьте в мире, и все же оставайтесь за пределами мира. Будьте в мире, будьте в нем тотально, и все же не будьте в нем совсем. Когда этот парадокс разрешен, вы прибыли.
Пятый вопрос:
Всю свою жизнь я пытался изменить самого себя, но кажется, ничего не изменилось — я остался прежним. У меня нет надежды ?
Во-первых, зачем вы хотите измениться? Вы прекрасны таким, какой вы есть — почему вы не можете принять самого себя? И это чудо: когда вы принимаете себя, происходит перемена. Она не может произойти в результате ваших усилий, потому что кто изменит вас? Один и тот же ум пытается изменить сам себя? Насильственный ум, который пытается стать ненасильственным? Как это может случиться? Даже если он станет ненасильственным, в этом будет присутствовать насилие.
Гневный ум, который хочет, чтобы в нем не было гнева? У вас может получиться, вы можете развить в себе твердость. Вы можете подавить гнев, но это все тот же ум — гнев присутствует в нем. Вы сидите на его вершине; вы сидите на вулкане.
Глупый ум пытается стать разумным? В этих самых усилиях глупость становится все более и более закоренелой...
Тогда где же выход? Выход в приятии; приятие — это волшебный ключ. Примите себя таким, какой вы есть! И в этом приятии рождается разумность. Почему в этом приятии рождается раумность? Потому что, когда вы принимаете, вы больше не разделены; трещина исчезает. Есть трещина между тем, кто вы есть и тем, кем вам бы следовало быть, между вами и «надо». В этом весь секрет шизофрении: «Я — это, а должен быть тем».
Поэтому теперь у вас только два пути: или вы сведете себя с ума, становясь тем... а это все равно что собака, которая ловит собственный хвост, иди все равно что пытаться поднять себя за собственные шнурки. Вы можете чуть-чуть приподняться, чуть-чуть подпрыгнуть, но не больше. Это то, чем занимаются ваши так называемые религиозные люди: подпрыгивают, поднимают себя за собственные шнурки. На мгновение они чуть-чуть отрываются от земли, но тут же падают обратно — и еще стукаются.
Это не выход. Трещина станет еще глубже. Чем больше вы стараетесь, тем больше ваша неудача. А чем больше ваши неудачи, тем больше вы теряете уверенность в себе, уважение к себе. И чем сильнее ваши неудачи, тем более виноватым вы себя чувствуете. А чем больше вы виноваты, тем меньше и меньше вы способны принять себя, полюбить себя.
А если вы себя не уважаете, не любите, вам не захочется идти вглубь собственного существа — вы будете избегать этого. Кому захочется иметь дело с таким уродливым существом? Вы постараетесь уйти от себя — в наркотики, в алкоголь, в то и это, в политическую вдасть, в деньги, в мир... люди изобрели тысячу и один способ уйти от самих себя. И они были вынуждены изобрести их, потому что они создали уродливую идею самих себя. Сказать им: «Познайте себя!» — значит шокировать их. Они не желают познавать себя.
Поэтому такие люди, как Сократ, и продолжают повторять: «Познай себя!», — никто не слушает, никто не слышит. Никто не хочет познать себя — поскольку вы уже решили, что вы гошнотворны, что вы больны, что вы безобразны, ненормальны, что у вас внутри — всевозможные раны и гной. Кому захочется идти туда? Лучше уж не смотреть на эти раны; полностью забыть о них.
А если вы пытаетесь измениться, что вы будете делать? Вы обрежете эту ветку, ту ветку. Но проблема — в корнях, а не в ветвях. Если вы обрежете дерево, оно станет еще гуще. Его крона станет еще пышнее; вырастет больше листьев, потому что дереву брошен вызов. Вы хотате уничтожить дерево? Вы оторвете лист — вырастет три: это — ответ дерева. Отрежьте одну ветку — вместо нее вырастут три. Победить дерево не так-то просто. Оно должно выжить. И вы можете и дальше обрывать листья и ветви — ничего не случится. В глубине вы останетесь прежним, потому что корни не тронуты.
Один японец постоянно обедал в греческом ресторане, потому что там готовили особенно вкусный жареный рис. Каждый вечер он приходил и заказывал «заленый лис».
После этого хозяин ресторана всегда чуть ли не катался по полу от смеха. Иногда к нему приходили два-три дружка специально для того, чтобы послушать, как японец заказывает свой «заленый лис».
В конце концов гордость японца была задета так сильно, что он начал брать специальные уроки дикции — чтобы произносить «жареный рис» правильно.
Когда он в следующий раз пришел в ресторан, он очень отчетливо сказал: — Жареный рис, пожалуйста.
Не веря своим ушам, хозяин ресторана переспросил: — Сэр, не могли бы вы повторить?
Японец ответил:
— Ты слысал, сто я сказал, ты, плоклятый глек!
Это — не способ измениться. Вы можете изменить одно слово, но в глубине вы останетесь все тем же японцем. Это обнаружится как-нибудь еще. Либо вы сойдете с ума, либо станете лицемером. Ваше общество, ваше бальное общество оставило вам только два варианта: либо сойти с ума, пытаясь сделать себя лучше, поднимая себя за собственные шнурки^ либо, если вы немного поумнее, стать лицемером, притворщиком; говорить одно, а делать совешенно другое — жить через заднюю дверь. Передняя дверь выглядит прекрасно — на ней нарисовано то, что должно быть, идеал, желаемое — а живете вы через заднюю дверь, реальная жизнь, естественно, происходит через заднюю дверь.
Но это также создает разделение: у вас не будет никакого покоя, вы постоянно обманываете и попадаетесь на каждом шагу. Сколько вы сможете притворяться? И ваше притворство не может быть успешным, потому что ваши соседи тоже притворяются. Так что каждый знает о другом все. Они знают, что у них есть задняя дверь, поэтому им известно, что у вас она тоже должна быть.
Вот почему, когда вы слышите о другом что-нибудь плохое, вы немедленно верите в это; вам не нужны доказательства. Когда вы слышите о ком-то хорошее, вы требуете доказательств. Если кто-нибудь говорит: «Этот святой — фальшивка; он не настоящий святой. На самом деле он убийца, развратник, жадина, насильник», — вы тут же верите в это! А если кто-то говорит: «Этот человек — настоящий святой», — вы сомневаетесь. Вы скажете: «Посмотрим. Мы должны разобраться в этом; мне нужно навести справки».
Вы знаете, каковы люди — как вы можете легко поверить в то, что люди могут быть добрыми? Вы знаете, что ваша доброта фальшива — и это рождает в вас мысль, что всякая доброта фальшива. Все это общество состоит из лицемеров.
Пожалуйста, перестаньте улучшать себя, перестаньте изменять себя. И как вы собираетесь измениться, и для чего? И кто может решить, каким вы должны быть? Если вы позволите, чтобы кто-то другой решал, каким вам следует быть, это будет нечто внешнее. Священники, политики стараются навязать вам некие идеалы. И из-за этих идеалов вы не можете быть естественным, вы не можете быть простым; вы должны нести на себе вы постоянно неестественны, поддельны, искусственны. Вы никому не можете подражать!
Знаменитая книга Фомы Кемпийского называется «О подражании Христу» — но я никогда не встречал названия более фальшивого и более уродливого. «О подражании Христу»? А эта книга пользуется очень большим уважением; это один из самых значительных христианских трактатов. Но сама идея неправильна. Если вы подражаете Христу, вы будете лишь подражателем — вы никогда не станете Христом. И быть подражателем — значит быть лицемером. Как вы можете подражать Христу? Он был совершенно другим человеком. Он никогда никому не поражал. Если бы он подражал, иудеи любили бы и уважали его; если бы он подражал Моисею или Аврааму, он не был бы распят. Он никогда никому не подражал! Он просто отстаивал самого себя; он уважал себя таким, каким создал его Бог — без всякого подражания. Он был подлинным человеком, а не точной копией.
Да, Фома Кемпийский будет точной копией; если ему все удастся, тогда он уж наверняка станет точной копией — а точная копия безобразна. Будьте подлинны. Если вы можете быть подлинным, зачем вам быть копией? Не подражайте Будде, не подражайте Иисусу, не подражайте мне — никогда никому не подражайте! Учитесь у всех, но никогда не подражайте. Просто будьте собой. Вы должны быть только собой. И узнать заранее, кто вы — невозможно. Как вы узнаете, кто вы, пока не пойдете и не посмотрите?
Так что первое, что необходимо — это не попытка измениться; первое, что необходимо — это попытка познакомиться со своей собственной сущностью: кто живет внутри вас? Посмотрите, что за гость к вам пришел. Ваше тело — хозяин... некий странник живет в этом теле, некий странник из запредельного спустился в это тело. Это вы! Просто смотрите, наблюдайте, медитируйте, осознавайте это. Бросьте все попытки изменить себя! Направьте всю свою энергию на самопознание, и из этого познания придет рост. И этот рост даст вам подлинное лицо. Вы должны быть только самим собой. Вы должны быть только тем, кто вы и так есть.

Последний вопрос:
Что такое закон необходимости?
Пифагор говорит о двух законах: законе необходимости и законе силы. Закон необходимости означает, что вы живете случайной жизнью, как робот, как машина. Закон необходимости означает, что вещи происходят с вами; вы не хозяин, вы недостаточно сознательны, чтобы быть хозяином.
Закон силы означает, что явления перестают случаться с вами: вы распоряжаетесь обстоятельствами. Вы — не просто случайность; вы — сила. Сознательность приносит силу; тогда жизнь больше не похожа на дерево, плывущее по реке, тогда в жизни появляется направленность. Тогда в жизни есть цельность; тогда жизнь последовательна. В вас появляется нечто солидное, и оно настолько сильно, что начинает проявляться через вас людям. Вы присутствуете. И что бы вы ни делали, это делаете вы; это не бессознательная реакция: это сознательный ответ. Вы больше не во власти обстоятельств, событий. В вас рождается мастерство.
Вот почему на Востоке саньясины получают имя «свами». «Свами» означает того, кто стал хозяином самому себе, кто перешел от закона необходимости к закону силы. Закон необходимости означает, что вы идете как во сне, спотыкаясь то там, то здесь, падая то туда, то сюда, пытаясь нащупать в темноте путь. Ваша жизнь будет бессмысленной... сказка, рассказанная идиотом, полная шума и злости и ничего не означающая. Ваша жизнь будет похожа на бред сумасшедшего. Не будет никакой поэзии, не будет никакой песни, не будет никакой музыки, рождающейся из вас. Все это случается только тогда, когда ваша бессознательность исчезает и вы становитесь сознательны. Медитация — это ключ к сознательности; медитация — это дверь к закону силы.
Вы спрашиваете: Что такое закон необходимости?
Вы живете под его властью...
Я читал автобиографию одного человека. Он говорит, что его отец путешествовал и его поезд опаздывал. Когда он приехал в назначенное место, он сошел с поезда, но поезд пришел так поздно, что все такси уже уехали. Была полночь, и было очень холодно. Так как ему не удалось найти такси, он пошел в ресторан; ресторан как раз закрывался, и женщина за стойкой уже готовилась уходить. Увидев этого человека, она приготовила ему кофе. Он выпил кофе; больше никого не было, поэтому они разговорились. И женщина сказала: «Вам будет трудно найти такси — почему бы вам не поехать на моей машине? Я по пути подброшу вас».
Он поехал с женщиной, и так они полюбили друг друга. И эта женщина стала матерью того человека, который писал автобиографию, И вот он говорит: «Если бы поезд не опоздал, меня не было бы на свете. Если бы там было свободное такси, меня не было бы на свете. Если бы женщина не пригласила его поехать в ее машине, меня не было бы на свете».
Все случайно... Люди живут в этой бессознательности. Ваша любовь случайна, ваша ненависть случайна, ваша дружба, ваша вражда — все случайно.
Перестаньте быть случайными! Соберитесь, станьте немного более сознательными. Смотрите, что происходит. И мало-помалу, когда вы начнете действовать исходя из вашей осознанности, вы заметите, как в вас рождается огромная сила. И тогда вся ваша жизнь приобретет совершенно другой вкус.
История:
Один восьмидесятилетний миллионер женился на четырнадцатилетней деревенской девушке. Он был очень доволен, но через несколько недель она заявила, что уйдет от него, если не получит настоящей любви.
Тогда он сел в лимузин, и шофер доставил его к самому дорогому специалисту. Доктор внимательно осмотрел старика и впрыснул ему сперматозоиды.
— Теперь вот что, — сказал доктор. — Единственое, что нужно для того, чтобы он встал — это сказать «пип»; а для того, чтобы он опустился, вам нужно сказать «пип-пип».
— Какое чудо! — воскликнул миллионер.
— Да, но я должен предупредить вас, — сказал доктор, — что он будет работать всего три раза, прежде чем вы умрете.
По пути домой старик подумал, что он все равно не переживет трех раз, и поэтому решил один раз потратить просто на то, чтобы испробовать: «Посмотрим, в самом деле он работает, или нет? Как знать, может быть, доктор просто обманывает — это кажется почти невероятным». Итак, он сказал: «Пип!» — и сработало! Он почувствовал сильнейшую эрекцию. Он не мог в это поверить — настолько это было фантастично. Он никогда не чувствовал ничего подобного, даже в молодости.
Очень довольный, он сказал: «Пип-пип», и все стало на свои обычные места. Он хихикнул в предвкушении восторга.
В этот самый момент маленький желтый «фольксваген» остановился прямо за его лимузином и просигналил «пип», а машина в противоположном ряду ответила «пип-пип».
Встревоженный этой опасностью, старик велел шоферу поддать газу. Он ворвался в дом так быстро, как только мог, чтобы не упустить свой последний великий шанс.
— Радость моя, — крикнул он жене, — не задавай никаких вопросов. Просто сбрось свою одежду и прыгай в постель.
Заинтересованная его волнением, она так и сделала. Он нетерпеливо разделся и поспешил вслед за нею. Влезая на постель, он сказал: «Пип!» — а его нежная молодая супруга спросила: — Слушай, что это ты все повторяешь «пип-пип»?

ГЛАВА ШЕСТАЯ
Логос — сила — необходимость
26 декабря 1978 года
И все ж тебе дано преодолеть
Твои дурные страсти; учись их покорять.
Будь трезв, прилежен, прост; и гнева избегай.
Ни на людях, ни в тайне — никогда себе не позволяй Любого зла; и уважай себя всего превыше.
Не говори и никогда не делай то, что не обдумал.
Будь справедлив...
...Запомни, что непобедимой силой
Нам умереть предопределено;
... Что почести, богатства
Легко приобрести и потерять легко.
Что ж до несчастий, которыми наполнена Судьба-
Прими их так, как есть; терпи их и старайся,
Насколько есть в тебе искусства,
изменять их свойства.
Ведь Боги, даже самые жестокие из всех,
Не оставляют без защиты мудреца.
У Заблужденья есть, как и у Истины, любовники свои; Предусмотрительно философ одобряет иль винит; И если Заблужденье торжествует, он отступает, медлит.

Пифагор первым придумал и использовал слова «философия» и «философ». «Философия» означает любовь к мудрости, а «философ» означает друга мудрости. До Пифагора для этой же цели использовались другие слова. Вместо «философии» использовалось слово софия — софия означает мудрость; а вместо слова «философ» — софос: софос означает «мудрый человек, мудрец». Это были прекрасные слова, но они утратили свою высоту, они стали связываться с непорядочными людьми. Для них настали плохие времена. У слов тоже бывают хорошие и дурные времена, дни славы и дни унижения.
Софос — прекрасное слово: мудрец. Помните, «мудрец» не означает «святой». Святой против грешника; это его полярная противоположность. Святой — это тот, кто не грешит; он выбрал добродетель, он против порока. Грешник — это тот, кто выбрал порок вместо добродетели. Они противоположны, как отрицательное и положительное. Святой не может существовать без грешника; грешник не может существовать без святого — они партнеры, они могут существовать только вместе. Если бы в мире не было святых, в нем не было бы также и грешников. Если вы действительно хотите, чтобы грешники исчезли из мира, пусть сначала исчезнут святые — и грешников больше не будет.
Существование святых создает грешников. И чем больше вы почитаете святого, тем больше вы осуждаете грешника, и пропасть между ними становится все больше и больше. И вся ирония в том, что они сущестуют только вместе, как две стороны одной монеты. Они не отличаются, их логика не отличается друг от друга — просто они выбрали разное. Один выбрал ночную сторону жизни, другой выбрал дневную часть. Но жизнь состоит из дня и ночи; ни день, ни ночь не существуют поодиночке. Это две половины целого — поэтому они оба несчастны.
Ваши грешники несчастны оттого, что они упускают красоту добродетели, красоту той половины, которуют они предпочли не выбирать. А ваши святые несчастны оттого, что они подавили нечто такое, что не может быть уничтожено, что является в высшей степени существенной частью их жизни.
Если вы поглубже заглянете в ваших святых, вы обнаружите, что где-нибудь в их подсознании прячется грешник. И то же самое в случае с грешником: посмоприте глубже, и вы увидите, что где-то в его подсознании скрывается святой. Сознание святого — это подсознание грешника, а сознание грешника — это подсознание святого.
Мудрец —это ни то ни это. Он — нети, нети: ни то, ни это — он не выбирает. Он принял всего себя; он целостен, в нем поровну дня и ночи. Он отбросил постоянно выбирающее эго. Он просто принял то, что есть. Он живет правдой, голой правдой, какова бы она ни была — у него нет намерения препятствовать потоку жизни.
Мудрец — необычайно прекрасное явление из-за своей целостности. Мудрец — это завершенный круг. Он включает все, он ничего не отвергает. Вот в чем идея слова софос; это было прекрасное слово. Но оно потеряло свое величие.
Оно потеряяо свое величие потому, что это также опасное слово: им легко могут воспользоваться хитрые люди. Ведь мудрец целостен, он включает и то и другое — поэтому грешник может этим воспользоваться. Он может сказать: «Я-и то к другое. Я не выбираю — что бы ни случилось...» Так что грешник может притвориться мудрецом. Он может сказать: «Раз уж это так, то сейчас мне нравится это. Так уж вышло — что я могу поделать? Я принимаю жизнь во всей ее полноте».
Конечно, мудрец и этот хитроумный человек — совершенно различные явления. Это хитрый человек пользуется словом, и слово становится связанным с его хитрым умом. Оно становится прикрытием, под которым вы можете делать все, что вам угодно. По существу, вы выбираете, но на поверхности вы притворяетесь, что вы живете не выбирая, что вы живете в невыбирающем сознании. Это очень тонкая хитрость.
Таким образом слово «софос» утратило свой пьедестал и превратилось в слово «софист». Слово «софист» уродливо — оно означает притворщика. Оно означает того, кто притворяется мудрецом, но мудрецом не является, кто притворяется мудрецом, но не является даже святым. Он всего лишь грешник, но он нашел прекрасное объяснение тому, чтобы оставаться грешником.
Убийца может сказать: «Что я могу поделать? Бог хотел убить через меня». Вор может сказать: «Что я могу поделать? Так приказал мне Бог. Я просто подчинился». И спорить с ним будет очень трудно; у него есть прекрасное объяснение.
Так софос пал и превратился в софиста. И то же самое произошло с Софией: мудрость — это не знания, но они похожи. Знания могут только притворяться мудростью; они прямо противоположны мудрости. Знания всегда заимствованы, а поскольку они заимствованы, они изначально неистинны.
Мудрость рождается внутри вас — это ваше цветение, ваш аромат. Это — понимание себя, самопознание. Вы начинаете светиться; вы обретаете реальное бытие. У вас есть центр, вы чувствуете корни, вы собранны; вы больше не состоите из отдельных кусочков, вы цельны.
Мудрость — это революция в вашем существе: знания — просто мусор. Вы можете набраться их от других; они не меняют вас, вы остаетесь прежним. Конечно, у вас появляется много украшений, вы получаете много красивых масок, но ваше собственное лицо остается прежним. Вы продолжаете накапливать знания, ваша память становится все богаче и богаче, но ваше существо остается все таким же бедным. Но знания могут притворяться мудростью; они говорят на одном языке.
Например: когда Апь Хилладж Мансур провозгласил: «Аналь Хак! — Я Бог!» — это была мудрость. Это исходило из самой его сердцевины. Это было объявлено не им, а через него. Вы можете это выучить. Вы тоже можете начать повторять: «Аналь Хак! — Я Бог!», но это будет просто знание. Оно не подкреплено вашей жизнью; ваша жизнь не может служить его доказательством. Фактически, ваша жизнь будет постоянно опровергать его; ваша жизнь будет прямо противоположна.
Это случилось в Индии, это случилось в Греции, это произошло в Китае... на протяжении многих веков это повторялось вновь и вновь. Упанишады говорят то же самое своими словами; в них провозглашается: «Ахам Брахмасми! — Я Бог!» И не только «Я — Бог», но и «Все — Боги».
Брамины, индийские священники, повторяют это прекрасное высказывание на протяжении тысячелетий: «Ахам Брахмасми! — Я Бог и все — Боги!» И тем не менее существуют неприкасаемые. Тем не менее есть люди, которые недостойны даже называться людьми. С одной стороны, вы продолжаете повторять, как попугай, прекрасные слова Упанишад, пророков, мудрецов, тех, кто познал... Они были настоящими браминами: брамин — это тот, кто познал Брахму, тог, кто познал Абсолют. Нельзя быть брамином по рождению, и когда вы встречаете брамина по рождению, он — лицемер. Брамином можно стать только через опыт, опыт переживания; брамином можно стать лишь через самореализацию. Но как могут сосуществовать люди, достигшие самореализации, с неприкасаемыми? Это невозможно. А неприкасаемость существует.
С одной стороны, люди продолжают провозглашать: «Все божественно, нет ничего, кроме Бога. Все существование цро-низано Богом. Каждый его атом полон Бога». И тем не менее есть люди, которые недостойны даже называться людьми — что же говорить о том, что они — Боги? К ним нельзя прикасаться; если они коснутся вас — это преступление. И не только их прикосновение преступно: в прошлом даже их тень... если их тень падала на вас, это было преступлением. Неприкасаемого могли сжечь заживо только потому, что его тень упала на вас.
И не думайте, что все это в прошлом: их все еще сжигают заживо — каждый день! Их женщин насилуют, их дома поджигают, их детей убивают. И это происходит в стране, которая считает себя самой религиозной страной в мире. Что это за мудрость? И за всеми этими насилиями, убийствами, поджогами стоят ваши брамины, глашатаи. Они все твердят Веды, Упанишады, но это лишь магнитофонная лента в их уме. Они повторяют, не зная, что они повторяют.
София — это мудрость. Мудрость находится в глубочайшем святилище вашего существа. Она не бывает заимствованной, она не имеет ничего общего со знаниями, информацией, ничего общего с писаниями, доктринами, системами мысли. Это — ваш личный опыт, индивидуальный, подлинный. Вы познали. Вы прибыли. Тогда это — софос, это — мудрость.
Если вы просто повторяете то, что является опытом других, это — софистика, это — знание, мертвое, бессмысленное, не что иное, как бред. Вы мажете пользоваться этим как украшением, вы можете усилить свое это, но вы не узнаете истину.
Софос пал, и появилось уродливое явление — софист. София пала, и вместо нее получила существование софистика. Софистика — это чистый спор ради спора, без всякой заботы об истине. Это просто лингвистические изыскания, безусловно логичные и рациональные, но не интуитивные, не экспериментальные.
И вы можете продолжать спорить и гадать, и все же, даже если вы будете спорить тысячу лет, вы не придете к истине — потому что истина вообще не является выводом, она не может быть выводом никакого логического процесса. Истина не может быть изобретена логическим путем: истина должна быть открыта через любовь. Путь к истине лежит не через логику, но через любовь. Мудрость — это любовь; знания — это логика.
И когда логика начинает притворяться: «Я есть дверь, я есть путь к истине», истина исчезает из мира Пифагору пришлось придумать новые слова, и он нашел прекрасные слова. «Философия» означает любовь к мудрости — не любовь к знаниям, запомните, а любовь к мудрости. Знания интеллектуальны, мудрость интуитивна. Знания идут от головы, мудрость идет от сердца. Отсюда и любовь — не логика, но любовь; не расчет, но невинность, не хитрость, но разумность, не интеллектуальность, но разумность.
И он также нашел слово «философ» — друг мудрости. Вы замечали? — Когда вы начинаете с кем-нибудь спорить, вы больше заботитесь о своем это, нежели об истине. Иногда вы даже пони

 

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
На вас нет пятен
28 декабря 1978 года

Первый вопрос:
Ошо, что вы думаете об изгнании из индийского парламента Индиры Ганди и о том, что правительство Морарджи Десаи заключило се в тюрьму, что повергло всю страну в такой хаос?
Камаль Бхарти,

Индира Ганди получила не наказание, а награду. Это судьба всех революционеров. Каждый в этом мире, кто хочет сделать что-нибудь такое, что противоречит статус-кво, будет вознаграждаться таким же образом снова и снова.
Стадо, толпа никогда не прощает человека, который пытается принести в существование что-то новое. Толпа всегда обращена в прошлое. Она живет тем, что уже мертво. Она не видит будущего. А провидцы, утописты и мечтатели обязательно наказываются или вознаграждаются таким путем.
Я называю это наградой. Это упрочило пресиж Индиры Ганди и обнажило сущность Морарджи Десаи. Его лицемерие, его так называемая ненасипьственность, его так называемое махатмоподобис раскрылись через этот поступок. Он подтвердил только одно: свой страх, свою паранойю.
Ограниченный ум всегда боится великого ума. Пигмеи всегда боятся гигантов, неинтеллигентный человек всегда боится интеллигентного. Но неинтеллигентных всегда большинство. У них есть сила, на которую не может рассчитйватъ интеллигент» их всегда поддерживает стадо. Вот что случилось.
За Морарджи Десаи большинство парламента. И вся его шайка очень боится Индиры, поскольку, если она останется в парламенте, то дни их власти ограничены, их можно сосчитать по пальцам. Под любым предлогом ее нужно вышвырнуть вон. И что бы они ни придумали, это не что иное, как предлог.
Это свидетельство ревности посредственности — посредственность всегда ревнива. Они завидуют всему, чего не могут добиться сами. У Морарджи Десаи нет личного изящества, нет изысканности. Он завидует Индире Ганди. Ему хотелось бы уничтожить ее. Это он и пытается сделать.
И массы никогда не любили того, кто по-настоящему изящен. Массам тоже нравится тот, кто похож на них. Тот, в ком есть некое аристократическое изящество, очень не нравится массам. В глубине изящный человек не принадлежит им.
И также это — уродливый акт полигаческой вендетты. Это просто попытка наказать — наказать ее за то, что она пыталась сделать нечто чрезвычайно важное. Она пыталась привести эту страну в определенный порядок — в этом ее вина. Она пыталась привести эту страну к определенной дисциплине, пыталась уничтожить контрабандистов, хулиганов, эксплуататоров, а все они обьединились за Морарджи Десаи. Все они напуганы. Если она вернется к власти, снова начнутся неприятности. Морарджи — их защита.
Реальная власть принадлежит не Морарджи Десаи: реальная власть в руках индийских фашистов. Морарджи Десаи сказал, когда он наказывал Индиру Ганда, когда он изгонял ее из парламента и сажал в тюрьму, он сказал: «Теперь люди узнают, теперь я доказал, что я не бессилен. Я кое-что могу».
Однако фактически он доказал как раз обратное: он доказал только свое бессилие. Он беспомощен перед фашистскими силами, которые действуют за его спиной. Он — на поверхности; реальная сила в руках индийских фашистов. Этот поступок доказал лишь то, что он полностью бессилен, что у власти не он, а те несколько человек, которые стоят за ним — им принадлежит реальная сила. Они хотят раздавить Индиру Ганди, уничтожить ее. Они хотят уничтожить все революционные и прогрессивные силы в этой стране.
И еще этот поступок антидемократичен. Это оскорбление для тех людей, которые выбрали Индиру Ганди в парламент. Это абсолютно антидемократично. Но когда люди приходят к власти, они склонны становиться антидемократичными. ЛЦ»ди пользуются демократией лишь как лестницей, ведущей к власти; а раз уж они оказались у вдасти, то кому нужна демократия?
Но я счастлив, что Морарджи Десаи сделал это. Я счастлив потому, что это — начало конца его власти. Я счастлив потому, что это упрочило положение Индиры Ганди.
В истории есть тонкая логика, и эта тонкая логика заключается вот в чем: когда кого-то наказывают таким образом — безобразно, антидемократично — массы начинают испытывать к этому человеку определенное сочуствие. И вот что произошло: люди больше сочувствуют Индире Ганди, чем до наказания. Вот почему я говорю, что я счастлив.
Это просто начало конца Морарджи Десаи и его шайки.
Помните, эта страна живет в хаосе. Здесь нет порядка, нет закона. Эта страна живет почти без правительства. И естественно, те, кто находится в меньшинстве, страдают. А то, что сделал Морарджи Десаи за двадцать месяцев — фиктивное правительство. Совершенно беспомощное! — оно не сделало ничего. Оно полностью зависело от прогнившей бюрократии, и оно препятствовало всему прогрессивному, всему, что могло возвестить начало нового, новое будущее.
Как раз на днях я прочел в газете: он говорил обо мне, что я пытаюсь уничтожить религию, а он старается защитить ее. Какую религию пытается он защитить? У него вообще нет никакого представления о религии. Но я понимаю, что он имеет в виду. Он имеет в виду все, что сгнило, умерло, прошло. Он хочет защитить трацицию — он называет это религией.
Религия — это не традиция: религия всегда — революция.
А он сказал, что он против меня потому, что я разрушаю религию. Я даю рождение новой религии. И религия всегда нуждается в обновдении. Религия всегда нуждается в том, чтобы в нее вливалась новая энергия, которая делает ее живой и текучей. РЕЛИГИЯ ДОлжна рождаться вновь и вновь в соотастст-вии со временем и обстоятельствами.
То, что было правильным пять тысяч лет назад, совершенно не является правильным сегодня, и то, что было нравственно в прошлом, стало безнравстаенным сегодня. Например, во времена Кришны война была моральным явлением: сейчас война аморальна. Ведь во времена Кришны не было атомных и водородных бомб. Сейчас война означает всеобщую войну; сейчас война означает всеобщее самоубийство.
Новая религия не может учить войне: она может учить только любви. Все старые релипш основывались на расщепленном человеке. Новая религия должна создать нового человека — Гомо ноеус. Я провозглашаю нового человека! Я учу новому человеку! И новый человек будет единым, целым. Новый человек не будет разделен на тело и душу, на низшее и высшее. Новый человек не будет знать никаких разделений: новый человек будет жить цельной жизнью.
Старые религии, все старые религии создали на земле антижизненную атмосферу. Вот почему жизнь стала такой уродливой, несчастной, полной страдания. Новая религия не будет антижизненной: она будет полностью за жизнь. Она будет полна необычайного благоговения перед жизнью. Для новой религии жизнь будет синонимом Бога. В старых религиях Бог был против жизни; вы должны были отречься от жизни, чтобы достичь Бога. Я учу наслаждению, а не отречению.
Так что я могу понять, что он имеет в виду, когда говорит, что я пытаюсь разрушить религию. Конечно, я пытаюсь разрушить старую концепцию религии — она должна быть разрушена. Если человек вообще хочет жить, если человек вообще хочет быть счастливым, старое здание должно быть разрушено. Только после смерти старого может родиться новое.
Но он — традиционалист, ортодокс. Он может думать только в терминах прошлого. У него нет представления о том, что мы живет в двадцатом веке. Он вообще не современный человек; он принадлежит к некоему прошлому веку, который больше не существует. Но в Индии такие люди могут получить большую силу, потому что подавляющее большинство также живет в прошлом, они тоже несовременны.
Эта ситуация полна иронии — потому что массе можно помочь только через новое видение; только новое видение может вдохновить их на новые высоты. Но все они против нового видения. Все они — за старые представления, а старое видение совершенно неуместно. Он цротив всего революционного и мятежного. Он представляет прогнивший, тупой ум этой страны. Он — типичный представитель. Но если эта страна будет существовать, он должен уйти.
И все люди подобного рода должны будут уйти, если эта страна достигнет неких новых вершин радости, блаженства. Эта страна так долго жила в антижизненном мраке, что разучилась танцевать, петь, любить, жить. Эта страна всего лишь произрастает!
В определенном смысле он прав: он защищает религию, а я разрушаю религию. Я действительно уничтожаю то, что более неактуально — но то, что более неактуально, вообще нельзя называть религией. Религия означает нечто актуальное для людей, которые живут в это мгновение, нечто такое, что может стать благословением прямо сейчас.
Нужно провозгласить нового человека. И новый человек приходит! Новый человек приближается с каждым мгновением. Вы можете не осознавать нового человека, но новый человек приближается. И новый человек принесет совершенно новый образ жизни. Его жизнь будет земной, укорененной в земле, и тем не менее открытой для неба. Новый человек принесет с собою новый мир. Он сделает эту землю раем; он не будет ждать никакого рая после смерти. Саму жизнь он превратит в рай. Новый человек не будет просто бороться за выживание: он будет жить, и он будет жить в великой радости от того, что есть Бог.
Возрадуйтесь! Я повторяю вам вновь и вновь: радуйтесь! Потому что Бог есть. И единственный способ общения с Богом — быть необычайно радостным. Только тот, кто экстатичен, может вступить в царство Бога.
Морарджи Десаи слишком серьезный и мертвый человек. Он не может наслаждаться. Он не может понять, испытать значение радости. Он против политических революционеров в политике. Он против религиозных революционеров в религии. Он против художественных революционеров в искусстве. В основе своей он против революции. Он хочет цепляться за то, чего больше нет.
Я работаю здесь для того, чтобы помочь вам отцепиться, разжать ваши руки, чтобы ваши руки освободились для принятия нового дара — для того, чтобы принять в дар рождающегося нового человека, принять Гомо новуса.
Второй вопрос:
Ошо, родственная душа — это звучит прекрасно, но найти ее почти невозможно. Не можешь ли ты остановиться на этом подробнее? И могут ли поиски мастера помочь найти родственную душу?
Прем Анируддха,

Действительно, найти родственную душу почти невозможно — даже если открыты все возможности. Земля велика, миллионы и миллионы людей; а жизнь очень коротка — как вы собираетесь искать свою половину? И помните, даже если открыты все возможности... в настоящее время такие возможности закрыты. А если возможности закрыты, если вам всеми способами препятствуют в поисках родственной души, это становится еще более невозможно. Но даже если бы вам помогали, если бы вас учили, как искать родственную душу, то и тогда ее трудно было бы отыскать за короткую семидесятилетнюю жизнь. Это случается редко; это очень редкое явление.
У человека есть семь центров. Нижайший центр — сексуальный, а самый высокий центр — центр самадхи, и между этими двумя расположены еще пять центров. Это — лестница. Когда все семь центров мужчины созвучны и гармоничны со всеми семью центрами женщины — тогда вы нашли родственную душу. Это случается чрезвычайно редко — между Кришной и Радхой, между Шивой и Шакти. Это могло произойти также между Маджнуном и Лейлой, если бы им разрешили встретиться, между Ширин и Фархадом, если бы им разрешили встретиться — но общество им помешало.
И помните: общество не одобряло также и Кришну с Радхой; этот брак не был законным, он был незаконным. Радха была не женой, а подругой Кришны. А что касается Шивы и Шакти, то родители были категорически против того, чтобы Шакти выходила замуж за Шиву. Он производил очень странное впечатление — он и был очень странным человеком. Шакти вступила в любовную связь с Шивой против родительского совета.
Но это случается лишь изредка, и это кажется естественным. Когда это случается, чувствуется абсолютное единство — единство, а не союз. Два человека полностью исчезают друг в друге; между ними нет даже маленькой, ничтожной преграды, которая разделяла бы их; нет вообще никаких разделений. Это унт мистика — мистический союз. Два человека живут так, как если бы они были одним; два тела, но одна душа. Это полная гармония. Это любовь в своем пике. Не нужно никакой медитации — этой любви достаточно.
Наверное, вы видели в Индии храмы Шивы; наверное, вы видели шивалингам. Шивалюгам просто представляет состояние оргазма этих двух любовников. Шивалингам просто представляет Шиву в виде мужской энергии; а прямо под шивалингамом — фаллическим символом — расположен символ Шакти: йони. Шивалингам и йони Шакти встречаются; они стали одним, они растворились друг в друге. Они утратили все индивидуальное. Вот почему это единственное изображение в мире, у которого нет лица.
Лингам и йони посредством мужского и женского сексуального органа символизируют просто чистую энергию. Они представляют просто энергию — творческую энергию, жизненную энергию; энергию, благодаря которой изливается вся жизнь. Ни у Шакти, ни у Шивы нет никакого лица; их лица больше не имеют значения, индивидуальности исчезли. Это встреча чистой энергаи, и только чистые энергии могут раствориться друг в друге — поскольку если у вас есть прочная индивидуальность, она помешает растворению. Только чистые энергии, текучие, могут проникнуть друг в друга и стать одним. Если вы сложите вместе два камня, они могут лежать рядом, но они не могут стать одним. Но если вы вольете воду в воду, она станет одним.
На этой высочайшей вершине, где сливаются все семь центров, исчезают личности, остаются только энергии, игра энергии, игра сознания. И радость непрерывна, она оргазмична. Это духовная общность. Такой паре не нужно никакой медитации, ибо для такой пары любовь — достаточная медитация. Это мистическое явление, она трансцендентна. Но это — большая редкость. Это случается один раз среди многих миллионов людей. Это почти случайная встреча.
За ней следует другой случай: совпадают шесть центров. Это тоже большая редкость. Если первый случай составляет один процент, то второй — лишь два процента. Это союз, не единство. Это не космический, мистический союз, но все же нечто очень близкое — эстетический союз, художественный феномен, поэтическое переживание.
Первое может быть понятно только тем, кто познал самадхи, сатори. Второе может быть понятно поэтам, художникам, танцорам, музыкантам. Третье, ниже, чем это — встреча пяти центров. Возможность — три процента. Это даже не союз; это дуальность'. Два человека остаются двумя, но все же есть великая гармония. Двое действуют гармонично — как если бы два музыкальных инструмента играли гармонично. Двое остаются двумя. Нет союза, нет единства. Они отделены друг от друга.
Это то, что описал Калил Джибран: «Любовники должны быть подобны двум колоннам в храме, которые поддерживают одну крышу, но все же стоят порознь, отдельно». Это чуть ниже эстетического, художественного, музыкального переживания. Это моральное переживание — строгое, но прекрасное.
Четвертое — это встреча четырех центров. Оно случается в четырех процентах случаев. Дуальность. Гармония исчезла, но все же есть большое взаимопонимание — большое понимание друг друга, большая забота друг о друге. Нет спонтанной гармонии, но благодаря пониманию сохраняется определенный ритм. Это опыт переживания интеллигентности; он даже не морален. Его нужно осознать; если он не осознан, можно утерять эту четвертую позицию.
Затем идет пятое: три центра встречаются. Дуальность становится все более и более подчеркнутой. Понимание все еще присутствует, но не постоянно — оно становится мерцающим, дрожащим. Изредка возникают конфликты, но они не разрывают любовь. Напротив, они обогащают ее, делают ее чуть более пикантной. Это случай психологического совпадения.
За ним идет встреча двух центров — шесть процентов возможности. Большое отличие, явная дуальность. Мгновения, лишь мгновения понимания. А конфликт становится слишком значительным. Это почти пятьдесят на пятьдесят: пятьдесят процентов понимания, пятьдесят процентов противоречия. Это физиологический опыт. И тем не менее остается прочное равновесие из-за этих пятидесяти процентов понимания, пятидесяти процентов противоречия.
И еще ниже идет встреча одного центра — семь процентов возможности. Очень большие противоречия. Редкие моменты радости, очень редкие. Лишь изредка, разделенные большими периодами времени. И все же они того стоят! Это сексуальный опыт.
И ниже этого, самый низкий уровень — когда ни один центр не соответствует: обычная, садовая разновидность. Это те пары, с которыми вы встречаетесь. Это даже не сексуальный опыт; это ниже даже сексуального переживания. Это мастурбация — в большей или меньшей степени. Это всего лишь определенное социальное, экономическое, политическое соглашение. Это эксплуатация. Это похоже на бизнес. Это в большей или меньшей степени относится к рынку, это брак по расчету.
Нет любви. Нет уважения. Нет даже ненависти! Ведь ненависть может существовать только тогда, когда есть какая-то любовь. Это ни дружба, ни вражда. Это очень формальные отношения — отношения, которые вообще не являются отношениями. Это соглашение о взаимной мастурбации. Вы используете другого, другой использует вас. Это проституция. Самая безобразная возможность... но это то, что происходит на земле.
В пятницу шеф подошел к Гарольду и попросил его задержаться на работе. Гарольд был не против, если бы не одно: они только что переехали в маленький домик в пригороде и еще не успели поставить телефон, так что он никак не мог сообщить своей жене о том, что приедет домой позже.
— Я ведь проезжаю мимо, так что я сообщу ей, — вызвался шеф.
Через несколько часов шеф приехал к дому и позвонил в колокольчик. Жена Гарольда подошла к двери, закутанная в прозрачную шаль. Шеф не мог отвести глаз от ее тела.
— Да? — сказала она.
— Я начальник Гарольда, — сказал он. — Он задержался сегодня на работе и просил меня передать вам, что придет домой позже.
— Спасибо, — сказала она.
— А как насчет того, чтобы подняться наверх и заняться любовью?
Жена Гарольда почувствовала, как ее щеки зарделись от гнева.
— Как вы смеете!
Шеф пожал плечами:
— Предположим, я дам вам пятьдесят долларов?
— Да вы что! Я никогда не видела такой наглости...
— Сто долларов?
— Ах... нет.
— Сто пятьдесят?
— Я не думаю, чтобы это было правильно, не так ли?
На это шеф промурлыкал:
— Послушай, дорогая, Гарольд ничего не узнает. Это самый легкий способ заработать сто пятьдесят баксов: мы просто проведем немного времени вместе.
Она кивнула, взяла его за руку и провела наверх, в постель, где они забавлялись около часа. Вечером приехал Гарольд и спросил: — Шеф заезжал к тебе сказать, что я задержусь?
— Да, Гарольд, — ответила эта конфетка. — Он остановился всего на пару секунд.
— Отлично, — сказал Гарольд. — И за это он дал тебе мое жалование?
Этот мир очень похож на бизнес, он очень хитер. И все ваши соглашения, которые вы называете взаимоотношениями, которые вы называете любовными связями, не имеют ничего общего с общением или любовью. В основе своей это — экономические сделки.

Я знаю шотландца по имени Гарри:
Мертвую шлюху он держит в подвале.
Он сказал мне: «Сынок,
Да, в дерьме я чуток,
Но представь себе, сколько я денег сберег!»

И вы найдете этих шотландцев везде! Весь мир — настоящая Шотландия.
Анирудоха, ты спрашиваешь:
Родственная душа — это красиво звучит, но найти ее почти невозможно.
Да, это почти невозможно — если это предоставить самой природе, это почти невозможно. Но на Востоке выработана наука: если вы не можете найти родственную душу, вы можете создать ее. Эта наука — тантра. Найти родственную душу — значит найти человека, с которым все семь ваших центров естественно совпадают. Это невозможно. Лишь изредка это бьтвает — Кришна и Радха, Шива и Шакти. И когда это происходит, это необычайно прекрасно. Но это подобно молнии — вы не можете зависеть от нее. Если вы хотите читать свою Библию, вы не можете зависеть от молнии — вы будете читать, когда блеснет молния. Молния — это природное явление, но она не зависит от вас.
Если вы будете ждать, когда ваша природная половина встретится с вами, это будет похоже на то, как если бы вы ждали молнии для того, чтобы читать Библию. Но и тогда вы не прочли бы много. Молния сверкнула всего на миг, и к тому времени, как вы откроете Библию, ее уже не будет.
Поэтому была создана тантра. Тантра — это научный метод. Тантра — это алхимия: она может изменить ваши центры, она может изменить центры другого; она может создать гармонию между вами и вашей возлюбленной. В этом — красота тантры.
Это похоже на то, как в ваш дом приходит электричество. Теперь вы можете включать и выключать его, когда захотите. И вы можете пользоваться им тысячью и одним способом: оно может охлаждать вашу комнату, оно может нагревать вашу комназу... Тогда это — чудо. Эти семь ваших центров — не что иное, как электрические центры вашего тела. Так что, когда я говорю о молнии, не думайте, что это просто символ — именно ее я и имею в виду.
В вашем теле существует скрытое тонкое электричество, очень тонкое. Но чем оно тоньше, тем глубже оно проникает. Оно не очень заметно. Ученые говорят, что если собрать вместе все алекпричество вашего тела, оно может зажечь лампочку в пять свеч. Это не слишком много. Количественно оно невелико; количественно атом не очень велик, но качественно... если он взрывается, он выделяет огромную энергию.
Йога и тантра на протяжении многих веков говорят о том, что эти семь центров, семь чакр — не что иное, как пять узлов в потоке вашего телесного электричества. Их можно изменить, их можно перестроить. Им можно придать новый рисунок, форму. Двое любящих могут преобразиться так глубоко, что все их семь центров начнут встречаться.
Тантра — это наука преображения обычных любовников в родственные души. И в этом — величие тантры. Она может преобразить всю землю; она может превратить каждую пару в родственные души. Ею еще не пользовались; это одно из величайших сокровищ, которое лежит втуне. В тот день, когда человечество воспользуется ею, новая любовь наполнит землю; земля запылает от новой любви. Только новый человек может пользоваться ею — Гомо новус может пользоваться ею.
Вот почему я провозглашаю нового человека. Только новый человек может пользоваться тантрой, потому что только новый человек полностью примет свое тело. Старый человек никогда не принимал своего тела. Он всегда боролся со своим телом, ссорился со своим телом, пытался разрушить свое тело. Старый человек был самоубийцей; старый человек был шизофреником.
У нового человека будет целостность. Он не будет самоубийцей. Его любовь к жизни будет настолько огромна, что он захочет вернуться снова, снова и снова. Только новый человек сможет преобразить эти центры жизненной энергии. Вот что я здесь пытаюсь сделать. Это задевает всю страну — и не только всю страну, но и весь мир, потому что они никогда не слышали ничего подобного. Эю великий эксперимент. От успеха этого эксперимента будет зависеть многое.
Если мы сможем помочь людям дорасти до таких глубин любви, что каждая пара станет такой, как Кришна и Радха, каждая пара станет Шивой и Шакти — только подумайте о таком мире: каким прекрасным он может стать. Рай поблекнет перед нищИменно эта земля может быть раем.
Но эта наука тонка, и ее могут постичь лишь те, кто действительно готов к пониманию без всяких предрассудков. И эта работа очень деликатна, таинственна. Посторонние никогда не смогут понять, что происходит; они обязательно поймут это неправильно.
Это одно и то же: если вы приведете постороннего в лабораторию, где ведутся научные исследования по атомной энергии, неужели вы думаете, что он вообще сможет что-либо понять? А этот эксперимент гораздо глубже! Потому что работать с атомной энергией — значит работать с материей, а работать с человеческой энергией, энергией любви — значит работать с сознанием. Для того, чтобы увидеть это, нужно быть очень восприимчивым человеком.
Но именно в этом состоит моя цель — создать коммуну, поле Будды, где я смогу каждую пару преобразить в Кришну и Радху, где каждая пара-может испытывать эту радость, эту космическую радость, этот космический оргазм, этот тотальный экстаз, когда все семь центров мужчины и женщины встречаются, смешиваются и исчезают друг в друге.
В настоящее время вы находитесь в самом низу, где не встречается ни один центр. Анируддха, это невозможно, если ты зависишь от природы. И это очень и очень возможно, если ты зависишь от тантры.
Третий вопрос:
Какова цель существования?
Что мы будем делать после просветления?
Дхарма Бхикшу,

Что я делаю после просветления? Я ем, когда голоден, и сплю, когда хочу спать. Я делаю все то же самое, что и вы, но изменилось качество, изменилось значение, изменился мой подход. Вы пьете чай, и я пью чай; но ваше чаепитие — просто чаепитие. Когда я пью чай, я пью Бога — Бога в форме чая. Я прихлебываю Бога.
Внешне это то же самое; изнутри это совершенно другое.
Рассказывают, что один мастер дзен сказал... кто-то задал ему этот же вопрос: «Что вы делали, когда не были просветленным?» Он ответил: «Обычно я колол дрова и носил воду из колодца» Человек спросил: «А что вы делаете теперь, когда вы стали просветленным?» Он ответил: «Я колю дрова! И ношу воду из колодца».
Естественно, вопрошающий был озадачен. Он сказал: «А в чем разница? Я не вижу никакой разницы. Колоть дрова, носить воду из колодца — вы делали это раньше, вы делаете это и сейчас». А мастер рассмеялся. Он сказал: «Да, раньте я делал это — а теперь это просто происходит. Теперь здесь нет деятеля. Меня больше нет. Дрова порублены, вода принесена — меня больше нет».
Люди дзен не пользуются словом «Бог». Если бы спросили у суфия, он бы сказал: «Теперь Бог колет дрова. Бог носит воду». Люди дзен говорят: «Дрова колются, вода носится». Это их название для Бога; они не персонифицируют Бога.
Все осталось по-прежнему? Но тем не менее все изменилось.
Ты спрашиваешь: Какова цель существования?
Мысль о цели возникает только в непросветленном уме, потому что непросветленный ум не может жить без цели. Ему неизвестно, как жить играя, без цели. Ему нужна цель, к которой он будет тянуться, ему нужна цель, к которой он будет стремиться. Ему нужна цель, которая будет им управлять. Без цели он теряется; ему нужна цель, которая бы все подгоняла и подгоняла его. И именно поэтому он находится в агонии.
Слово «агония» происходит от корня аг, от корня аг произошли два слова: одно из них — акт, действие, другое — агония, страдание. Это замечательно. Основное значение корня аг — «толкать, продвигать вперед»: действие — это подталкивание событий, подталкивание реки, продвижение против реки, попытка плыть против течения. И это приносит страдание, это делает вас несчастными — потому что вы видите, что обречены на неудачу. Возможно, вы выиграете битву там и бой здесь, но война в целом проиграна с самого начала. Как долго вы сможете сопротивляться реке? Рано или поздно вы устанете, ваши силы иссякнут, и тогда река увлечет вас за собой.
А поскольку вы должны бороться, борьба создает страдание, беспокойство — хотите вы того или нет, сможете ли вы преуспеть или нет.
Цель — это идея непросветленного человека. Просветленный человек просто живет без всякой цели — ему не нужна цель, вот почему у него нет страдания. Он живет от мгновения к мгновению! В его жизни нет цели и нет смысла. Он подобен розе, или кукушке, которая кукует в лесу, или солнцу, встающему поутру, или капле, скользнувшей в океан... У него нет цели! Он просто есть! У него нет цепи, потому что у него нет будущего. Он живет этим моментом, он присутствует в настоящем. Цель означает желание, цель создает в вас идею некой особенности. Вы не можете поверить, что вы бесцельны — тогда в внезапно плюхаетесь на землю всем тедом. Цели нет? Ваше это не может держаться без бутафорской цели, поэтому вы продолжаете создавать для себя цели. Даже там, где ничего нет, вы продолжаете притворяться, строить планы.
Именно ваше эго написало в Библии, что Бог создал человека по своему образу, и что Бог дал вам великое предназначение, которое вы должны выполнить — вы особенные! Спросите осла; он тоже скажет, что Бог создал осла по своему образу.
Как раз на днях я читал стихотворение Дона Маркиса «Бородавчатый Блиггенс».

на днях я встретил жабу
по имени бородавчатый блиггенс
он сидел под поганкой
очень довольный
он объяснил
что когда создавался космос
эта поганка была специально
задумана для его персоны
чтобы укрывать его от дождя и солнца
придумана и приготовлена для него
не говорите мне
сказал бородавчатый блиггенс
что у вселенной нет цели
эта мысль богохульна
чуть позже в разговоре выяснилось
что бородавчатый блиггенс
считает себя центром
вышеупомянутой вселенной
земля существует
чтобы выращивать для него поганки
чтобы сидеть под ними на солнце
которое светит ему днем
и под луной и плывущими созвездиями
которые делают ночь прекрасной
ради бородавчатого блиггенса
Спросите любого... каждый думает, что он — центр существования, и что Бог создал его с какой-то особой целью. На самом деле, у существования нет никакой особой цели. Цель — создание непросветленного ума, потому что непросветленный ум не может существовать без будущего. Он живет в будущем, ему нужны цели.
Непросветленный ум направлен на цель, просветленный ум просто живет здесь и сейчас. А какая цель может быть у вас здесь и сейчас? Иногда вы колете дрова, иногда вы носите воду из колодца. Какая у вас может быть цель? Это подпорка для эго — никакой цели нет. Существование просто есть. И благодаря тому, что цели нет, существование необычайно прекрасно.
Если вы будете думать, что есть определенная цель, вы начнете регрессировать. Тогда можно задать вопрос: А какова цель цели? И чем дальше, тем больше... Этому не будет конца. Только глупцы скажут, что у существования есть цель — они глупы, ибо они не осознают, что регрессируют.
Кто-то скажет: «Бог создал человека дли того, чтобы он мог спастись» — но разве Он не мог спасти его с самого начала? «Бог создал человека для того, чтобы он мог достичь мокши» — но человек пребывает в мокше с самого начала! Для чего этот мир? «Бог создал человека для того, чтобы он мог найти истину» — зачем это липшее беспокойство? Он мог просто сказать человеку, что есть истина.
Все это кажется ненужным — если есть цель. Но цели нет. Это просто избыток энергии Бога. Бог наслаждается своей энергией, изливающейся во всех направлениях. Он становится деревом, камнем, звездами, человеком, животными и птицами — нет никакой иерархии. Цель приносит иерархию: тогда кто-то ниже, а кто-то выше, потому что вы имеете высшую цель.
Нет никакой иерархии. Существование едино! Изливаясь, оно выражается через всевозможные образы. Где-то Бог стал зеленым деревом, а где-то Он стал красным цветком, где-то Он превратился в бабочку, а где-то Он — радуга, где-то Он проявляется как мужчина, а где-то — как женщина... но Он — единственная реальность. Какая может быть цель? Но лишь тогда, когда исчезает ваш ум, исчезает ваше мышление, исчезает ваше эго и когда вы полностью здесь и сейчас... внезапно вы видите красоту бесцельности.
Жизнь — это не бизнес: это наслаждение. У дела есть цель, у наслаждения нет цели. У логики есть цель, любовь бесцельна.
Четвертый вопрос:
Три дня мы с мужем приходим слушать Вас, но во время беседы он засыпает. Что мне делать ?
Просто будьте к нему добры. Может быть, он приходит просто потому, что его заставляют приходить; возможно, он приходит только для того, чтобы задобрить вас. Или другое: возможно, вы совсем не даете ему спать ночью, и ему негде больше поспать. А здесь он спокоен — вы не можете кинуть в него подушкой. Вы знаете? — Вот почему здесь нет подушек. Наверное, он понял, что здесь никто не сможет его потревожить, и наслаждается — позвольте ему наслаждаться.
Сон — это совершенно духовная деятельность — я не против сна. Просто попросите его не храпеть, потому что это может помешать другим спать.
Сью требовала, чтобы ее муж Джек водил ее раз в месяц в театр; но Джек ненавидел театр.
— Сью, — взмолился он, — я бы предпочел остаться дома и посмотреть футбол.
— Неужели футбол — это все, о чем ты можешь думать? — воскликнула Сью. — Неужели ты хотя бы изредка не можешь подумать обо мне — ведь я сижу одна, взаперти, целыми днями!
Так что в этот вечер они с друзьями отправились в театр. В конце второго акта зрители вздрогнули от громкого храпа. Все обернулись туда, откуда раздавался этот звук, и увидели, что Джек крепко спит. Сью стала ярко-красной от стыда.
— Как он посмел устроить такой спектакль. Я этого не переживу.
— Не будите его, — улыбнулся соседний зритель. — Он один получает здесь удовольствие.
Так что, пожалуйста, будьте добры к своему мужу. Дайте ему несколько минут наслаждаться; дайте ему расслабиться — пусть он спит. В этом нет ничего плохого. В действительности, медицине до сих пор не удалось превзойти религиозные беседы в том, что касается бессонницы: религиозные беседы — это лучшее лекарство. Если доктор не может вылечить пациента, если снотворное не помогает, он советует: «Сходите на религиозную беседу». Эго древнейшее лекарство от бессонницы.
Позвольте ему наслаждаться. И к тому же он ничего не упускает: ведь даже если вы слушаете меня, чего вы достигаете, что получаете? Если бы вы что-нибудь получали, вы стали бы просветленными — вы действительно пробудились бы от вашего метафизического сна. Вы спите в метафизическом смысле: он тоже спит — физически. Вы спите с открытыми глазами, вам только кажется, что вы слушаете, что вы смотрит?, но вы не слышите меня, вы не видите меня — потому что с того момента, когда вы услышите и увидите меня, вы никогда уже не будете прежними. Ваша жизнь станет совершенно иной — вы наполнитесь светом.
Так что не волнуйтесь: вы спите с открытыми глазами, он спит с закрытыми глазами. Его способ гораздо более естественен. Просто будьте к нему добры; не начинайте мучить его. Если вам очень трудно сидеть рядом с ним, вы можете сесть в другом месте.
А иногда бывает так, что вы можете спать, и все же это совсем не будет сном. 'На Востоке есть слово тандра — в английском нет эквивалента. Эго не обычный сон; это состояние сна между сном и бодрствованием. И это подходящий момент для того, чтобы кто-нибудь мог проникнуть в вас. Вы можете назвать это гипнотическим сном — я не пользуюсь словом «гипнотический» потому, что у вас в уме оно имеет очень нехорошие ассоциации. Фактически, слово «гипноз» означает просто сон, но сон особого рода: не обычный сон, но такой сон, во время которого вы можете слышать — вы спите, и тем не менее вы можете слышать.
Здесь есть несколько человек — Шила одна из них... она глубоко спит. Но это не сон: это гипноз — это тандра. Она слушает меня; она не слышит больше ничего. Наверное, вы видели какого-нибудь гипнотизера: когда он кого-то гипнотизирует, человек под гипнозом не слышит ничего другого, но он продолжает слышать гипнотизера. Для гипнотизера его двери остаился опфьпыми; между ними остается связующая нить.
Те, кто глубоко любит меня, могут спать, и все же они соединены со мной. И возможно, они не смогут воспроизвести по памяти то, что я говорю, но они услышали это, впитали это.
Так что не беспокойтесь. Даже если ваш муж просто физиологически спит, это очень хорошо. А если у него что-то вроде гипноза, так что для вас он спит, а для меня — нет, то это еще лучше, И на Востоке есть еще третье — для этого тоже нет английского названия — это называется йога нидра. Человек становится настолько тихим и настолько расслабленным, что со стороны всем кажется, что он спит. Если бы вы встретили Будду, сидящего под деревом Бодхи, вы бы подумали, что он спит — но это не так. На поверхности — глубокий сон, но изнутри он полон света и осознания.
Рамакришна часто впадал в кому. Доктора много раз говорили, что это не что иное, как припадок, эпилептический припадок — ведь он был без сознания, а изо рта у могла идти пена, точно так же, как во время приступа эпилепсии. И он мог часами оставаться без сознания; его тело могло совершенно застыть.
Однажды он шесть дней был в таком состоянии. Ухаживать за ним было очень трудно: его приходилось кормить с ложки... он был почти мертв. И когда он вернулся после этих шести дней, он принес с собой такой свет и такую радость... И первое, что он сказал, это: «Итак, я снова заснул».
Эти шесть дней он бодрствовал! Отерыв глаза, он сказал: «Итак, теперь я снова засыпаю».
То, что вы называете бодрствованием, является сном для тех, кто действительно пробудился. Это третье состояние... Я не надеюсь, что ваш муж находится в этом третьем состоянии, иначе он не мог бы быть вашим мужем. Но не беспокойтесь о нем; оставьте его в покое.
Жена должна научиться оставлять мужав покое; муж должен научиться оставлял» жену в покое. Не нужно все время вмешиваться во все, что происходит. Не нужно все время придираться ко всем и каждому.
Четвертый вопрос:
Лао-цзы сказал: «Когда вы отмываете и очищаете первоначальное видение, может ли на вас не быть пятен?» Ошо, на тебе нет пятен?
Кристофер,
На мне нет пятен, на вас нет пятен — на всех нас нет пятен с самого начала. На самом деле ничего не нужно чистить. На самом деле, ничего не нужно очищать. Наша чистота совершенна.
Один дзенский мастер хотел найти себе преемника. Он объявил в монастыре — а там было пятьсот великих монахов — он сказал собравшимся монахам: — Я старею и хочу выбрать себе преемника. Я назначаю испытание: тот, кто считает себя моим преемником, кто считает, что он пробудился и познал истину, должен прийти к моей хижине и написать в четырех строках на двери свое понимание. Вы должны выразить весь свой опыт в четырех строках.
В дневное время никто не осмелился подойти, потому что они знали этого старика: его нельзя было обмануть. И если бы вы попались на том, что написали не то, он мог крепко вас побить. А старик сидел там со своей большой палкой, и никто не осмелился подойти.
Ночью, когда он уснул, один человек подкрался к хижине. Это был самый большой ученый в общине. Он написал четыре строки, прекрасные строки: «Ум — это зеркало, и на зеркале ума собирается пыль желаний, мыслей и воспоминаний. Сотрите пыль, и истина перед вами». Но он так боялся, что старик не будет обманут этими словами, что не поставил подписи. Он подумал: «Если он скажет, что это правильно, я открою, что это написал я. Если он скажет, что это неправильно, то я промолчу».
Утром старик был в ярости: — Кто написал все эту ерунду? Приведите его ко мне!
Ученый сбежал из общины, потому что кто-нибудь мог выдать — несколько человек знали, что он ходил к хижине. Он просто убежал на несколько дней в лес.
Вся община была охвачена нетерпением; с утра до вечера обсуждалось только одно — потому что эти строки понравились всем. Они были так прекрасны и так кристально ясны; и они передавали истину — разве можно сказать лучше? «Ум — это зеркало. Пыль оседает от желаний и мыслей. Сотрите пыль... и перед вами истина». В этом вся суть медитации. Это чистота! Это отражение; когда вы станете зеркалом, вы будете отражать то, что есть.
Да, это хорошие слова, но это не слова высшего понимания.
Там был один монах; двадцать лет от просто перебирал рис.
Двенадцать лет назад он пришел к мастеру и сказал: «Я пришел сюда, чтобы узнать истину». Мастер спросил его: «Ты хочешь знать об истине? Или ты хочешь знать саму истину?» Монах посмотрел мастеру в глаза и сказал: «О чем вы говорите? Зачем мне знать об истине? Как это может мне помочь? Я хочу знать истину, истину и ничего, кроме истины. Меня не интересуют знания об истине: я хочу узнать саму истину».
Тогда мастер сказал: «Тогда сделай вот что: иди на кухню и начинай перебирать рис, и никогда больше не приходи ко мне. Когда придет время, я сам приду к тебе. И делай только одно, с утра до ночи продолжай перебирать рис».
Пяти сотням людей был нужен рис... и этот человек никогда больше не приходил к мастеру. Прошло двенадцать лет, а он делал только одно: рано утром, в четыре часа, он вставал, потому что вскоре монахам был нужен завтрак. И до самой поздней ночи он продолжал работать.
Мало-помалу все мысли исчезли. Мало-помалу мышление прекратилось. Это стало его медитацией.
Мимо него проходили два монаха, обсуждая это значительное событие: «Мастер назвал эти прекрасные строки ерундой! Мастер слишком строг, и если он будет продолжать в том же духе, он не найдет преемника». Монах, перебиравший рис, начал смеяться — утробным смехом — и эти двое монахов остановились и спросили: «Что с тобой? Почему ты смеешься?» Он сказал: «Мастер прав: какой глупец написал эти слова? — абсолютно неправильные, без всякого понимания. Его надо бы хорошенько побить». Два монаха были ошеломлены тем, что услышали. Они сказали: «Так ты считаешь, что мог бы улучшить эти слова?» Он ответил: «Я разучился писать — двенадцать лет... Но я могу сказать вам, а вы можете пойти и написать это и сказать мастеру, чьи это слова». Монахи спросили: «А ты не хочешь пойти с нами?» Он ответил: «Я не хочу стать ничьим преемником. Просто пойдите и напишите». Они пошли и написали. Он посоветовал: «Пойдите и напишите: «Ум — не зеркало; где может собираться пыль желаний и мыслей? Кто знает это, знает истину». Мастер прочитал эти строки, оставаясь в безмолвии, он не произнес ни слова одобрения или неодобрения. Но в полночь он пришел к тому монаху и сказал ему: «Я знаю, кто мог получить это озарение. Ну что ж, бери мою мантию и исчезни из общины — ты мой преемник. Но уходи отсюда, пока не наступило утро, пока люди об этом не узнали, потому что это породит большую зависть. Ученые, пандиты, профессора очень ревнивы — они убьют тебя. Просто сбеги отсюда! Уходи в какие-нибудь другие горы, но продолжай нести мой огонь — ты понял меня. Ты достиг».
Ты спрашиваешь меня: Лао-цзы сказал: «Когда вы отмываете и очищаете первоначальное видение, может ли на вас не быть пятен?» Если вы верите в то, что вам нужно что-то очистить и отмыть, вы не можете быть незапятнанным. Но нет ничего, что нужно отмывать и ничего, что нужно очищать — на вас нет пятен. С самого начала вы — будды! Вам не нужно исправлять себя: все, что вам нужно — это осознать, кто вы есть.
И последний вопрос:
Любимый Ошо, даже с учетом ограниченности нашей так называемой любви, любили ли кого-нибудь в мире так, как тебя ?
Анурадха,
Это правда — никого не любили так, как вы любите меня. Но запомните: никого не ненавидели так, как ненавидят меня остальные. Это естественно: любовь и ненависть уравновешивают друг друга...

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Блаженство за пределами всякой двойственности
29 декабря 1978 года

Первый вопрос:
Ошо, что такое моя целостность? Почему я продолжаю избегать ее?
Васумати,
Твоя целостность не имеет ничего общего с тобой. Это не твоя целостность и не моя целостность; целостность одна — в которой все мы исчезаем. Это пугает. Вы можете остаться только тогда, когда вы частичны, если вы — только часть. В тот момент, когда вы захотите стать целым, вам придется совершить некое самоубийство, духовное самоубийство. Вам придется исчезнуть.
Если капля захочет стать океаном, единственный путь для нее — раствориться в океане, умереть в качестве капли. В тот момент, когда капля умирает как капля, она становится океаном. Это рождает страх.
Люди говорят о Боге, но никто не хочет потерять себя. Поэтому разговоры о Боге остаются пустыми, бессмысленными. Люди молятся Богу, но сохраняют дистанцию. Они ходят в храмы, но в действительности они никуда не двигаются — потому что они продолжают цепляться за идею самих себя.
Есть два способа жить. Один из них — жить как эго, отделенное от целого; этот путь иллюзорен, потому что способа быть по-настоящему отделенным нет. Вы можете лишь верить в то, что вы отделены; в глубине вы остаетесь в единстве с целым. Так что все, что вы создаете вопрут идеи эго, остается иллюзорным. На Востоке это называется майя: майя означает мир пустых мечтаний.
Другой способ — это не быть отделенным, потеряв свою определенность, потеряв все разграничения, отличия. Тогда вы вступаете в мир реальности, мир брахмы. Тогда вы превосходите сновидения. А основной, главный сон — это сон об эго, сон о том, что «Я есть». Вас нет, меня нет, есть только Бог.
Но здесь есть большой риск. Исчезновение в бесконечности существования страшит, пугает. Вам было так уютно в вашем маленьком мире сновидений; в окружении своих собственных снов так тепло, вы так хорошо прикрыты, вы в безопасности. Вот почему люди цепляются даже за несчастья — потому что эти несчастья являются частью, существенной частью мира снов, в котором вы живете. Ваше счастье и ваше несчастье — это две стороны вашего сновидения. Реальность не знает ни счастья, ни несчастья: реальность выше всякой двойственности. Эго абсолютное блаженство. Но запомните, блаженство — это не счастье; в блаженстве вы не встретите никакого счастья и не найдете также никакого несчастья.
Это совершенно другой мир, о котором вы не можете иметь никакого представления до тех пор, пока вы не попробуете его. Для вас блаженство не имеет никакого значения. Блаженство имеет значение только для будд, для тех, кто познал. Но для того, чтобы познать, вам необходимо выполнить основное условие: вы должны исчезнуть. Эго очень парадоксальное условие: для того, чтобы быть, вас не должно быль.
Васумаш, ты спрашиваешь: Что такое моя целостность?
Когда есть целое, не остается никакой самости — моей или твоей. А если есть самость, нет никакого целого. Самость может быть только частью, самость может существовать только как фрагмент. И чем меньше фрагмент, тем легче может существовать самость. Вот почему эгоистичные люди становятся все мельче и мельче, ничтожнее и ничтожнее.Чем эгоистичнее человек, тем он посредственнее, зауряднее и мельче. У него нет внутреннего пространства. Он не может вместить ничего, кроме своего эго. Он настолько мал, что одного маленького слова «я» достаточно, чтобы заполнить все его пространство.
Чем больше вы утрачиваете свое эго, тем более размытым, текучим и большим становится ваше внутреннее пространство. Конечно, эго очень определенно — вы можете определить его, вы можете отметить его расположение, вы можете сказать: «Это я». Оно обладает определенной ясностью. Целое полно таинственной неопределенности. Вы не можете определить его, вы не можете указать: «Вот оно». Оно так велико, оно заполняет все. Оно безначально, бесконечно, оно безгранично.
Пока вы не готовы войти в этот таинственный хаос целого, вы не сможете сделать к нему даже одного-единственного шага. Это опасно для эго, это опасно для вашей так называемой разумности. Эго безумная любовь.
Пока вы не достигли такой безумной любви с существованием, что вы готовы умереть ради этого, вы будете цепляться за свое маленькое эго. Я слышал: Два обитателя психиатрической больницы пытались бежать. Они добрались до забора, но не могли через него перелезть.
— Что мы будем делать? — спросил первый больной.
— Я знаю, — ответил второй.Я включу свой фонарик и буду светить на верх забора. Ты заберешься на забор по лучу от фонаря, а потом поможешь мне.
— Ничего не выйдет, — отозвался первый. — Я псих, но не настолько. Я пойду, а ты на полпути выключишь свет!
Для того, чтобы идти навстречу целому, вам придется быть настолько сумасшедшим. Эго смерть, эго исчезнорение, это риск, это авантюра. Вы не можете знать, что произойдет. Вы можете знать лишь то, что вы потеряете себя; вы не можете знать заранее, что вы приобретете. До тех пор, пока вы не наберетесь необычайной смелости, вы не сделаете этот шаг — это прыжок в пропасть, а пропасть бездонна.
Но тот, кто прыгнул, прибыл. В тот момент, когда он умер как отдельное это, он воскрес как божественное. Для капли есть единственный путь стать океаном — умереть.
В этом вся суть саньясы — свести вас с ума, помочь отбросить вашу так называемую сообразительность, интеллектуальность, ваши знания. Саньяса — это создание в вас страстного желания умереть в Боге — а это возможно только тогда, когда вы не слишком заботитесь о том, что будет дальше. Только тогда, когда вас не слишком заботит результат, вы можете совершить прыжок.
Мало-помалу, находясь с теми, кто совершил прыжок, вы заражаетесь. Религия — это инфекция: нет другого пути научиться религии. Ей нельзя научить, ее можно только подхватить.
Второй вопрос:
На днях ты рассказывал о юноше, который боится коснуться собственного пупка. Ошо, он здесь не один: у меня такая же проблема.
Все, у кого есть пуп, страдают. А если у вас нет пупка, вы все равно будете страдать — вы найдете какой-нибудь другой повод. Может быть, вы начнете бояться потрогать свои уши.
Помните, предлог не является реальной проблемой; проблема скрывается где-то глубже. Почему человек боится потрогать собственный пуп? Кажется, поторогать пуп — точно такое же невинное действие, как прикосновение к любой другой части тела. Проблема в чем-то другом; это только симптом.
Пуп соединен с двумя самыми важными центрами вашей жизни — жизненно важными. Один из них — секс, другой — смерть. И оба они — самое страшное в мире. Вопрос не в пупке, а в том, что пуп очень близок к сексуальному центру. Если вы подавляли свою сексуальность, то ваш пупок становится очень чувствительным — потому что подавляемая сексуальность начинает собираться позади пупка. Отсюда страх. Страх возникает в основном из-за секса, а не из-за пупка.
Если вы подавляете свою сексуальную энергию, что произойдет? Она начнет накапливаться, она начнет распространяться за пределы сексуального центра. А ближайший от сексуального центр — это пупок. Он начнет соприкасаться с границами пупка.
А из-за того, что через пуп ваша жизнь соединялась с жизнью матери... жизнь вашей матери вливалась в вас через пуповину, так что ваш пуп — это полый бамбук, в высшей степени эффективный передатчик энергии. Он передавал вашей жизни энергию вашей матери; в течение девяти месяцев в материнской утробе вы жили посредством пупка. Именно пуп был каналом; энергия перетека-ш через него, он был подобен туннелю.
Этот туннель не пуст. Если вы подавляете секс, сексуальная энергия заполнит туннель — и из-за этого возникает страх. Если кто-то притронется к вашему пупку, это вас путает, потому что это немедленно заставляет вас осознать свою сексуальность.
У тех людей, которые подавляют секс, пупок становится одной из самых эрогенных зон. По своей природе это не эрогенная зона: это случается только если естественный секс слишком сильно подавляется. Тогда свободный туннель, который всетда обладал способностью проводить значительную энергию, начинает проводить сексуальность. Отсюда страх.
А вторая возможность такова: как раз позади пупка расположен центр смерти. Вот почему в Японии самоубийство называется хара кири — харе означает пуп. Японцы давно знают, что за пупком есть незаметная точка — если стрела или кинжал попадет в эту точку, смерть наступает немедленно, причем без боли, почти без боли, 'без мучений. Смерть, приходящая откуда-нибудь еще, более мучительна, поскольку смерть очень близка к пупку, она находится как раз позади пупка. И это и должно быть так, ведь секс — это жизнь: жизнь и смерть — это две стороны одной монеты.
Пупок содержит в себе две возможности: жизнь и смерть. Если вы подавляете жизнь, ваш пуп становится в высшей степени эрогенной зоной — и это порождает страх в подавляющем человеке, в психологии подавления. Либо, за вашим пупком находится ваша смерть. Если вы слишком озабочены смертью, если вы слишком боитесь смерти... и это также случается с людьми, которые подавляют. Человек, который живет естественной жизнью, не боится смерти, не боится совсем — в действительности, смерть приходит к нему не как конец жизни, а как ее кульминация. Смерть приходит не в качестве врага жизни, но как крещендо в музыке жизни.
Человек, который прожил свою жизнь тотально, интенсивно, страстно, без всяких страхов — без всяких страхов, которые многие века создавали в вас священники — если человек живет без всякого страха, подлинно, спонтанно, смерть не вызовет у него никакого страха, совсем никакого. В действительности, смерть придет как великий отдых. Смерть придет как высшее цветение жизни. Он сможет наслаждаться также и смертью, он сможет праздновать также и смерть.
И помните, это — критерий. Если человек способен радоваться и праздновать свою смерть, это показывает, что он жил правильно; другого критерия нет. Ваша смерть покажет, как вы жили. Дерево познается по плодам — а смерть есть последний плод дерева, которым являетесь вы. Как вы жили? Радостно? Была ли ваша жизнь песней и танцем? Была ли ваша жизнь благословением, блаженством? Были ли вы благодарны Богу за то, что Он дал вам жизнь? Тогда смерть придет как последний дар —из тех же рук, из того же целого. И вы почувствуете необычайный экстаз. Вы примете смерть, вы будете приветствовать смерть, вы будете рады смерти. Смерть будет ващей последней, высшей любовью.
Но человек, который подавлял жизнь, который подавлял свою сексуальность, который все подавтал, который никогда не жил истинной жизнью, не сможет принять также и смерть. Как это может быть? Он еще совсем не жид. Дерево даже не распустилось — может ли оно дал» плоды? Он не созрел для смерти, вот откуда страх. Страх вот в чем: «Я еще не жил, а смерть каждый день, каждый миг подходит все ближе и ближе».
Человек, который подавляет, боится секса, и человек, который подавляет, боится смерти. Но и то и другое глубоко связано с пупком. Но даже если ваш пупок перенести на другое место... — можно сделать пластическую операцию — это вовсе не снимет проблему. Можно переместить ее куда-нибудь еще; она найдет другой выход. Так что помните, проблему нужно искать в глубине. Никогда не обманывайтесь симптомами.
Этот парень уже не первый год каждый день приходил в кабак и заказывал пиво и две маринованных луковицы, которые он вставлял себе в уши. Хозяин заведения решил наконец добраться до сути дела, и в ответ на обычную просьбу сказад:»Сегодня у нас нет лука, но могу преддожить вам морковь».
Клиент сказал:«Хорошо, тогда дайте две морковки,»и затолкал их в уши.
Хозяин не удержался и спросил: «Почему вы кладете себе в уши морковь?» На что парень ответил: «Потому что у вас нет маринованного лука».
Смотрите в глубину проблемы; никогда не обманывайтесь тем, что на поверхности. Иначе вы все время будете задавать вопросы, а в мире существует масса глупых людей, которые будут продолжать отвечать на ваши вопросы. А эти ответы не помогут вам — они могут лишь создать еще больше проблем. Нужно увидеть саму проблему во всей ее наготе.
Так что позвольте мне повторить: у каждого есть пуп, и у каждого есть страх, потому что всех вас учили — индуизму, христианству, мусульманству, джайнизму, буддизму... прошлое человечества во всем мире — это подавление, прошлое было уродливым.
И это хорошо, что прошлое находится на смертном одре. Я не оплакиваю его, я радуюсь тому, что прошлое умирает — потому что вместе со смертью прошлого на землю может прийти новый человек. Новый человек, который будет уметь радоваться, который не будет бояться жизни. Новый человек, который не будет думать о мире ином, который не будет создавать воображаемый рай. Всякий рай порнографичен.
Человек начинает интересоваться порнографией только в том случае, если он не может любить никого на самом деле. Если вам не удается найти женщину, если вам не удается найти мужчину, вы начинаете интересоваться порнографией. Ваше воображение начинает заменять реальность. Поэтому я говорю вам: все небеса и всякий рай — это порнография. Они рождены умом, который не живет, который не знает красоты этой земли. И теперь есть лишь одна надежда: что после смерти вы будете вознаграждены.
Вы боитесь. Во-первых, вы боитесь секса, потому что секс означает рождение, секс означает жизнь. А во-вторых, вы боитесь смерти, потому что смерть означает конец. И история между началом и концом в действительности коротка — так коротка. Одна треть вашей жизни пройдет во сне; вторую треть вы потратите на ваш офис, магазины, заводы, а оставшаяся часть пройдет в ссорах, борьбе, судах, взаимных придирках, взаимных пытках, в абсолютно глупых делах.
Сколько дней остается у вас для настоящей жизни? Только взгляните на свои двадцать четыре часа: сколько минут, сколько секунд у вас действительно остается для того, чтобы жить, чтобы праздновать? Где это время? Поэтому вы продолжаете откладывать: «Я начну жить завтра». А завтра приходит только смерть! А вы еще не жили, и возможность ускользает из ваших рук. Рождается большой страх.
Этот страх проявляется тысячью и одним способом. Кто-то боится потрогать собственный пуп, кто-то боится смотреть на свое тело. Кого-то пугает любовь, кто-то боится того, что недостаточно много ест и продолжает набивать себя пищей. Еще кто-то боится, что он недостаточно силен, чтобы защитить себя в мире. Кто-то боится: если у него недостаточно денег, как он сможет выжить в этом мире? И так далее и так далее — просто посмотрите на людей, и вы увидите все виды страха, господствующие над их жизнью.
Шерлок Холме попал на небеса. Все ангелы высыпали ему навстречу; сам Господь спустился со своего трона, чтобы приветствовать его.
— Холме, — сказал он, — у нас есть маленькая тайна, и может быть, вы поможете нам ее открыть. Адам и Ева словно растворились; уже много веков никто не может отыскать их. Если бы вам удалось открыть их местонахождение...
Холмс бросился в задние ряды собрания и притащил к ногам Господа двух испуганных и удивленных ангелов.
— Вот они, — сказал он.
Адам и Ева признались.
— Мы очень устали от того, что все на нас таращились и каждый новый ангел, приходивший сюда, просил у нас автограф, — жаловались они. — Мы придумали себе новые имена, замаскировались под ангелов и жили себе спокойно несколько столетий, пока этот ловкий красавчик нас не вычислил.
— Как Вы это сделали? — изумился Господь.
— Элементарно, мой дорогой Бог, — сказал Холмс. — Только у этих двоих не было пупка.
И тем не менее они боялись, они прятались. У них не было пупка-как они могли иметь пуп? Бог создал их из глины и затем вдохнул в них жизнь. Они не были рождены, они не жили девять месяцев в материнской утробе — как они могли иметь пуп? И тем не менее они боялись, они прятались от страха.
Есть у вас пуп или нет, вы должны посмотреть в свое испуганное сердце. Почему вы так сильно боитесь? Кто вас так отравил? Вас напугали священники и политики. Они живут благодаря вашему страху. Они эксплуатировали вас потому, что им удалось вас напугать.
Первое и главное, что нужно сделать, чтобы заставить человека бояться — это сказать ему, что неправильно, и что ни в коем случае нельзя делать то, что неправильно; и назвать неправильным нечто настолько естественное, что у него все время будет искушение сделать это. Тогда он попался. Скажите ему, что некая естественная вещь является таким абсолютным грехом, что если он совершит его, он будет сброшен в ад. Из страха перед адом он начнет отрицать в себе нечто естественное. И в самом этом отрицании рождается ад: он становится испуганным. Он боится себя, он не может себе доверять.
Он знает, что стоит ему просто расслабиться на денек, как он сделает то самое, что ему велели не делать.
Если он делает это, он чувствует себя виноватым: снова он в ловушке. Если он не делает это, он чувствует себя несчастным, потому что он отрицает нечто естественное, нечто такое, что необходимо ему для жизни, для благополучия.
Священники и политики, которые господствовали над человечеством, были в глубоком заговоре: они заставляли человека бояться. Скажите ему, что нечто в его природе является злом, грехом. Разделите его надвое — на плохое и хорошее, на святого и грешника. И стоит вам поделить человека, как вы можете им править. Разделяй и властвуй: вот в чем до сих пор заключался секрет. И человек разделен, человек расщеплен.
Вам говорили, что в вас так много плохого, что вы чувствуете самоосуждение. И тем не менее все эти вещи нельзя отбросить, просто подумав, что они неправильны. И в лучшем случае вы можете подвить эти мысли — но подавляя, вы становитесь все более и более уродливыми; подавляя, вы становитесь все более и более недостойными. Вы приходите к самоосуждению, вы начинаете думать, что вы — самый последний грешник в мире. И вам так много раз говорили, что вы будете мучиться в аду, что сознательно вы можете не думать об аде, но он присутствует в самых корнях вашего существа. И еще вам говорили, что вас ждет награда на небесах, если вы будете слушать священников и политиков.
Это — основные приемы дрессировки животных. В этом — вся скиннерианская психология. Если вы хотите изменить чье-либо поведение, есть два приема: когда он делает то, что вы от него хотите, вы награждаете его; а если он не делает этого, вы его наказываете. Так дрессируют крыс, так дрессируют слонов в цирке — и это то, что делали с человеком.
Священники и политики нанесли человечеству такое глубокое оскорбление, что просто удивительно, как мы до сих пор терпим этих людей. Это величайшее оскорбление, которое они нанесли — то, что они дрессировали людей как крыс.
Не сердитесь на психологов, которые экспериментируют с крысами и выводят из этих экспериментов заключения, касающиеся людей. Не сердитесь на них — это практиковалось за тысячи лет до того, как психологи появились на сцене; они новички. Но над психологией человека всегда господствовала некая материалистическая стратегия, стратегия поведения: человека заставляли бояться ада. «Ешь это — если ты не будешь это есть, ты никогда не попадешь на небеса. Не ешь это — если ты будешь это есть, ты попадешь в ад». И эти мелочи...
Вы знаете? В буддистских писаниях есть тридцать три тысячи правил для монаха. Тридцать три тысячи правил! — их невозможно даже заломишь. В жизни нужно выполнять тридцать три тысячи правил. Такая маленькая жизнь, и тридцать три тысячи правил. Вы не можете не чувствовать вину. Вы обнаружите, что многие правила нс соблюдены; вы не сможете выполнить все — и тогда ад обеспечен.
И вы только подумайте об аде. Ваши так называемые святые обладали очень и очень богатым воображением в том, что касается ада и рая. Они создали в аду все виды пыток. На самом деле, Адольфу Гитлеру нужно было бы поучиться из религиозных писаний, как пытать людей. Адольф Гитлер не изобрел ничего нового. Он просто исполнил то, что говорили об аде ваши святые — он создал настоящий ад на земле.
И представьте себе ваш рай: все виды удовольствий. Там доступны все те же самые удовольствия, наслаждение которыми здесь, на земле, ваши священники осуждали. Здесь алкоголь —грех, а в раю, фирдоус, это — награда для святых. И вам не нужно идти в трактир — на небесах текут реки вина. Реки! Вам не нужно пить, вы можете просто плавать. Вы можете утонуть.
Здесь смотреть на красивую женщину — грех, увлечься красивой женщиной — грех. А что ваши святые делают на небесах? Наслаждаются прекрасными женщинами. Конечно, на небесах эти прекрасные женщины гораздо более красивы, чем на земле. Они вечно молоды; они застряли в возрасте восемнадцати лет. На небесах вы не найдете ни одной старой женщины — я не нашел. Я просмотрел все писания: я до сих пор не нашел ни одного упоминания о старухе. Всем восемнадцать лет, и столетия проходят за столетиями, а они все так же остаются восемнадцатилетними.
И у них тела из золота, они не потеют. На небесах им не нужны дезодоранты, парфюмерия и косметика; в них нет необходимости. У них золотые тела, алмазные глаза, они вечно прекрасны — и они доступны. Но они доступйы только для святых, имейте в виду. Если вы трешник... А кто такой грешник? Тот, кто любил женщину на земле, грешник. А тот, кто отрекся от любви, мучил себя всеми способами — уходил в Гималаи, спал на гвоздях — это святой.
Я слышал об одном великом святом, который умер. А через день его главный ученик тоже умер — главный ученик не мог жить без своего мастера. Ученик испытывал очень большое возбуждение, потому что его взяли на небеса, и он думал: «Должно быть, мой мастер купается в реках алкоголя, вина, и наверное, ему дали самую красивую женщину — ведь он был таким великим аскетом».
И это действительно было так! Он прибыл, и под золотым деревом, с листьями из золота и цветами из алмазов и изумрудов, сидел его мастер. Он, как и на Земле, был обнаженным, и его обнимала необычайно прекрасная женщина — сильно улучшенный вариант Мерилин Монро.
Ученик просто припал к ногам мастера и сказал:
— Господи, я знал это! — что вы будете вознаграждены. Разве нет? В мире вы так много страдали: вы никогда не касались женщины, вы никогда не смотрели на женщину, вы никогда не любили женщину. Вы ушли в пещеру. Но за весь этот аскетизм сполна заплачено — теперь навсегда, на веки вечные...
Мастер посмотрел на ученика и сказал:
— Ты глупец... хватит! Ты не понимаешь, что происходит. Эта женщина — не моя награда: это я — наказание для нее.
Ваши небеса и ваш ад — всего лишь плод воображения угнетенных людей. Но вас так учили, вас воспитывали, вам дали такое глупое образование, называемое «религиозным обучением», что вы живете в постоянном внутреннем конфликте.
Этот внутренний конфликт рождает в вас страх и жадность, а затем страх и жадность вынуждены искать какой-то выход. Какой бы выход ни нашелся, это неважно; если вы закроете один выход, это выйдет другим образом. Поэтому вместо того, чтобы перекрывать выходы, пожалуйста, разберитесь в коренной причине этого.
Если вы останетесь разделенным внутри самого себя, если вы останетесь расщепленным, если вы не сможете принять себя таким, какой вы есть, если вы останетесь под нач

 

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Просто будьте такими, какие вы есть
30 декабря 1978 года

Первый вопрос:
Ошо, я влюбился в тебя. Почему?
Ларри Обенфельд,
Прости, но на твой вопрос нет ответа. Это единственный вопрос, на который нельзя ответить — в этом его красота. Когда вы сталкиваетесь с вопросом, на который нет ответа, вы очень близки к Богу.
Любовь — тайна, а не проблема. Ее можно пережить, но нельзя разрешить. На самом деле, это не вопрос, вот почему на это нельзя ответить. Вы можете сделать из этого вопрос, но ваш вопрос будет просто словесной формулой того, что никак нельзя свести к вопросу.
У любви нет причины, любовь просто есть. Любовь нелепа, бессмысленна, бесцельна. И именно поэтому она так прекрасна. Это не товар, это не вещь мира сего. Это нечто из запредельного, это гостья из запредельного. Поэтому мы не можем найти ддя нее никакой причины.
Если вы можете наши ддя своей любви какую-то причину, это не любовь; тогда это должно быть что-то другое. Если вы можете объяснить почему, это просто означает, что это что-то другое, не любовь.
Любовь — это цель всего, поэтому у самой любви не может быть никакой цели. Любовь — это конец всего; все остальное — это орудия любви, поэтому любовь не может быть орудием чего-то другого. Это высшая ценность.
Но этот вопрос возникает потому, что ум умеет только одно: создавать вопросы. Он не может принять ничего таинственного. Таинственное вызывает у него страх, поскольку ум не может манипулировать им. Ум начинает ставить вопросы, тысячу и один, и он не успокоится, пока на эти вопросы нет ответа. Если эти вопросы не разрешены, в уме возникает тенценция полностью отвергнуть само это явление. Тогда ум скажет: «Если нельзя узнать почему, то любви не может быть».
Ум верит во что-либо только тогда, когда может этим манипулировать. Вот почему ум отрицает Бога — ведь Бог не что иное, как самое существо любви. И ум продолжает отрицать любовь, продолжает отрицать красоту, ум продолжает отрицать все, что покрыто тайной. Или же ум должен свести это к знанию... а если ум не способен свести это к знанию, он отрицает: «Нет никакого Бога, нет никакой любви, нет никакой тайны».
Таинственное пугает, потому что таинственное огромно. И ум теряется в таинственном.
Вотпочему во всех языках (кроме русского — прим. переводчика) существует выражение «пасть в любовь» (англ. fall in love). Это — осуждение ума. Ум говорит: «Ты пал. Ты опускаешься ниже себя. Ты идешь навстречу тому, что неистинно, потому что это нельзя сформулировать в ясных понятиях. Ты падаешь в нечто неясное, нечто туманное; ты опускаешься в хаос. Избегай этого».
Ум всегда говорит: «Избегай любви». Вот почему вы найдете в мире так мало любви — ведь мир полон ума. Мы учим ум. С самого детства, с детского сада до университета мы все учим и учим ум и избегаем сердца. Мы научились полностью обходить сердце, поскольку сердце — это дверь в таинственное, где нельзя ответить ни на какие «почему».
А если человек обходил сердце стороной, он лишился всех радостей жизни. Он избегал своего сокровенного ядра, своего внутреннего. Он упустил свою субъективность. Он упустил величайший возможный в жизни опыт: опыт любви.
Обенфельд, пожалуйста, отбрось «почему». Если ты влюбился, продолжай влюбляться все больше и больше. Этому нет конца; это бездонная пропасть — чем больше ты любишь, тем большей становится твоя способность к любви. И чем ниже ты опускаешься в пропасть, тем все более и более таинственное открывается тебе. Тогда жизнь — поэзия, а не проза. Тогда жизнь — не шум, а мелодия. Тогда жизнь — не материя, а Бог.
Но мало-помалу все «почему», все «как» исчезнут. Вы будете жить в существовании этого момента. В вашей жизни будет необычайное присутствие, но никаких ответов. Вы будете знать, что такое жизнь, но у вас совершенно не будет никаких познаний.
Знание — это одно; эрудиция — другое. Любовь — явление, которое можно пережить; знание возможно, но эрудиция невозможна. Ее нельзя передать словами. Она настолько глубоко внутри вас, вы не можете выразить ее никакими словами.
Если кто-нибудь спросит вас «почему», вы растеряетесь. Но вы можете спросить — здесь так много любящих. Каждый мой саньясин — любовник. Это не отношения между преподавателем и студентом: это любовная связь с мастером, и это означает: «безумная игра» (англ. the mad game). Это — игра мастера и Ученика — (Master And Disiple Game). Это безумная игра, абсолютно безумная.
Спросите у моих безумных людей. Вы можете спросить Вивек — ведь она влюблена уже две жизни; это ее вторая жизнь со мной. Спросите у нее, почему — на это невозможно ответить. Она может заплакать, засмеяться или начать танцевать, но она не скажет, почему — ибо в этом нет никаких «почему».
Любовь просто случается, это — происшествие. Если вы делаете ее, вы можете сказать, почему. Но вы не делающий. Вы просто принимаете нечто из запредельного — с небес приходит гость и стучит к вам в дверь: можете ли вы огастить, почему? Вы никогда раньше не знали его. И даже если теперь вы знаете, это настолько сокрушительно, что все слова неадекватны. Может быть, слезы могут что-то сказать, возможно — или танец, песня или объятия. Но слова совершенно нс подходят.
Слова хороши в повседневной жизни, в миру. Вы не можете пользоваться ими в любви и в молитве, вы не сможете пользоваться ими там и тогда, когда чувствуете запредельное. Когда вы приходите на границу известного и неизвестного, слова начинают от вас уходить, как осыпаются с дерева мертвые листья. И происходит совершенно новый опыт — бессловесный опыт.
Вы задаете вопрос должно быть потому, что немного боитесь. Это пугает — ведь в любви вы уходите из-под контроля. Это пугает, потому что в любви эго исчезнет. Это пугает, потому что вы должны умереть. Любовь требует этой большой жертвы. Она стоит того, ибо за этой смертью — воскресение.
Умрите в любви, и вы родитесь как любовь. И вы никогда не будете прежним, и мир станет совершенно иным. Этот самый мир может быть наполнен Богом, если вы полны любовью.
Я учу любви: любовь — мое послание. Но говорить о любви — не способ учить любви. Я существую здесь как любовь, и это становится катализатором; нечто в вас зашевелилось, и что-то начинает расти: вы становитесь беременны.
А когда женщина беременна в первый раз, она очень боится, ей больно, ей тяжело. И происходит нечто настолько новое... она не знает, что ее ждет и что будет дальше. Рождается новая жизнь.
В любви вы становитесь беременны. Рождается новый дух, и в начале это тяжело. И в начале это настолько ново, что вам хочется убежать. Но никогда не убегайте от любви, ибо любовь — это храм Бога. Когда она приходит, дайте ей случиться — помогите ей. Даже если вам придется умереть и исчезнуть в ней, умрите и исчезните. Примите вызов, возвысьтесь до вызова. И в вашей жизни впервые появится нечто ценное, некий божес-таенный аромат.
Но я не могу ответить, почему вы влюбились. Я в любви с существованием, я в состоянии любви. Должно быть, это вызвало в вас некое параллельное движение. Должно быть, это нечто непохожее на причину и следствие — то, что Карл Густав Юнг назвал «законом соответствия».
Говорят, если вы играете на ситаре в небольшой комнате, а другой ситар просто стоит в углу, когда вы начинаете играть на одном ситаре, другой начинает отаечать. Он будет вибрировать, его струны начнут танцевать. Вы играете на одном ситаре, другого вы даже не касаетесь, но вы играете на сигаре... и нечто в другом ситаре пришло в движение. Это не причинно-следственные отношения, это соответствие.
Я есть любовь: если вы приближаетесь ко мне, что-то в вашем сердце начинает танцевать. Позвольте это. Ваше общество против, ваше образование против, сама ваша жизнь до сих пор была против этого. Будет трудно сделать первые шаги — но эти шаги нужно сделать, иначе вы упустите славу существования, великолепие существования.
Великолепие открывается только любящим. Настоящий ученик — влюбленный.
Обенфельд, вместо того, чтобы спрашивать почему, влейтесь в мой цвет, в мою растущую коммуну, прыгните в эту приливную волну, и вам будет очень легко прийти к Богу. В одиночку это трудно. Когда идут многие, это становится легко — они поддерживают друг друга.
Саньяса — не что иное, как попытка создать школу тайны, где люди могут поддержать друг друга на пути. Дорога длинна и трудна, цель далека, и на пути тысяча опасностей и ловушек, и в любой момент можно сбиться с дороги. И чем выше вы поднимаетесь, тем труднее становится. Даже дышать становится трудно. И чем выше вы поднимаетесь, тем больше опасность сорваться. Но если идут многие, они могут держаться за руки, они могут поддерживать друг друга.
Вы влюбились в меня: вместо того, чтобы спрашивать почему, лучше пойдите вглубь. Познайте глубины — они не ответят на ваш вопрос, но они растворят его. Этот опыт не принесет эрудиции, этот опыт сделает вас более невинным.
Настоящий опыт всегда делает вас более невинным вместо того, чтобы пополнить вашу эрудицию. Проблемы нс решаются, а растворяются.
Второй вопрос:
Большинство из нас знает Пифагора только в связи с его теоремой о прямоугольном треугольнике: квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. Есть ли в ней какое-нибудь мистическое значение?
Анураг,
Из-за этой теоремы, и только из-за нее, Пифагора не понимали веками. На Западе люди совершенно забыли о том, что он был буддой. Они считают его всего лишь великим математиком. В учебниках истории он упоминается как математик. В школах, колледжах и университетах о нем вспоминают только всвязи с этой теоремой.
Эта теорема оказалась роковой. Было бы лучше, если бы он не доказал ее — возможно, он стал бы известен как мистик. Что касается теоремы, ее мог доказать кто-нибудь другой. Такие вещи не ждут подолгу. Говорят, что любое научное открытие не может не случиться — годом раньше или годом позже, Даже такое сложное явление, как теория относительности Альберта Эйнштейна — в настоящее время хорошо известно, что если бы Эйнштей не открыл ее, то кто-нибудь другой открыл бы ее в течение двух или трех лет. Почему? Потому, что наука — более или менее коллективное явление.
Религия индивидуальна, наука общественна. В религии нет преемственности, наука — это преемственность. Если есть Эдисон, то обязательно будет что-то другое, что будет развивать стпсрытия Эдисона дальше. Если был Ньюток, то должен быть Эйнштейн. Это мир причины и следствия... одно приводит к другому.
Но в мире религии преемственность невозможна. Если бы не было Будды, совершенно необязательно, чтобы кто-то другой открыл то, что открыл он. Если бы не было Иисуса, совершенно необязательно, чтобы кто-то другой обнаружил ту же дверь, которую обнаружил Иисус. Это индивидуально, совершенно индивидуально — в этом красота религии. Это не общественный труд.
Наука идет все дальше и дальше; она зависит от прошлого. Религия не зависит от прошлого. Без Ньютона не было бы Эйнштейна; Ньютон — необходимое звено. Но Будда мог существовать и без Кришны — здесь нет необходимых звеньев. Даже если бы в прошлом не было Будды, я мог бы появиться — здесь нег обязательных звеньев.
Религия идет внутрь, к своей сердцевине. Наука идет вовне, чтобы понять законы природы;, они открыты для всех, так что это просто вопрос времени. Любое научное открытие непременно произойдет.
Но Пифагор из-за этой теоремы был потерян — его стали слишком отождествлять с нею, его стали принимать за математика. Но на самом деле он не был математиком; это было просто хобби. Математика для него была просто хобби, как игра на флейте была хобби Кришны. Хорошо, что люди не забыли о том, что он был мистиком; хорошо, что люди не помнят его только как флейтиста.
Но именно это произошло с Пифагором. Это случилось по вине Запада. Западный ум обращает больше внимания на то, что можно использовать во внешнем мире. Его теорема очень значительна; без его теоремы в мире геометрии было бы упущено нечто очень существенное. Он заполнил пробел.
На Западе считается, что он был прежде всего математиком, а мистика просто была его причудой. На самом деле как раз наоборот: его душой была мистика, а математика — всего лишь хобби. И в этом нет никакого мистического значения.
Кроме того, я не очень разбираюсь в геометрии. Вот все, что я понял из теоремы Пифагора: У одного очень богатого индейского вождя было три жены. По какому-то странному совпадению все они забеременели одновременно. Пришло время, когда плоды его трудов должны были появиться на свет — и тогда он решил, что должно произойти что-то особенное.
Он положил первую жену в первом вигваме на львиной шкуре, вторую жену — во втором вигваме на шкуре тигра, а третью жену — в третьем вигваме на шкуре гиппопотама.
И вот первая жена родила маленького мальчика.
— Прекрасно! Он вырастет великим воином.
Вторая родила маленькую девочку.
— Ужасно! Вторая — женщина, хлопот не оберешься.
Третья родила двойню. Это просто доказывает, что женщина на гиппопотаме равна сумме женщин на двух других шкурах.
Кроме этого, я ничего не знаю о пифагорейской геометрии и об этой теореме.

Третий вопрос:

Написано, что древо познания было частью творения, и Адаму и Еве было запрещено вкушать его плоды.
Что происходит, когда человек становится просветленным?
Как он использует это древо и его плоды?

Мадхумаги,

В Эдемском саду было два дерева — особых дерева. Одно считалось древом познания, и Бог запретил Адаму и Еве это дерево — древо познания. Они не должны были есть его плоды.
Было и второе особое дерево; это было древо жизни. Бог запретил Адаму и Еве вкушать и его плоды. Но они никогда не интересовались древом жизни; их заинтересовало древо познания.
Эта притча прекрасна — запомните: это только притча, очень многозначительная. Она не имеет никакого отношения к Богу, Адаму и Еве. Она относится к вам.
Мы уже в Эдемском саду, и здесь есть два дерева: древо жизни и древо познания. И всех интересует древо познания; очень редко бывает, чтобы человека заинтересовало древо жизни. Когда человека интересует древо жизни, он становится Буддой, Иисусом, Махавирой, Мохаммедом. Но очень немногие люди вообще обращают внимание на древо жизни.
Например, первый вопрос — Ларри Обенфельд спрашивал: «Я влюбился в тебя. Почему?» Это — движение в сторону древа познания. «Почему» — это путь. Он не может остановиться на любви; он должен спросить «почему?». Если вы остановитеь на любви, вы будете вкушать от древа жизни, ибо любовь и есть жизнь. Если вы спрашиваете почему, вы удаляетесь от древа жизни к древу познания.
И даже если вы узнаете, почему, это тщетно — это не насытит вас. Вы можете знать все на свете; мозг одного человека может вместить все библиотеки мира — один человеческий мозг способен на это — и тем не менее реально вы не будете знать ничего. У вас не будет жизненного опыта.
Притча — символическое выражение: это наша история. Когда вы видите розу, вместо того, чтобы подойти к ней ближе, коснуться, понюхать и танцевать вокруг нее, и быть с нею в глубокой молитве, любви, медитации — вы задаете вопросы: «Откуда она? Какого она сорта?» Вы начинаете сравнивать ее с другими розами, которые вы видели в прошлом — больше, меньше, красивее, некрасивее. Сразу же, в тот момент, когда вы видите розу, вы начинаете путь к древу познания. Вы не проживаете этот опыт. Вы не танцуете с розой, вы не чувствуете розу.
В дзен говорят: если ты хочешь рисовать бамбук, сначала пойди и стань бамбуком.
Однажды мастер дзен послал своего ученика — он был великим художником, и ученик тоже был великим художником — он велел ему пойти в лес, быть среди бамбука и стать бамбуком. «И когда ты станешь бамбуком, приходи и рисуй, потому что до того, как ты станешь бамбуком, все, что та ни нарисуешь, будет неправильно в главном — ведь ты не знаешь бамбук изнутри».
В этом разница между живописью и фотографией. Фотограф демонстрирует только периферию, бамбук снаружи. И если художник тоже показывает бамбук лишь снаружи, тогда зачем нужен художник?
Фотоаппарат может сделать это гораздо лучше, эффективнее, точнее и быстрее.
Но фотоаппарат никогда не заменит художника, потому что фотоаппарат никогда не сможет, сделать одного: он не может стать бамбуком. А художник может стать бамбуком.
Ученик пошел в лес. Три года о нем ничего не слышали. Тогда мастер заволновался: «Слишком долго». И мастер старел, поэтому он послал несколько учеников на поиски: «Где он?» Он сказал этим людям: «Смотрите везде, где вам встретится бамбук — смотрите. Вы найдете его где-нибудь как бамбук».
И его нашли как бамбук — он стоял среди бамбука. Было чудесное утро, дул ветер, бамбук раскачивался, и он раскачивался вместе с бамбуком. Люди, посланные разыскивать его, были очарованы. Они увидели, что он больше не человек; он совершенно забыл о себе. Он был бамбуком — он пил солнце, как пьет бамбук. Он стоял в грязи, его ноги были почти как корни, и он раскачивался.
Им пришлось тянуть его, им пришлось вырвать его, им пришлось заставить его идти к мастеру. Мастер взглянул на него и сказал: «Совершенно верно. Теперь рисуй — теперь ты нарисуешь настоящий бамбук. Ты не только ввдел бамбук снаружи, теперь ты знаешь его и изнутри. И это — настоящее знание: это живое знание».
Адам и Ева выбрали древо познания, точно так же как мы выбрали древо познания. Посмотрите на маленьких детей — они немедленно спрашивают: «Почему? Почему это так?» Снова Адам и Ева, идущие к древу познания.
Вы можете продолжать вкушать от древа познания, но это не насытит и не удовлетворит вас. В вас будет полно мусора, поскольку знания — это информация, это не опыт. А только опыт освобождает. В действительности, только опыт приносит вам знание.
Быть эрудированным — одно, быть знающим — совершенно другое. Современный философ — эрудит; он вкушает от древа познания. Пифагорейкий философ, философ в представлении Пифагора — это искатель, знающий. Он медитирует и постепенно растворяется в существовании. Он становится частью целого, он становится с целым одним, и тогда появляется знание совершенно иного рода, качественно иное.
Ты спрашиваешь меня, Мадхумити: Написано, что древо познания было частью творения, и Адаму и Еве было запрещено вкушать его плоды. Что происходит, когда человек становится просветленным?
Если вы вкушаете от древа познания, вы никогда не станете просветленным. Вы соберете массу информации, возможно, даже о просветлении и просветленных прошлого, но это не будет ваше собственное понимание; оно не вырастет из вас. Это не будет ваше личное пробуждение.
Но если вы вкушаете от древа жизни, если вы переживаете жизнь и-любовь, радость и печаль — горечь и сладость, все — если вы проживаете жизнь во всей ее полноте, ее высоты и глубины, долины и вершины, темные ночи и солнечные дни, муки и экстаз... если вы проживете жизнь во всей ее полноте, вы станете просветленным. Только жизнь, прожитая тотально, приносит просветление.
И когда вы становитесь просветленным, вы сами становитесь древом познания. Но лишь вкушая плоды, никто не становится древом познания. Древом познания можно стать только вкушая плоды древа жизни.
Будда говорил сорок два года. В день просветления он сам стал древом познания. Так что если вы пришли к Будде, не продолжайте срывать плоды, которые доступны для вас. Каждый просветленный — это древо познания; чем вкушать плоды, которые действительно сладки и изысканны, попробуйте лучше пережить это состояние будды. Чем накапливать информацию от будды, впитайте его дух.
Сюда много раз приходили люди, которые записывали все, что бы я ни сказал — особенно индийцы. Один доктор обычно приходил и постоянно царапал и царапал что-то. Я окликнул его, я спросил его: «Что вы делаете?» Он ответил: «То, что вы говорите, так замечательно, что я должен записать это на случай, если я забуду».
Так вот, этот человек ест плоды, собирает информацию. Он совершенно упускает меня! Он даже не обращает внимания на то, что я говорю — он больше заботится о том, чтобы записать это, запомнить это. Он даже не поймет, что говорится, ведь для того, чтобы понять это, вы должны быть очень внимательны, вы должны быть настроены на меня.
Это не вопрос словесной передачи: это вопрос бессловесного общения. И тогда вы поглощаете дух. Вот почему я вновь и вновь повторяю, что настоящий ученик должен быть людоедом — он ест мастера, пьет мастера, он становится пьяницей. Он все время принимает энергию.
Передаваться должны не знания, но энергия. Передаваться должен свет. Это выходит за рамки писаний. Если вы останавливаетесь лишь на том, что я говорю, вы соберете много прекрасных плодов — но вы делаете то же самое, что сделали Адам и Ева.
А кто такой змий? Он представляет ваш ум. Ваш ум любопытен, ваш ум постоянно алчет новой информации. Ваш ум — змей. Ваш ум искушает, соблазняет вас и говорит» «Вкушай как можно больше от древа познания — ведь чем больше ты знаешь, тем больше ты подобен Богу».
Но стать подобным Богу — одно, а стать Богом — совершенно другое. Если вы можете стал. Богом, зачем становиться подобным Богу? Это очень жалкая замена. Если вы можете стать видящим, знающим, зачем становиться эрудитом? Если вы можете сами стать буддой, зачем искать чгго-то ниже этого? Попробуйте это сами! И тогда то же самое дерево, которое было древом познания, может стать древом жизни.
Будда сказал: «Будды указывают путь: идти должны вы».
Люди дзен говорят: «Пальцы, указующие на луну». Пусть вас не слишком интересуют пальцы; забудьте о пальцах и смотрите на луну. Понимающий человек будет смотреть на луну и забудет о пальцах. А человек не бдительный, не осознающий, не сознательный начнет пережевывать палец и полностью забудет о луне.
Именно так рождается пандит — эрудит, ученый. Ученые — самые глупые люди на земле. Конечно, их глупость очень научна; она украшена великими знаниями. Они могут цитировать Коран, Библию и Гиту — они знают все на свете, и в то же время не знают ничего. В глубине они просто пусты, полые.
Если вас слишком интересуют знания, вы останетесь пустым, полым и жалким. Пусть вас интересует жизнь! — жизнь реальна. Не собирайте информацию о том, что такое медитация: медитируйте! Не собирайте информацию о том, что такое танец — есть энциклопедии танца, но целая энциклопеция совершенно бессмысленна, если вы не танцуете сами. И если вы носите с собой эти энциклопедии, они становятся тяжкой ношей. Даже если это энциклопедия танца, если вы носите ее, сама ее тяжесть не позволит вам танцевать, она будет помехой.
Выбросьте все эти энциклопедии! Люди стали ходячими энциклопедиями. Сбросьте с себя тяжесть знаний и начните жить. И когда вы начинаете жить, обычные вещи преображаются в необычайно прекрасные. Простые мелочи — жизнь состоит из мелочей — но когда вы привносите интенсивность, страстную любовь, они преображаются, они начинают сиять.
Человек, который достигает просветления, сам становится древом познания. Берегитесь будд. Вот почему Будда говорит: «Если вы встретите меня на пути, убейте меня!» Берегитесь булд. Последнее, что сказал своим ученикам Заратустра: «Берегитесь меня!» Он ушел в горы, чтобы исчезнуть и умереть в горах; он собирался умереть в тишине, в вечной девственности гор. Он прожил прекрасную, долгую жизнь. И теперь он хотел прекрасной смерти в долинах, окруженных горами, под звук бегущей воды, с птицами, цветами и ароматами.
Ученики спросили: «Твоя последняя весть, мастер?» И он сказал: «Берегитесь меня».
Это всегда было последним посланием всех великих мастеров. Когда Будда покидал тело, Анавда, его лучший ученик, спросил: «Бхагван, каково твое последнее послание?» Он открыл глаза и сказал: «Будь светом самому себе. Забудь обо мне все: будь светом самому себе».
Живите, танцуйте, любите, будьте. И если вы должны чему-то научиться у Будды, у любого пробужденного, научитесь вот чему: забудьте о пальце и смотрите на луну. Луна — это жизнь, а палец — всего лишь знание.
Четвертый вопрос:
Скоро уже три месяца, как я раздумываю о том, чтобы принять саньясу. Я не понимаю, почему я так медлю, в то время как для других это так легко. Не могли бы вы сказать что-нибудь об этом?
Кэрол Бейкер,
Нам придется пойти глубже в эту проблему. Ты разучилась хотеть; ты полностью забыла, как хотеть. И это происходит почти с каждым в этом мире. С самого детства родители начинают решать за вас — они не позволяют вам решать. Они не разрешают вам желать самостоятельно: они хотят за вас, они думают за вас, они решают за вас.
И я могу это понять. Ребенок действительно беспомощен — иначе не может быть, родители должны решать за него. В противном случае ребенок не выживет. Обзанность родителей — думать, хотеть и решать за ребенка. Но есть также и другая обязанность, которую родители игнорируют уже многое века — и эта другая обязанность гораздо важнее.
Когда ребенок становится способным решать, желать, думать, они должны дать ему свободу. Им следует позволить ему решать самостоятельно — они должны помогать, на самом деле они должны поддерживать, подталкивать, они должны искушать ребенка думал» самостоятельно.
Но ни один родитель не делает этого. Их радует мысль, что ребенок все еще зависит от них, их радует мысль, что ребенок послушен. Они тешатся мыслью, что ребенок всегда смотрит на них снизу вверх — это очень приятно для это. Они выполняют первую обязанносп», которая необходима — но они никогда не выполняют вторую необходимость, которая гораздо более важна.
Если родители действительно любят ребенка, они будут очень бдительны. В тот момент, когда они увидят, что ребенок может решить что-то сам, они оставят его в покос. Они ничего не будут ему навязывать.
Но этого не происходит. Это общество очень больно — и причина его болезни в том, что никому не разрешают желать и думать самостоятельно. Поэтому все ищут того, кто бы распоряжался ими.
Бейкер, ты говоришь: «Три месяца я все раздумываю о том, чтобы принять саньясу». Три месяца? Ты можешь обдумывать это три года и три жизни — но ты разучилась думал», и ты не знаешь, как шагнуть в неведомое. В детстве тебе не помогали хотеть, экспериментировать.
Даже если эксперимент приводит вас к заблуждениям и ошибкам, он стоит того — ведь только на ошибках учатся. Нет другого способа научиться, нет никакого безопасного пути научиться. Умение приходит только по этому опасному пути: вы должны пробовал» и экспериментировать. Всегда помните: все, что вы делаете, может быть неправильным — нет никакой гарантии.
Как можно гарантировать новое? И здесь нет родителей, священников, ваших так называемых вождей здесь нет. Ты здесь одна, в совершенно новой обстановке, и ты не знаешь, что делать. По-видимому, ты никогда в жизни не бралась за какую-нибудь проблему.
Это то, что Томас Ханна назвал «состоянием гумановда». Очень редко в мире попадаются люди. Существа, которых принимают за людей — это гуманоиды. Гумановд — субъект, которому никогда не разрешали хотеть самому, и он стал калекой, парализованным, и он всегда ищет кого-нибудь, кто командовал бы им.
Гуманоид — это существо, которое всегда ищет тирана — ему нужен деспот, который будет говорить, что делал» и чего не делать; он всегда ищет лидера, всегда ищет рабского состояния, в котором он может избавиться от ответственности думать. Мышление для гуманоида — тяжкий груз; это не радость, это не приносит ему оживления. Он обеспокоен. Он не может принять никакого решения, он боится ошибиться.
Гуманоид — это человек, который никогда не становится по-настоящему взрослым. И именно ими наполнен весь мир — гуманоидами. По-настоящему взрослых людей нет: все ищут отца.
Встань на ноги. Я не говорю: прими саньясу или не принимай саньясу. Кому мне говорить? Встань на ноги: медитируй над этим. И никто не будет тебе приказывать. Возьми ответственность на свои плечи. Вот что означает стать взрослым: «Я беру ответственность. Я иду на этот опыт, полностью сознавая, что, возможно, пойду в неверном направлении или в верном — кто знает?» Это всегда возможно.
А гуманоид очень боится «возможно». Ему нужны гарантии; он всегда хочет, чтобы кто-то сказал, что это будет так-то. И тогда он может пойп1 на глупые крайности — он может гадать на картах таро, чтобы решил», что делать и чего не делать. Он может пойти к Соне, к астрологу или хироманту. Но он хочет, чтобы кто-то решил за него. Он хочет переложить ответственность на кого-нибудь другого — если что-то пойдет не так, он может сказать: «Что я могу поделать? Предсказатель таро ошибся. Что я могу поделать? Этот хиромант был глуп».
Вы хотите, чтобы кто-то другой взял ответственность за вашу жизнь. Тогда как вы собираетесь повзрослеть? И как вы обретете свободу? Вы останетесь в клетке.
Отбросьте это сотояние гуманоида. А единственный способ отбросить его — это начал» самостоятельно хотеть, самостоятельно решать. Когда вы совершаете какую-нибудь ошибку, будьте ответственны. В ошибках нет ничего плохого. Только совершив ошибку, понимаешь, что правильно. Истина познается через познание лжи. Падая вновь и вновь, человек учится не падать. Вновь и вновь сбиваясь с пути, человек учится больше не терять дорогу. Другого способа нет.
Но тебя воспитывали на ложных условностях — и всех воспитывали так же. Выши родители, ваши учителя, ваши лидеры, ваши священники — гуманоиды, поскольку их родители, их учителся и их священники были гуманоидами, и так далее и так далее... вы можете это прекратить. И каждый гуманоид превращает других людей в гуманоидов.
Когда у вас рождается ребенок, вы делаете ту же ошибку, что сделали ваши родители. Вы не разрешаете ему действовать самостоятельно. В противном случае вы удивитесь — дети необычайно разумны. Да, они нуждаются в руководстве, им нужна ваша помощь — они беспомощны, но они также чрезвычайно разумны. Поэтому родители должны быть очень и очень внимательны к тому, насколько помогал» и когда нужно перс-стать помогать. Когда ваш ребенок учится ходить, полезно держать его за руку, но не держите его за руку всю жизнь.
А психологически происходит именно это. Даже если ваших родителей уже нет, они все еще водят вас за руку; вы все еще опираетесь, цепляетесь за них. А если вам не удается найти отца, вы немедленно идете к священнику. Не случайно вы называете священника «отец». Он совсем не отец, особенно христианский священник; называть его отцом — такая глупость и дурость. Какой он отец? Он монах-целибат! Как он может быть отцом? Но вы называете его отцом.
И Бога вы тоже называете «отец». А где же мать? В вашей Троице нет ни одной женщины: Бог — отец, Христос — сын, а Святой Дух... если Святой Дух не женщина. Или, может быть, вся Троица — просто гомосексуалисты.
Почему вы называете Бога «отцом»? Это поиск, глубокий психологический поиск отца, который защитит вас, сохранит вас, будет вести, отдавать распоряжения: делай это, не делай то. Вы можете рассычитывать на него — и чем больше вы на него рассчитываете, тем меньше вы становитесь собой.
И это стремление укоренилось так глубоко, вы настолько привыкли к нему, что даже не осознаете, что вы делаете. С этим рабством нужно покончить. И в этом — вся суть саньясы! Это не новая тюрьма. Я здесь не для того, чтобы быть вашим отцом.
Помните ли вы одно очень странное изречение Иисуса? Христиане не очень-то обращают на него внимание — на самом деле, оно их смущает. Иисус сказал своим ученикам: «Пока вы не возненавидите отца своего и мать свою, вы не можете идти за мной». Кажется, что Иисус не мог сказать такое — человек любви, необычайной любви, который говорит: «Бог есть любовь», который учит любви, произносит: «Возненавидьте отца своего и мать свою — только года вы последуете мне».
Если вы покажете это христианскому священнику, он смутится. Я много раз делал это, и они чувствовали большое смущение и стремились как-нибудь уйти от разговора. Но уйти невозможно: это есть. И это необычайно значительное утверждение.
Иисус имел в виду не ваших реальных отца и мать, но психологический поиск отца и матери. Психологическая потребность зависеть от кого-то или чего-то — вот что нужно отбросить. Вы должны возненавидеть эту зависимость, вы должны возненавидеть это рабство.
Но если кто-то помогает вам освободиться от этого рабства, вы будете бороться с ним: ведь вы думаете, что рабство — нечто очень ценное.
Вы боролись с Иисусом, вы боролись с Сократом, вы боретесь со мной. И единственное, что вас тревожит — это то, что я пытаюсь снять с вас все цепи. Но вы не считаете их цепями — вы думаете, что это богатые украшения, зололде, очень ценные, что если их с вас снимут, вы останетесь голыми, вы обеднеете. Это — состояние гуманоида. И каждый гуманоид должен стать человеком.
Каждый ребенок рождается человеком, но общество калечит его и создает из него искусстаенное существо: гуманоида. И все общества делают это — христиане, индуисты, мусульмане, буддисты, джайны — все общества делают это. До сих пор вся история человечества была историей великого рабства.
Лишь изредка человек убегал от этого колеса рабства — Будда, Кришна, Бахауддин, Пифагор, Заратустра — но только изредка. Просто удивительно, как этим людям удалось убежать —. и стать реальными, подлинными людьми, ведь колесо огромно, его структура необъятна и очень сложна. И тиски, которыми общество сжимает вас, так велики, и они достают самые укромные уголки вашего существа, и это начинается в таком раннем возрасте, что рабство проникает, пронизывает йсе ваше подсознание.
Вы не осознаете, что сделало с вами общество. Ваше общество заставило вас чувствовать большую неловкость, оно сделало вас очень несчастными. Вот почему вам нравятся эти разговоры: когда кто-то говорит, что жизнь — это страдание, вы немедленно соглашаетесь. Не потому, что жизнь — это страдание, не потому, что утверждаение, будто жизнь — это страдание имеет какое-то логическое обоснование; нет никакого логического обоснования. Но почему люди незамедлительно соглашаются? Потому, что их жизнь подтверждает это. Им известно только несчастье, им известно только страдание — они немедленно соглашаются. «Да, — говорят они, — жизнь — это страдание. Как от нее избавиться?» Я заявляю вам: жизнь — это блаженство! Вам не нужно избавляться от жизни — вы должны избавиться от того способа жить, которому вас научили. Вы должны избавиться от своей гуманоидности, вы должны избавиться от всего, что было навязано вашей природе и чуждо вам. Вы должны стать подлинным человеком.
Когда вы принимаете саньясу, это — просто знак того, что вы готовы стать свободным. Свободным от национальности: саньясин не будет считать себя индийцем, немцем или итальянцем. Даже если он должен иметь паспорт, в глубине сознания он не будет думать, что он — итальянец. Он универсален.
Саньясин не будет считать себя христианином, индуистом или мусульманином — хотя и не нужно идти и рассказывать об этом каждому встречному, поскольку я не хочу, чтобы вы создавали себе ненужные сложности. У вас и так достаточно неприятностей. Но глубоко внутри вы будете знать: «Теперь я цросто человек». Вы превзойдете все барьеры нации, расы, цвета, религии.
И самое главное, основное: вы отбросите свое воспитание, вы снова станете невинными и начнете исследовать жизнь.
Так что чего бояться? Ты думала три месяца — три месяца потрачены напрасно. Если бы ты стала саньясинкой, за эти три месяца ты испытала бы, что это такое! Ты вкушаешь от древа познания — ты могла бы вкушать от древа жизни.
Пусть опыт будет решающим фактором, всегда и во всем. Кэрол Бейкер, ты достаточно размышляла. И я не думаю, что что-то осталось необдуманным. Три месяца — большой срок, и ты, должно быть, обдумала все до мелочей. О чем еще думать? Попробуй! Я приглашаю тебя в переживание. Участвуй! Не смотри со стороны.
Если для того, чтобы рисовать бамбук, нужно стать бамбуком, то для того, чтобы узнать саньясу, нужно стать саньясином.
Пятый вопрос:
Не могли бы вы пояснить, что означает и как полностью быть самим собой? Умом я понимаю и примеры, и ситуации, но я не умею.
Дева Мадир,
Ты слушала меня невнимательно. Для того, чтобы быть собой, чтобы полностью быть собой, не нужно никакого умения. Вы уже такие! Это не воцрос знания средств, путей и методов. Этим не нужно становиться — это уже случилось! Но ваш ум так привык к желанию, становлению, целям, будущему, чго, когда я говорю: «Будьте собой», ваш ум немедленно трансформирует это в нечто другое. Вы начинаете спрашивать: «Как быть собой?» Я не говорю, что вы должны стать собой: вы уже есть! Это не вопрос «как». Не спрашивайте, как стать — это уведет вас от себя. Отбросьте всякое становление, пусть становление прекратится. Живите в этот момент такими, какие вы есть: проживайте его, как есть. Не судите, не оценивайте. Просто живите в этом мгновении, как вы есть. Если вам грустно, то проживите этот момент в печали. И не говорите, что печаль плоха. В тог момент, когда вы говорите, что печаль плоха, вы создаете противоречие. Теперь вы снова пытаетесь не быть печальным.
Не осуждайте ничего, что происходит с вами. Проживите это — с таким полным приятием, чтобы нс осталось никакого желания быть кем-то другим, чем-то другим. И из этого приятия рождается великое понимание — это побочный продукт. В этом понимании многое просто исчезнет — вам не придется заставлять это исчезнуть.
Грусть исчезнет, жадность исчезнет — но это не вы заставляете их исчезнуть. Именно через приятие себя рождается это понимание — побочный продукт приятия. И в этом понимании, в свете понимания, многое просто исчезает. И начинает появляться многое такое, чего вы никогда раньше не знали.
Приходит радость. И это та же самая энергия, что обычно была печалью. Но поскольку теперь, благодаря пониманию, печаль невозможна, эта энергия может стать радостью; она может подняться в высшую сферу. Та же энергия, что была гневом, становится состраданием. И та же энергия, что была жадностью, вожделением, собственничеством и ревностью, становится любовью и отдачей.
Но это случается. Вы не должны делать это — если вы делаете это, вы совершенно меня не поняли.
Мне приходится пользоваться словами, теми же словами, которыми пользуетесь вы. Но я должен использовать их в новом значении. И очень внимательно прислушивайтесь к значению, вникайте в новые ассоциации. Иначе я буду говорить одно, а вы поймете совершенно другое.

В полицейский участок вбежала женщина. Ее одежда была порвана.
— Помогите, помогите мне! — кричала она. — Меня оравили!
— Оравили? — спросил полицейский. — Вы хотите сказать — ограбили?
— Нет, оравили — их была целая орава!
Или не придется употреблять слова вроде «оравили»... но тогда вы не будете понимать. Я вынужден пользоваться словами, которыми пользуетесь вы, но вы используете их в обычном значении. Мне приходится менять значения. Я должен придавать старым словам новый оттенок. Мне приходится все время давать им новую форму, новый смысл.
Когда я пользуюсь словами, пожалуйста, помните, какое значение я в них вкладываю. Это значение более важно; слово — всего лишь носитель: носитель нового смысла. Вот почему вы должны слушать очень внимательно. Иначе это трудно: вы можете слушать мои слова, внимание не обязательно — но это не слышание, это только слушание. Слушать меня очень легко, но чтобы услышать, вы должны быть очень бдительны, очень сознательны, внимательны. Вы должны быть со мной тотально.
Мадир, ты говоришь: Не могли бы вы пояснить, что означает и как быть полностью самим собой?
Вы и так полностью — вы, просто вы не принимаете это. Вы продолжаете отвергать. Отбросьте отрицание — поскольку, когда вы отрицаете нечто, ваша отвергнутая часть становится озлобленной, горькой, становится раной. И эти раны — проблема, эти отвергнутые части вашего существа. Вы запретили им выражаться; они кипят желанием проявиться. И они постоянно скапливаются у вас внутри и сводят вас с ума.
На поверхности вы держите марку — в глубине вы безумны. Освободите их, они — тоже ваша часть, ваша существенная часть. Это освобождение необычайно важно.
Вот почему здесь, в коммуне, я организовал так много групп психотерапии. Массы поймут это неправильно, непременно поймут это неправильно — ведь в психотерапевтических ситуациях вы должны вынести на поверхность все отвергнутые части.
Если кто-то подавлял свой гнев, он должен высвободиться в психотерапевтической ситуации. Только тогда психотерпия может быть хоть сколько-то полезной — может лечить, может исцелить вас. Она должна раскрыть ваши раны: начинает течь много гноя.
Если вы понаблюдаете за группой столкновения, вас начнет тошнить. Вас будет тошнить, потому что вы увидите, как наружу выходит такое зверство; вы не могли даже вообразить, что человек настолько может быть животным. Но это животное есть также и в вас, просто оно подавлено. Вы не можете уничтожить его подавлением.
В группе столкновения — вот что значит слово «столкновение» — вы должны столкнуться с собой во всей своей полноте. Вы должны вынести наружу все подавленное; вы должны вынести все — без всякой оценки, что хорошо, что плохо. И внезапно вы увидите, как внутри вас рычат огромные звери. Они насильственны, а вас учили ненасилию. Ваше ненасилие подавляло вашу насильственность.
Без всякой причины возникнет сильная ярость. Вы начнете бить стену; вы можете начать избивать себя. И вы скажете: «Что я делаю? Никогда раньше я такого не делал. Откуда это взялось?» Но это накатывает на вас огромной волной. И вся задача — дать этому произойти.
И когда выражено все — ваш секс, ваш гнев, ваша жадность, ваша ревность, ваша ярость — когда все выражено, рождается великое спокойствие, наступает тишина после бури.
Массы не могут этого понять. На самом деле, они очень остерегаются этого. Они и не хотят понимать, потому что понять — значит заглянуть внутрь, а внутри себя они найдут все то же самое.
Но если вы все время держите это внутри, вы всегда будете пребывать в некотором беспокойстве. Вот что дало ваше общество — ваше общество сделало вас очень больными. Все это общество патологично. А когда патология становится общественной, вы не сможете осознать это, потому что все страдают одним и тем же.
Быть тотальным означает думать о себе, как если бы вы были первым человеком — Адамом или Евой — и не встретили бы еще ни одного священника и ни одного пуританина. Вам еще не попался никакой Морарджи Десаи. Никто не говорил вам, как жить, кем быть. Думайте о себе как о первом мужчине или первой женщине, и примите — ибо нет другого способа трансценденции, кроме приятия.
Будда называл .это «таковость» — татхата. Примите это: если Бог дал вам. все это, в этом должен быть какой-то смысл. Должно быть, это семена каких-то неведомых цветов — их нужно использовать. В почву приятия падают эти семена, исчезают, и рождается большое дерево понимания и миллионы цветов экстаза, радости, празднования.
Ты говоришь, Мадир: Умом я понимаю примеры и ситуации, но я не умею.
Какие примеры? Какие ситуации? Если ты с самого начала понимаешь умом, это значит, что ты планируешь свою жизнь. А любое планирование против приятия.
Не нужно планировать, не нужно понимать. Вы должны просто открыть себя. Вы должны встать лицом к своей наготе.
Мы стали так бояться наготы. Духовной наготы, физической наготы, психологической наготы — мы стали так бояться наготы, что скрываем ее. Физическую наготу — одеждой, психологическую наготу — словами, а духовную наготу — идеалами, великими идеалами: Бог, нирвана, просветление. И мы все прячем, и прячем, и прячем...
Выйдите из своих убежищ, покиньте свои пещеры. Выходите к открытому солнцу, на ветер, под дождь. Вы прекрасны такими, какие вы есть. Вы совершенны такими, какие вы есть. Бог никогда не создает несовершенные существаОн не может. Из совершенства рождается только совершенство.
Вот чему я учу вас: полному приятию.
Последний вопрос:
Вы много говорили о людях, одержимых сексом. Но что такое одержимость? Одержимость пищей, одеждой, чистотой и так далее?
Прем Анирулдха,
Одержимость просто означает, что вы тратите слишком много внимания и энергии на то, что не столь важно. Нечто притягивает, гипнотизирует вас сверх всякой меры.
Одержимость — разновидность гипноза, который вы создаете внутри. Тогда из вашей жизни исчезает все остальное, и остается лишь одно — оно становится вашим средоточием. Ваша жизнь становится одномерной; это — одержимость.
Жизнь должна быть многомерной. Есть люди, которые думают только о сексе, только о сексе — двадцать четыре часа в сутки. Он всегда глубоко скрывается у них в уме. Они могут делать что-то другое, но думают они о сексе. Тогда это — одержимость. Сам по себе секс не одержимость, помните: я не против секса. Я не против чего бы то ни было. Одержимость означает, что теперь секс заменил все.
Есть люди, которые одержимы едой; они постоянно думают о еде. И может быть положительная и отрицательная одержимость.
Наверное, вы слышали о великом императоре Нероне. Он был положительно одержим пищей. Обычно при нем находились четыре доктора — чтобы помочь ему освободить желудок.
Он ел, он мог съесть очень много, и это причиняло ему неудобство и боли в желудке. Доктора были нужны для того, чтобы помочь ему опорожнить желудок — и когда они делали это, он мог есть снова, тут же. Иногда он ел двадцать раз в день; и естественно, ему приходилось двадцать раз вызывать рвоту.
Конечно, это одержимость. Пища — не одержимость: два или три раза в день — это нормально, это вам необходимо. Это физическая потребность, вам нужно питание, но быть Нероном — патология.
Кроме того, есть люди, которые одержимы пищей негативно. Вы можете встретить их в Индии — они постятся. Они постоянно думают о пище, как если бы пища была единственным препятствием на пути к Богу и поста было бы довольно, чтобы привести их к высшему. Они — мазохисты, мучающие самих себя. Это — отрицательная одержимость.
И когда вы поститесь, вы думаете о пище столько Же, сколько думал о пище Нерон — возможно, даже Нерон не думал так много. У него не было времени думать: если вы едите двадцать раз в день, разве есть время думать? Но у человека, который постится, свободны все двадцать четыре часа. Когда вы поститесь, вы не можете спать, потому что тело голодно.
Сон нужен, когда тело накормлено досыта. Когда вы поститесь, вы не сможете спать; самое большее — один-два часа. Так что двадцать два часа вы думаете о еде, а два часа она будет вам сниться. Это — отрицательная одержимость.
Есть люди, положительно одержимые сексом, которые думают только о сексе и больше ни о чем. И есть негативно одержимые люди: этих вы называете целибатами, монахами, брахмачаринами; они тоже постоянно думают о сексе — негативно.
Одержимость означает, что нечто становится всей вашей жизнью. Ничто не должно быть всей вашей жизнью — всему свое место, жизнь должна походить на оркестр. Она не должна состоять только из пищи, только из секса, только из денег, только из власти. Она не должна быть чем-то одним, она должна состоять из многих частей, включать все разнообразие. Все измерения должны быть открытыми, тогда вы будете богаты.
Одни страстный миллионер тысячу раз влюблялся и разбивал дамские сердца. Каждое письмо к своей новой возлюбленной он начинал так: «Здравствуй, моя дорогая и твой адвокат...» — потому что брак означает развод.
Это — одержимость.

Я знал одну даму лет в тридцать пять.
Всегда ей хотелось с тобой переспать:
Опять и опять.
Не опять и опять —
Но опять, и опять, и опять, и опять!

Одержимость означает, что ваша жизнь подчиняется чему-то одному, что вы потеряли всякой чувство меры. Тогда ваша жизнь будет уродливой, глупой.
Герман любил поесть, пища была его возлюбленной. Еда была его религией, еда была для него Богом. Наверное, он был полностью согласен с древнеиндийскими пророками, которые провозгласили: «Анам Брахм — пища есть Бог» — разумеется, совершенно в другом смысле.
Из страха, что в будущем мир ждет голод — а он всегда боялся, что в мире наступит голод — Герман запасся консервами лет на десять.
— Герман, — взмолилась его жена, — как мы будем жить? И гараж, и дом до отказа набиты твоими консервами.
— Не волнуйся, — отвечал Герман. — Я знаю, что делаю.
— Герман, — причитала жена, — неужели тебе не надоело таскать эти ящики с консервами каждый раз, когда мы ложимся спать? Наша спальня превратилась в склад!
— Не волнуйся, — отвечал Герман, — зато мы никогда нс будем голодать.
Но однажды ночью Герман почувствовал такие ужасные спазмы в животе, что пришлось вызывать врача. Пробираясь со своими инструментами сквозь лабиринт из ящиков, врач едва разыскал стенавшего больного.
— Скажите, доктор, — вскричал Герман, — может быть, я ел слишком много консервов, и от этого у меня заболел живот?
Врач осмотрел Германа.
— Нет, он заболел не от той пищи, которую вы ели, — сказал он. — Это от пищи, которую вы поднимали. У вас грыжа.
И вы встретите таких людей повсюду. Есть люди, которые думают только о деньгах — как будто в их жизни есть лишь одна цель: оставить в этом мире как можно более крупный банковский счет. Есть люди, которые хотят только политической власти. Вся их жизнь посвящена одному: как стать президентом или премьер-министром. Эти люди одержимы. Они упустили свою жизнь, они ничем не могут наслаждаться. Они не здесь и сейчас, они всегда сконцентрированы на своей единственной идее.
И одержимостью может стать все что угодно. Чистота может стать одержимостью. Я жил в одном доме, в доме моего друга; у его жены был невроз чистоты, совершенства. Нет, в чистоте нет ничего плохого — проблема в том, что эти невротичные люди могут оправдывать свои неврозы. Чистота не плоха, но человек живет не для одной только чистоты.
Она так обезумела, что целый день скребла полы, протирала стены и мебель. На ее дом стоило посмотреть — но только посмотреть, а совсем не жить в нем. Она не могла пригласить гостей, поскольку если бы они пришли с детьми, были бы сложности. Даже ее муж не пользовался мебелью, потому что если бы он что-нибудь поцарапал, возникли бы неприятности.
Да, чистота — это хорошо, но это не все.
Быть нормальным — значит помнить о золотой середине. Крайность — это болезнь. Избегайте всех крайностей и оставайтесь в середине. Это послание Пифагора вам — золотая середина. Оставайтесь всегда в середине, никогда не впадайте в крайности, и вы будете нормальными, здоровыми и целостными.

 

Том 2
Комментарии на «Золотые стихи» Пифагора и ответы на вопросы учеников 31 декабря 1978 года — 10 января 1979 года Пуна, Индия

ГЛАВА ПЕРВАЯ
Золотая середина
31 декабря 1978года
Услышь, и в сердце ты запечатлей мои слова;
Храня закрытыми глаза и уши от предубеждений;
Страшись других примера; думай сам.
Советуйся, обдумывай, но выбирай свободно.
Пусть поступают дураки бесцельно, без причины,
Ты должен, в настоящем, будущее созерцать.
Не притворяйся, будто знаешь то, чего не знаешь.
Учись: а время и терпение благоволят всему.
Своим здоровьем не пренебрегай...
Умеренно давай
Для тела — пищу, для ума — покой.
И слишком многого,
и слишком малого вниманья избегай; ведь зависть
К обеим крайностям привязана равно.
У роскоши и скудости похожие плоды.
И нужно выбирать во всем лишь середину и добро.

Пифагор также ввел в употребление слово «космос». «Космос» означает порядок, ритм, гармонию. Существование — это не хаос, но космос. Пифагор очень способствовал развитию человеческой мысли, человеческой эволюции. Его видение космоса стало основанием всех научных исследований.
Наука возможна, только если существование есть космос. Если оно — хаос, никакая наука невозможна. Если законы меняются каждый день, каждое мгновение... сегодня вода испаряется при ста градусах, завтра при пятиста — если вода ведет себя так прихотливо и действует без правил, как может существовать наука?
Наука предполагает, что существование функционирует устойчивым образом, рациональным образом, что бытие не безумно, что если мы проникаем глубоко в существование, мы долж1Ш искать законы, и эти законы дают ключи ко всем тайнам.
Точно так же, как это справедливо для науки, это справедливо и для религии, поскольку религия есть не что иное, как наука о внутреннем. Внешнее знание называется наукой; внутреннее знание называется религией. Но обе возможны только в космосе.
Есть законы внутреннего мира. Эта законы были открыты примерно так же, как были открыты научные законы. Также, как научные законы не были изобретены, не были изобретены и религиозные законы. Истина есть, вам не нужно изобретать ее. И что бы ни изобрели вы, все будет неверньшвсе изобретения ложны.
Истина должна быть открыта, а не изобретена. Эйнштейн открывает конкретный закон; Патанджали также открывает конкретный закон; Ньютон открывает гравитацию, Кришна открывает изящество — все это законы. Один относится к земле, другой принадлежит небу; один относится к миру необходимости, другой принадлежит миру силы. Один относится к видимому, другой принадлежит невидимому.
Именно благодаря видению космоса Пифагор стал создателем научной концепции мира. Он был первым ученым, потому что он заложил самое основание. Его идея космоса должна быть понята, поскольку без этого понимания вы не сможете понять, о чем он говорит. Внутренний мир, мир духа, следует определенным законам, и эти законы неизменны, они вечны. Поэтому я назвал эту серию Философия переннис — вечная философия. Эти законы не ограничены временем, они существуют за пределами времени. Время само действует внутри этих законов. Если вы хотите сделать что-то во внешнем мире, вам следует знать, как функционирует внутреннее бытие, потому что, если вы не знаете, как оно функционирует, вы обречены на неудачу.
Природа не обязана подчиняться вам — вы должны подчиняться природе. Вы можете покорить природу, только подчинившись ей. Вы действительно можете стать победителем, но не победителем природы — вместе с природой, в созвучии с природой. Вы действительно можете стать хозяином внутреннего щфства, действуя не против законов, но в созвучии с этими законами. Именно благодаря этому мистическому видению, что мир не случаен, не анархичен, но есть абсолютно гармоничный, носмичный, упорядоченный мир, Пифагор многое мог открыть для искателей. Одним из его открытий быяо то, что музыка может стать средством для медитации. Он был первым, кто представил эту идею на Западе. На Востоке на протяжении веков известно о том, что музыка — это лучшая помощь для медитации. Почему? Потому, что музыка создаст гармонию вокруг вас, и гармония вокруг вас может пробудить гармонию внутри вас. Бели внешнее гармонично, внутреннее начинает подчиняться ему — и вы много раз наблюдали это.
На рынке вы чувствуете большое внутреннее беспокойство — в толпе вы никогда не чувствуете себя как дома. Вся атмосфера рынка антимузыкальна; здесь нет гармонии, это хаос. И внешний хаос вызывает внутренний хаос.
Пойдите в сумасшедший дом и будьте с сумасшедшими несколько часов, и вы заметите: вы начнете чувствовать, как что-то становится сумасшедшим внутри вас. Пойдите в больницу и просто побудьте там с больными несколько часов, в вы начнете чувствовать тошному, проникающую в вас, нечто болезненное. Вы не больны; вы не были больны, когда входили в больницу. Что произошло? Болезнь, пронизывающая все вокруг вас, вызывает соответствие внутри вас, поскольку внешнее и внутренне не разделено; это части единого целого. Внутреннее — это внутреннее внешнего, а внешнее — это внешнее внутреннего. Их нельзя разделил.. Поэтому одно влияет на другое.
Бели вы глубоко знаете медитацию, вы можете сидеть на рынке, и ничто не потревожит вас, так как внутри вас звучит могучая музыка. Она настолько мощна, что рынок с его шумом не могут помешать ей; напротив, люди вокруг вас могут почувствовать определенный успокаивающий эффект, наступающую тишину. Бели настоящий Будца сидит на рынке, он создает там поле Будды, и с каждым, кто попадает в него, оно немедленно взаимодействует — он начинает приходить в гармонию. Что-то начинает налаживапься внутри него; что-то начинает обьеди-няться внутри него. Он становится более центрированным, собраным.
Это секрет сатсанга — пребывание с Буддой. Весь секрет в этом: быть с мастном означает просто позволять его вибрациям разбудить вашу внутреннюю гармонию, которая крепко спит, и которую вы не осознаете. Но обычно, если вы идете на рынок, вы приходите домой немного потерянным, опустошенным, уставшим — нечто утеряно. Вам необходим отдых; только после хорошего ночного сна вы сможете вновь пойти на рынок.
Музыка — это гармония; это гармония между звуком и тишиной. Звук принадлежит земле, тишина принадлежит запредельному. Музыка, как Пифагор понимал и определял ее, нуминальна. Слово «нуминальность» происходит от латинского корня «нумен». Это слово огромной важности, очень многозначное. Нумен означает кивок сверху, «да» из запредельного. Музыка создает такую гармонию, что даже Бог начинает кивать вам, говорить вам «да». Музыка — это нуменальность... внезапно небеса начинают прикасаться к вам; вы наполнены запредельным. И когда запредельное приближается к вам, когда слышна поступь запредельного, нечто внутри вас принимает вызов, становится тихим, спокойным, мирным, свежим, собранным.
В тайной школе Пифагора музыка была одним из важнейших предметов — и я пытаюсь создать здесь то же. Мы должны создвать возвышенную музыку, потому что тогда становятся возможными такие высокие медитативные состояния. Музыка — это внешняя медитация: медитация — это внутренняя музыка. Они идут вместе, рука об руку, в объятиях друг друга. Это одно из величайших переживаний в жизни — когда музыка окружает вас, переполняет вас, и медитация начинает расти в вас, когда встречаются медитация и музыка, встречаются мир и Бог, встречаются материя и сознание. Это ип1о туяНса — мистический союз.
На Востоке мы назвали это йогой. Йога просто. означает союз. Лучшее определение йоги, и самое краткое, принадлежит великому пророку Вьясе. Он сказал, что йога — это самадхи, йога — это экстаз. Обычно самадхи переводится как экстаз — это неверно, поскольку экстаз буквально означает находиться вне. Самадхи означает находиться внутри! Это следует переводить как энстаз, а не как экстаз. Йога — это энстаз: пребывание внутри, неделание, просто пребывание. Такое состояние есть медитация.
И то из внешнего мира, что может помочь, будет содержать в себе нечто музыкальное, только тогда оно помажет. Звук текущей на холмах воды может помочь, потому что в нем есть своя музыка. Ревущие волны океана мотут помочь, потому что в них есть своя музыка. Пение птиц поутру может помочь, или стрекот насекомых тихой ночью, или дождь, падающий на крышу — все, что создает музыку, может также создать медитацию. Пифагорейская школа была школой музыки, пения и танца, великого празднования. Вы снова находитесь в школе такого типа. Люди забыли, что музыка может тянуть вас вниз, и также может поднимать вас наверх. Соломенная музыка тянет вас вниз; она имеет дело с самым нижним центром вашего существа, с сексуальным центром. Она делает вас сексуальными; она порнографична. Она потеряла все высоты. Она безобразна — это действительно шум и больше ничего, шум, в котором вы тонете — джаз или другая поп-музыка. Это просто вид опьянения. Она настолько оглушительна, что вы теряете себя и думаете, что происходит нечто. Единственное, что происходит — это то, что вас все больше и больше тянет к земле, все больше и больше к животному в вас.
Старинная музыка, классическая музыка, имеет полностью противоположный эффект: она тянет вас наверх, она уводит вас из-под власти гравитации. Это часть левитации; вы начинаете взмывать все выше и выше. Она более медигативна. Она достигает ваших высших центров. Настоящая музыка — та, которая достойна называться музыкой — должна воздействовать на сахасрару — ваш седьмой центр, но очень редко гению удается достичь этого места, создав такую музыку. Но если затронут ваш сердечный центр — это более, чем достаточно. Если ваш сердечный центр начинает танцевать и вращаться, вы очень близки к медитации.
Точно так же, как музыка — это встреча тишины и звука, философия Пифагора — это встреча религии и науки. Его философская концепция заключается в этом великом синтезе. Он — один из величайших синтезатаров в мире: он всегда сводит полярные противоположности вместе и делает их взаимодополняющими. Он — великий мастер разрушения противоположностей. Где бы он ни нашел противоположное, он начинает искать нечто такое, что должно соединиться с ним мостом, и этот мост важен.
На протяжении веков религия и наука были в конфликте из-за того, что они не слушали Пифагора. Иначе это разделение никогда бы не произошло. А это разделение привело к одному из самых фатальных бедствий. Религия и наука боролись, как враги; веками церковь не позволяла науке развиваться и расти. Такие люди, как Галилей, Кеплер и другие, карались. Религия боялась науки. Это глупо, поскольку наука может только помочь религии, наука может только подготовить почву для внутреннего знания. Церковники, выступавшие против науки, просто поступали очень глупоони не знали, что делают. Истину нельзя уничтожить; никто не может распять истину. Мало-помалу наука обрела почву, стала сильной — это хорошо, что она стала сильной. Но она стала поступать так же глупо, разрушая религию. &го стало отмщением. В течение трех столетий главным направлением научной мысли были попытки как можно сильнее разрушить религию. Ученые объявили, что Бог умер. Они объявили, что души нет. Они объявили, что загробной жизни нет. Они объявили, что у человека нет внутреннего бытия. Они низвели человека до уровня машины.
Человек потерял всякое величие. Человек более не мог чувствовать значительность. Именно из-за этого глупого научного подхода, этого мстительного подхода науки, из мира исчез всякий смысл. Люди просто влачат существование. Не стало поэзии — не стало возможности для поэзии, потому что без Бога мир не может быть космосом. Тоща это просто механический феномен; за ним не стоит сознание. Без Бога мир не может быть участливым; он не может быть вашей матерью — он вынужден быть нейтральным. Живы ли вы, или мертвы — природу вообще не беспокоит.
Наука создала идею природы, безразличной к человеку. Это ужасно, потому что человек так мал, а природа так огромна. И если это огромное существование абсолютно безразлично к вам, как вы можете чувствовать важность, значительность? Вы будете чувствовать себя чужаком, аутсайдером, чем-то случайным.
И наука стала настолько влиятельной, что даже философы стали придерживаться научного образа мышления — а он очень односторонний. Даже философы стали неспособны видеть это великое единство, тождество, существование-являющееся-до-мом. В современном философе нет никакой красоты по сравнению с Пифагором, Буддой, Сократом, Лао-цзы, Заратустрой. Современный философ очень зауряден; он — не что иное, как профессор философии. Его философия — не наслаждение его жизни, это не песня, это не музыка. Единственное, чем он занимается — это лингвистический анализ. Современный философ — уродливое явление. Современная философия не содержит в себе философии жизни. Самое большее, это постоянные попытки дальнейшего оттачивания логики — но для чего? Все эти усилия выглядят бесполезными.
И современная философия стала просто тенью науки. Она утратила свою славу. Это больше не наука наук; она больше не королева.
С Пифагором философия была высочайшим пиком понимания, высочайшим полетом к истине. Одним крылом была наука, другим крылом была религия. Это были дни великих философов; миру выпало узнать действительно великих философов.
В Китае — Конфуций, Лао-цзы, Чжуан-цзы, Мэн-цзы, Ли-цзы — все близкие современники Заратустры. В Индии — Гаутама Будда, Махавира, Пракуддха Катьяяна, Санья Вилетхи-путта, Макхли Гошал, Пурна Кашьяла и многие другие. В Греции — Пифагор, Гераклит, Сократ, Платон, Аристотель... И цепочка продолжается. В Иране — великий Заратустра. Двадцать пять веков назад мир увидел величайший взлет философии.
Теперь все, что вы найдете вместо философа — это просто жалкий субъект: профессор философии.
Я слышал историю:
Король людоедов решил открыть свою страну для туристов. Философ с мировой известностью, имевший особый интерес к примитивным обществам, загорелся желанием приобщить этих отсталых людей к своим исследованиям.
Прибыв в землю людоедов, философ потребовал частную экскурсию и личную аудиенцию с королем людоедов. Ему разрешили не только это: король людоедов лично сопровождал важного гостя по всем достопримечательностям, пока философ деловито набрасывал замечаси в свой желтенький блокнот. На исходе дня король обратился с предложением посетить самое почитаемое и священное сооружение своего народа.
— Это, — заявил он, — людоедский супермаркет.
Там, в блестящем современном здании, помещалась наиболее полная и разнообразная коллекция анатомических частей человека, собранных со всего мира.
Философ с энтузиазмом согласился осмотреть ее, и вскоре они пришли к зданию и вошли внутрь. Здесь, освещенные лампами дневного света, ряд за рядом тянулись витрины, отливающие хромом и стеклом. Внутри, аккуратно упакованные в прозрачный пластик, с отчетливо видной ценой, находились тысячи предметов: ноги, руки, кисти, уши, и т. д. Философ старательно делал заметки, пока они осматривали супермаркет.
Наконец они достигли места, которое король людоедов назвал наиболее ценным отделом — отдела человеческих мозгов. Поскольку они шли по проходу медленно, философ записал надписи целиком: «Мозг геолога — десять центов фунт»... «Мозг миссионера — двадцать центов фунт»... «Мозг бизнесмена — один доллар за фунт»... «Мозг генерала — десять долларов за фунт». Самый последний образец лежал в отдельной витрине, и его надпись была особенно внушительной: «Мозг философа, — гласила она, — пятьдесят долларов за фунт!» Философ едва смог скрыть восторг. Не в силах удержаться, он повернулся к королю людоедов и самодовольно поинтересовался, как могло так произойти, что из всех товаров супермаркета самым дорогим оказался мозг философа?
— Ну что вы, глубокоуважаемый, — сказал король людоедов, знаете ли вы, как много философов нам пришлось убить, чтобы набрать фунт мозгов?
Современная философия и современный философ просто бесполезны. Они утратили свои вершины; они более не направлены в запредельное. Это ни наука, ни религия. Сегодня это — просто очень запутанное дело.
Для Пифагора наука — это поиск истины в объективном мире, религия — это поиск истины в субъективном мире; а философия — это поиск истины. Поэтому наука и религия похожи на две руки или два крыла. Они не противоречат, но дополняют друг друга. И мир мог бы стать лучше, если бы мы вспомнили об этом снова.
Церковь, храм и лаборатория не должны быть врагами. Они должны сотрудничать. Тогда человек станет гораздо богаче. Сейчас, если он выбирает науку, он становится богатым внешне, но продолжает СТЕЩОВИТЬСЯ все беднее и беднее внутри. Если он выбирает религию, он становится богатым внутри, но продолжает становшъся все беднее и беднее внешне. И то и другое — уродливые явления.
Запад выбрал науку; ему принадлежат все богатспва мира, но человек совершенно потерян, чувствует себя незначительным, самоубийцей. Когда человек смотрит внутрь, он не находит ничего, кроме пустоты, опустошенности. На западе внутренний мир стал очень беден.
На Востоке произошло как раз противоположное: люди предпочли религию науке. Их внутренний мир яснее, спокойнее, богаче; но внешне — они голодают, умирают: нет пищи, нет лекарств, нет возможности жшъ по-человечески, жизнь почти напоминает животную, и даже хуже.
Это — последствия невнимания к Пифагору. Вся история человечества могла бы быть совершенно иной, если бы Пифагор был услышан, понят. Нет необходимости Востоку быть Востоком и Западу — быть Западом. Никто не должен быть только материальным или только духовным. Если тело и душа могут существовать вместе —они существуют вместе в вас, в каждом — тогда почему материальное и духовное не могут существовать вместе? Они должны!
Человек должен быть и материальным и духовным. Выбирать губительно. Нет необходимости выбирать; вы можете сочетать оба мира вы должны сочетать оба мира; это ваше право по рождению.
Я учу вас этому синтезу: вы должны быть материальными, настолько же материальными, как любой материалист, и духовными, настолько же духовными, как любой духовный человек. И помните: оба будут сердиться на вас, поскольку идеалист не сможет простить вам ваш материализм, а материалист не сможет простить вам ваш вдеализм.
Вот почему люди против меня — все люди! Религиозные люди против меня, потому что они не могу принять мой материалистический подход; и материалисты против меня, потому что они не могут принять мой идеалистический подход. Я хочу напомнить вам, что вы должны быть одновременно и тем, и другим. Это даст миру нового человека и новое человечество — и это крайне необходимо, совершенно необходимо: новый человек, новое человечество, новое мышление.
Нет необходимости выбирать. Бог дал вам тело — это значит, что вы должны быть материальны; и Бог дал вам душу — это значит, что вы должны быть духовны. В вас должны встречаться двое: вы должны быть йогом, союзом. И если ваши тело и душа находятся в равновесии, и ваша духовность и материализм находятся в равновесии, в ритме, вы можете достигнуть величайшей музыкальности. И эта музыка есть медитация, эта музыка есть самадхи.
Сутра... очищение продолжается:
Услышь, и в сердце ты запечатлей мои слова;
Храни закрытыми глаза и уши от предубеждений;
Страшись других примера; думай сам.
Услышь, говорит Пифагор. На протяжении эпох мастера все время говорят: Услышьте. Но то, что вы делаете в большинстве случаев — вы слушаете: вы не слышите. И разница между этими словами огромна. Слушание очень поверхностно. Вы можете слушать, потому что у вас есть уши, это все. Всякий, кто имеет уши, может слушать. Это обычное, рядовое явление. Слышание имеет отличительное свойство. Когда вы слушаете внимательно — тогда это слышание. Слушание — это просто физическое явление; когда ваша душа вовлекается в него, тогда это становится слышанием.
И услышать — значит понять. Истина не нуждается в доказательствах. Истина самоочевидна. Все, что необходимо — это способность услышать. Студенты слушают — ученики слышат. Любопытные слушают, поскольку их вопрос интеллектуален. Но тот, кто ищет, чей вопрос — не из любопытства, чей вопрос стал для него делом жизни и смерти — тот слышит. Все поставлено на карту. Как он может позволить себе не слышать?
Слышание означает, что ваши тело и душа действуют вместе, в глубокой гармонии. Вы становитесь одними ушами; все тело работает, как ухо — ваши ноги, ваши руки, каждая клетка вашего тела и все ваше внутреннее существо внимательны. Вам сообщается нечто безмерно важное. Нечто передается, и вы не должны пропустить это: Если вы искатель, ученик, только тогда вы знаете, что такое слышание. Когда вы слушаете с великой любовью, напряженностью, страстью, когда вы слушаете, пылая в огне, когда вы слушаете тотально, когда вы слушаете в тишине — тогда это слышание.
Пифагор говорит: Услышь'..
Один из великих современников Пифагора, Махавира сказал, что есть два способа движения в мир истины. Один — через правильное слушание; просто через правильное слушание. Для тех, кто не добился успеха на пути правильного слушания, существует другой способ — правильная практика. Вы будете удивлены. Правильная практика необходима для тех, кто не добился успеха в правильном слушании. В противном случае, слушать человека, который достиг — достаточно. Слушать Будду — достаточно! Он есть огонь, и слушая его, вы воспламенитесь. Нечто перепрыгивает от просветленного человека к ученику; нечто таинственное передается — это передача вне писаний и вне слов. Но для этого необходимо услышать.
Я путешествовал по этой стране в течение многих лет, почти пятнадцать лет, обращаясь к миллионам людей; но они слушали, они не слышали. Я очень хотел помочь им услышать, но это было невозможно. Мне пришлось прекратить поездки. Теперь я жду только тех, кто может услышать.
Вы можете узнать эту тишину, это присутствие, эту крайнюю внимательность, это пребывание со мной... именно в этот момент начинается трансформация. Нечто в вас будет приведено в движение. Эти моменты драгоценны, эти моменты драгоценны в той степени, в какой степени вы способны слышать.
Если ваш ум где-то бродит, тогда физически вы будете слушать, но вы не сможете услышать. Если внутри вас движется множество мыслей, если там — большое движение, тогда вы не услышите. Эти мысли не позволят тому, что я говорю, достичь вас, и они не позволят тому, что я есть, достичь вас. Когда в уме нет мыслей, когда движение внутри остановлено, когда внутренний разговор прекратился — в этом промежутке, в этой тишине, в этом состоянии любви и присутствия случается слышание.
И услышать правильно — значит понять. Других усилий не требуется. Нет нужды испытывать истину, потому что истина уже есть: если вы понимаете, она здесь; если вы откроете ваши глаза, вы найдете ее. Истина не утеряна, вы просто уснули. Если вы услышите, вы будете разбужены. Истина там, где она была всегда.
Услышь, говорит Пифагор, — и в сердце ты запечатлей мои слова...
Только тогда, когда вы слышите, слова могут достичь сердца. Если вы слушаете, слова достигнут только головы. Сердце — это ваше сокровенное ядро. Только тогда, когда вы совершенно тихи, для мастера открывается проход, чтобы достичь вас, коснуться вашего сердца, запечатлеть послание там... и в сердце ты запечатлей мои слова...
И этого достаточно. Стоит семени истины упасть в сердце, и вы станете садом, вы будете цвести. Тогда это просто вопрос времени и терпения. Семя, которое падает в землю вашего сердца, готово расти. Оно прорастет, когда наступит время; из него вырастет пышная листва. И когда придет весна, оно распустится тысячами цветов, оно расцветет.
Вот почему Махавира говорит, что правильного слышания достаточно. При правильном слышании ваше сердце открыто для мастера. И если мистер однажды проник в сердце ученика, больше ничего не нужно. Тогда пламя перекидывается из одного бытия в другое. Тоща зажженная свеча может поделиться своим пламенем с теми свечами, что еще не зажглись. Это в буквальном смысле прыжок пламени от одного бытия к другому.
Храни закрытыми глаза и уши от предубеждений...
Единственое, что может помешать вам, единственное, что не даст вам услышать — это предубеждение. Если вы пришли сюда как индуист, вы нс услышите меня, вы будете лишь слушатъ — потому что вы будете постоянно судящим, кришчным, оценивающим, сравнивающим. Если вы пришли сюда как мусульманин, как христианин, как коммунист, как католик — вы не услышите. Вы будете слушать, но вы будете постоянно заняты внутренней работой; вы не будете открыты. Предубеждение сделает вас закрытым.
И, когда вы убеждены заранее, когда вы уже решили что-то априори, тогда вы будете слышать лишь выборочно. Вы услышите только то, что подтверждает ваше предубеждение. Вы не сможете услышать то, что идет вразрез с вашими предубеждениями.
И так люди слушают, и так люди смотрят. Даже смотрение предвзято. Вы видите только то, что хотите увидеть, и слышите только то, что хотите услышать. А следовательно, вы продолжаете интерпретировать согласно своим предубеждениям. Если вы не преодолеете свои предубездения, вы никогда не войдете в свет. Ваши предубеждения — это ваша тюрьма.
И кругом — предубеждения и предубеждения... социальные, политические, религиозные, философские, горы и горы предубеждений. И вы окружены таким слоем предубеждений, что до вас почти невозможно добраться. Вы должны отбросить эти предубеждения.
И Пифагор не говорит: «Вы должны верить всему, что я скажу». Нет. Он просто говорит: «Услышьте! « Это не вопрос доверия или недоверия. И то же самое я говорю вам. Это не воцрос веры во все, что вам говорят — или неверия. Истина не нуждается ни в чем. Истина нуждается только в том, чтобы ее услышали. Стоит вам услышал» ее, и она станет вашей истиной. И вам не обязательно верить в нес. Вы должны верить во что-то только тогда, когда вы не знаете этого сами, когда вы не познали это в своем существе, когда это не является вашим собственным переживанием — тогда вы должны верить.
Человеку, который готов слушать, нс нужно верить или не верить во что-то. Его чистота немедленно расставит вещи на свои места. Когда вы слушаете с открытыми ушами и открытыми глазами, в чистоте и прозрачности, правда немедленно воспринимается, как правильное, а ложь немедленно воспринимается, как фальшивое. Вам не нужно об этом думать; вам не нужно взвешивать, что правильно и что неправильно.
Прозрачным умом правильное воспринимается, как правильное, и неправильное воспринимается, как неправильное. Прозрачный ум — это решающий фактор: он делает вывод немедленно. И этот вывод не является цри этом логическим процессом.
Но вы продолжаете держаться за предубеждения. И небольшие предубеждения мотут стать помехой. Всего лишь маленькой пылинки в вашем глазу достаточно, чтобы помешать вам видеть этот прекрасный мир. Вы не сможете открыть глаза. Вы могли бы увидеть Гималаи, но в ваши глаза попала пылинка — и Гималаи скрылись. Да, пылинка такая крохотная, и все же она заслоняет огромные, необьятпые Гималаи.
А ваши глаза не просто полны пыли — они заполнены горами предубеждений.
Первая задача ученика — снять с себя все предубеждения. Бросьте их. Вы не испытали это; вам сказали, чему верить и чему не верить. Отбросьте все, станьте просто чистым зеркалом и слушайте.

Услышь, и в сердце ты запечатлей мои слова;
Храни закрытыми глаза и уши от предубеждений;
Страшись других примера; думай сам.

Посмотрите на других, и вы уввднте: все они полны заключений, предубеждений, писаний, философий, догм, убеждений — и однако, к чему они пришли? Посмотрите на них и бойтесь, страшитесь — если вы не отбросите ваши предрассудки, вы станете такими же.
Пойдите и взгляните на людей — в их жизни нет наслаждения, в их жизни нет подлинности, но все они — великие верующие. Одни ходят в мечеть, другие ходят в церковь, третьи в храм — но все они религиозны. Одни читают Библию, другие читают «Капитал», а третьи читают Гшу — все они верующие! Одни верят в Каабу, другие — в Каши, третьи — в Кремль, но все они верующие. Однако, что произошло в их жизни? Бог даже не кивнул им. Их жизнь не нуминальна — Бог даже не сказал им — да. Они ничего не знают о Боге.
Вы можете посмотреть им в глаза, и вы увидите только уныние, и больше ничего — явное разочарование. Взгляните на их жизнь, и вы увидите, что они еле-еле тащатся; в их походке нет танца. Послушайте, о чем они разговаривают, и вы не услышите в этом никакой музыки. Взгляните на их жизнь, и вы не найдете там никакого изящества. Берегитесь! Вы собираетесь быть похожими на эту толпу, которой наполнен мир? Вы хотите быть просто частью этого стада? Или вы собираетесь стать нуминальным? Вы должны решить это.
Страшись других примера...
Пифагор абсолютно прав. Взгляните на других, и это поможет вам. Взгляните на своих родителей — к чему они пришли? И они направляют вас, слепцы ведут других слепцов. Взгляните на ваших лидеров — к чему они пришли? Сумасшедшие управляют другими сумасшедшими. Взгляните на ваших священников — каков их опыт? Посмотрите им в глаза, застигните их врасплох, и вы увидите, что они так же запуганы, как и вы, так же темны, как и вы. Вы не найдете даже лучика света в их существовании. Ваши раввины, ваши пандиты, ваши священники — просто пойдите и посмотрите.
Будьте чуть более бдительны, наблюдая за людьми, и это понимание немедленно придет к вам: «Я собираюсь бытъ похожим на них? На этих людей? Их жизнь прошла зря». И если вы можете чему-то научиться у толпы, окружающей вас — у ваших родителей, у ваших друзей, у ваших соседей — то ясно одно: путь к истине не может лежать через предубеждения, и путь к Богу — это не путь писаний и верований. Путь Бога проходит через тишину, чистоту ума, ясность ума. А непредубежденный ум — это чистый ум, помните.
Под чистотой я не имею в виду нечто моральное; под чистотой я подразумеваю просто нечто научное. Когда вы говорите: «Эта вода — чистая», вы не используете слово «чистая» в моральном смысле. Оно просто означает, что в этой воде не содержится ничего чужеродного. Это просто вода — чистая, не пыльная, не загрязненная. Это просто вода — естественая; такая, какой она и должна бьггь.
Я называю ум чистым, когда в нем нет предубеждений — тогда есть ясность, и ум функционирует как зеркало, чистое зеркало.
Ум моралиста никогда не бывает чистым, так как у него есть предубеждения — что хорошо и что плохо. Он старается быть хорошим, он старается не быть плохим. И он против плохого, хотя и не знает, что плохо — потому что он не знает, что хорошо; ему просто сказали. Он просто следует за другими; он — звено в длинной цепи рабства.
Если вы родились в семье джайнов, то есть картошку нельзя. Картошка? Несчастная картошка? Она так невинна — можно ли найти что-либо более невинное, чем картошка? Но это неправильно. Джайны избегают всего, что растет под землей — это аморально. Возможно, вы никогда не думали об этом; но если вы родились джайном, то это должно стать вашим предубеждением. Просто наблюдайте за своими предрассудками. Они все одинаковы: пока нечто не имеет корней в вашем собственном опыте, оно остается рабством.
Храни закрытыми глазе и уши от предубеждений;
Страшись других примера; думай сам.
Наблюдайте, смотрите... никогда не верьте другим. Полностью осознавайте, что происходит с людьми вокруг вас, но всегда думайте сами. Сократ говорит: Знай сам — но вы можете знать сами, только если вы начали думать сами. Но все мы отдали свое право думать — право, которое является самым сущностным, самым основным правом — мы отдали его другим. Другие думают за вас! Ваши родители решают, что правильно и что неправильно, и ваши учителя, и ваши священники, и ваши политики — вы отдали свое право думать о себе другим, право, которое является наиболее существенным. Не может быть ничего важнее этого.
Никогда не уступайте свое право думать кому-то другому, кто бы он ни был. И настоящий мастер никогда не отнимет у вас это право. На самом деле, он поможет вам вновь обрести его, восстановить его, открыть его заново. Он помогает вам стать светом самому себе.
Вспомните последниие слова Будды ученикам: Будьте светом самому себе.
Пифагор говорит: Думай сам... то же самое другими словами. Наблюдайте, экспериментируйте, смотрите, что происходит, но окончательное суждение должно принадлежать вам и только вам.
Никогда не говорите: «Я делаю так потому, что мои родители делали так» — это глупо. Делайте это, если вы чувствуете, что это правильно, если это — ваше собственное решение, если вы пришли к этому путем собственной медитации. Если это следует из всего вашего личного опыта, тогда делайте это, во что бы то ни стало; делали это ваши родители или нет — не имеет значения. Никогда не говорите: «Так делали всегда; вот почему я делаю это».
Никогда не говорите: «Так написано в Ведах, или в Коране, или в Библии — вот почему я делаю это». Все изменилось, времена изменились. То, что было правильным во времена Вед, перестало быть правильным. И то, что было правильно во времена Корана, перестало быть правильным, не может быть правильным.
Например, Мохаммед говорил своим последователям: «Родите как можно больше детей!» Это было совершенно правильно для народа, к которому Мохаммед обращался. Он разговаривал с воинами; а в те дни, и особенно в арабских странах, была такая кровавая борьба за выживание, что все время требовались новые и новые людии в особенности требовались новые и новые мальчики, чтобы они становились солдатами. Женщин было много; едва ли не вчетверо больше, чем мужчин. Вот почему Мохаммед говорил: «Вы можете иметь четырех жен».
Это было абсолютно морально и абсолютно правильно, потому что, если бы Мохаммед настаивал на том, чтобы жена была одна, то три женщины остались бы без мужей, без семьи, без детей — и это вызвало бы большую проституцию, это вызвало бы большую безнравственность. Так что он был совершено прав, говоря: «Вы можете иметь четырех жен». Сам он имел девять — просто для примера. Конечно, мастер должен делать все лучше, чем ученики. И я абсолютно согласен с ним; он делал хорошо. И что бы он ни говорил, все было логично, рационально, уместно. Он давал очень актуальную заповедь: имейте четыре жены.
Но мусульмане до сих пор имеют по четыре жены. Они говорят: «Так сказал пророк» В настоящее время в мире число женщин сравнялось, фактически, в некоторых странах их даже меньше, чем мужчин. В целом количество равное, так что соотношение «одна женщина — один мужчина» представляется рациональным новшеством. И теперь, если у вас три жены, трое мужчин останутся неженатыми, и они создадут беспорядки — они готовы к беспородкам. На самом деле, они создадут гораздо больше неприятностей, чем три незамужних женщины. Женщины пассивны, терпеливы, восприимчивы. Вы когда-нибудь слышали, чтобы женщина изнасиловала мужчину? Такого не бывает. Но те трое мужчин без женщин станут насильниками; они разрушат все общество, они разрушат все прекрасное, полезное и сокровенное. Это будет безобразно сексуальное, извращенное общество.
Мохаммед был прав, но это может быть актуально только в свое время. Тогда он говорил: Родите как можно больше детей. Мусульмане до сих пор делают это. Сегодня мир переполнен, Мохаммед не мог заранее знать о том, что произойдет — никто не может знать наперед. Сегодня мир переполнен; нам не нужны новые люди. Нам нужно, чтобы людей становилось все меньше и меньше.
Если бы в Индии была половина того населения, которое есть в ней сегодня, это было бы для нее величайшим благом. Но мусульмане говорят, что они не могут остановиться, потому что так сказано в их писании.
Из-за того, что я сейчас говорю, некоторые мусульмане настроятся пропяв меня. Где-нибудь они обьединятся с протестом, что я выступаю против пророка. Я не выступаю против пророка; я выступаю только против вашей глупости. Я просто говорю, что со времен Мохаммеда прошло четырнадцать веков, и в Ганге утекло много воды.
Пять тысяч лет прошло с тех пор, как Ману дал индийцам моральный кодекс — пять тысяч лет прошло. Все изменилось, но индийский ум остался ориентированным на Ману. Три тысячи лет миновало с тех пор, как Моисей дал вам заповеди, но вы все еще продолжаете следовать им.
Жизнь меняется каждое мгновение, и действительно сознательный человек будет отвечать каждому мгновению — обстановке! Он не будет придерживаться никаких предубеждений, он не станет держать в голове никакого прошлого. Он будет чистым зеркалом той ситуации, в которой он находится, и он будет действовать, исходя из обстановки — он будет ответственным. Вот значение слова «ответственный»: как мне представляется, ответственный человек — это моральный человек. Но ваши так называемые моральные люди — это безответственные люди.
Ответственность более важна, чем моральность. И под огает-стаенностью я имею в виду способность отвечать каждому мгновению — не соответствие готовым формулам, не соответствие накопленым предубеждениям, но соответствие ситуации. И если вы отвечаете моменту, это освобождение, и это всегда правильно, и это всегда достаточно...
...думай сам.
Мохаммед не может думазь за вас, не может ни Кришна, ни Христос. Я не могу думать за вас. Я могу помочь вам стать зеркалом для того, чтобы вы могли думать сами.
Помните, есть разница между подлинным мастером и псев-до-мастером. Псевдо-мастер научит вас, что думать; подлинный мастер покажет вам, как думать. Псевдо-мастер даст вам готовые формулы; подлинный мастер просто поможет вам стать зеркалом — чтобы всегда и всюду вы адекватно реагировали на ситуацию, чтобы ваши реакции никогда не были бы неадекватными.
Псевдо-мастер даст вам философию, кредо, вероучение; подлинный мастер дает вам мудрость, сознательность, понимание. Тогда каждое действие исходит из этого понимания.
Мир мог бы превратиться в настоящий рай, если бы люди были ответственными. Но легче переложить ответственность думать на других. Люди не любят думать. Они хотят, чтобы кто-нибудь другой прожевал за них, тогда они могли бы только глотать. (Здесь и далее игра слов: 1о сЬечу — жевать и обдумывать, размышлять.) Они не хотят жевал* сами, но до тех пор, пока вы не жуете сами, вы не сможете насыплься. Пока вы не станете жевать сами, вы не станете законченной личностью. Вы будете лишь безымянным номером, а не настоящей личностью.
А стать личностью — это цель жизни: только тогда Бог примет вас, вы будете готовы предложить себя Богу. Только тогда у вас будет, что преддожить. До этого вы просто пустышка, полная соломы; в вас нет ничего ценного.
Советуйся, обдумывай, но выбирай свободно.
Пифагор говорит: Советуйся... Он не призывает не слушать других. Советуйтесь — есть более опытные люди, чем вы.
Советуйся, обдумывай... но не принимай. Примите совет, затем размышляйте, обдумывайте, медитируйге над ним... но выбирай свободно. Окончательный выбор должен быть сделан вами. Свободно выбирайте, ибо если вы нс выбираете свободно, у вас нивотда не будет свободы.
Свобода — это накопленный результат всех тех свободных выборов, которые вы сделали в своей жизни. Если вы никогда не выбирали свободно, как вы можете получить свободу? Свобода — нс товар; свобода — это совокупный результат всех тех выборов, что вы сделали в вашей жизни.
Вы не выбираете свою женщину — ваш отец выбирает женщину для вас. У вас не будет свободы. Вы не выбираете свой храм: ваше рождение уже предрешило, что вы будете ходить в церковь — католическую, протестантскую, — или вы пойдете в храм —индуистский, джайнский, буддийский. Ваше рождение предрешило это. Ваша женитьба определена вашими родителями, ваше образование выбрано вашими родителями. А теперь вы хотите свободы?! Все решается другими. А свобода — это накоп-ление. Если вы решаете каждый шаг своей жизни самостоятельно — медленно, постепенно вы накопите свободу. Затем ваша свобода наберет сипу; свобода — это величайший дар Бога. Но вы должны быть достойны его.
Не перекладывайте свою ответственность на других. Это легко, ведь это даст вам возможность сказать: «Что я моту поделать?» Бели у вас дурная жена, что вы можете поделал»? Ответственны ваши родители, или астрологи, хироманты — вы не отастственны. Вы уклонились от отаетственности, но тем самым вы упустили нечто ценное. Выбирая женщину, выбирая мужчину, вы стали бы более целостным, кристаллизованным. Каждый выбор кристаллизует вас...

Пусть поступают дураки бесцельно, без причины,
Ты должен, в настоящем, будущее созерцать.

Дураки поступают бесцельно, и мудрецы поступают бесцельно. Вот почему мудрец порой напоминает дурака, и наоборот, дурак порой похож на мудреца. Между мудрецом и дураком есть нечто общее, и это общее — в том, что оба действуют бесцельно; но они действуют бесцельно по разным причинам.
Дурак поступает бесцельно, поскольку в нем нет сознания; он действует механически, бессознательно. Мудрец поступает бесцельно, поскольку он так полон сознательности, он так тотально сознателен, что ему не нужно думать о цели. Самого сознания достаточно, чтобы дачъ ему правильное направление, правильную задачу.
Но вы находитесь между: вы ни дурак, ни мудрец. Мудрецы так же редки, как и дураки. Миллионы людей находятся как раз между, в промежутке. Эта сутра — для тех, кто находится в промежутке, и таких большинство; девяносто девять процентов людей находятся в промежутке.
Пусть поступают дураки бесцельно, без причины,
Ты должен, в настоящем, будущее созерцать.
Действуйте сознательно, обдуманно, выбирайте, думайте о последствиях. Что бы вы ни собирались делать, подумайте о последствиях. Но помните: Пифагор не призывает вас слишком сильно ориентироваться на будущее. Ведь он говорит: ...в настоящем, будущее созерцать.
Оставайтесь в настоящем, оставайтесь обращенными в настоящее. Не увлекайтесь слишком фантазиями о будущем. Однако он говорит, что вам все же не следует совершенно отбросить будущее. Оно будет отброшено только тогда, когда вы станете абсолютао бдительным. Следовательно, сейчас вы должны делать одно: оставаться в настоящем — что поможет вам становиться все более и более сознательным, — и думать о последствиях — что сделает вас все менее и менее глупым. И, постепенно, большая разумность рождается этими двумя вещами — пребыванием в настоящем и постоянной целенаправленностью движения, всегда двигаясь с целью, с направлением.
В конце концов, направление и цель — все исчезает. Вот почему св. Франциск называл себя «Божьим дурачком»; Иисус Христос был известным дураком, Рамакришна дурак — но в совершенно противоположном смысле. Они так невинны, они снова — как дети. Они действуют спонтанно, без цели, без мысли о последствиях. Но их сознательность такова, что они не могут ошибиться. У них есть глайа, поэтому им не нужно думать о двери, где находится дверь. Но вы слепы. Если вы не подумаете о двери, вы можете наткнуться на какую-нибудь мебель, на стену; вы можете стукнуться, пораниться.
Не притворяйся, будто знаешь то, чего не знаешь.
Учись: а время и терпение благоволят всему.
Не притворяйся, будто знаешь... пожалуйста, не притворяйтесь, будто знаете то, чего вы не знаете. Это образ действия посредственного ума; он продолжает притворяться. Он не может признать: Есть кое-что вне моей компетенции, я не знаю. Он продолжает притворяться. Он продолжает вести себя так, как если бы он знал — и именно так он становится все глупее и глупее. Эти претензии нс помогут вам стать мудрым. Эти претензии станут помехами для мудрости.
Когда П. Д. Успенский пришел к своему мастеру, Гурджиеву, в первый раз, Гурджиев посмотрел ему в глаза и, не сказав ни слова, протянул ему лист бумаги, чистый, и велел пройти в соседнюю комнату и написать на одной стороне то, что, по его мнению, он знал, а на другой стороне — то, чего, по его мнению, он не знал. Успенский был слегка озадачен: «Что это за начало?» У него даже не спросили имени, не было формального знакомства. Просто дали ему лист бумаги и сказали: «Идите в соседнюю комнату и напишите на одной стороне то, что вы знаете, а на другой стороне — то, чего вы не знаете».
Успенский пошел в комнату. Был холодный вечер, морозный русский вечер, но он начал потеть. Он не мог написать ни единого слова на той стороне, где он должен был написал» то, что он знает. Он впервые осознал, что не знает ничего. Он думал о многих вещах — о Боге, истине, любви, жизни, смерти — не то, чтобы он был невеждой. Он уже был очень известным автором; он уже написал свою величайшую книгу, «Терциум органум».
Как раз несколько дней назад я говорил вам, что это третья величайшая книга в мире. Первая — это «Органум» Аристотеля, вторая — «Новум органум» Бэкона, третья — «Терциум органум» Успенского, третий канон мысли. Он уже написал его! Он уже получил мировую известность. Гурджиев был совершенно неизвестен; фактически, о Гурджиеве узнали благодаря Успенскому.
Всемирно известный математик, всемирно известный философ, прославленный писатель... он должен был написать тысячи вещей, которые он знает. Он должен был подарить Гурджиеву свою великую книгу, «Терциум органум»: «Я знаю все это». А в этой книге он говорит как пророк Упанишад, как провидец. Если вы прочтете эту книгу, вы удивитесь — как человек, который еще не стал просветленным, мог написать такие вещи. Однако их можно написать — нужно только немножко умения.
Но в этот вечер он не смог написать ни единого слова. Он возвратился со слезами на глазах, пал к ногам Гурджиева, отдал ему нетронутую бумагу и сказал: «Я ничего не знаю. Возьмитесь за мое обучение — с самого начала. Начните с азов». Это начало ученичества. Только такой человек может стать учеником, поскольку он отбросил все предубеждения — а это должно быть очень тяжело ддя такого знаменитого человека.
Не притворяйся, будто знаешь то, чего не знаешь.
Учись...
Учитесь. Если вы уверены, что вы уже знаете, как вы собираетесь учиться?
...а время и терпение...
Если вы учитесь, не беспокойтесь — время и терпение благоволят всему. Существование всегда заботится о вас. Если вы поддинны, если ваш поиск правдив и вы нс притворщик, время будет помогал, вам, будет сотрудничать с вами. Время — со стороны существования, и терпение — с вашей стороны.
Английское слово «» (1-терпеливый; 2-больной, пациент) прекрасно, но оно очень изуродовано, оно попало в плохие руки. Сейчас «пациент» означает «тот, кто болен». В действительности, в древние времена бального называли пациентом, поскольку болезнь означала, что вы нс обучены тому, как быть здоровым и целостным. Следовательно, вы должны учиться. В древнем мире слово пациент означало просто слово студент. Пациент должен был научиться, как быть здоровым и целостным. И ему требовалось большое терпение, чтобы научиться этому — вот почему он назывался пациентом. С болезнью ничего не нужно делать. А больны все. Это происходит почти ежедневно.
Люди приходят сюда... кто-то приехал всего на четыре недели, а потом трудно уезжать, и они приходят и спрашивают меня: «Ото, можем ли мы написать в свой офис, нашему боссу, что мы бальны — потому что, только если мы больны, мы можем пробыть здесь дольше. Но не будет ли это неправдой? Что скажешь?» Я говорю: .»Пишите! — потому что это никак не может быть неправдой. Вы все бальны! Вам не нужны справки. Это абсолютная правда. Вы можете годами писать и писать это, и это будет правдой».
Не быть бальным означает стать Буддой. Вы можете писать до тех пор, пока вы не стали Буддой.
Учись: а время и терпение благоволят всему.
Своим здоровьем не пренебрегай...
Для Пифагора здоровье имеет в себе два аспекта. Один из них физический, другой — духовный. Тело — это ваш храм; нс пренебрегайте им. Ваши глупые, тупые аскеты призывали вас пренебрегать им-и не только пренебрегать, но разрушать тело. Пифагор — не аскет: он — человек понимания.
Он говорит: уважайте — не запускайте — свое тело. Есяи ваше тело запущено, вы не сумеете обрести внутреннюю гармонию — поскольку, если тело гармонично, это помажет найти внутреннюю гармонию. Внимательно следите за своим здоровьем/за своим телом; любите его, уважайте его, это великий дар. Это чудо) Это тайна...
Умеренно давай
Для тела — пищу, для ума — покой.
Покой для души — это в точности то же самое, что пища — для тела: пища питает тело, а покой питает душу. Материалист забывает о покос; вот почему Запад так нетерпелив — они забыли о покое, они не знают, как расслабиться. Они не знают, что значит быть в состоянии незанятости; они не знают, как сидеть тихо, ничего не делая. Они совершенно забыли! Материалист вынужден забыть об этом. Он ест слишком много, но он забыл, что только тело его становится все жирнее и жирнее, а его душа становится все тоньше и тоньше.
Иногда я вижу людей, у которых есть только тело и совсем нет души. Просто спой за слоем жира, а внутри ничего — овощи, капуста. Какими бы искушенными они ни были — образованными, полными знаний — нет большой разницы.
Говорят, что разница между цветной капустой и кочаном невелика: когда кочан заканчивает колледж, он становится цветной капустой.
Покой даже гораздо более необходим, чем пища. Если иногда вы немного спешите — это хорошо, но никогда нельзя забывать о покос — так как, по существу, тело — только храм: божество — внутри. Тело нужно любить только потому, что это — храм божества. Тело — только средство; цель внутри.
Покой — это пища, медитация — это пища для души. Покой означает тишину, отдых, расслабленность, невозмутимость, свежесть, собранность, медитативность. Состояние незанятого ума, пустого, тихого, без всяких мыслей о делании, никуда не движущегося, никуда не рвущегося — просто пребывающего здесь и сейчас. Это покой. И быть здесь и сейчас — чрезвычайно питательно, потому что тогда вы находитесь в глубоком созвучии с Богом, тогда музыка льется на вас.
Прошлого уже нет, оно умерло; будущего еще нет, оно не родилось. Есть только настоящее. Только настоящее живо.
Когда вы здесь и сейчас, жизнь течет в вас. Когда вы здесь и сейчас, вы — в Боге. И это — питание, это — истинная пища.
В этом смысле в Упанишадах говорится: Анам Брахман — пища — это Бог. Бог — это пища. В этом смысле покой — это действительно пища. Как тело умирает без пищи, так душа умирает без покоя.
Материалист думает только о теле, идеалист думает только о душе, и оба — односторонни. У одного очень упитанная душа, но некормленное тело; храм в руинах. А у другого есть чудный храм, мраморный храм, но божество мертво, или еще не пришло. Оба упускают.
Человек, который не знает, что такое покой, начинает засовывать в себя слишком много еды. Ему ничто не поможет, пока он не научится покою — не помогут ни диета, ни упражнения, ни ограничения. Рано или поздно он начнет есть снова, потому что его внутреннее существо чувствует такую пустоту, а он не знает иного способа заполнить его — он знает только один путь: продолжать засовывать в себя пищу.
Когда ко мне приходят люди с проблемой слишком сильной привязанности к еде, мой единственный совет — стать более медитативным. Не беспокойтесь о еде. Станьте более любящими, станьте более медитативными, и проблема исчезнет. Когда вы полны любви и медитативности, вам не нужно набивать себя едой. Еда — просто заменитель: поскольку вы упускаете внутреннюю пищу, вы пытаетесь заменить ее внешней.
Человек покоя всегда очень и очень бдительно, сознательно относится к тому, что он ест, сколько он ест. Он не сможет есть больше, чем ему нужно, и он не станет есть меньше, чем ему нужно. Он всегда в середине, он — в равновесии.
И слишком многого,
и слишком малого вниманья избегай; ведь зависть
К обеим крайностям привязана равно.
Пифагор все время напоминает вам о золотой середине: будьте посередине — так же, как Будда продолжает напоминать о маджхим никайя, среднем пут.
И слишком многого, и слишком малого вниманья избегай...
Не желайте получить у людей слишком много внимания — это путешествие эго. Не стремитесь стать очень знаменитым, известным, тем и другим — это путешествие эго. Но это не значит, что вы должны стараться превратиться в пустое место — что никто не должен знать о вас, что вы должны быть безымянным — это все то же путешествие, только в другую крайность. Избегайте обеих.
Нужно избегать всех крайностей. Согласно Пифагору, крайность — это грех; и это действительно так. А быть в середине, быть точно в середине — это добродетель. Никогда не становитесь аскетом, но и не потворствуйте себе. Не ешьте слишком много, и не поститесь слишком долго. Не слишком привязывайтесь к роскоши, но и не будьте слишком против роскоши, против удобства.
У роскоши и скудости похожие плоды.
И нужно выбирать во всем лишь середину и добро.
Не отказывайтесь от мира, но и не будьте также слишком земным. Наслаждайтесь равновесием — танцуйте, потому что равновесие — это танец. Пойте, потому что равновесие — это песня. Станьте музыкальным, потому что равновесие создает музыку.
И помните: и в большом, и в малом следует придерживаться золотой середины. И если вы можете придерживаться золотой середины, вы прокатитесь в золото, ваш низкий, неблагородный металл будет трансформирован в высший металл, золото.
Золото — это символ максимального пика; вот почему Пифагор назвал эти сутры «Золотыми стихами». Это язык алхимии. Алхимики веками пытались найти способ превращения низких металлов в золото. Помните, они были заняты вовсе не низкими металлами и золотом: их конечная цель заключалась в том, как прелагать человека из сексуального животного в восторженную сознательность, как превратить животное в человеке в Бога. Это состояние символизируется золотом.
Держитесь золотой середины, и вы станете золотом. Следуйте по пути равновесия, и вам опсроются все тайны. Это также мое послание саньясинам: не покидайте мир, но все же не будьте в миру.

ГЛАВА ВТОРАЯ
Зорба-Будда
1 января 1979 года
Первый воцрос:
Ошо, в этот момент, прямо здесь, я мог бы испить тебя, разделить твою Буддотдобиость, но я не делаю этого. День за днем я не делаю этого. Возлюбленный Ошо, разве так трудно отбросить нашу обусловленность?
Рашид,
Самое трудное в жизни — это отбросить прошлое, потому что отбросить прошлое означает отбросить все индивидуальное, отбросить все личное. Это означает отбросишь себя. Вы — не что иное, как ваше прошлое, вы — не что иное, как ваши условности.
Это не похоже на сбрасывание одежды, это — как если бы с вас сдирали кожу. Ваше прошлое — это то, что вы есть, по вашему мнению. Отбрасывание трудно, тяжело — это самое трудное в жизни. Но те, кто может отважиться отбросить — только те живут. Остальные просто притворяются живыми, остальные просто еле влачат существование. В них нет никакой энергии — не может быть. Они живут по минимуму. А жить по минимуму — значит все упустить.
Только когда вы живете по максимуму своих возможностей, случается цветение. Только при максимальном выражении вашей сущности, вашей подлинности приходит Бог — вы начина-егет чувствовать присутствие божественного.
Чем больше вы исчезаете, тем больше вы чувствуете присутствие божественного. Но это присутствие ощутится позднее. Первое условие для осуществления — это исчезновение. Это вид смерти.
Следовательно, это трудно, Рашид. И обусловленность проникла очень глубоко — ведь вы были обусловлены с самого начала; с самого первого мгновения, когда вы родились, началась обусловленность. К тому времени, когда вы становитесь бдительными, немного сознательными, она уже достигла глубочайшей сердцевины вашего существа. Пока вы не проникните внутрь себя до этой глубочайшей сердцевины, которой вообще не коснулась обусловленность, которая была раньше, чем началось обусловливание, пока вы не станете этой тишиной и этой невинностью, вы никогда не узнаете, кто вы.
Обычно вы знаете, что вы — индуист, христианин, коммунист. Обычно вы знаете, что вы — индус, китаец, японец, обычно вы знаете множество вещей; но все это — лишь условности, навязанные вам. Вы вошли в мир совершенно тихим, чистым, невинным. Ваша невинность была абсолютной.
Медитация означает проникнуть в эту сердцевину, в эту сокровенную сердцевину. Люди дзен называют это узнаванием подлинного лица.
Обусловленность должна быть понята в первую очередь. Из-за этой обусловленности вы утеряли в себе нечто существенное, нечто естественное, нечто спонтанное. Вы больше не человеческое существо, вы только кажетесь им. Вы стали гума-ноидом.
Гуманоид — это существо, которое не способно к самопознанию, которое не имеет представления, кто оно. Все его представления о себе заимствованы; они даиы ему другими гуманоидами. Гуманоид не способен к мобилизации своих собственных стремлений; он больше не способен хотеть, быть. Это зависимое явление; он потерял свою свободу. Это, по существу — его психическое заболевание.
И все человечество сегодня психически больно. Люда, которые кажутся вам нормальными, вовсе не нормальны. Вся земля стала огромным сумасшедшим домом. Но поскольку вся земля — сумасшедший дом, это трудно увидеть. Всюду такие же люди, как и вы, поэтому вы думаете, что вы нормальны и они нормальны.
Это большая редкость, чтобы в этом мире оказался нормальный человек — этот мир не допускает ничего нормального. Будда нормален, Иисус нормален, Мохаммед нормален. Однако они кажутся ненормальными, поскольку они составляют такое незначительное меньшинство.
Большинство больно. И это большинство подавляюще. Оно распинает Иисуса, оно отравляет Сократа, оно убивает Мансура.
Гуманоид — это тот, кто не может желать сам, кто всегда полагается на авторитеты, кто всегда нуждается в том, чтобы кто-нибудь другой сказал ему, что делать, он готов подчиняться: он совсем не готов выбирать. Это то, чего от вас хочет Пифагор и все велийие мастера в мире: Выбирайте, проявляйте волю, будьте светом самому себе.
Гуманоид не может проявлять свою волю, потому что он никогда не учился этому. Вот почему, Рашид, ты говоришь: В этот момент, прямо здесь, я мог бы испить тебя, разделить твою Буддоподобность. Но я не делаю этого.
Поскольку ты не умеешь проявлять свою собственную волю, постольку не может быть твоего собственного выбора. Ты стал крайне зависимым. Гуманоид не может проявлять свою волю, потому что его никогда не учили этому. Неспособность желать — не генетическая особенность. Это ни в малейшей степени не врожденная неспособность; скорее, это приобретенная неспособность.
Вы родились, чтобы видеть Бога, вы были способны. Каждый ребенок может видеть Бога, общаться с существованием — но мы препятствуем ему. Мало-помалу все двери закрываются. Постепенно он приобретает некую неспособность, некую импотенцию. А потом, даже когда он видит, что двери тюрьмы открыты, он не может выйш, он цепляется за решетки.
Это похоже на попугая, который так долго жил в клетке, что забыл, что у него есть крылья. Оставьте дверь открытой... он не вылетит. Если вы попытаетесь выгнать его наружу, он будет цепляться за решетку.
Вот что происходит с тобой, Рашид. Это твоя приобретенная неспособность. В частности эта неспособность означает, что раннее воспитание и образование человека или не способствовали, иди вообще не давали возможности для проявления его активной воли.
Родители не позволяют ребенку проявлять волю. Затем учителя, и эти учителя наняты родителями и обществом. Они на службе у прошлого. Вся система образования служит прошлому, она не служит вам — помните это. С детского сада до колледжа, все учителя и профессора — на службе у прошлого; они дяя того, чтобы поддерживать прошлое. Они — не для вас, они — не для того, чтобы помочь вам, они для того, чтобы сделать вас обусловленными.
А затем священник и политики... все они стараются сделать вас обусловленым. Никто не хочет, чтобы вы были свободным человеком, все хотят, чтобы вы были рабом — поскольку чем больше вы раб, тем легче вас эксплуатировать. Лидеру всегда нужны последователи. Где он найдет последователей? Если люди — не рабы и не нуждаются постоянно в ком-то, кто доминирует над ними, где он найдет последователей?
И глупые полигики господствуют над миллионами людей. 1здинственная причина заключается в том, ?то миллионы людей низведены до такого психологического рабства, что не могут жить самостоятельно. Даже если они должны идти за слепым, это лучше, чем быть одиноким. Они стали баранами — они больше не люди, они больше не человеческие существа. Гумано-ид — это баран, гуманоид — это стадное животное.
Вы видели идущих баранов? Прижимающихся друг к другу, держащихся стадом? Все боятся. Основная обусловленность гуманоида — это обусловленность страха. С самого начала вы были отравлены страхом — всеми видами страха. Боязнь ада, боязнь неприличного, боязнь быть неудачником в мире... страхи, страхи и страхи.
А если вы следуете за вождями, за священниками, за педагогами — тогда вам будут обещаны все виды приманок. Вам пообещают всевозможные награды — и в этом веке, и в будущем.
Гуманоцц просто показывает, что в годы формирования личности он был приучен к тому, что кто-то другой определяет его планы, направления и цели. Кто-то направлял его волю н делал это настолько эффективно и убедительно, что он никогда нс учился делить это сам. Гуманоид — это человеческое существо, которое было намеренно лишено данного ему-при рождении Богом права на все человеческие возможности. И теперь этот субъект проведет остаток своей жизни нуждающимся в тиране, ищущим тирана гумановдом — если он не попадаг в поле Будды н не пробудится от своего сна.
Это пробуждение есть сатори, это пробуждение есть самад-хи, это пробуждение есть просветление. Мастер не может дать вам то, чего у вас нет. Мастер просто удаляет из вас условности и делает вас одиноким — таким, каким вы родились. Он снова делает вас ребенком: в этом — все назначение мастера.
Но это не может обмануть тебя, Рашид. Тебе потребуется достаточно смелости, чтобы отбросить условности. Потребуется большое мужество. Но ты уже показал свою смелость, став саньясином. Ты уже показал смелость, находясь здесь в моем присутствии, находясь со мной.
Еще совсем немного... И однажды, начав отбрасывать свою обусловленность, ты осознаешь, что у тебя есть крылья. И эти крылья смогут принести тебя к окончательной реальности: полет одинокого к одинокому. Но вы можете отправиться туда только как невинное существо — необусловленное, полностью разотождествленное с прошлым.
Я знаю, что ты можешь испить меня сейчас. Никто тебе не мешает. Я приглашаю тебя. И вся обстановка благоприятна.
И все же ты говоришь: Я не делаю этого. День за днем я не делаю этого.
Только ты можешь это сделать. Это нельзя сделать от твоего имени — поскольку сделать это за тебя значит помочь тебе остаться гуманоидом. Это должен сделать ты! Ты не сделал этого прежде: ты должен сделать это, сколько бы ни потребовалось времени. Но я не собираюсь делать это за тебя. Я сделаю это все более и более заманчивым, соблазнительным, но действовать должен ты.
Это будет первым свободным актом в твоей жизни. А первый шаг — это половина пути; другая половина очень легка, она происходит сама собой.
Однажды черти собрались и стали совещаться, как бы уничтожить этот мир побыстрее и полегче. Сложив вместе свои руки и хвосты, они стали думать.
Наконец, в собрании произошло движение, и все взоры обратились к Гневу, который встал, чтобы говорить.
— Позвольте мне пойти и погубить мир, — сказал он. — Я восставлю брата на брата. Я заставлю людей гневаться друг на друга, и они сами уничтожат себя.
Однако главному черту этого было мало. Следующей поднялась говорить Похоть: — Я внесу разврат в умы людей. Я заставлю любовь исчезнуть, и люди превратятся в животных.
Возмущенно качая головой в ответ, Жадность сказала: — Разрешите пойти мне, и я понемногу вселю в сердца людей самую разрушительную из всех страстей. Неконтролируемые желания человека погубят его.
Близнецы Обжорство и Пьянство рассказали, как они могут сделать бальным человеческое тело и одурманить его разум. Зависть, Ревность и Ненависть тоже говорили, как они погубили бы человека. Лень заявила, что она готова справиться с этим заданием.
Однако главному черту все было мало. Наконец, заговорил его последний помощник. Этот сказал: — Я буду убеждать человека во всем, чего от него хочет Бог. Я скажу ему, как прекрасны его планы быть честным, чистым и смелым. Я стану поддерживать все его благие намерения всю жизнь.
Вождь был ошеломлен такой речью, но его помощник продолжил: — Я скажу человеку, что нет никакой спешки, он может отложить все это до завтра. Я посоветую ему подождать, пока не наступят более благоприятные условия для начала.
Главному черту это очень понравилось. Он сказал:
— Ты первым отправишься на землю, чтобы погубить человека.
Когда бы ваш ум ни сказал: «Завтра...» — помните, ум действует, как дьявол.
Мгновение — здесь и сейчас. Никогда не откладывайте его: откладывание становится пагубной привычкой. И самая разру-ппггельная вещь в мире — это идея заяпра. Завтра никогда не приходит. Вы продолжаете откладывать... и однажды вместо завтра приходит смерть. И тогда уже слишком поздно.
Рашид, не откладывай больше. Только. этот момент ты несомненно имеешь — следующий момент уже не является несомненным. Этот момент нужно прожить во всей его полноте.
Второй вопрос:
Ошо, каково Ваше послание Всемирному Симпозиуму Человечества?
Я учу новому человеку, новой человечности, новой концепции существования в мире. Я провозглашаю гвмо новус. Старый человек мертв, и нет никакой необходимости помогать ему существовать дальше. Старый человек — на смертном одре: не плачьте о нем — помогите ему умереть. Потому что только со смертью старого может родиться новое. Конец старого — это начало нового.
Мое послание человечеству — новый человек. Все меньшее бесполезно. Не какое-то усовершенствование, не какое-то продолжение прошлого, но полный разрыв.
До сих пор человек жил не истинной, не подлинной ж

 

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Не плюйте в потолок
2 января 1979 года
Первый вопрос:
Ошо, все кажется таким нереальным, как сон. Мне кажется, ты так нереален, то появляясь, то исчезая каждый дегнь. Я действительно ощущаю нечто глубоко внутри, что происходит в твоем присутствии, и это становится все больше с каждым мгновением, которое я провожу с тобой, но мне кажется, я не могу прийти к ясному пониманию. Не можешь литы объяснить, что со мной происходит?
София,
Стремление к ясному пониманию — это логическое стремление. Это — желание демистифицировать вещи, а их невозможно демистифицировать. Жизнь таинственна, она более таинственна, чем любой сон. Вы не можете точно узнать ее, ее нельзя свести к точному знанию — потому что однажды сведенное к точному знанию перестает быть таинственным.
Это то, чем веками занималась наука — она пыталась демистифицировать существование. Там, где наука учуяла запах тайны, она становится подозрительной — потому что если признать существование тайны, то придется расстаться со стремлением к ясному пониманию. Вы не можете совместить то и другое. Если вы упорно желаете ясности, логического понимания, тогда вам остается только одно — отвергнуть тайну, сказать, что ее не существует.
Вот почему отказано в существовании Богу, отказано в существовании душе, отказано в существовании любви. А когда Бог, душа, любовь, красота, истина — все исчезает, что остается? Самая однообразная, уродливая, бессмысленная ясность — скучная ясность.
Наука сделала человека чрезвычайно серым.
Религия — это совершенно другое измерение. Это попытка вернуть вселенной таинственность — убрать вашу так называемую логическую ясность, вернуть вам вновь таинственную невинность ребенка, помочь вам осознать красоту, поэзию, музыку любви; помочь вам осознать, что вы окружены шубочай-шей тайной. И эта тайна настолько огромна, что ее невозможно постичь или измерить: она неизмерима.
И те, кто собирался измерить ее, исчезли в этой тайне, растворились в ней. В этом разница между ученым и мистиком. Ученый пугается бездонности, пугается неизмеримости.
Знаете ли вы, что слово «материя» произошло от корня, означающего «измеримость» — т. е. это то, что поддается измерению. Оно происховдг от того же корня, что и слово «метр». Наука вериг только в измеримое; она отрицает неизмеримое, она закрывает глаза на существование неизмеримого. Однако именно неизмеримое придает жизни великолепие, именно неизмеримое приносит в жизнь танец и празднование. И оно есть! Просто отрицая, его нельзя уничтожить. Если вы его отрицаете, происходит лишь одно: вы становитесь для него закрытым.
Лао-цзы говорит: «Кажется, все, кроме меня, владеют ясным пониманием жизни. Кажется, — говорит он, — у всех, кроме меня, есть очень ясное понимание жизни. Я полоумный».
Он констатирует факт чрезвычайной важности. Он говорит: «Я мистик. Мне не нужна ясность — что я буду с ней делать? Я не хочу логических объяснений. Я хочу любить ту тайну, которая есть жизнь. Я хочу танцевать с деревьями, цвести с цветами и петь с птицами».
Это совершенно другой путь. Тайна не разгадывается, но переживается, не объясняется — нет стремления даже объяснить ее, все усилия направлены на то, чтобы слиться с нею.
София, быть здесь со мной — значит отбросить пуп» логики и научиться путям любви, отбросить путь объяснений и научиться путям проживании. Вот что с тобой происходит. Не волнуйся: ощущай благословение.
Ты говоришь: Все кажется таким нереальным, как сон.
Потому что у тебя есть определенная идея реальности. Реальность должна быть осязаемой, а красота неосязаема. Если я говорю: «Посмотрите — роза так прекрасна!» — вы можете тут же спросить меня: «Где ее красота? Я могу ее потрогать? Я могу подержать ее в руках? Ее можно измерить? Можно сделать ее химический анализ?» И на все эти вопросы мне придется ответить «нет».
Тогда вы вподне можете сказать: «Значит, ее не существует. Это твое воображение; ты грезишь. В розе нет никакой красоты — ты проецируешь на нее свои фантазии».
Если вы гворите: «Я влюблен», любой может спросить: «Где находится любовь? Что такое любовь? Есть ли какие-нибудь научные доказательства? Можете ли вы дать ей логическое объяснение?» Вам придется пожать плечами. А собеседник может сказать: «Если это нельзя доказать логически, научно, то это не существует. Вы живете в иллюзии; все это — сон».
Но если вы пойдете этим путем дальше, что в конце концов останется? Один материалистический хаос — материя без смысла, материя без назначения, двигающася с высокой скоростью без цели. Тогда жизнь — просто происшествие, случайность. В жизни не будет достоинства. Достоинство приходит из того таинственного царства, которое вы называете нереальным.
Вам придется изменить свое определение реальности. Оно» гораздо более реально. Высшее гораздо более реально, чем низшее — хотя высшее значительно труднее разглядеть, чем низшее. Грязь легче обьяснить, чем логос; в лотосе есть нечто из области грез. Грязь есть грязь; здесь нет никаких вопросов о красоте и нет вопросов о поэзии, никаких любовных историй. Нет такого воцроса о грязи, на который нельзя было бы ответить; грязь абсолютно реальна. Вот что вы называете реальным — низшее.
Но в грязи скрывается лотос, и этот лотос однажды появляется на свет. И в логосе есть нечто из области мечты, поэзии, музыки, красоты. Теперь вы поднимаетесь выше, теперь что-то начинает казаться нереальным. Пока вы не готовы допустить эту таинственность в свое существо и дать ей пропитать вас, вы будете ее отрицать. В этом случае вы пытаетесь снова обратить лотос в грязь. Тогда вы говорите, что лотос есть не что иное, как грязь.
Именно так говорят ученые. Если вы спросите: «Что такое человек?» — они ответят: «Человек — это материя и больше ничего; ничего, кроме материи». Если вы спросите: «Что такое этот мир?» — «Ничего, кроме материи». Если вы спросите: «Что такое любовь?» — «Ничего, кроме биологии, ничего, кроме химического взаимодействия гормонов». Вы можете спросить о чем угодно, и это немедленно будет сведено к нижнему знаменателю — потому что ухватиться можно только за низшее.
Логос перешел в измерение, которое недоступно науке, но доступно поэзии, недоступно для научного ума, научного подхода и научной методологии, но доступно, доступно необычайно, в высшей степени доступно для поэтического видения.
В настоящее время принято считать, что поэтическое видение —не что иное, как мечта. Поэт — это мечтатель; поэтов называют «поедателями лотосов». Однако, поэт уже поднялся чуть выше. Ученый живет в грязи. Поэт — поедатель лотосов, он становится лотосом.
Но есть еще более высокие царства. Однажды бутон лотоса раскрывается, он расцветает и распространяет необычайный аромат. Вот как: лотос по крайней мере можно было видеть, осязать; аромат же невидим, он почти не существует — но он есть. Это мир мистики: мир аромата. Даже поэт относится к нему с некоторым подозрением, даже поэт не решится идти в него, даже поэту покажется, что он слишком далеко выходит за пределы человеческого ума.
Поэту хочется оставаться с лотосом, точно так же, как ученому хочется оставаться с грязью. Но для мистика нет никаких границ, никаких пределов. Мистик движется вместе с ароматом. Это высочайшее явление, это вершина — но теперь все совершенно как во сне. Если увидеть это с другой точки зрения, это — ядро существования, но тот, кто слишком крепко привязан к грязи, будет отрицать его. И даже поэты не решатся его принять.
В моем представлении, целостный человек — это ученый плюс поэт плюс мистик. Но мистик все же — Эверест, высочайшая вершина Гималаев.
Пожалуйста, не пытайтесь здесь все свести к так называемому ясному пониманию. Мы говорим о предметах, которые в своей сущности не ясны, мы говорим о предметах, которые напоминают сумерки. Мы говорим о вещах, которые являются вовсе не вещами, а сущностями. И когда ты слушаешь меня, София, и находишься здесь со мной, становишься частью этого общения — естественно, что жизнь становится похожей на сон.
Все кажется таким нереальным, — говоришь ты, — как сон. Мне кажется, ты так нереален, то появляясь, то исчезая каждый день.
Да, в определенном смысле я нереален. Я — просто аромат... И пока вы не готовы к тому, чтобы этот непознаваемый аромат наполнил вас, я буду казаться нереальным, как сон. Но нечто происходит.
Ты говоришь: Я действительно чувствую нечто глубоко внутри, что происходит в твоем присутствии.
Возможно, тебе не удается ухватиться за мое присутствие, но ты можешь заметить, как и в тебе нечто движется одновременно, как в тебе что-то приходит в движение. Аромат достиг тебя — возможно, ты не можешь схватить его руками, но он достиг тебя. Твое сердце уже шевельнулось. Вот почему, София, ты приняла саньясу.
Ты говоришь: Я действительно чувствую нечто глубоко внутри, что происходит в твоем присутствии, и это становится все больше с каждым мгновением пребывания с тобой, но мне кажется, я не могу прийти к ясному пониманию.
Ты никогда не сможешь прийти к ясному пониманию. Я не могу обещать ясное понимание. Я могу пообещать только все более и более глубокую тайну. Чем дальше ты пойдешь за мной, тем больше и больше таинственного ожидает тебя.
Но кого волнует ясное понимание? Только на низшей стадии развития ума требуется ясное понимание. На высочайших вершинах, где горы уходят в облака, где горы шепчутся со звездами — там совершенно другой мир. Это не мир обычного, это мир священного.
Ты должна пойти со мной. Твой ум будет тянуть тебя назад, твой ум будет говорить тебе: «Куда ты идешь? Ты сошла с ума?» В действительности то, что я здесь делаю, доступно только для сумасшедших — для тех, кто достаточно нормален, чтобы двинуться за пределы логических ограничений, для тех, кто готов пойти на крайнюю небезопасность, бросив всякую осторожность, безопасность, дружеские отношения, знания. Это^ прыжок в совершенно иное измерение: измерение сущностей.
Это мистическая школа. Вы не должны стремиться к ясному пониманию. Стремитесь к переживанию таинственного и сверхъестественного. И это случится. Если ты поможешь этому, будешь сотрудничать, то вскоре, София, ты перенесешься в другой мир.
Посмотрите, что произошло на Западе —и то же самое происходит сейчас на Востоке: чем больше люди становятся знающими, образоваными, тем больше они чувствуют бессмысленность всего. Их жизнь становится все бодее и более ничтожной; из нее уходит все достоинство, она становится уродливой.
Камю говорил, что есть только одна важная философская проблема — проблема самоубийства. Почему? Потому, что современный человек чувствует бесцельность жизни — так какой смысл продолжать изо дня в день жить? Если нет ничего таинственного, то нет смысла жить. Тогда жить продолжают только трусы; так как у них не хватает смелости, чтобы исчезнуть, совершить самоубийство, они живут дальше.
Но тогда в жизни нет никакого наслаждения. Она станет длинной, унылой, натянутой историей. И в глубине вы будете ждать, когда же придет смерть и освободит вас от всей этой чепухи, от всей этой бессмысленной суеты — это история, рассказанная идиотом, полная шума и злобы, не означающая ничего.
Если наука будет преуспевать и совершенно уничтожит в мире все таинственное, человек раньше или позже будет вынужден совершить самоубийство. Когда вас окружает поэзия, можно жить наслаждаясь и танцуя; когда вы чувствуете Бога, можно жить с величайшей радостью. Но эти предметы — не для ясного понимания. Тог, кто стремится к ясному пониманию, занимается математикой, а не музыкой — и уж, конечно, не мистическим.
Вы должны научиться, как отбросить это ненормаьнос стремление все сделать ясным. Что вы будете делать с этой ясностью? Вы не сможте от нее отделаться. Интересуйтесь вещами, которые по своей сути не ясны — я повторяю, по своей сути. Это означает, что они вообще не могут стать ясными. Тогда вы открываетесь для любви, тогда вы открываетесь дия красоты, тогда вы открываетесь для Бога.
И жизнь расцветает только тогда, когда она коренится в таинственном. Я учу вас тайне жизни, а не четко определенному пониманию. Я все глубже и глубже веду вас в мир, где вы можете так же наслаждаться безумием, как Лао-цзы.
Второй вопрос:
Иисус сказал: «Кто не со мной, тот против меня». Возникает вопрос: правильно ли это по отношению к тебе? Или есть еще третий путь — не быть против тебя, но и не следовать за тобой?
Пит Кортенхорст,
То, что сказал Иисус, кажется утверждением фанатика. Это не так. Вам следует заменить лишь одно слово, и все тут же станет понятно. Иисус говорит «Кто не со мной, тот против меня». Замените одно слово словом «истина», и все станет совершенно ясно — Иисус имеет в виду: «Кто не с истиной, тот против истины». Тогда третьего пути нет.
Иисус говорит не как личность, он говорит от лица истины. Он говорит: «Я есть путь, я есть дверь, я есть истина». Иисус — это просто проявление истины. Когда он говорит «я», он имеет в виду совсем не то, что вы, когда вы говорите «я». У него нет «я» — «Я» давно исчезло, и его «я» — лишь тень от «Я». Когда нет «Я», нет эго, то нет «меня». Но ему приходится говорить на вашем языке; другого способа нет, с этим ничего не поделаешь.
Но он говорит вот что: «Кто не с истиной, тот против истины».
А ты спрашиваешь меня: Возникает вопрос: правильно ли это по отношению к тебе?
Это всегда верно по отношению к просветленному человеку, кто бы он ни был и где бы он нижип. Эго верно для Кришны, это верно для Лао-цзы, это верно для Пифагора, это верно для Патанджали, это верно для Будды, это верно для меня. И это будет верно по отношению к вам, если вы тоже исчезнете, если вы отбросите эту уродливую идею своей отделенности от существования.
Вот что такое эго — идея отделенности. Это не истина, это всего лишь идея. Когда идея отброшена, вы видите истину: что вы — часть целого, что вы — нс остров; ни один человек не является островом, мы все составляем континент, который зовется Богом, мы все — части бесконечного острова; и с того момента, когда вы перестаете быть отдельным объектом, что бы ни говорилось через вас, говорится Богом.
Вот почему Иисус говорит: «Я и мой Отец Небесный — одно». Кришна говорит Арджуне: «Оставь все религии и припади к моим ногам». Кажется, что он рассуждает как самый большой эгоист в мире. «Оставь все религии и припади к моим ногам. Сдайся мне!» — повторяет он снова и снова.
Если вы воспримете это согласно вашему пониманию, вы упустите весь смысл. Он не призывает сдаться Крипте-человеку. Он говорил «Крипты-человека больше нет. Ты можешь сдаться, и через эту сдачу ты достигнешь Бога. Я исчез, меня больше нет между вами. Прикоснувишсь к моим ногам, ты коснешься не моих ног: ты прикоснешься к ногам Бога».
Как вы можете быть нейтральным по отношению к истине? Вы можете быть или «за», или «против». Третьего пути не дано.
Но это хорошо, Кортенхорст, что у тебя возникла эта мысль. Сама эта мысль показывает стремление — возможно, пока неосознанное — быть со мной. Однако есть некая нерешительность; это всегда бывает — любой разумный человек колеблется, прежде чем совершить прыжок.
Быть со мной — это квантовый скачок. Вы должны бросил. все то личное, что носили на себе всю жизнь. Все, чем вы были до сих пор, должно быть отброшено — вот что значит быть со мной. Может показаться, что это очень рискованно, очень поспешно. И нет гарантий насчет того, что произойдет дальше.
Я ничего не могу вам гарантировать: истину нельзя гарантировать. Истину невозможно застраховать. А Кортенхорст — крупный банкир, так что надежность, страховка, гарантия, должно быть, глубоко сидят в его подсознании.
И он думает, прежде чем совершить прыжок. Но это не тот прыжок, который можно обдумать — это прыжок любви. Вы не сможете решить заранее, правильно ли идти навстречу любви или нет. Вы можете решить это только тогда, когда вы любите, но тогда нет никакого смысла в том, чтобы решать. Любовь уже есть. Вы можете быть со мной, и только тогда вы узнаете, что это значит — быть со мной. Вы должны участвовать, вы должны раствориться, вы должны расстаться с идеей своего эго.
Мастер — всего лишь средство для того, чтобы помочь вам расстаться с идеей эго. Когда эго уйдет, вы удивитесь, потому что увидите, что мастера как человека нет. Вы не найдете Иисуса, и вы не найдете меня. Когда вы расстанетесь со своей идеей эго, вы встретите во мне глубокое ничто, абсолютный нуль.
Но в этом нуле вы увидите, что все переполнено Богом. В этой пустоте вы обнаружите преисполненность Божественным. Это ничто является всем. Но только если вы отбросите идею что вы — личность, только тогда вы сможете увидеть, что здесь нет никакой личности.
Абхинандан выразил суть этого в стишке:
О, столь странного мастера еще не видывал свет;
Ни жары, ни мороза он не чувствует, нет.
Он сидит в своем кресле,
Пятки голые вместе —
Потому что его просто нет.
Подойдите ко мне как можно ближе, чтобы увидеть, что меня нет. Но вы сможете это увидеть только в том случае, если вас не будет. Только две пустоты могут встретиться, увидеть и понять друг друга. Мастера нет, ученик должен исчезнуть. Мастер для ученика — только средство, чтобы исчезнуть. Но Иисус прав: «Кто не со мной, тот против меня». Звучит так, как будто это сказано фанатиком — но это не так. Он один из величайших просветленных мастеров мира.
Третий вопрос:
Конечно, я не трансцендировала секс. Почему же тогда всякий раз, когда я занимаюсь им, это не дает никакого ощущения правильности?
Сона,
Это не даст ощущения правильности потому, что ты вообще еще не погружалась в секс, или погружалась недостаточно глубоко. Ты занималась им со своим обусловленным умом. Ты еще ни на одно мгновение не растворялась в нем. Ты предавалась ему со всем чувством вины, которое развили в тебе священники. Ты не отдавалась ему с невинностью; ты не отдавалась ему, как девственница.
Да, вы будете удивлены тем, как я употребляю слово «девственница». Девственник — это тот, кто может заниматься сексом невинно. Физиологическая девственность ничего не дает; это нечто чрезвычайно, глубоко психологическое, это почти граничит с духовным. Девственник — это человек, который может заниматься сексом без каких-либо идей, навязанных ему другими.
Найти девственного человека в этом смысле — очень трудно, так как общество заражает всех. Вам внушали идеи против секса: что секс — это грех, что секс безобразен, что секс — это животная природа, что секс не божественей, что секс — это преграда между вами и Богом. Ты занималась сексом со всеми этими идеями, Сона — как ты можешь отдаться ему, когда такое множество идей удерживает тебя? Длинная цепь священников сдерживает тебя — как же ты можешь заниматься сексом? Ты можешь погрузиться в него лишь частично.
Но даже когда вы заняты сексом, ваши священники внутри вас шумят, кричат на вас, осуждают вас. Вот что такое совесть. Ваша так называемая совесть есть не что иное, как голос священника, внедрившегося в вас. Это величайший вред, который наносили человеку многие века.
В настоящее время ученые открыли гораздо более эффективный метод: они помещают в мозг электроды. А если вам в голову ввести электрод, вы даже не узнаете об этом, так как голова внутри абсолютно нечувствительна. Вы будете удивлены — это происходило неоднократно: во время войны человеку попала в голову пуля, и он совершенно забыл об этом, а через несколько лет пулю случайно обнаруживают внутри мозга. А он о ней и не подозревал.
Мозг изнутри нечувствителен. Так что если положить вам в голову камень, вы и не узнаете об этом. В вашу голову можно ввести электроды.
Один из самых известных психологов нашего века, Дельгадо, проводил эксперименты с животными. Электрод помещали в голову быка; теперь им можно было управлять со стороны. Небольшая коробочка, на ней — несколько рычажков и кнопок, и быку можно приказывать. Например, его можно разозлить простым нажатием кнопки. В его голову поступает радиограмма, и он тут же свирепеет без всякой причины. Его никто не дразнил; никто не подавал ему сигнала и не показывал красный флаг — перед ним не было саньясина. Со стороны не было никакого раздражителя. Дельгадо просто нажимает на кнопку, в его голове задет некий центр — центр, который создает свирепость, гнев, ярость — и ярость высвобождается. Бык в бешенстве бросается на Дельгадо, чтобы убичь его.
Когда эксперимент проводился в первый раз, пятьдесят тысяч зрителей пришли посмотреть на него. У них перехватало дыхание; они никогда не ввдели такого свирепого быка. А эксперимент проводился в Испании — ух они-то знали толк в быках и корриде. Им никогда не приходилось видеть такого свирепого животного — было ясно, что Дельгадо будет убит. И ему было нечем защититься, совсем нечем —у него была только эта маленькая коробочка.
Бык подходил все ближе, ближе и ближе; и в тот момент, когда он был всего в двух фугах и люди ждали: «Сейчас все будет кончено», — Дельгадо нажал на другую кнопку, и тотчас же все прекратилось. Бык замер на месте, точно он замерз.
И вот, Дельгадо говорит, что то же самое можно проделать и с человеком. Он ввел эти электроды в мозг крысам и дал им коробочку, чтобы они сами могли нажимать на кнопки. Электрод был соединен с сексуальным центром. Вы не потумагте — крысы обезумели. Они просто все время нажимали на кнопку — шестьдесят раз в минуту! Они каждую секунду испьпь'вали оргазм, их тела целиком содрогались, трепетали от наслажд —тт. Они забыли о пище, они забыли обо всем. Они не спали ни дн^м, ни ночью. Они нажимали и нажимали на кнопку до тех пор, пока, истощенные, не впадали в кому. Теперь не нуала женщина; никто другой не нужен.
Фактически, то же самое происходит, когда вь. пангмаетесь любовью. Женщина возбуждает сексуальный центр г ашего мозга, мужчина возбуждает сексуальный центр в мозги женщины. Дельгадо говорит, что этот метод устарел. Вам достаточно иметь в кармане маленькую коробочку, размером со спичечную; вы можете нажать на кнопку и тут же испытаете сильный оргазм, полный оргазм.
Это одно из самых опасных открытий Дельгадо — потому что им могут воспользоваться политики, им могут воспользоваться диктаторы. Возможно, им уже пользуются в таких странах, как Россия, Китай. Любому ребенку можно ввести электрод; никто об этом не узнает. В больнице, как только ребенок родился, его можно... просто маленькая операция, совсем маленькая операция, и в голову можно вставить маленькую электронную штучку, размером всего с кнопку. И ее можно присоединить к центру, который делает вас послушным. Этого достаточно. Теперь Морарджи Дессаи в Дели может нажать на кнопку, и вся страна будет повторять: «Морарджи Дессаи, джиндабад! Да здравствует Морарджи Дессаи!» Вы просто приказываете: «Направо!» — и вся страна поворачивается направо; «Пойди и убей врага!» — и люди начинают убивать.
Дельгадо выпустил на свет гораздо более опасное явление, чем атомная энергия. Люди еще не поняли всего, что в нем таится. Меняется все будущее человека — из-за него человек может исчезнуть, потому что человек может утратать всякую свободу. Человек может стать просто машиной.
Но это — в точности то же, чем веками занимались священники. Их методы не так изощренны, но все же они занимаются тем же. Они культивируют в вас сознание — это аналогично электронному устройству. Они создают в вас сознание; с самого детства они говорят и повторяют определенную вещь: секс — это грех. В школе, в церкви, дома — они везде продолжают разговоры против секса. Они создают в вас механизм. Повторяя это тысячи раз, тысячами способов, они гипнотизируют вас этой идеей. Она становится частью вашего внутреннего существа. Это ничем не отличается от Дельгадо.
Дельгадо только сделал это более научным, точным, изощренным — но подлинными изобретателями были священники. Пять тысяч лет они делали это с человечеством. И стоит этой идее однажды вселиться в ваш ум, как священник находится внутри вас.
Ты можешь заниматься любовью, Сона, но ты не одна. За тобой стоит священник, и он влияет на ход дела; он говорит: «Это грех. Ты будешь гореть в аду». Ты занимаешься любовью, а ум твой видит адское пламя. Как ты можешь погрузиться в секс?
Ты говоришь: Конечно, я не трансцендирмала секс...
Ты не можешь ни заниматься сексом, ни превзойти его, потому что первое условие для трансценденции — это вхождение в него. Только тот, кто входит в него тотально, может достичь трансценденции. Знание, опыт помогают вам превзойти. Опыт освобождает.
Но хитрость в том, что священник не позволяет вам пережить секс — его красоту, его освобождение, его радость — он не позволяет вам испытать это. И ум продолжает снова и снова думать о нем. И когда бы вы ни занимались сексом, перед вами дилемма: вы нс можете войти в него тотально, поэтому вы продолжаете упускать этот опыт.
Когда вы не заняты сексом, ум мечтает о нем — потому что ум нуждается в опыте, &го естественное желание, естественная жажда; ум хочет быть удовлетворен. А когда вы занимаетесь сексом, священник тянет вас назад. Так вы становитесь одержимы порнографией — ваш ум думает о сексе, ваши сны наполнены сексом, ваше поведение... это проявляется во всем. Плохо это или хорошо, но вы пропитаны сексом. Но когда вы занимаетесь им, священник тянет вас назад. Когда вы занимаетесь им, Дельтадо здесь — он нажимает на кнопку, и вы останавливаетесь. Всего в двух футах бык останавливается.
После секса вы разочарованы. От разочарования ваше желание растет. Это дилемма, созданная для человечества священниками. Священники стали величайшими врагами человечества.
Вы никогда не превзойдете секс. Вы можете стать извращенными, но вы не сможете превзойти секс. Трансценденция возможно только тогда, когда вы отдаетесь ему полностью, когда вы смотрите на него и понимаете его недолговечность — и понимаете, что вы стремились вовсе не к сексу, а к чему-то другому. Секс был всего лишь предлогом для того, чтобы испытать нечто другое. Когда вы пережили секс тотально, вы начинаете осознавать это другое.
Что это? В тотальном оргазмическом наслаждении секса исчезает время, исчезает эго — две эти вещи исчезают. Это ваше величайшее желание. Однажды вы узнали, что во время глубокого переживания секса исчезают две вещи — эго и время... Вы не замечаете времени, вы движетесь в вечность; и вы не осознаете отделенности, эго вообще не действует — и это наслаждение. Стоит однажды понять, что это — коренная причина наслаждения, и вы освободитесь от секса. Потому что теперь все дело в том, что вы можете отбросить эго и время, не занимаясь сексом. И секс может выявить это лишь на мгновение, а затем снова сгущается тьма. Этот свет появляется лишь на мгновение.
А через медитацию этот свет становится в вас реальным. Вы начинаете жить вне времени, вы начинаете жить вне эго. Вы постигаете этого на один миг в сексуальном оргазме, а Будца живет так двадцать четыре часа в сутки. Вот почему ему не нужен секс. Это — трансценденция.
Сона, трансценденция возможна лишь тогда, когда ты полностью откроешь секрет секса. Секрет вот в чем: это биологическое, естественное средство, которое помогает вам осознать медитацию. Медитация была открыта именно благодаря сексуальному оргазму. Первый человек, нашедший медитацию, обнаружат ее не иначе, как через секс; другого способа нет — потому что секс есть природное явление. Медитация — это изобретение, это не природное явление. Она выходит за рамки природы, это — трансценденция.
Ты говоришь: Конечно, я не превзошла секс. Почему же тогда всякий раз, когда я занимаюсь им, это не дает никакого ощущения правильности?
Это взаимосвязано. Ты не превзошла секс и не трансцендируешь его — пока не начнешь чувствовать, что это абсолютно правильно. Идея неправильности — это идея Дельгадо. Идея, что секс неправилен — идея общества, религии, в среде которой вы случайно родились. Ее внушили вам другие, а те другие получили ее от других.
Эта идея сделала вас раздвоенными. Вы продолжаете заниматься тем, чему ваше сердце не может сказать «да». А воспротивиться вы тоже не можете, потому что ваше сердце не может сказать также и «нет». Вас тянет в разные стороны; вас начинает разрывать на части.
И помните, это очкнь сложное явление. Когда что-то подавляется, оно становится все более и более привлекательным. У вас все меньше и меньше возможностей испытать это, и оно привлекает вас все сильнее и сильнее. И вы начнете разыскивать обходные пути, изобретать хшрости — или можете перевернуть всю свою жизнь вверх дном. Раджин прислал мне превосходный стишок:

Один старичок ЕВ Дарджидинга
Проезжал от Гайд-парка до Илинга.
«Не плюйте на пол» — прочитал старичок,
И он аккуратно плевал в потолок.
Что еще вы можете сделать? Анти-идея ставит вас на голову. Если вам не разрешают стоять на ногах, что еще вы можете сделать? Сиршасана — вам придется встать на голову — делать стойку на голове. Эго кажется вполне логичным следствием подавления. Подавление не может помочь вам в трансценден-ции. Только действие может привести вас к трансценденции.
Сона, пусть священник исчезнет. Священника следует отбросить, чувство вины нужно полностью отбросить. И я знаю, это трудно отбросить, поскольку твой ум и все общество полностью поддерживают это. Все общество верит в это. Расставаясь с этим, ты будешь чувствовать себя очень одиноко, ты будешь испытывать страх — потому что бросив это, ты перестанешь быть частью толпы. Ты перестанешь быть овцой, ты станешь индивидуальностью. А быть одной — страшно.
Поэтому люди продолжают жить стадом. Стадо продолжает повторять старые глупости, суеверия, бессмысленный вздор. Оно продолжает твердить безусловно вредные вещи, но мы верим в них — так как если мы перестанем верить, мы останемся в одиночестве. А люди страшно боятся оставаться одни.
Для этого нужна смелость саньясина. Сона, наберись смелости, чтобы жить одиноко. И экспериментируй со своей жизнью и жизненной энергией без всяких помех со стороны внешних источников. Бог дал тебе эту энергию: пользуйся ею, чтобы глубже войти в опыт.
Секс — одно из самых глубинных переживаний. И величайшее, что с ним связано — это то, что если вы погружаетесь в него, вы его превосходите. Из секса рождается брахмачарья, рождается истинный целибат — но только из секса, только из истинного, подлинного секса.
И вот, это проблема. Я учу вас вдт навстречу глубокой любви и сексу только потому, что это — единственный способ выйти за их пределы. Мои усилия направлены на то, чтобы помочь вам выйт за их пределы — поскольку без этого вы останетесь привязанными к земле, вы не сможете взлететь в небо. Если вы не превзойдете, вы останетесь в тюрьме биологии. Если вы не превзойдете, вы будете принадлежать животному царству. Вы не станете настоящим человеком — что говорить о божественном?
Выходя за рамки секса, вы идете за пределы животного. Выходя за рамки секса, вы вдребезги разбиваете тюрьму биологии вокруг себя. Выходя за рамки секса, вы идете за пределы земли. Впервые вы смотрите на небо и звезды, и далекий свет изливается на вас. И слышится далекая, горняя музыка. Теперь вы движетесь навстречу своему истинному назначению, навстречу своей подлинной наполненности.
Животное, человеческое, божественное — это три уровня в вас. Животный уровень — это секс, человеческий уровень — это любовь, божественный уровень — это молитва. Это одна и та же энергия, которая выражается в более и более высоких формах: грязь, лотос, аромат.
Пожалуйста, не плюйте больше в потолок. Плюйте на пол! Будьте естественными. И помните парадокс: быть абсолютно естественным — это способ выйти за пределы естественного, войти в сверхъествественное. Ваш ум исковеркан священниками. Вы должны быть с ним очень бдительными. Обусловленность уходит очень далеко — ее возраст исчисляется веками. А нас научили уважать все старое — чем оно древнее, тем больше его следует уважать; чем древнее, тем больше оказывается ему уважения и доверия.
И почему священники были прежде всего против секса? Будды никогда не были против него. Все они были за трансцен-денцию, и я-за трансценденцию. Будды были за трансценден-цию — но слушайте: когда я говорю, что вы должны выйти за пределы секса, это можно истолковать так, что я против секса, раз я говорю, что вы должны выйти за его пределы. Вы можете истолковать это так, что я против секса — иначе зачем бы я говорил, что вы должны выйти за пределы секса?
Будды всегда говорили: «Трансцендируйте секс», но они никогда не были против него. Им нужно воспользоваться как лестницей для восхождения.
Но священник не способен понять, что говорят Будды. Он толкует их слова по-своему. Он говорит: «Избегайте секса, будьте против секса. Слушайте, что говорил Будда». Превосхож-дение секса становится враждой против секса. Это естественное непонимание, которое происходит всегда. Я говорю одно, вы понимаете совершенно другое — и даже диаметрально противоположное.
Это напоминает мне одну постановку старой опреной труппы в небольшом заштатном городке. Старенький заслуженный тенор захлебывался рыданиями, нетвердо, но громко выводя мелодию: «Смейся, Паяц...» Когда ария закончилась, один из слушателей вскочил и зааплодировал: — Браво! Брависсимо!
Человек, сидевший с ним рядом, был ошарашен: чтобы оперный любитель аплодировал этой дрянной йостановке? Он повернулся и спросил: — Вам понравилось его исполнение?
— Нет, я аплодирую не его голосу, а его потрясающему нахальству.
Понять неправильно легко — слова всегда можно понять неправильно. Вы живете на одном уровне, в долине, темной долине, а Будды находятся на вершинах, залитых солнцем. То, что говорят они, относится к солнечным вершинам. К тому времени, когда весть приходит к вам, это уже не то же самое. Это — отголосок отголоска другого отголоска.
И люди, хитрые люди из вас, становятся интерпретаторами — они становятся священниками. Они говорят: «Мы поняли. Теперь мы объясним вам, что это значит».
Будды всегда оставались непонятыми, и всегда будут оставаться непонятыми. Это естественно, этого нельзя избежать, поскольку язык, на котором говорят жители солнечных вершин, отличается от языка, на котором говорят жители темной долины невежества. Язык утра — не язык ночи.
Но есть хитрые люди, которые становятся посредниками. Они говорят: «Мы знаем, что имеет в виду Будда; мы будем толковать его». И еще одна причина: та интерпретация, согласно которой Будды против секса, дает священнику огромную власть над вами. Если вы превзошли секс, священник не будет сильным, но если вы подадляете секс, священник получит силу — потому что, подавляя его, вы будете чувствовать вину, неестественность, уродливость, вы будете в конфликте, в постоянном конфликте, рассеивающем вашу энергию наподобие гражданской войны. С каждым днем вы будете становиться все слабее и слабее. И чем слабее вы будете, тем легче над вами доминировать, преобладать.
Священник стал сильным не за счет собственной силы, а потому, что вы слабы. Его сила заключается в вашей слабости. Когда вы станете сильными, священник устранится сам собой.
В моем представлении о будущем человечестве, когда новый человек действительно придет на Землю — сильный, жизнеутверждающий, невероятно праздничный, наслаждающийся, позитивный, утверждающий — священник исчезнет. Он засохнет. Кто станет беспокоиться о священниках? Самой жизни более чем достаточно, чтобы научить вас всему необходимому.
А когда вы учитесь у жизни, вы скорее поймете, что говорили будцы, без недоразумений — потому что, живя полной жизнью, вы приобретете опыт вершин. Он приходат подобно молнии и тут же исчезает, но у вас остаются некие проблески высочайших вершин, полноты сознания. И тогда буддам будет проще говорить с вами.
Ваше общение с буддами станет более возможным, если священники исчезнут как посредники. Они — не посредники, они — не мосты; они — стены, они — препятствие. Поэтому я против священников всех родов. Если вам удается найти мастера, будьте с ним полностью, но избегайте священников. Избегайте тех людей, которые не знают истины, а просто как попугаи повторяют чужие слова. Если кто-то познал истину, если вы видите, что он имеет присутствие и аромат, если вы чувствуете, тогда будьте... будьте полностью с этим человеком. Не упускайте возможность, потому что священников миллионы, а Будды очень редки.
Вы встречаете будду лишь изредка, и очень возможно, что вы не повстречаете будду вновь в течение многих жизней. Так что когда вы встречаете будду, не упускайте возможность: рискните всем! Когда вы встречаете человека, в котором есть истина, авторитет... и помните, человек авторитета — вовсе не авторитетный человек; человек авторитета очень скромен. Авторитетный человек — вовсе не человек авторитета; в нем нет скромности, он высокомерен. На самом деле, он только притворяется сильным, он притворяется авторитетным; его авторитет опирается на Веды, на Коран, на Библию. Источник его авторитетности — не в его собственном существе, это не его личный опыт.
Иисус — человек авторитета.
Некто спросил Иисуса: «На чей авторитет ты опираешься, когда говоришь?» Вопрошающий допытывался: «Ты говоришь от лица Моисея, или Авраама, или Иезскииля? На какой авторитет ты опираешься? На авторитет Талмуда? На авторитет древних провидцев, иудейских пророков? На чей авторитет?» А Иисус ответил: «Я говорю от своего собственного имени. Я был еще до Авраама».
Авраам жил за три тысячи лет до Иисуса, а Иисус говорит: «Я был еще до Авраама. Я — сам источник, я был с самого начала. Вы можете обратиться вглубь вашего существа, и вы обретете этот источник».
Когда вы встречаете человека, который есть источник, будьте с ним во всех отношениях. И помните, он никогда не скажет вам: «Следуйте за мной». Он просто говорит: «Будьте со мной», — и это имеет совершенно другое значение. Он говорит: «Впитайте меня». Он говорит: «Общайтесь со мной». Он говорит: «Станьте со мной одним», — и искусство ученичества состоит именно в этом объединении.
Если вы открыты, будда переливает в вас свою энергию. Это не вопрос словесного общения, это происходит на энергетическом уровне. И тогда вы поймете, что будды никогда не были против жизни. Они всегда за жизнь. Жизнь — это Бог; как они могут быть против?
Священники всегда против жизни, потому что священники могут иметь над вами власть только тогда, когда вы слабы. А обратив вас против жизни, они делают вас слабыми. Тогда появляются всевозможные извращения.
Сона, ты еще не знаешь, что такое секс. Возможно, ты любила, возможно, ты делала любовные движения, возможно, ты даже занималась с кем-нибудь любовью — но это было нечто физиологическое. Ты не могла заниматься этим духовно.Ты была аутсайдером; ты не участвовала в мистерии секса.
Ты не знаешь, как участвовать — отсюда проблема. Ты не знаешь языка участия, искусства созвучия с энергией другого человека, связи с другим на всех возможных уровнях энергии — не только на уровне тела, но и ума, души; на уровне не только низших центров, но и высших.
Но об этом никому не говорят. И помните, для животных секс — это инсгин1а'; для человека это — искусство. У человека все — искусство, у животных все — инстинкт. Например, если вы впустите буйвола в сад, он будет есть только определенные виды трав, а другие пропустит. Его выбор определен заранее; у него нет сознания. Фактически, он не выбирает; выбор механичен, он действует как робот. Он подчиняется инсгишлу.
У человека нет ничего инстинктивного. Человек не зажат в тиски инстинкта — и это великое явление. В этом ваше величие — вы больше не подчиняетесь инстинкту. У вас есть определенная свобода.
Вот почему человек ест все. Ни одно животное не питается так, как человек; у любого животного есть определенная пища. Только человек ест все — то, что можно вообразить и то, что вообразить невозможно. Вы не поверите! Я наблюдал обычаи людей по всей земле, и у меня сложимтесь впечатление, что в мире нет ничего такого, что не ели бы где-нибудь.
Едят насекомых, едят змей. Змеи? Однако в Китае это — самая изысканная пища. В Африке едят муравьев — это очень полезно для маленьких детей, и маленькие дети собирают муравьев. Нет ничего такого, чего бы не ели. И нет ничего такого, что бы не осуждалось. Все осуждалось. У человека есть абсолютная свобода.
Если следовать инстинкту, человек должен быть вегетарианцем — его кишечник абсолютно убедительно доказывает, что инстинктивно он должен быть вегетарианцем, он не должен есть мясо. У хищных животных кишки совсем короткие. У человека же очень длинные кишки. Длинный кишечник — принадлежность вегетарианцев, потому что хищные животные могут есть раз в день, и этого хватает на двадцать четыре часа.
Лев ест один раз в день, а обезьяна ест весь день, все время ест — потому что, если вы питаетесь овощами, вам придется есть гораздо больше. В растительной пище очень много клетчатки, которая выбрасывется вон; усваивается лишь небольшая часть. Мясо усваивается полностью; это уже нечто усвоенное. Другие животные уже проделали работу по перевариванию; вы едите нечто готовое. Но если вы питаетесь овощами, вам требуется много темени на переваривание, и дпя этого необходимы более длинные кишки — чтобы пища в вашем организме оставалась дольше.
По своей физиологии человек является вегетарианцем, но инстинкт больше не определяет его поведение. Даже секс перестал быть просто инстинктом. Вот почему вы найдете в людях так много разнообразия — среди животных вы не найдете такого разнообразия. Среди животных нет ни гомосексуалистов, ни бисексуалов. И помните, я говорю не о тех животных, которые живут в зоопарке — потому что в зоопарке они учится у людей. Я говорю о диких животных. В зоопарке вы можете найти животных, которые будут делать что угодно; это неестественное состояние. Но в диком сотстоянии они всегда гетеросексуальны.
Почему у человека столько видов взаимоотношений — гетеросексуальные, аутосексуальные, гомосексуальные, бисексуальные, парные и групповые? У человека есть свобода выбора. И этот выбор может сделать вас патологичным или преврапль вас в Будду. Теперь от вас зависит, как вы распорядитесь своей свободой.
Свобода — это опасное явление; необычайно важное, но в то же время опасное. Вы можете пасть ниже животного, и можете подняться выше богов — это полный диапазон свободы. Ни одно животное не может пасть ниже состояния, в котором оно находится. Пали лишь Адам и Ева; остальные животные все еще живут в Эдемском саду. Ни одно животное до сих пор не вкусило плода с древа познания — даже змей, соблазнивший Адама и Еву, сам есть не стал. Он до сих пор в Эдемском саду. Слышали вы, чтобы змей пал? Этого до сих пор не случилось.
Человек имеет полную свободу, поэтому он может пасть. Он более нс основывается на инстиктах, он совершенно ничем не связан. Он не похож на дерево — укорененное, фиксированное на одном месте; он может двигаться, он — подвижное дерево. Его корни не зафиксированы, они текучи. В этом есть нечто величественное — но очень немногие пользуются этим правильно.
Вы можете пасть подобно Адаму и подняться подобно Иисусу.
Сексу нужно научиться. Но никто не учит ему; нет никаких школ. Таким школам не разрешают существовать. Каждый вправе давать вам яд против секса; но никому не позволено учил» вас правильному подходу к сексу. Никому не позволено сделаяъ его изысканным искусством — каким он является.
Этого мальчика прибило к берегу необитаемого острова, когда ему было четыре года, и он хил на нем много лет. Когда ему ухе исполнился двадцать один год, в один прекрасный день он увидел, как роскошная блондинка мост посуду на берегу. Они встретились. Она спросила: — Ты кто?
Он ответил:
— Я единственный житель на этом острове.
Она спросила:
— Что ты делаешь целыми днями?
— Я охочусь, ловлю рыбу, лазаю по деревьям, сижу на вершине вон той высокой горы и кидаю в море гальку.
Она спросила;
— Ну хорошо, а как насчет секса?
— Секса? Какого секса?
Она тут же, на берегу, показала ему. Когда все закончилось, она спросила: — Ну, и что ты об этом думаешь?
Он ответил:
— Да, все это очень мило — но посмотри, что ты сделала с моим каменным плавником!
Человека всему нужно учить. У человека нет инстинктивной основы, поэтому все возможно. И если вам не дать правильного направления, вам придется идти наощупь в темноте.
Пифагорейская школа была такой школой, в которой учили, как превзойти секс путем углубления в него. Вот почему его преследовали, вот почему всю жизнь его изгоняли из одного города в другой. Всю жизнь его гнали с одного острова на другой. И в конце концов ему пришлось держать это в полном секрете. Не было никакой необходимости делать это секретным, потому что у него был опыт переживания чего-то прекрасного. Он хотел разделить его с людьми, но люди еще не были готовы услышать. Поэтому появилась тайна.
Секретность — всего лишь охраняющее устройство. Пифагор был вынужден пойти на секретность. И теперь настоящие тайны узнавали лишь те ученики, которые входили в сокровенное ядро. И все передавалось только устно — никому не разрешалось это записывать. Даже Лизий не упоминает об этом. А то, что он говорит... вы удивитесь. Кажется, в этом нет ничего такого, что стоило бы хранить в тайне. Он говорит простейшие вещи: «Заботьтесь о своем здоровье» — какая в этом может быть тайна? Или золотая середина: «Всегда придерживайтесь середины» — зачем это держать в секрете? Вы не встретите ни единого секрета во всех сутрах, поскольку, если бы тайны содержались в сутрах, то сутры давно были бы сожжены; вы бы их вообще не нашли.
В тот день, когда Пифагор умер, вся его школа была сожжена, ученики убиты, зарезаны, и вся тайная традиция, которая впервые родилась на Западе... Он многие годы провел на Востоке в поисках — вся его жизнь была-посвящена поиску. Все эти тайные учения были уничтожены.
Позиция толпы всегда была такова. И ко мне они относятся точно так же, потому что я открыто говорю о некоторых тайнах.
Человека нужно учить всему — как есть, как любить, как быть. Если его не научить, он так и останется дешевой подделкой, он останется чем-то низким, неясным, двусмысленным — чем-то неопределенным, он вечно будет в какой-то нерешительности. Он будет делать какие-то вещи, потому что он способен испытывать некие инстинктивные чувства. Но у него нет ясного направления, и он не чувствует направления.
Сона, ты должна научиться тому, что такое секс. И когда я говорю это, люди понимают так: я говорю, что секс тебе неизвестен. Нет, ты знакома с ним — но твое знакомство очень поверхностно. Твое знание еще не стало искусством, оно еще не стало философией. Возможно, у тебя даже есть несколько детей, и поэтому ты думаешь, что ты знаешь секс — ведь у тебя есть дети.
Если у вас есть дети — это не значит, что вы знаете, что такое секс. Иметь детей так же просто, как включать и выключать свет. Когда вы включаете и выключаете свет, вы не думаете, что вы знаете, что такое электричество. Или вы считаете, что раз вы умеете включать и выключать свет, вам известно, что такое электричество? Некоторые люди так и думают — что им известно, что такое электричество.
Я слышал прекрасную историю о человеке, который сделал первую электрическую лампочку — об Эдисоне. Три года он упорно трудился, и вот наконец у него получилось. Это был чудом — впервые электричество действовало в руках человека. Эта огромная энергия, эта громадная сила была направлена на службу человеку. А он работают над этим время от времени в течение тридцати лет и три года — постоянно.
И конечно, когда загорелась первая электрическая лампочка, он был изумлен, ошеломлен. Он сидел и смотрел на нее. Прошла половина ночи, часы пробегали за часами. Его жена пришла и сказала: —Ты что, с ума сошел? Что ты сидишь и смотришь на этот дурацкий свет? Иди спать! Она так и сказала — «этот дурацкий свет». Рассказывают, что Эдисон заплакал. Он сказал: — Ты называешь это дурацким светом? Да знаешь ли ты, что такое электричество?
Она ответила:
— Я знаю, — потому что он всегда при ней включал и выключал разные вещи, то одно, то другое. И она сказала: — Я знаю — его можно включать и выключать. Вот что такое электричество.
А вот другая история об Эдисоне:
Он приехал в маленький городок, просто на выходные. В городской школе готовился ежегодный вечер, и ученики младших классов смастерили для выставки множество разных предметов. Он тоже потел на вечер. Никто не знал, что он — Эдисон. Они смастерили несколько электрических игрушек, и Эдисон спросил у мальчика, который показывал эти игрушки — этот мальчик сделал их сам и был очень горд: — Что такое электричество?
Мальчик сказал:
— Что такое электричество? Я не знаю. Я спрошу учителя — подождите.
Он привел учителя, аспиранта, и Эдисон спросил, что такое электричество. Учитель ответил: — Таких вопросов никто не задаст — «что такое электричество?» Электричество есть электричество! Однако подождите, я позову нашего директора — он доктор, может быть, он сможет объяснить.
Пришел директор и попытался как-то объяснить. Но как он мог обьяснить это Эдисону? Он был первым человеком, который открыл электричество, одним из величайших гениев — человек, который один сделал по крайней мере тысячу изобретений. Но директору тоже не было известно, с кем он разговаривает. И он все продолжал свои объяснения, пока Эдисон не сказал: — Это все не то. Просто скажите мне, что такое электричество, просто. То, что вы говорите, не отвечает на мой вопрос — вы пытаетесь обьяснить его действие.
Директор начал потеть, собралась толпа. Тогда Эдисон почувствовал глубокое сострадание. Он сказал: — Не волнуйтесь: я — Эдисон, и я сам не знаю, что такое электричество.
Просто рожая детей, вы не узнаете, что такое секс. Секс — гораздо блее глубокое явление, чем электричество: это биоэлектричество. Оно все еще не открыто. Это совершенно другое явление. Электричество, —которое вы знаете — это материальный двойник секса; секс — это его духовный двойник. Электричество, которое вам известно — всего лишь мертвый феномен. Секс — живой феномен: это электричество плюс жизнь. Это гораздо более высокий синтезего еще предстоит открыть.
Несколько людей работали в этом направлении, но общество всегда гтреследовало их. Вильгельм Райх — один из тех, кто работал над сексуальным электричеством, но его осудили, сунули в сумасшедший дом и объявили безумным. Он не был безумным — он был одним из самых нормальньтх людей, которые жили в этом веке.
Однако из-за того, что он двигался навстречу тайнам, которых всегда боялись священники и политики, из-за того, что он углублялся в секреты, которые священники и политики не желали выдавать рядовому человечеству — поскольку стоит их выдать, и человек станет свободным — его преследовали всю жизнь, а затем упрятали в сумасшедший дом. Он умер как осужденный, преступник, безумец, каким он никогда не был.
То же самое всегда было с Тантрой. Три тысячи лет эта наука развивалась частями, но общество все время уничтожало ее. Оно слишком боится дать человеку великие тайны, которые сделали бы его независимой индивидуальностью.
Сона, ты не знаешь, что такое секс. Пожалуйста, распрощайся со всеми священниками. Выкинь всю ту чепуху, которую внушили тебе о сексе. Экспериментируй вновь — свежо, невинно. Погружайся в него медитативно — это молитва. Это одно из самых святых явлений в жизни, священнейшее из священых — потому что именно через секс рождается жизнь и именно через секс вам открывается доступ к самому источнику жизни. Глубоко в сексе вы можете найти Бога. Вы найдете руку Бога где-нибудь глубоко в мире сексуальных переживаний.
Секс должен быть медитацией, и вы должны научиться искусству секса. Пойте, танцуйте, празднуйте. Сексом нельзя заниматься в спешке, секс не должен совершаться на бегу — как это бывает. Смакуйте его. Его нужно сделать высоким обрядом. Так родились тантрические обряды. Готовьтесь к нему. Станьте более чувствительными, открытыми, тихими. Когда вы вступаете в любовные отношения, вы вступаете в храм Бога. Вступайте только в молитвенном состоянии, иначе не стоит.
Не входите с вожделением, входите с молитвой — тогда вы сможете понять секрет секса. Не стремитесь использовать другого, стремитесь поделиться с другим. Не занимайтесь им так, как будто это просто способ облегчиться — это низшая фрма секса. Высшая форма — это не способ облегчиться, а экстаз. Облегчение негативно.
Да, секс выпускает из вас определенную энергию, но это лишь разгрузка — тогда вы упускаете позитивную часть. Позитивная часть присутствует тогда, когда эта энергия питает вас — вы не только разгружаетесь, но питаетесь, эта энергия создает в вас нечто высшее. Когда секс используется просто как способ выпустить энергию, как чихание — это его низшая форма.
Высшая форма необычайно творческая: энергия не выбрасывается из вашего существа, энергия начинает подниматься на более высокий уровень. Энергия взлетает, она начинает преодолевать гравитацию. Она начинает пронизывать ваши высшие чакры. Это не просто высвобождение, это — высочайший экстатический полет. И только тогда вы узнаете, что в момент глубочайшего оргазма это и время исчезают. Стоит вам это узнать, и вы перестанете нуждаться в сексе. Тогда секс открывает свой секрет, он дает вам ключ, золотой ключ.
Теперь вы можете пользоваться этим золотым ключом, не занимаясь сексом. Теперь вы можете тихо сидеть в задзене, випассане. Теперь вы можете сидеть тихо, отбросив свое эго и забью о темени. И вы достигнете тех же высот и будете оставаться на них все дольше и дольше.
И придет день, когда вы навсегда останетесь на этих пиках. Это день великой радости: вы становитесь буддой.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Аромат абсолютной наполненности
4 января 1979 года
Первый вопрос:
Ошо, Пифагор был кем-то вроде тебя и одновременно — великим математиком. Как это возможно?
Бруно,
Человек — это не только внешнее и не только внутреннее, человек — это и то и другое. Более того: он — внешнее, внутреннее и одновременно трансцендентальное. Человек — трехмерное существо. Эти три измерения в христианстве представлены в виде Троицы, а в индуизме, как тримурти — три лица Бога. И человек, живущий только в одном измерении живет неполной жизнью. Он никогда не узнает красоты целого и радости целого.
Жить частичной жизнью — значит жить болезненно, потому что части, которым отказано в существовании, будут с вами воевать. Они хотят проявиться. Отвергнутая сущность будет стремиться к реваншу, она будет противодействовать вам, Он не позволит вам жить мирно; вы постоянно будете в состоянии гражданской войны.
Если вы отвергаете тело, тело будет сердито на вас. Если вы отвергаете душу, душа рассердится на вас. Дом, разделенный в самом себе, не может быть целым, не может жить в мире, не может быть спокойным. Вот почему миллионы людей живут в таком глубоком несчастье. Причина их несчастья в том, что они живут частичной жизнью. Они принимают лишь одну часть своего существа, а большинство других частей отвергают. Всерав-но что дерево, которое отвергает свои корни, потому что их не видно — дерево начнет умирать, корни рассердятся. Еще это похоже на дерево, которое отвергает свои цветы, листву, ветви и признает только корни — в таком случае они не нужны.
Человек жил частично, отсюда и возник вопрос.
Целостный человек укоренен в теле, как дерево коренится в земле, и он будет расти в небо, подобно ветвям дерева — они будет двигаться во внутреннее небо. И у него будет также нечто большее, нечто превосходящее эту дуальность, третье измерение.
Первое измерение хорошо видно, оно материально. Его можно измерить: это мир математики, мир науки. Второе — внутреннее, не так видно — оно неопределенно, туманно, таинственно. Это область сумерек — ни день, ни ночь, как раз середина между ними. Оно существует на границе материального и высшего, того и этого. Это — мир поэзии, искусства.
А третье — совершенно невидимо. Его никто никогда не видел .и не увидит, потому что это — сама сущность смотрящего. Вы не сможете сделать ее объектом: это сама ваша субъективность. Это всегда свидетель и никогда — не свидетельствуемое. Это всегда наблюдатель и никогда — не наблюдаемое. Это — мир мистики: трансцендентное.
А целостный человек будет ученым, поэтом и мистиком. Пифагор был целостным человеком, святым.
Когда я говорю это — что целостный человек будет всеми тремя вместе — пожалуйста, не понимайте это буквально. Можно не быть в буквальном смысле ученым и все же быть целостным — но ваше мышление будет научным. Можно и не быть Альбертом Эйнштейном, Ньютоном или Эдисоном. Будда — не Альберт Эйнштейн, но все же у него научный подход: он мыслит абсолютно научно. Он не признает никаких суеверий. Он не допускает никакой нелогичности. Он всещэ. будет строго логичен — хотя и уведет вас за пределы логики! Но он будет вести вас очень логично, шаг за шагом, методично.
Будда настолько же ученый, как и Альберт Эйнштейн; только взгляните на его слова. Он говорит: «Не верьте тому, что я говорю, пока не испытаете это. Пока вы сами не поймете это, не верьте мне». Так может сказать только тот, кто обладает абсолютно научным складом ума. Он говорит: «Не верьте ничему только на основании того, что это сказано в писаниях. Писания могут ошибаться — кто знает? Пока вы сами не станете свидетелями, нет гарантии, что это правда». Так может быть в Ведах, в Упанишадах — нет необходимости верить или не верить. Экспериментируйте, пробуйте! Станьте лабораторией — своей собственной лабораторией. И пока вы сами не сделали заключение, все верования — просто предрассудки, суеверия, нелогичные, необоснованые. И вера в истину — это ложь. Опыт истиныэто совершенно другое явление. Вера в истину — это ложь.
Это — подход научного ума.
Будда — не поэт в обычном смысле: он никогда не сочинял стихов. Но он поэт! Его походка поэтична, его взгляд на жизнь поэтичен. То, как он изливает свое сострадание — поэтично. Возможно, он не поэт в обычном, буквальном смысле, но он — сама явленная поэзия. Само его существование полно поэзии. Необычайное изящество, окружающее его, бесконечная красота его жизни, великолепие, которое он принес на Землю — Земля никогда больше не будет прежней. До Будды она была одной, а после Будды она стала совершенно другой.
Каким способом Будда изменил мир? Он ходил по земле, но принадлежал запредельному. Он находился в теле точно так же, как вы и я, но он восходил к высшему источнику. Он жил здесь и сейчас, но как высший источник. Ветер все еще полон его аромата. Те, кто бдительны, до сих пор ощущают его присутствие. Это присутствие — вечно.
И то же самое — с Иисусом, с Пифагором... все они — мистики, поэты, ученые. Подлинный человек не может не быть целостным человеком. И я учу этому же: я не хочу, чтобы вы были неполными, я не хочу, чтобы вы были односторонними. Я не хочу, чтобы вы были одним только телом или только душой. Люди уже пробовали это! И благордаря этим усилиям человек не стал тем, кем дано ему стать по рождению. Человек не расцвел, не раскрылся. Он не смог. До тех пор, пока эти три измерения не сольются вместе, нечто будет упущено. И эта упущенная часть будет преследовать вас, она будет делать вас несчастным.
Упущенная часть не позволит вам быть по-настоящему наполненным. Упущенная часть не позволит вам чувствовать благодарность к Боту. Упущенная часть не даст вам испускать аромат необычайной благодарности, признательности — не даст вам быть молитвенным. Она нс даст вам молиться. Только наполненный человек может молиться. Только довольный человек может молиться: наполненность и есть молитва. Молитва — это аромат абсолютной наполненности.
Живите в теле так же, как Эпикур. Живите так же духовно, как всегда старались жить мистики, но не отвергайте Эпикура. Мое представление о целостном человеке подразумевает также и Эпикура, наравне с Иисусом и Заратустрой. А поэт — это как раз середина, место встречи мистика и ученого внутри вас. Как раз там живет поэт — на границе. Дайте и поэту сказать свое слово. Танцуйте, пойте, создавайте музыку. Пусть ваша жизнь будет основана на научном взгляде, имеет изящество и красоту поэзии и глубину мистицизма.
Бруно, Пифагор — целостный человек. Таким должен стать каждый.
Ты спрашиваешь меня: Пифагор был кем-то вроде тебя и одновременно — великим математиком. Как это возможно?
Я не математик, но то, что я говорю вам, абсолютно матема-гично. Я не логик, но все, что я говорю, абсолютно логично. Хотя моя логика поможет вам выйти за пределы логики — вот что я имею в виду, когда говорю «абсолютно логично». Ибо алогичное — такая же часть существования, как и логическое. Когда кто-то по-насгоящему логичен, он принимает и существование алогичного, потому что оно есть и его нельзя отвергнуть.
Быть логичным — значит принимать также и алогичное, и в таком случае логика становится ступенькой к алогичному. Тогда логика становится ступенькой к любви... И когда вы используете все, что в вас есть, и ничем не пренебрегаете, вы становитесь оркестром, тогда вы — созвучие необыкновенного изящестаа. Это созвучие — цель религии.
Второй вопрос:
Пока я не принял саньясу, мне было бы очень легко найти общий язык с Пифагором. И сейчас мне хотелось бы того же, но некоторые вещи кажутся такими моралистичными и репрессивными, например — его совет не гневаться. В чем я ошибаюсь?
Сарло,
Никогда не забывай одну вещь: время меняет все — язык, способы выражения... время меняет все! Если бы Пифагор вернулся, ты не смог бы найти с ним общего языка. Он будет говорить на языке, который больше не употребляется, а ты будешь говорить на языке, который будет непонятен ему — существует пропасть в двадцать пять столетий. Двадцать пять веков — большой срок. В действительности, даже между двумя поколениями возникает пропасть; ме^д^вами и вашим отцом существует пропасть, и эта пропасть такова, что людям кажется невозможным ее заполнить.
Дети чувствуют, что общаться с собственными родителями почти невозможно. Разрыв невелик, каких-нибудь двадцать лет. Двадцать или двадцать пять лет разницы — и дети чувствуют, что общаться невозможно. И родители чувствуют, что общение невозможно. За двадцать пять лет мир так изменился — что же тогда говорить о двадцати пяти веках?
Вот почему вам нужно, чтобы кто-то живущий среди вас объяснил вам, что имеет в виду Пифагор. Зачем я говорю о Пифагоре? Для того, чтобы возвести мост через двадцать пять столетий, для того, чтобы Пифагор вновь стал силой, живущей среди вас. Если вы попытаетесь понять Пифагора прямо, вы не сможете понять его вообще. Он говорит на совершенно другом языке, который исчез из мира. Это — язык Патанджали, это — язык Махавиры. Но Патанджали и Махавира жили до Фрейда. Они пользовались словами с совершенно другим значением; они никогда не слышали о Фрейде. Пифагор говорил на таком же языке. Вы должны быть немножко терпеливее.
Когда он говорит, что не надо сердиться, он не имеет в виду подавление в том смысле, в котором вы понимаете слово «подавление». Когда он говорит, что не нужно поддаваться гневу, он не призывает вас подавлять гнев: он призывает вас трансцендировать гнев. А это совершенно разные вещи — не просто разные, но диаметрально противоположные.
Если вы стараетесь не гневаться, вы подавляете гнев. Если вы пытаетесь трансцендировадь гнев, вы не подавляете его: напротив, вы должны понять гнев, вы должны наблюдать гнев. Через наблюдение приходит трансценденция.
Если вы подавляете гнев, он уходит в ваше подсознание; он отравляет вас все больше и больше. Это нехорошо, это ненормально; рано или поздно это сделает вас невротиком. И не сегодня-завтра накопившийся гнев взорвется, и это будет куда более опасно, потому что тогда это полностью выйдет из-под вашего контроля. Лучше уж разделываться с ним каждый день в небольших дозах. Эти дозы — гомеопатические: если изредка вы чувствуете гнев, гневайтесь. Это — гораздо более здоровый путь, чем годами накапливать гнев, который однажды взрывается. Тогда его становится слишком много; вы будете не в состоянии даже осознать, что вы делаете. Это будет поднос сумасшествие. Вы будете способны причинить колоссальный вред себе или кому-нибудь другому; вы можете убить или совершить самоубийство.
Пифагор не учит подавлять его — ни один просветленный никогда не скажет подавлять его. Он учит трансцендировать его, выйти за его пределы. Трансценденция — это совершенно другой процесс. Трансцендируя, вы не подавляете гнев, но и не выражаете его. Вам известны лишь два способа распорядиться гневом: выражение и подавление. А настоящий путь — это ни то ни другое. Это не выражение, поскольку если вы выражаете гнев, вы заставляете гневаться других; тогда рождается цепь... тогда другой выражает его, и он снова провоцирует вас... и когда это кончится? И чем больше вы выражаете, тем больше это становится привычкой, механической привычкой. И чем больше вы выражаете его, тем больше вы гневаетесь! Вам будет трудно избавиться.
Из этого страха рождается подавление: выражать гнев нельзя, потому что это приносит большое несчастье вам, другим — и это ни к чему не приводит. Это делает вас безобразным, это создает уродлиые ситуации в жизни, и за все это вам придется заплатить. И мало-помалу вы настолько привыкаете, что это становится вашей второй натурой.
Подавление рождается из страха перед выражением. Но если вы подавляете, вы накапливаете яд. Он не может не взорваться.
Третий подход, подход всех просветленных людей мира — это ни выражение, ни подавление, но наблюдение^ Когда поднимается гнев, сядьте тихо, позвольте гневу окружить вас в вашем внутреннем мире, дайте тучам окутать вас, будьте тихим наблюдателем. Наблюдайте... это — гнев.
Будда говорил своим ученикам: когда возникает гнев, прислушайтесь к нему, слушайте его весть. И снова и снова напоминайте, повторяйте себе: Гнев, гнев... Будьте бдительны, не спите. Будьте бдительны: гнев окружает вас. Вы — не это! Вы — зритель.

 

ГЛАВА ПЯТАЯ
Любовь всегда девственна
4 января 1979 года
Первый вопрос:
Ошо, вы говорили, что главная ваша забота — наш духовный, а не психологический рост. Какая между ними разница!
Дева Ячана,
Человек — трехэтажное здание: тело, ум и душа. Теяо состоит только из телесного. Ум состоит из телесного и умственного. А душа включает все три измерения. Высшее подразумевает низшее, но не наоборот: низшее не подразумевает высшее.
Это — один из основных законов, которые следут помнить. Если вы работаете с высшим, низшее включается автоматически. Если вы работаете с низшим, высшее не включается автоматически.
Дух охватывает все три измерения вашего существа. Вот почему я говорю, что моя главная забота — ваш духовный рост; это потому, что он охватывает вас целиком. Заботиться о вашем психологическом росте — значит оставить вашу наиболее существенную и высокую часть нетронутой. И тогда проблем будет гораздо больше.
Ум — это множественность; ум означает множество. В нем миллионы проблем. Если вы начнете решать каждую седельную проблему, на это уйдут миллионы жизней — и даже тогда нет уверенности, что вы разрешите проблемы ума. В нем есть жадность, гнев, похоть, ревность... и так далее, и так далее. На решение одной проблемы уходят годы и годы; и даже тогда ничего не решено. Если вы пытаетесь победить свой гнев, если вы хотите перерасти свой гнев, что вы можете сделать на уровне психологии? Самое большее — вы можете подавить его; ведь сознательность относится к области духовного. На уровне психологии вы можете только бороться. Вы можете выбрать: вы монете отказаться от одной части в пользу другой, но отвергнутая часть не умирает. В действительности, чем больше она подавлена, тем жизнеспособнее она становится — потому что она будет приближаться все ближе и ближе к источнику вашей энергии, и она будет получать больше пищи. Вы можете подавлять гнев, но он отыщет какой-нибудь выход через заднюю дверь. Вы не можете измениться таким путем.
Вот в чем ошибка западной психологии — ошибка, которая ведет к хаосу. Мелкие проблемы не решены, очень маленькие проблемы. Психоанализ отнимает многие годы... и все равно нет никакого разрешения. И самое большее, что вы можете сделать — это вымыл» окна, прибраться. Вы даете пациенту более приличную маску, но его подлинное лицо остается прежним.
Западная психология потерпела поражение.
Восточный метод гораздо глубже. Он не пытается отсечь листву: он отсекает самые корни. А отрубить корни — значит уничтожить все дерево. Если вы подрезаете листья — вот что означает психологическая работа: подрезание листьев — вы не уничтожите все дерево. Наоборот, чем больше вы обрезаете их, тем туще станет крона. Вы обрезаете одну ветку, а вырастает три — потому что дерево принимает ваш вызов, оно понимает, что вы решили его уничтожить. Все на свете стремится выжить. И когда приходит опаспрсть, дерево сделает все возможное для выживания. Вот что происходит.
Если вы хотите отбросить свой гнев, вы станете более гневным, чем были. Если вы хотите отказаться от сексуальности, вы станете более сексуальным, чем раньше. Вот что происходит с миллионами людей. Они хотят выйти из тюрьмы секса; они делают все, что могут. Их желание правильно; они — искренние люди, но они заблуждаются. Они начинают бороться против секса, но сексуальность им мстит. Они становятся более сексуальными, чем обычные люди, их ум полностью охвачен сексом. Они думают о сексе, они видят сны о сексе, и они находятся в непрерывной борьбе. Чем больше они борются, тем больше они дают энергии противнику — потому что они становятся все более и более сосредоточены на своем противнике. Они не могут уйти со стражи.
Так было на протяжении многих веков. Вы можете посмотреть на монахов, на ваших так называемых махатм, так называемых святых — их ум уродлив. И причина не в их неискренности; причина в том, что они подходят не с того конца.
«По-моему, нужно исправлять не следствия, а саму причину». Так думал один плантатор после Гражданской войны. Он был человек старой закалки. Обнаружив свою жену в объятиях любовника, вне себя от ярости, он застрелил ее из пистолета.
Судья Южной пэрии вынес вердикт: «Убийство в состоянии аффекта», и когда несчастный супруг уже был освобожден из-под стражи и покидал здание суда, судья задержал его.
— Не могли бы вы ответить на один вопрос — я задаю его из чистого любопытства?
Джентльмен кивнул.
— Почему вы стреляли в жену, а не в ее любовника?
— Сэр, — ответил он, — я решил, что лучше застрелить одну женщину, чем каждую неделю убивать нового мужчину.
Если вы пытаетесь изменить свой ум, вам придется каждую неделю убивать нового мужчину. Лучше уж застрелить женщину и покончить с этим. Вот почему я говорю, что я забочусь о вашем духовном, а не психологическом росте. Духовный рост подразумевает рост сознательности; он означает только это. Это значит становиться все более и более бдительным, это значит стать светом самому себе. А когда вы становитесь светом самому себе, темнота исчезает сама собой.
Человек сознательности не может злиться — это невозможно, потому что главное условие гнева — ваша несознательность. Попробуйте, и вы будете очень удивлены. Попробуйте быть гневным к одновременно сознательным — вам это не удается; это никогда никому не удавалось. Это невозможно. Это невозможно по самой природа вещей.
Когда вы сознательны, гнев исчезает. Если вы теряете бдительность, появляется гнев. Они несовместимы — так же, как несовместимы свет и тьма; они не могут сосуществовать вместе. Почему свет и тьма не могут существовать вместе? Потому, что тьма не имеет собственной субстанции; у нее нет собственного существования. Это не что иное, как отсутствие света, а как отсутствие и присутствие могут сосуществовать вместе? Если есть свет, не может существовать отсутствие. Если существует отсутствие, свет не может присутствовать. Сознательность — единственное решение всех проблем. Когда вы сознательны, не может быть жадности — почему? Потому что, когда вы сознательны, вы осознаете, что у вас есть высшее блаженство, что у вас внутри все царство Бога. Что еще вы можете пожелать, какая может быть жадность? Это крайняя глупость. Жадным может быть только тот человек, который не осознает своего собственного царства, который не осознает, что он рожден императором, а живет нищим.
В тот момент, когда вы осознаете, что у вас внутри есть все сокровища мира, что ничто не упущено, как вы можете быть жадным? Жадность означает. Что вы знаете свою внутреннюю бедность и продолжаете копить. Жадность означает, что вы думаете, что вы бедняк, а должны быть богатым.
Сознательный человек помнит, что он уже богат! И что богаче быть невозможно. Он божественен! Когда вы знаете, что вы божественны, не может быть никакой жадности.
Как у осознающего человека может возникнуть гнев? Откуда придет гнев? Гнев — это раненое это. Когда ваше эго задето, вы становитесь злым. Но осознающий человек знает, что эго вообще нет — так как же можно ранить то, чего больше нет?
Ночью вы убегаете от веревки, думая, что это змея; вы бежите, вы напуганы до смерти. Как вдруг кто-то смеется, берет вас за руку — говорит вам: «Это не змея, это веревка! Пойдем, возьмем лампу и посмотрим». Вы идете с этим человеком, все еще напуганный, вы все еще готовы бежать в том случае, если это все же змея, а не веревка. Но чем ближе вы подаодипе, тем вам виднее... вы начинаете смеяться. Да, как же вы можете бояться, если вы видите, что это обыкновенная веревка?
И нельзя сказать, что в тот момент, когда вы подумали, что это змея, ваш страх был нереальным — он был абсолютно реальным. С вами чуть не случился сердечный приступ. Вас трясло, вы задыхались, у вас перехватило дыхание. Вы чуть не умерли от страха, настолько реальным он был. Однако это была не настоящая змея!
Ненастоящая змея может вызвать настоящий страх. И так и происходит: несуществующее эго может вызвать реальный гнев. Вы чувствуете обиду, и возникает гнев. Когда внутри вас горит свет осознания, вы знаете, что эго нет — змеи нет. Тогда гнев просто исчезает. Как вы можете бояться, если вы сознательны? Когда вы сознательны, вы осознаете, что никогда нс умрете, потому что никогда не рождались, и смерть существует только на поверхности, в своей глубочайшей сердцевине вы бсссмертаы. Тогда страх исчезает.
Ячана, тебя обеспокоили мои слова о том, что меня не интересует ваш психологический рост — ибо что такое психологический рост? Помогать вам не гневаться, помогать вам не был» эгоистичными, помогать вам не бояться — вот что такое психологический рост.
Духовный рост означает помочь вам быть сознательными.
И одно лекарство лечит от всех болезней. А если мы все время работаем на поверхности, может показаться, что вы меняетесь, однако в глубине вы остаетесь неизменными. Может показаться, что вы достигли некоторой психологической зрелости, однако она поверхностна. Копните чуть глубже, и вы найдете того же самого человека.
Один человек лечился у психоаналитика, потому что считал себя кукурузой. Наконец, после долгих лет интенсивного анализа, наступило улучшение. Когда на последнем сеансе психоаналитик спросил, кто он, пациент ответил: — Конечно, человек!
Он вышел из больницы, но через пять минут в ужасе прибежал обратно.
— Доктор, доктор, вы должны были предупредить меня, что там полно цыплят. Я еле-еле убежал от них!
— Но вы же знаете, что вы не кукуруза?
— Я-то знаю — а цыплята?
Вся ваша психологическая работа ведется только на поверхности. Вам будет казаться, что вы изменились, но эти изменения кажущиеся. Первая реальная ситуация вернет вам вновь ваше истинное лицо. Это не трансформация; это утешение. А я не забочусь о том, чтобы утешать вас.
Мои усилия натравлены на то, чтобы преобразить вас, чтобы позволить вам стать чем-то абсолютно новым, таким, каким вы никогда и не мечтали себя видеть. В вас скрыто нечто чрезвычайно ценное — его нужно открыть. Это — ваша душа.
И пока вы не откроете этот скрытый источник всей жизни, вы будете просто играть в игры — психологические игры, физиологические игры. Йога заблудилась в физических играх. Ваши так называемые истины просто выполняют физические упражнения. В них есть своя польза, я не отрицаю. Они сделают вас более здоровым, но это здоровье относится только к телу. А когда приходит смерть, вы оставляете тело и вместе с ним — все ваши йогические позы! И весь ваш труд будет напрасен.
Психология и психоанализ слишком сосредоточились на человеческом уме. Ум не является вашим истинным центром.
Это только моет между телом и душой, и мост очень непрочный. Это почти нереальное явление, потому что он состоит только из мыслей. То, что реально в вас, находится позади ума — вы можете назвать это душой, духом, Богом или как вам угодно.
Я здесь затем, чтобы помочь вам добраться до этого центра. Когда вы узнаете его, все в вашей жизни встанет на свои места — потому что вы будете сознательно наблюдать за телом и сознательно наблюдать за умом, и все уродливое просто исчезнет.
В этом состоит волшебство духовного опыта: все безобразное просто исчезает, а все прекрасное преумножается. Исчезает злое и преумножается доброе. Вы больше не связаны миром и мирскими желаниями — открывается совершенно новое измерение.

Второй вопрос:
Что такое медитация ?
Шивананд,

Медитация — это состояние не-ума. Медитация — это состояние чистого осознания без какого-либо содержания. Обычно ваше сознание полно всякой чепухи, подобно зеркалу, покрытому пылью. Ум — это постоянное движение: приходят и уходят мысли, желания, воспоминания, амбиции — это непрерывное движение! И днем и ночью. Даже когда вы спите, ваш ум работает, он видит сны. Он все еще думает; он все время в беспокойстве, в тревоге. Он готовится к завтрашнему дню; продолжается подсознательная подготовка.
Это состояние не-медитации — полная противоположность медитации. Когда движения нет и мышление прекратилось, не движется ни единая мысль, нет ни одного желания, вы полностью тихи — эта тишина есть медитация. И в этой тишине познается истина, и никак иначе. Медитация — это состояние не-ума.
И посредством ума вы не придете к медитации, потому что ум утверждает самого себя. Вы можете узнать медитцию только отодвинув ум в сторону, если вы будете спокойным, индифферентным, неотождествленным с умом; когда вы видите, как уходит ум, но не отождествляетесь с ним, не думаете: <Я — это».
Медитация — это осознание: «Я — не ум». Когда ваша сознательность становится все глубже и глубже, мало-помалу приходят отдельные мгновения — мгновения тишины, мгновения чистого пространства, моменты прозрачности, моменты, когда ничто в вас не движется и все замирает. В эти тихие мгновения вы узнаете, кто вы, и вы познаете, в чем тайна этого существования.
И стоит вам испробовать эти капли нектара, как у вас возникнет огромное стремление идти все глубже и глубже. В вас родится непреодолимая страсть, великая жажда. Вас охватит пламя!
В этом вся суть саньясы. Когда вы испробуете эти редкие мгновения тишины, радости, медитативносто, вам захочется, чтобы это состояние стало вашим постоянным состоянием, чтобы оно не прекращалось. Желание сделал» медитацию стилем своей жизни — вот в чем вся суть саньясы.
А если возможны отдельные мгновения, тогда проблемы нет. Мало-помалу таких моментов будет все больше и больше. По мере того, как выбудете становиться искуснее, научитесь искусству невовлеченности в работу ума, научитесь искусству оставаться отстраненным, далеким от ума, научитесь мастерству создания дистанции между вами и вашими мыслями, медитация все больше и больше будет изливаться на вас. А чем больше она изливается, тем больше она преображает вас.
Придет день, день величайшего блаженства, когда медитация станет вашим естественным состоянием.
Ум — нечто неестественное; он никогда не станет вашим естественным состоянием. А медитация — естественное состояние, которое мы потеряли. Это потерянный рай, но рай можно обрести вновь. Посмотрите в глаза ребенка, взгляните, и вы увидите необычайную тишину, невинность. Каждый ребенок рождается в медитативном состоянии, но его приходится учить путям общества — его нужно научить думать, рассчитывать, убеждать, спорить; его нужно обучить словам, языку, концепциям. И постепенно он теряет связь с собственной невинностью. Общество заражает, отравляет его. Он становится эффективным механизмом; он больше не человек.
Все, что нужно — это вновь обрести прежнее состояние. Вы знали его раньше, поэтому в первый раз, когда вы узнаете медитацию, вы удивляетесь — ибо у вас возникает сильнейшее чувство, что вы уже знали ее. И это чувство истинно — вы знали ее раньше. Вы забыли. Алмаз затерялся в куче мусора. Но вы можете открыть его, вы можете вновь найти алмаз — он ваш.
На самом деле, его нельзя потерять: о нем можно только забыть. Мы родились медитирующими, потом мы научились путям ума. Но наша истинная природа скрыта глубоко внутри, как подводаое течение. Однажды, копнув поглубже, вы обнаружите, что источник продолжает изливаться, источник свежей воды. И найти его — величайшая радость в жизни.
«Спрятанная в глубочайшем слое подсознания, в источнике человеческого существования скрывается величайшая психологическая сила. В чистом виде она ощущается как стремление, объект которого постоянно удаляется от него, так же, как по мере роста расширяется горизонт мира. Возможно, оно приходит тогда, котда ребенок делает поразительное открытие: грудь, которая приносит ему такую радость, не его часть. С этого момента человека влечет желание установить отношения, вклю читься, в самом глубоком смысле — полюбить то, что находится за его пределами. Это желание может привести его ко многим объектам и занятиям. Но в чистом виде, вне направленности на объекты, это — стремление познать саму жизнь. Это стремление есть Бог, а быть в состоянии этого стремления, чистого и простого, без всякого содержания, есть медитация.» Рождается ребенок; ребенок рождается с огромной энергией. Ребенок — не что иное, как чистая воплощенная энергия. И первое, что должен искать ребенок — это материнская грудь, это очевидно. Ребенок голоден. Девять месяцев в материнской утробе ребенок питался автоматически; ребенок был частью матери. Теперь он отрезан от матери; он стал отдельным существом — и первая вещь, первая необходимость для него — это поиск: пищи. Вот так и начинается путешествие вовне.
Есть энергия; энергия начинает двигаться вовне. И первое, что хочет найти ребенок — это какой-нибудь источник пищи. Он находит материнскую грудь. Не случайно женская грудь стала величайшим символом человечности. Вы найдете ее в искусстве, вы встретите ее в скульптуре, в поэзии — вы найдете ее повсюду!
Женская грудь оказалась в центре внимания. Почему? По какой причине? В своей основе это не что иное, как железа, не что иное, как приспособление для кормления ребенка. Почему люди одержимы ею? Она интересует мужчин; она интересует женщин — почему все так озабочены грудью? Причина проста: это был первый контакт ребенка с миром, превый опыт, самый значительный опыт. Все остальное вторично.
Первое переживание — это именно грудь. Вот почему она преобладает в мире искусства, поэзии, скульптуры. Мужчина стал озабочен ею. И точно так же женщины! Они могут прятать свою грудь или показывать свою грудь — но в действительности эти действия не слишком отличаются друг от друга. Когда вы что-то скрываете, это — способ показа; скрывая, вы делаете нечто более интересным, более интригующим. Если вы закрываете [рудь, это вызывает в мужчине желание узнать, что она из себя представляет, какова она. Закрытая грудь становится более прекрасной, чем обнаженная. Обнаженная грудь — это просто часть тела. Но почему грудь привлекает так много внимания? Причина проста: это — самый значительный опыт, первый опыт.
Через грудь вы входите в мир. И грудь делает две вещи: она кормит ребенка — а на первом месте стоит выживание, и грудь дает пищу, грудь — это жизнь. И второе: 1рудь дает ребенку тепло, приют, любовь. Вот почему пища и любовь стали так тесно связаны.
Когда женщина любит вас, она готовит вам прекрасную пищу. Это — символическое приглашение. Когда кто-то вас любит, он предлагает вам пищу. Почему? Пища тонким образом представляет трудь. Пища и любовь стали взаимосвязаны потому, что и то и другое ребенок получал от материнской груди.
А действительно взрослых людей очень мало. Болыпинство остаются детьми. Ваг почему чем больше грудь, тем больше она вас интересует. Почему? По цростой биологической причине: чем больше грудь, тем больше источник пищи для ребенка. Если грудь очень маленькая, это просто знак того, что ребенок не выживет. Вот почему женщины с плоской грудью непривлекательны — их непривдекательносаъ на самом деле объясняется отнюдь не эстетическими, а некоторыми биологическими причинами. Она не может был. матерью для ваших детей; вот причина. Чем больше ее грудь, тем больше она похожа на мать, тем больше в ней будет материнства. Кажется, что она сможет родить ребенка и помочь ему выжить, и дать ему больше здоровья.
Вот почему, когда вы не любите, вы начинаете есть слишком много. Люди, которые одержимы едой — это люди, которым не повезло в любви. Они начинают заменять любовь едой. Если вы действительно любите, вы не сможете есть слишком много. Вас удивит это психологическое открытие: люди, которые любят и люди, которых любят, едят меньше, они едят пропорционально. Люди, которые не любят и которых не любят, едят слишком много, потому что пища может делать две вещи.
Она может наполнить их, может даль им чувстао наполнен-ности, а они чувствуют большую пустоту, потому что живут без любви. Разве вы не замечали? Когда девушки не замужем, они не бывают толстыми; стоит им выйти замуж, как они становятся все толще и толще, все безобразнее и безобразнее. Почему? Теперь проблемы нет — они уже всего добились. И стоит им вый(tm) замуж, как желание любви исчезает. Они погружаются в ежедневные заботы, они считают все само собой разумеющимся. А близкие отношения приводят к презрению. Мужья и жены ненавидят друг друга; хотя они и продолжают повторять: «Мы любим друг друга», они друг друга ненавидят. Глубоко внутри они чувствуют себя пленниками друг друга. Любовь исчезает, и люди принимаются слишком много есть.
Помните о связи между любовью и пищей. Но причина этого — в первом опыте ребенка, в том, что он получал из одного источника и то и другое. Они стали взаимосвязаны: простой случай условного рефлекса.
И как только ребенок находит материнскую 1рудь, начинается путешествие вовне. Он узнал одно: источник его жизни находится вне его. Это — первое падение. Теперь он всегда будет думать о том, как получил, больше денег, большую власть, больший престиж... как получить все больше и больше людского внимания, потому что источник жизни — снаружи. А в действительности источник жизни — внутри.
Медитация означает осознание того, что источник жизни находится внутри. Тело зависит от внешних источников, это правда; новы — не только тело. Вы не зависите от внешних источников. Вы зависите от внутреннего мира. Есть два направления: двигаться вовне или двигаться внутрь. Мышяение — это Ефоцесс движения вовне, и мышление начинается с того дня, когда ребенок находит материнскую грудь. Это — начало ума. А ум уводит вас все дальше и дальше от самого себя.
Медитация — это признание: «Существует также и внутренний мир, и я должен искать его».
Ум сосредоточен на некой цели, некотором объекте. Медитация — это поиск, способ узнать чистое стремление — не объект, а стремление к объекту. «Что это за стремление во мне, которое жаждет иметь больше денег, которое хочет иметь огромную власть, которое хочет стать знаменитым... что это за стремление во мне? Что означает это стремление? Какова его природа?» Познание этого стремления — это медитация. А познать его в чистом виде — значит познать Бога. Стремление без всякой цели, чистое стремление, просто пламя без всякого дыма — это Бог. Медитация приводит вас к: Богу, потому что она приводит вас к вашему глубочайшему ядру. И когда вы начинаете двигаться внутрь, прут завершается.
Вы становитесь зрелым лишь тогда, когда начинается медитация; в противном случае вы остаетесь ребенком. Ваши игрушки могут меняться — миленькие дети играют маленькими игрушками, а большие дети, выросшие дети, взрослые дети играют в большие игрушки — но качественного отличия нет. Вы можете посмотреть... ваш ребенок иногда это делает. Вы сидите в кресле возле стола, а он встает на стол и говорит: «Смотри, папа, я выше тебя». Он стоит выше, на столе, и говорит: «Смотри, я выше тебя», и вы над ним смеетесь. Но что делаете вы? Только посмотрите, как вы ходите, когда у вас больше денег. Вы говорите всем своим соседям: «Смотрите! Я выше вас». Или когда вы становитесь президентом или премьер-министром, посмотрите, как вы держитесь, как надменно, с каким это. Вы говорите всем: «Я победил всех вас. Я сижу в самом высоком кресле». Это все те же игры! С детских лет до глубокой старости вы играете в одни и те же игры. Вы можете играть в «монопольку» или играть в настоящую монополию на рынке — нет никакой разницы, это все та же игра в более крупном масштабе.
Когда вы понимаете, что это корень вашей незрелости, внешне-ориетированный ум... Маленькие дети начинают собираться на Луну, и даже величайшие ученые пытаются достичь Луны — они уже достигли. Между ними нет большой разницы.
Стремясь наружу, вы можете достичь далеких звезд, но вы останетесь ребенком. Даже если вы прилетите на Луну, что вы будете там делать? Вы останетесь таким же! Вы будете стоять на Луне со старым мусором в голове, все с тем же навозом священных коров, который вы носите в сердце. Не будет никакой разницы! Вы можете быть бедняком, вы можете быть очень богаты; вы Можете быть абсолютно неизвестны или иметь мировую славу — нет совершенно никакой разницы. Пока ум не обернется и не начнет движение внутрь, пока ум не возьмет совершенно другое направление и не станет медитативным...
Медитация — это ум, обращенный к своему собственному источнику.
Медитация делает вас зрелым; медитация делает вас действительно взрослым. Становясь старше, вы на самом деле не становитесь взрослее; я встречал восьмидесятилетних людей, все еще играющих в игры, уродливые игры полишческой власти — даже в восемьдесят два, восемьдесят три, восемьдесят четыре года! Их сон должен быть очень глубоким. Когда они собираются проснуться? Когда они начнут думать о внутреннем мире?
А смерть отнимет все, что вы накопили — вашу власть, ваши деньги, ваше положение. Не останется ничего, даже следа. Вся ваша жизнь будет аннулирована. Смерть придет и уничтожит все, что вы сделали; смерть придет и докажет, что все ваши дворцы — не что иное, как кепочные домики.
Зрелость приходит тогда, когда вы узнаете, что нечто в вас бессмертно, когда вы узнаете, что нечто в вас превзойдет смерть — это медитация. Ум познает мир: медитация познает Бога. Ум — это способ понять объект: медитация — это способ понять субьект. Ум — это интерес к содержанию, а медитация — это интерес к содержащему: к сознанию. Ум озабочен облаками, а медитация ищет небо. Облака приходят и уходят: небо остается, пребывает.
Ищите внутреннее небо. И если вы нашли его, вы никогда не умрете. Умрет тело, умрет ум, но вы не умрете никогда. И познать это — значит познать жизнь. То, что вы называете жизнью, не является настоящей жизнью, ибо она умрет. Только медитирующий знает, что такое жизнь, ибо он достиг самого источника вечности.

Третий вопрос:
Действительно ли Иисус родился от девственницы?

Нужно понять одну вещь: древние говорили метафорами, древние выражались поэтически — и это понималось самым неправильным образом. Мы говорим научно; наш язык совершенно отличен от древнего. Когда вы думате, вы думаете понятийно, но когда вы мечтаете, вы не можете мечтать о понятиях — вы представляете картины; разница такая же. А если вы поэт, художник, вы мечтаете не в черно-белых тонах, а в цвете.
Обычные люди видят черно-белые сны — поэты, художники, которые знают, что такое цвет, которые действительно настроены на мир цвета — они очень чувствительны, они видят цветные сны. Но во сне вы не можете пользоваться логическими понятиями: вам снятся картины. Вот почему вам нужен психоаналитик, который толкует ваши сны, потому что вы совершенно забыли язык метафор.
Например: человеку постоянно снится, что ночью он становится птицей и взлетает в небо. И он недоумевает — почему? Что значит этот сон? Когда он просыпается, он не видит в этом никакого смысла. Ему приходится идти к психоаналитику. На самом деле, не нужно никуда идти — это так просто.
То, что вы во сне становитесь птицей — не что иное, как перевод ваших честолюбивых желаний на язык образов. Вы хотите подняться высоко — это просто? И вы можете высоко подняться только если у вас есть крылья. Это — огромное желание достичь больших высот в мире. Во сне вы становитесь птицей; сон просто использует язык поэзии.
Сон является более древним, более примитивным. Древние пользовались понятиями не логическими, а образными. И из-за этого возникло большое непонимание. Мы научены думать научно, математично, исторично. Древние совершенно не забо-гидись обо всем этом. Их мышление не было историческим: оно было мифологическим.
Например, мы на Востоке нс знаем, когда родился Рама; рождался он вообще или нет — даже это неточно. У нас есть такие прекрасные истории о Раме; и если мы смогли написать такие прекрасные истории, неужели мы не могли сделал» простую запись даты его рождения? Неужели это было совершенно невозможно — записать, когда он родился?
Мы нс знаем, когда на самом деле родился Кришна. И есть еще великое множество такого, что кажется почти неисторичес-ким. Почему зтго произошло? Люди, которые написали Веды и необыкновенные по своему великолепию Упанишады, люди, которые создали такие алмазы, как Бхагавад-Гша, Коран, Библия, неужели они не могли писать исторично?
Их это не интересовало. У них был совершенно иной подход к жизни. История — это нечто мирское, история очень заурядна — ею интересуются газеты. Мифология священна; она не находится в сфере газетных интересов. На самом деле это не то, что принадлежит времени, но то, что приходит из-за пределов Времени. Это нечто чудесное.
Пойдите в джайнский храм, и вы удивитесь: двадцать четыре тиртханкара, двадцать четыре их великих мастера, великих просветленных, вы увидите — все они на одно лицо! Ведь в мире нет даже двух одинаковых людей, так как же двадцать четыре человека могут быть настолько одинаковыми, в точности одинаковыми? Даже джайны не могут их отличить, пока не посмотрят на подпись внизу. Эта подпись сделана для того, чтобы вы могли узнать, кто из них Махавира, кто — Неминат, акто — Паршванаг; подписи были сделаны просто для того, чтобы узнавать. В остальном статуи в точности одинаковые.
Вы увидите, что у них очень длинные уши, они достают до плеч — у всех двадцати четырех твфгаанкаров. Что произошло? Возможно, изредка у человека и могут быть такие длинные уши, очень редко — но чтобы все двадцать четыре человека имели длинные уши? И одинаковые носы, одинаковые глаза, одинаковые фигуры?
Мы не заботимся об исторических личностях. Мы заботимся о сущностном; мы интересуемся внутренним. Конечно, эти двадцать четыре тиртаанкгфа отличались телесными формами — кто-то мог быта выше, а кто-то — ниже; возможно, кто-то был белым, а кто-то — черным, — должно быть, все они были разными, но нас не интересуют их различия. Нас интересует то, что сущностно, одинаково во всех них — их медатативность.
Почему у них длинные уши? Это символ — символ человека, постигшего искусство слышания, символ искусства слышания — человек как бы стал одними ушами. Он умеет слушать так тихо, что слышит истину, он слышит голос Бога, негромкий мягкий голос внутри. Это — мм толкование. У джайнов есть собственные дурацкие толкования.
Они говорят, что тиртханкара всегда рождается с длинными ушами — как будто тиртханкара осел иди что-нибудь в этом роде. Такое толкование просто глупо. Мое объяснение таково: тиртханкара — это тот, кто услышал истину; тиргаанкара — это тот, кто настолько тих, что весь обратлся в уши. Например, на мгновение... и вы можете услышать все — каркает ворона, проезжает поезд. Когда все умолкает, вы становитесь одними ушами.
Как об этом сказать? И как это выразить в мраморе? Они сделали правильно: они сделали им очень длинные уши. Это очень симводично, но это не исторично.
Вы видите, что их глаза полуприкрыты. Это символично: они ни снаружи, ни внутри; или же: внешнее и внутреннее, разница между внешним и внутренним, исчезла; они превзошли и то и это. Есть три возможности: быть вне — это ум; быть внутри — это медитация, дхьяна, и быть за пределами того и другого — это самадхи, экстаз. Это — высшее.
У Патанджали было для этого три слова: дхарана, что значит «быть снаружи«; дхьяна, что значит «быть внутри»; и самадхи, что означает выйти за пределы того и другого, стать трансцендентальным. Вы обнаружите, что глаза этих тиргаанкаров полуприкрыты. Это не значит, что они всегда сидели так, с полуприкрытыми глазами. Когда они ходили по дороге, они, должно быть, открывали глаза. Временами, сидя в безмолвии, они, должно быть, закрывали глаза. Вот почему между двумя сектами джайнов существует такой серьезный конфликт.
Дигамбары думают, что их глаза были закрыты. Светамбары считают, что их глаза были открыты. И возможно, цравы и те и другие! Потоку что порой они должны были видеть Махавиру с открытыми глазами, а порой — с закрытыми. Но художник был гораздо более прав, когда он изваял скульптуру Махавиры с полуоткрытыми глазами — просто для того, чтобы обозначить, что теперь внешнее и внутреннее исчезли, они стали трансцендентным.
Помните, то же самое произошло со всеми религиями. Да, «непорочное зачатие» не имеет ничего общего с биологической девственностью; это полная бессмыслица. Иисус не быя рожден от биологически девственной матери, но тогда что имеется в виду, когда говорится, что Мария была непопрочной? «Непорочность» просто означает необыкновенную чистому; она была настолько чиста, что в ее уме не было ничего сексуального. Это не вопрос тела; это вопрос ума-он настолько чист, что не имеет и мысли о сексуальности. И в глубочайшей сердцевине девственны все. Девственность означает чистоту любви. Иисус должен был родиться от величайшей любви. Любовь всегда девственна. Любовь превосходит секс — вот в чем смысл девственности.
Но дураки есть везде; они продолжают настаивал»: «Нет, он был рожден девственницей». Они делают его посмешищем. И прекрасная притча, глубочайшая метафора теряет свое значение из-за их глупости.
Мать с дочерью пришли к врачу. Мать попросила доктора посмотреть ее дочь: — У нее какие-то странные симптомы, и я беспокоюсь за нее, — сказала она. Доктор тщательно осмотрел девушку и объявил: — Мадам, ваша дочь беременна.
У женщины рот открылся от изумления.
— Это чепуха! Этого не может быть, моя девочка еще не имела ничего общего с мужчинами! — сказала она и повернулась к дочери. — Не так ли, дорогая?
— Да, мамочка, — ответила девушка. — Ты же знаешь, я еще даже не целовалась с мужчиной.
Доктор посмотрел сначала на мать, потом на дочь, потом еще раз на мать, затем молча встал, подошел к окну и стал в него смотреть. Он все смотрел и смотрел в окно, пока у женщины нс лопнуло терпение. Она спросила: — Доктор, там что-нибудь не так?
— Нет, мадам, — отозвался доктор. — Однажды в прошлом такое уже случилось, и тогда на Востоке показалась звезда — и я хочу увидеть, как покажется другая.
Должно быть, любовь Марии была необыкновенной; вот почему она непорочна. Должно быть, Мария любила так глубоко, что секс вообще не имел значения.
Помните, вы можете заниматься любовью с женщиной, не имея в сердце никакой любви — тогда это чистая, животная сексуальность; это — проституция. Вы можете любить женщину без единой мысли о сексе, тогда любовь — просто чистое взаимодейстаие двух энергий, отдача, танец, празднование. В уме нет мыслей о сексе — и вы можете заниматься с женщиной любовью, и женщина может заниматься любовью с вами без всяких мыслей о сексе. Если вы думаете о сексе, если ваш ум озабочен сексом, вы хотите просто использовать женщину, а женщина хочет просто использовать вас — это безобразно. В этом нет красоты, в этом нет поэзии. В этом нет ничего запредельного — это очень грязно.
Но то же самое действие... Помните, действие будет то же самое: когда двое любящих занимаются любовью и когда мужчина идет к проститутке, биологически происходит одно и то же действие, но на уровне духовности есть огромная разница. Мужчина, который идет к проститутке, думает только о сексе, а любящий мужчина, когда он занимается любовью со своей возлюбленной, свободен от всяких мыслей о сексе. Это просто единство, которое становится все более и более тесным. Тогда секс становится просто символом взаимного слияния. Он непорочен.
Вот мое представление о девственности. Тот, кто любит, всегда остается девственым; любящий не мажет потерять девственность. А Иисус, такой человек, как Иисус, может появиться только благодаря величайшей любви. Но пожалуйста, постарайтесь понять язык древних. Его очень легко понять неправильно, ибо прошли века, значения слов изменились. А мы забыли, что старые времена были временами не научного, а поэтического языка.
Например, в Ведах говорится, что Солнце каждый день выезжает на своей колеснице, золотой колеснице — конечно, это золотая колесница. Где вы найдете золото чище? Раннее утро, и встает солнце — это золотая колесница! Этот свет — золотой. И Веды говорят, что в эту колесницу впряжены семь коней. Так вот, на санскрите ашва, слово, означающее «конь», имеет два значения. Одно значение — это «конь», другое — «луч».
Санскрит — поэтический язык; каждое слово многозначно. В научном языке каждое слово должно иметь только одно значение. Научный язык должен быть точным. Поэтический язык должен быть двусмысленным, неясным, чтобы можно было играть словами, потому что поэзия — это игра со словами. Если во всем есть определенность, никакой поэзии быть не может. Все должно быть текучим.
Поэтому все санскритские слова и слова других древних языков — иврита, греческого, латинского, арабского — все они имеют множественные значения. Фактически, слово ашва имеет одиннадцать значений: одно из них — «конь», другое —»луч». У солнца семь лучей — вот что на языке поэзии означают семь коней солнечной колесницы. Теперь нам известно, что каждый луч имеет семь цветов; в каждом луче есть семь лучей. Это будет научное объяснение, но Веды были написаны не учеными, а мечтателями, поэтами.
Поэты нахалкиваился на те же самые истины, но когда они высказывают их, они выражаются совершенно другим образом. В действительности, поэты всегда опережают ученых, потому что ученые продвигаются очень осторожно, а поэты идут, как пьяные. Поэты не заботятся о логике; поэты продвигаются нс путем логики, не путем доказательств — они просто перепрыгивают от одного положения к другому. И они не боятся быть смешными, и они не боятся даже того, что люди сочтут их сумасшедшими. Поэтому они всегда делают открытия раньше ученых — почти на тысячи лет раньше. Ведь ученый идет так предусмотрительно, так медленно, шаг за шагом... он должен рассмотреть детали; он должен все доказать. Поэту ничего не нужно доказывать: он просто утверждает. Никто не требует никаких доказательств. Что бы ни произошло с его чувствами, он просто воспевает это. Никому не нужна последовательность, никому не нужны обьекшвные доказательства, никто нс хочет, чтобы он пошел и проверил это в лаборатории. Естественно, он говорит обо всем гораздо раньше, чем узнают ученые.
Это поэтические выражения. Вы должны понимать язык поэтов.
Чета новобрачных решила провести медовый месяц на ферме. Сразу же по приезде они попросили хозяина фермы и его жену не тревожил» их и немедленно направились в свою комнату.
Прошло два дня, а они все не показывались, несмотря на то, что жена фермера настойчиво предлагала им поесть. Через неделю озадаченный и раздраженный фермер потребовал, чтобы они открыли дверь и взяли еду.
На это молодой супруг ответил, что им не нужна пища, поскольку они наслаждаются плодами любви.
— Плодами любви?! — воскликнул фермер. — Вот что: прекратите выбрасывать в окно шкурки — мои цыплята клюют их, и два уже сдохли!
Всегда помните, кому вы говорите, от кого исходят слова, которые вы слышите. Люди, написавшие евангелия об Иисусе, больше были поэтами, чем учеными; они были не логиками, они были влюбленными. И если вы попытаетесь все доказать научно, вы добьетесь только одного: Христос перестанет быть историческим лицом. Ведь в их рассказах говорится, что на Востоке появилась звезда, и три мудреца с Востока пошли за нею, и эта звезда вела их к тому месту, где родился Иисус. Так вот, звезду так не движутся. Звезды перемещаются по кругу; звезды не могут двигап>ся по прямой. Если вы попытаетесь доказать это, ученые будут смеяться над вами. И к тому же звезды таким образом не рождаются.
На рождение звезды уходят миллионы и миллионы лет. Звезды, которые кажутся вам такими маленькими, вовсе не маленькие. Они огромны, невероятно огромны; вы даже не можете представить, насколько они громадны. Земля — ничто, пылинка по сравнению со звездами. Наше солнце в шестьдесят тысяч раз больше Земли, а наше Солнце — весьма средняя звезда. Существуют звезды, которые в миллионы раз больше Солнца; они кажутся такими маленькими потому, что находятся очень-очень далеко, так далеко, что расстояние невозможно измерить километрами.
Учёные изобрели новую единицу измерения — они называют ее «световой год». За одну секунду свет проходит расстояние в сто восемьдесят шесть тысяч миль — за одну секунду. Так что если вы хотите узнать, что такое световой год, вы должны сосчитать: умножьте сто восемьдесят шесть тысяч миль на шестьдесят, и вы получите одну минуту; снова умножьте на шестьдесят, и у вас получится один час; умножьте на двадцать четыре, и получите один день; умножьте на триста шестьдесят пять дней, и получится один год. Один световой год означает расстояние, которое проходит свет с такой невероятной скоростью. Ближайшая к нам звезда находится на расстоянии четырех световых лег — ближайшая! А есть звезды, которые расположены значительно дальше.
На сегодняшний день открыты миллионы звезд, и это далеко не конец, а только самое начало. Ученые говорят, что, по всей вероятности, у нас никогда не будет возможности узнать их точное число — поскольку чем более совершенные инструменты мы имеем, тем больше видно звезд... Им нет конца.
Звезды так нс рождаются — специально для того, таобы показать путь трем мудрецам. Но кто были эти мудрецы с Востока? Они — просто символ. И почему именно с Востока? Это снова символ.
Недавно кто-то спросил меня: «Почему Иисус не родился в Америке в наши дни?» Я ответил: «По двум причинам: во-первых, в Америке невозможно найти девственницу; во-вторых, где же в Америке вы найдете трех мудрецов?» Это было бы очень сложно — он правильно выбрал время; тогда еще были девственницы и мудрецы. Три мудреца с Востока означают, что Восток всегда был источником всякой мудрости в том, что касается внутреннего мира. Почему три? Для того, чтобы представить три измерения человека — троицу, тримурти, три лица Бога. Вот откуда число три.
А почему звезда указывала им путь? Это просто нечто таинственное, интуитивное... эта звезда родилась не в небе; звезда родилась в их существе. Они почувствовали сильное притяжение. Как вы попали сюда? — за тысячи миль? В вас родилась звезда; вы почувствовали, как где-то в глубине вашего подсознания шевельнулось нечто, о чем вы сами не знали. Родилась звезда! И она руководила вами и привела вас сюда. Это не логический щюцесс; это полностью интуитивный процесс.
Звезда родилась не во внешнем, а во внутреннем небе. Они ишуитивно почувствовали, что свершилось нечто необычайно важное. И когда рождается такой человек, как Иисус, искатели начинают двигаться отовсюду.
Говорят, когда родился Будда, великий мудрец в Гималаях, очень старый — ему было сто двадцать лет — немедленно побежал. Ученики спросили его: — Куда ты?
Он бежал! Они не видели даже, чтобы он ходил, ведь он был очень стар. А он не ответил им, потому что не было времени; он сказал: — У меня нет времени отвечать. Ученики побежали за ним, и он спустился в долину. Будда родился очень близко к Гималаям, на границе между Непалом и Индией. Он туг же проник в царский дворец. Царь не мог поверить своим глазам, потому что было известно, что этот человек никуда не ходит. По меньшей мере пятьдеогт лет он прожил в уединеной пещере. Наверное, это был человек вроде меня! Я построил себе собственную пещеру — конечно, это пещера двадцетаго века, с кондиционером — но я продолжаю год за годом жить здесь.
Отец Будды не мог в это поверить. Он коснулся его ног и сказал: — Почему ты пришел? Что случилось?
А он ответил:
— У меня мало времени, потому что приближается моя смерть. Вот почему мне пришлось бежать. Где твой ребенок? Я пришел посмотреть на него.
А Будде был всего один день. В тот момент, когда Будда родился, старик побежал; он потратил двадцать четыре часа на то, чтобы достичь долины. Царь не мог в это поверить, потому что этот старик был очень знаменитым, это был Мастер мастеров — с чего он заинтересовался его ребенком?
Ребенка тотчас же принесли, Будду, которому от роду был один день. И этот стодвадцатилетний старик коснулся ног Будды и заплакал. Отец удивился, мать забеспокоилась — почему он плачет? Что-нибудь не так? Они спросили его: — Почему ты плачешь? Ребенок не будет жить? Или с ним случится несчастье? Скажи ясно — почему ты плачешь?
Он ответил:
— Нет, я плачу не из-за несчастья. Я плачу от радости, ибо я увидел; и я плачу также потому, что не смогу дожить до тех времен и увидеть этого человека в полном расцвете. Я увидел лишь бутон — но и этого слишком много: видеть бутон, в котором заключен Будда. Я плачу от радости, ибо для нас родился Бог! И я плачу также от горя, потому что я не смогу увидеть его; мои дни сочтены. Я скоро оставлю тело. Я не смогу увидеть, какое цветение, какой аромат он принесет в мир. И мне не удастся увидеть, как он повернет колесо дхаммы — колесо высшего закона. И многие миллионы людей станут просветленными после него. Он принес свет; он принес в мир революцию. Вот почему я плачу.
Однако нс беспокойтесь — будьте счастливы, радуйтесь!
Да, это притчи. Возможно, в истории этого и не было, но мы вовсе не интересуемся историей. Нас интересует нечто более важное, нечто более существенное, нечто более вечное. История — просто последование событий во времени; даже если исторически этого не было, не имеет значения. Эта притча прекрасна; стодвадцатилетний святой поклонился однодневному Будде. Возраст не имеет значения. У сознательности нет возраста. Обычные формальности должны быть отброшены. Старик касается ног ребенка, однодневного младенца; он плачет от радости — те, кто понимают, всегда плачут от радости, когда видят, что в мире происходит нечто необыкновенно значительное. Но увидеть это в состоянии лишь немногие — даже отец не увидел, даже мать. Увидеть может лишь тот, у кого есть глаза.
Трем мудрецам с Востока пришлось проделать путь в тысячи миль для того, чтобы увидеть, а соотечественники Иисуса увидеть не смоги. Родители Иисуса были вынуждены бежать из Иерусалима; им пришлось бежать в Египет. И Иисус не мог появляться в Иерусалиме. Мы услышали о нем вновь через тридцать лет, и даже тогда он смог прожить лишь три года. Его собственные соотечественники убили его; слепцы убили человека, у которого были глаза; сумасшедшие убили одного из самых нормальных людей.
Даже родители... Родители Иисуса не сознавали, что произошло. Чтобы узнать его, потребовались три мудреца с Востока. Только те, кому знакомо что-то о медитации, могут узнать будду. Когда вы встречаете будду, признать его непросто. Гораздо легче сопротивляться ему, гораздо легче разоздипься; его присутствие может очень легко обидеть вас, потому что его присутствие делает вас настолько незначительным, что это обидно. Его присутствие заставляет вас почувствовать себя таким пустым, что это унизительно — это не значит, что он имеет в виду как-то унизить вас, но вы именно из-за своего эго начинаете испытывать униженность. Ваш ум жаждет мести! Вот почему отравлен Сокраг, убит Мансур, распят Иисус — и так было всегда. Когда есть будда, общество всегда очень и очень враждебно к нему. Даже в Индии, даже на Востоке происходит тоже самое.
Будда здесь жил, проповедовал, повернул тысячи людей в мир света, но буддизм из Индии исчез; он был уничтожен. В течение пяти столетий после смерти Будды религия была вырвана отсюда с корнем. Браминам не понравилась эта вдея; панди-там, ученым не понравилась эта идея — она была опасна для их профессии. Если прав Будда, то все священники неправы.
Если прав я, то неправы все священники. Если я .прав, то миллионы людей будут обижены, поскольку моя правота означает, что они неправы. Естественно, они не могут меня простить.
Но помните, эта прекрасные метафоры нужно понимать через глубокое сочувствие, через великую интуицию, с любовью, поэтично, а не через логику; иначе вы разрушите их, вы их убьете. Порой использовались прекрасные метафоры, и религии, так называемые религии, последователи, сами убивали их.
Говорят, когда Мохаммед шел по пустыне, прямо над его головой плыло облако, укрывая его. Так вот, находиться в Аравийской пустыне — все равно что гореть в огне. Это не исторический факт. Ни одно облако не будет плыть... даже люди не понимают Мохаммеда — где уж облаку, несчастному облаку понять Мохамиеда1 Люда были против Мохаммеда; всю жизнь он бежал из одного города в другой; всю жизнь он находился в опасности, его жизнь была в постоянной опасности. Если люди оказались неспособны понял, его, как могло несчастное облако понять его? Так что это не может быть исторической правдой. Но все же я люблю ее — эта метафора прекрасна.
Метафора просто показывает то, что облака гораздо разумнее людей; она просто говорит, что даже облакам была понятна красота этого 'человека, и они защищали его даже вопреки законам природы. Куда бы ни пошел Мохаммед, они шли за ним — даже если не было ветра, облако продолжало укрывать его. Это просто говорит о том, что людская глупость настолько велика, что даже облака гораздо более разумны.
Говорят, когда проходил Будда, деревья начинали цвести вне зависимости от времени года, на давно засохших деревьях вновь распускались зеленые листья. Прекрасная поэзия, многозначительная поэзия, любовная поэзия для медитации. Я не думаю, что это исторично, и тем не менее это исполнено значения. Возможно, это не факт, но это — истина.
Факты относятся к ординарным событиям. То, что Девадаг-та, брат Будды, разными способами пытался убил» его — факт. Однажды, когда Будда медапфовал, он сбросил на него камень с вершины горы; тромадный камень покатился вниз. Это факт — Девадагга пытался убить Будду, потому что нс мог поверить: «Как Будда мог стал» просветленным? Мы вместе играли; мы вместе учились. Если я — непросветленный, как он может быть просветленным?» И он объявил себя просветленным, хотя и не был им. И его МОЕДИ Бы принять за просветленного — если бы не было Будды. Но присутствие Будды... как вы можете объявить себя просветленным в присутствии Будды? Это невозможно. У него была одна цель: как уничтожить Будду?
Он столкнул камень. Но история такова: камень был уже совсем близко от Будды, а затем изменил направление. Это не может быть фактом —но это истина. Истина — гораздо более высокое явление. Девадагга пустил на Будду бешеного слона, чтобы слон убил его. Бешеный слон в ярости приближался, но когда он настиг Будду, он посмотрел на него и покдонился, коснулся его ног... Да, то, что Девадатта выпустил бешеного слона — это факт; все остальное нс является фактом. Остальное — это поэзия, тонкая поэзия, но она глубоко истинна.
Запомните: в писаниях говорится об истине; это не учебники истории. Исторические книги рассказывают о фактах. Вот почему в книгах по истории вы найдете Александра Великого, Ивана Грозного, Адольфа Гитлера и прочих невротиков. Но Будда, Махавира, Иисус не относятся к учебникам истории. Для них нам нужен совершенно иной подход. И это хорошо, что их нет в учебниках истории — они не принадлежат истории; они приходят из запредельного, они принадлежат запредельному. Онитолько для тех, кто готов подняться ввысь и парить в запредельном.
Медитируйте над этой прекрасной истиной — что Иисус рожден от девственницы — но это нс реальный факт. Безусловно, это истина: он родился от необычайно невинной матери. Он рожден матерью, любовь которой была всепоглощающей — а любовь девственна, любовь всегда девственна.

ГЛАВА ШЕСТАЯ
Просветление — ваше прирожденное право
5 января 1979 года
Да не закроет глаз твоих усталых сон,
Пока ты не спросил себя: чем пренебрег
И что я сделал?
Сдержи себя, коль это зло; упорствуй, если благо.
Обдумывай моя советы; люби их, следуй им: ведь
им известно,
Как к добродетелям божественным вести тебя.
Клянусь одним из тех, кто в наших
Сердцах запечатлел священную Тетраду —
Символ чистый, необъятный,
Источник сущего и образец Богов,
Но первый долг твоей души —
Воззвать с горячностью к Богам, что помогли
Начать твою работу; лишь они ее закончить могут» Когда они тобой руководят, ничто тебя уж обмануть не может; Существ различных сущность ты постигнешь; И будешь знать первопричину и предел всего, Коль небесам угодно будем, ты узнаешь, что природа, Подобная во всем, везде одна и та же: Чтоб твое сердце, просветленное своим же правом, Уж не питалось более желаньями пустыми.
Ты увидишь, что несчастья, губящие людей —
Их выбора плоды...

Вклад Пифагора в западную философию огромен. Он неисчислим. Он первым принес на Запад вегетарианство. Идея вегетарианства имеет необычайную ценность; она основывается на глубоком благоговении перед жизнью.
Современный ум гораздо легче может понять это, ведь сейчас мы знаем, что все формы жизни взаимосвязаны, взаимозависимы. Человек — не остров: человек живет в бесконечной паутине миллионов форм жизни и существования. Мы живем в цепи, мы не отделены. И уничтожал, других животных не только безобразно, неэстетично, негуманно — это также ненаучно. Мы уничтожаем свое собственное основание.
Жизнь существует как органическое единство. Человек может существовать только как часть этого оркестра. Только представьте человека без птиц, без животных и без рыб — такая жизнь будет очень и очень унылой; она утратит всю сложность, разнообразие, богатство, цвет. Леса совершенно опустеют, не будет раздаваться голос кукушки, не будут летать птицы, и вода покажется очень печальной без рыб.
И за этим стоит нечто очень научное. Не случайно все религии, рожденные в Индии, основаны на вегетарианстве, а все религии, рожденные вне Индии, не содержат р себе вегетарианства. Но высочайшие вершины религиозного сознания были известны только в Индии, и более нигде.
Вегетарианство действует как очищение. Когда вы едите животных, вы больше под властью закона необходимости. Вы становитесь тяжелыми, вас больше притягивает к земле. Если вы вегетарианец, вы легки, вы больше принадлежите закону изящества, закону силы, и вас начинает притягивать небо.
Ваша пища — не просто пища: это вы. Вы становитесь тем, что вы едите. Если вы едите нечто, что в своей основе коренится на убийстве, насилии, вы не можете подняться над законом необходимости. В большей или меньшей степени вы останетесь животным. Человек рождается, когда вы начинаете подниматься выше животных, когда вы начинаете делал, для себя что-то такое, что не может сделать ни одно животное.
Вегетарианство — это сознательное усилие, намеренное усилие избавиться от тяжести, которая привязывает вас к земле, чтобы вы могли летать — чтобы сделать возможным полет от единого к единому. Чем легче пища, тем глубже медитация. Чем пища плотнее, тем более и более трудной становится медитация. Я не говорю, что для невегетарианца медитация невозможна — она возможна, но она излишне трудна.
Это похоже на человека, который поднимается в гору и все время несет много камней. Возможно, даже неся камни, вы сможете достичь вершины горы, но это создает ненужные сложности. Вы могли бы бросить эти камни, вы могли бы разгрузить себя, и ваш подъем мог бы стадь легче, гораздо приятнее.
Разумный человек не понесет камни, поднимаясь в гору, не понесет ничего ненужного. И чем выше он будет подниматься, тем легче и легче он будет становиться. Даже если он что-то нес, он бросит это.
Когда Эдмунд Хидлари и Тензинг впервые взошли на Эверест, им пришлось на пути бросить все — потому что чем выше они поднимались, тем труднее было что-то нести. Они бросили даже самое существенное. Нести самих себя более чем достаточно.
Вегетарианство — это огромная помощь. Оно меняет вашу химию. Когда вы едите и живете за счет животных... Первое: когда животное убивают, оно злится, боится — естественно. Когда вы убиваете животное... просто представьте, что убивают вас. Каким будет состояние вашего сознания? Что будет с вашей психологией? В ваше тело устремятся все виды ядов, потому что когда вы злитесь, в вашу кровь поступает определенный яд. Когда вы боитесь, в вашу кровь снова поступает яд, другой. А когда вас убивают, это предельный страх, гнев. Все железы вашего тела выпускают весь свой яд.
А человек продолжает жить на этом отравленном мясе. Не удивительно, если вы остаетесь гневными, насильственными, агрессивными; это естественно. Если вы живете за счет убийства, вы не будете уважать жизнь; вы враждебны жизни. А человек, который находится во вражде с жизнью, не может вдт в молитву — потому что молитва означает благоговение перед жизнью.
И тот, кто враждебно относится к божьим созданиям, не может быть также очень дружественным к Богу. Если вы уничтожаете картины Пикассо, вы нс можете быть очень уважительны по отношению к Пикассо — это невозможно. Все создания принадоежат Богу. Бог живет в них. Бог дышит в них, они — Его проявления, точно так же, как и вы. Они — братья и сестры.
Если вы смотрите на животных, и у вас не возникает мысль о братстае — вы не знаете, что такое молитва, вы никогда не узнаете, что такое молитва. И сама эта идея, что просто ради еды, просто для того, чтобы вкусно поесть, вы можете уничтожил. жизнь, так безобразна. Невозможно поверить, что человек все продолжает это делать.
Пифагор первым принес вегетарианство на Запад. Это — глубокая мудрость для человека: научиться, как жить в дружбе с природой, в дружбе с творением. Это становится фундаментом. И только на этом фундаменте вы можете основать свою молитву, свою медитативность. Вы можете наблюдать это в себе: когда вы едите мясо, медитация будет все более и более трудной.
Будда родился в невегетарианской семье. Он был кшатрием — принадлежал к воинственной касте — но опыт медитации постепенно превратят его в вегетарианца. Это было его внутреннее понимание: когда он ел мясо, медитировать было труднее; когда он избегал мяса, медитация была легче. Это было простое наблюдение.
Вы будете удивлены, когда узнаете, что величайшими вегетарианцами в мире были джайны — однако все их двадцать четыре мастера родились в невегетарианских семьях. Все они были воинами; их воспитывали как бойцов. Все двадцать четыре джайнских мастера были кшатриями.
Что произошло? Почему эти люди, которых воспитывали, приучали с самого начала есть мясо, создали однажды величайшее вегетарианское движение в мире? Только из-за своих экспериментов с медапацией.
Нельзя обойти тот факт, что если вы хотите медитировать, если вы хотите освободиться от мыслей, если вы хотите стать легким — таким легким, что земля не сможет тянуть вас вниз, таким легким, что вы начинаете левитировать, таким легким, что вам открывается небо — тогда вы должны повернуть от невегетарианской зависимости к свободе вегетарианства.
Вегетарианство не имеет ничего общего с религией: в своей основе это нечто научное. Оно не имеет ничего обшего с моралью, но у него много общего с эстетикой. Нельзя поверить, что чувствительный, сознательный, понимающий, любящий человек может есть мясо. А если он ест мясо, то что-то упущено — он все еще где-то не осознает, что он делает, нс осознает значение своих поступков.
Но Пифагора нс услышали, ему не поверили — наоборот, его высмеивали, преследовали. А он принес с Востока на Запад одно из величайщих сокровищ. Он принес великий эксперимент — если бы его услышали. Запад мог бы стать совершенно другим мичэом Проблема, вставшая сегодня — что мы разрушили природу — никогда бы не возникла. Если бы Пифагор стал основой западного сознания, нс было бы этих великих мировых войн. Он мог полностью изменить направление истории. Он очень старался, он делал все, что он мог — это не его вина. Но люди слепы, люди глухи; они не могут слушать, они не в состоянии понимать. И они нс готовы изменить свои привычки.
Люди живут своими привычками, они живут механически. А он принес весть о сознательности. На Западе могла бы высвободиться огромная медитативная энергия. Производить Адольфов Гитлеров, Муссолини и Сталиных стало бы невозможно. Это был бы совершенно другой мир. Но тем не менее сохраняются все те же старые привычки.
Мы не сможем изменить человеческое сознание, пока не начнем изменять человеческое тело. Когда вы едите мясо, вы впитываете в себя животное — а животное необходимо превзойти. Избегайте этого! Если вы действительно хотите идти выше и выше если вы действительно хотите идти к солнечным вершинам своей сознательности, если вы действительно хотите узнать Бога, вы должны меняться любым возможным образом.
Вам придется посмотреть на все, что окружает вашу жизнь, вам придется подробно рассмотреть каждую незначительную привычку — потому что порой очень незначительная мелочь может изменить всю вашу жизнь. Иногда это может быть совсем простея вещь, и она может изменить вашу жизнь настолько, что это кажется почти невероятным.
Попробуйте быть вегетарианцем, и вы будете удивлены: медитация станет гораздо легче. Любовь станет тоньше, потеряет свою тяжесть, плотность — станет более чувствительной, но менее чувственной, станет бодее молитвенной и менее сексуальной. И ваше тело также начнет вибрировать по-другому. Вы станете изящнее, мягче, женственнее, менее агрессивным, более принимающим.
Вегетарианство — это алхимическое изменение внутри .вас. Оно создает пространство, в котором неблагородные металлы можно превратить в золото.
Второе, что Пифагор открыл западному сознанию — это идея перевоплощения. Это тоже имеет некую связь с вегетарианством. Вы снова удивитесь: все вегетарианские религии верят в перевоплощение, а все невегетарианские религии верят только в одну жизнь. Это не может быть просто совпадением.
В Индии три великие религии — брахманизм, джайнизм, буддизм. Они имеют всевозможные различия — их идеологии настолько различны, что вы нигде не сможете найти более разных идеологий. Индуисты верят в Бога, они верят в существование души. Джайны не верят в Бога — это необычайно важно — религия без Бога. Буддисты не верят даже в душу — нет Бога, нет души. Вы не сможете представить религию без Бога и без души. Таковы их различия.
Но в одном все они согласны, и это — идея перевоплощения, перерождения. Даже Будда, который не признает души, с этим согласен. Это выглядит очень нелепо — как можно переродиться, если нет души? Он не признает душу, но он верит в непрерывность. Он говорит: это точно так же, как если бы вечером вы зажгли свечу — утром, когда вы гасите ее, можете ли вы сказать, что это то же самое пламя, которое вы зажгли вечером? Оно не то же самое — и тем не менее где-то они связаны. Пламя менялось всю ночь, пламя исчезало всю ночь — оно превращалось в дым, и вместо него каждый миг появлялось новое пламя. На самом деле, движение было настолько быстрым, что вы не могли видеть промежутки. Это была непрерывностьпостоянное изменение, но настолько быстрое и глубокое — одно пламя заменялось другим, всю ночь.
Так что когда утром вы гасите свечу, это не то же самое пламя, которое вы зажгли — хотя оно и кажется тем же. Первое пламя и последнее связаны — это части одной цепи, одного процесса —но вы не можете сказал», что это одно пламя, одна душа.
Вот буддистское представление о перевоплощении: непрерывность продолжается, но индивидуальности исчезают — индивидуальной души нет. Но все же Будда верит в перевоплощение. Джайны верят в перевоплощение, брамины верят в перевоплощение.
Но иудеи, христиане и мусульмане не верят. Это три великие религии, рожденные вне Индии. Как случилось, что все три индийские религии наткнулись на факт перевоплощения? — хотя они не согласны на в чем другом. Почему в одном они согласны? Они не могли не согласиться. Откуда к ним пришел этот опыт?
Вы будете удивлены: ответ — это вегетарианство.
Если человек абсолютный вегететарианец, он легко может вспомнить прошлые жизни. Он настолько чист, что может заглянуть в свои прошлые жини. В нем нет плотности, его энергия не блокируется, его энергия легко движется. Поток его осознанности может проникнуть в древнейшие времена; он может идти назад настолько, насколько хочет.
Сознание невегетарианца блокировано — многими способами. Он накапливал в себе плотную материю. Эта плотная материя действует как преграда. Вот почему все три религии, рожденные вне Индии и оставшиеся невегетарианскими, не могли прийти к мысли о перевоплощении. Они не могли испытал, это.
Пифагор жил в Индии, глубоко медитировал, осознал прошлые жизни, мог видеть себя в прошлом. Он мог понять, что имел в виду Будда, говоря: «Однажды я был слоном, однажды я был рыбой, однажды я был деревом».
Идея эволюции на Востоке существовалала всегда — и в гораздо более тонком виде, нежели она представлена Дарвином в западной науке. Идея Дарвина очень груба: он говорит, что обезьяна стала человеком — хотя дарвинисты до сих пор не в состоянии доказать это, поскольку они все еще ищут звено между обезьяной и человеком. И встает проблема: почему только некоторые обезьяны стали людьми? Что случилось с другими обезьянами? А обезьяны в основном подражатели — если некоторые обезьяны стали людьми, тогда все обезьяны должны были им подражать. Что случилось с остальными обезьянами? Они превосходные имитаторы: почему только некоторые — люди?
И обезьяны все еще есть! Прошли тысячи и тысячи лет, а обезьяны — все еще обезьяны. И вы не встретите обезьяну, которая неожиданно превратилась в человека... в одно прекрасное утро она просыпается, и она — человек. Никто еще не видел, чтобы случилось такое чудо.
Вот вопрос: где связующее звено между обезьяной и человеком? — а разница велика, это не мелочь.
Как раз на днях кто-то спросил: «Джон Лили сказал, что человек — не единственное существо на Земле, обладающее сознанием; есть существа, которые сознательнее человека». Он спрашивал: «Это правда? Прав ли Джон Лили?» Однако эти другие животные до сих пор не открыли человека — именно Джон Лили открыл этих других животных. Именно человек продолжает открывать. Определенно, у того, кто открывает, больше сознания, чем у открываемого. Даже если когда-то мы найдем какое-то животное с большим развитым мозгом, открытие делаем мы. Этот большой мозг просто не нашел нас.
Есть очень развитые животные, но ни одно животное не развито так, как человек. И разница велика! Джон Лили работал с дельфинами, и он думает, что у дельфинов гораздо более развитое сознание. Если вы когда-нибудь встретите Джона Лили, скажите ему, что не дельфины открыли его — он открыл дельфинов. А тот, кто открывает, более

 

ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Дерзкий эксперимент
6 января 1979 года
Первый вопрос:
Что такое вера?
И еще, Герман Гессе сказал:
«Вера и сомнение приходят вместе и связаны друг с другом, как вдох и выдох».
Не могли бы вы объяснить?
Дева Виная,
Вера может иметь три значении. Первое — это верование; верование — это ложь, оно неискренне, нечестно. Верить во что-то означает, что вы этого не знаете и все же верите. Это лицемерие. Верование рождается из страха или из жадности. Верование — это чужая обусловденность, навязанная вам; это рабство.
Истинно религиозный человек не может быть верующим и также не может быть неверующим — потому что неверие есть не что иное, как негативное верование. Катодик не очень отличается от коммуниста — фактически, совсем не отличается. Они — стороны одной монеты. Один верит в Бога, другой верит в не-Бога. Один любит Бога — эта любовь основана на обусловленности; она не истинна — другой ненавидит Бога — эта ненависть тоже основана на обусловленности; она также неистинна.
Те, кто начинают с веры, никуда не приходят, они не могут дойти. Они будут все ходить и ходить по кругу, но никогда не проникнут в истину существования. Начало должно быть оттфы-тым — ни верой, ни неверием. Начало должно быть невинным. И если начало невинно, тогда это подлинная вера.
Подлинная вера — не верование: подлинная вера — это вера в истину. «Если истина существует, то мы узнаем ее, нет необходимости верить. Не нужно верить в Библию, Веды или Коран. Если Мохаммеду, Христу и Кришне открылась истина, то почему она не откроется мне?» Это — подлинная вера.
Подлинная вера означает веру в себя. Такая вера означает доверие, уважение к себе. Верование ориентировано на других: вера ориентирова на самого себя. Вера — это совершенно другой мир! Она не имеет ничего общего с верованием. Верование разделяет людей на христиан, мусульман, индуистов, бувдистоЬ.
Человек подлинной веры не знает никакой религии — за исключением религии исследования. Он доверяет не вере, но исследованию. И его вера в собственное бытие настолько велика, ^ что он без всякой защиты идет в неведомое, что он без всякого страхаидетв места, которыхнетнакарте. Его веравсуществование такова, что ему не нужно другой опоры. Подлинная вера направлена на самого себя; в этой вере есть красота. Верование безообразно. Избегайте верований, потому что верование лживо. Подлинная вера — это поиск, это вопрошание.
Ученый имеет веру, а у ваших так называемых святых есть верования. В чем вера ученого? Он верит в то, что существование — это космос, а не хаос, что существование базируется на некоем фундаментальном законе. Это вера в то, что этот закон можно открыть. Это вера в то, что человеческое сознание способно познать этот фундаментальный закон, порядок жизни и существования. У ученого есть вера. У ваших так называемых святых веры нет. Поскольку у них нет подлинной веры, они заменяют ее пластиковой, синтетической вещью, называемой верованием. Избегайте верований.
Подлинная вера сделает вас более собранным, чем вы есть: верование сделает вас более разъединенным, чем вы есть. Верование будет поддерживать в вас раба: вера даст вам мастерство. Верование, конечно, поможет вам стать частью стада, толпы. Оно даст вам безопасность; оно удобно, комфортно. Подлинная вера опасна; оно приведет вас в реальность неведомого. Она сделает вас одиноким; вы не будете вместе с толпой, и толпа не будет вместе с вами. Но одиночество чрезвычайно важно, потому что одиночество — это чистота, и для того, чтобы быть одиноким, нужно быть бдительным, нужно бьпь сознательным.
Верующий спит. Человек подлинной веры бодрствует — он вынужден бодрствовать, потому что нет никого, кто поддерживал бы его. Он не принадлежит психологии толпы; он должен стоять на своих ногах. Но он верит в космос. Он не верит ни в какие доктрины, догмы, но у него есть молчаливая уверенность, что существование не беспорядочно, что существование основывается на определнном порядке, и этот порядок можно познать.
Утверждение Германа Гессе, что «вера и сомнение приходят вместе и определяют друг друга, как вдох и выдох» верно для верования, но не дня подлинной веры, как я ее определяю. Просто замените слово «вера», и это утверждение правильно. Читайте: верование и сомнение приходят вместе и определяют друг друга, как вдох и выдох.
Верование всегда подавляет сомнение; верование — это стратегия подавления сомнений. Вот почему верующие гово-рят: «Моя вера сильна». Почему сильна? В глубине должно быть сильное сомнение; нужна сильная вера, чтобы подавить его, чтобы загнать его в подсознание. Когда кто-то говорит «крепкая вера», это просто означает, что сомнение велико и с ним необходимо бороться, и вам нужна очень крепкая вера, чтобы победить его.
Вот почему верующие становятся фанатиками. Кто такой фанатик? Человек, внутри у которого такое сильное сомнение, что пока он не станет фанатиком, он не сможет его подавить. Он боится своих сомнений; он так сильно боится своих сомнений, что никогда не заглядывает в них. Он должен окружить себя таким фанатизмом, таким туманом фанатизма, что сомнение совершенно затеряется.
И фанатик не может общаться; он боится: вы можете сказать ему что-нибудь такое, что снова вытащит на поверхность его сомнение. Он не может выслушивать другую сторону. Его аргумент — меч: он нс может спорил», он может тодько убивать. Убивая, он доказывает, что его вера правая. Вот почему христиане, мусульмане и прочие убивают друг друга — все они фанатики. Они сделали землю очень уродливой. Они уничтожили много красоты, которую следовало бы сохранил». Они низвели человечество к уровню полной бессонательности. Они не разрешали людям распускаться и цвести; они были большими разрушителями. Они не были благословением: они были бедствием.
Человек, который имеет подлинную веру, никогда не будет фанатиком, не может быть. Он открыт, он доступен, он достижим, он уязвим. Он готов слушать; он каждый день готов понять противоположную точку зрения. Кто знает? Противная точка зрения может быть правильной. У человека подлинной веры нет предубежценй, чтобы их защищать; у него нет идей а приори; у него нет никаких корней в какой-либо идеолотии. Он просто открыт, он исследует, смотрит, ищет. Он готов выслушал» все; все его двери и окна открыты. Он — не монада Лейбница; он не замкнут. Он открыт дли солнца, дождя и ветра; он доступен Богу, в какой бы форме Он не явился. Он готов к поискам истины. У него нет предубеждения: «Истина должна быть похожа на это». Он начинает без всякой идеи; он отправляется в пуп. со страстным желанием узнать, но без всяких идей, которые он готов навязать сущему.
Человек подлинной веры никогда не бывает фанатиком. Будда не может быть фанатиком. Человек подлинной веры очень рационален: верующий человек совершено иррационален. Он не может позволить себе рассуждать — рассуждение может задеть его веру. Ему каким-то образом удалось прожить в уютном веро-вании, а размышления могут принести бурю и все разрушить. Он не может открыл, свои окна и двери; он должен замкнуться в своей собственной темноте — только тогда он может продолжать верить. Он действует как страус. Он закрывает гааза, чтобы никогда не менять то, во что он вериг. Человек подлинной веры живет с открытыми глазами, бдительно, внимательно.
Герман Гессе прав в том, что касается верования, но неправ в отношении подлинной веры. Но есть еще и третье значение: это доверие. Первое значение — это верование; верование уродливо, избегайте его. Второе значение — это подлинная вера; подлинная вера прекрасна, впитайте ее. А третье значение — это доверие; доверие означает, что вера достигла цели. Вера выполнила свое назначение, вы пришли к знанию, и тогда рождается доверие.
Доверие означает: «Я знаю», а не «Я верю». А человек, который знает, ему не нужны никакие верования — зачем? Он знает! Поэтому не стоит вопрос о верованиях. Верует только тот, кто не знает. Верующий никогда не приходит к высшему смыслу, доверию — только тот, у кого есть подлинная вера, приходит к доверию. Вера — это паломничество, доверие — это предназначение. В начале — вера, в конце — доверие.
Это три значения слова «вера». Это очень емкое слово; вам следует понять все три значения, потому что иногда оно используется в первом значении, иногда — во втором, иногда — в третьем.

Второй вопрос:
Существует ли в самом деле ад?
Вы живете в нем. Ад — это определенная психология; ад — это определенный взгляд на вещи. Если вы несчастны, это означает, что вы живете в аду. Ад — не географическое место; он не где-нибудь под землей: это ваш взгляд на вещи. Именно бессознательность создает вокруг человека ад.
И так же с раем: это также психология, а не географическое место. Он не где-то над облаками — он только в вас. Это два способажизни: жить ваду илижить нанебесах. Вамрешать, что выбрать.
Если ваша жизнь сознательна, если вы стараетесь привнести сознательность в каждый свой поступок, вы будете жить в тихом, счастливом состоянии, безмятежно, радостно, любовно. Ваша жизнь будет иметь праздничный оттенок. Вот что значат небеса: в вашей жизни будет много цветов, вы будете источать необычайное благоухание. Вас будет окружать аура восторга. Ваша жизнь будет песнью жизнеутверждения, она станет священным «да» всему, что существует. Вы будете в глубокой общности с существованием — в общности со звездами, с деревьями, реками, горами, с людьми, животными. Вся жизнь и все существование приобретут для вас совершенно другое значение. Со всех сторон на вас начнут изливаться реки блаженства.
Небеса — это просто название такого состояния ума.
Ад означает, что вы живете настолько несознательно, настолько нелепо, в таких противоречиях, что все время создаете для себя все большее и большее несчастье. Тем не менее вы спрашиваете: Существует ли в самом деле ад?
Можете не спрашивать — вы знаете. Вы живете в нем.
В вагоне трансконтинентального экспресса, окруженный оравой ревущих детей всех размров и с полуторогодовалым младенцем на руках, сидел немытый и задерганный еврей. Он поминутно шлепал младенца, приговаривая себе каждый раз: — Смек, опять ты это сделал. Смек, опять ты это сделал. Смек, опять ты это сделал.
Такая жестокость разбудила материнскую ярость в женщине, сидевшей рядом. Она встала и, потрясая пальцем перед лицом еврея, сказала: — Если вы еще хоть раз ударите ребенка, я устрою вам такие неприятности, что вы в век этого не забудете!
Изможденный человечек замер с поднятой рукой, потом медленно поднял на нее терпеливые глаза.
— Мадам, — сказал он, — о чем вы говорите, мадмам? Моя жена в багажном вагоне впереди, она умерла, и мне негде похоронить ее. А моя дочь Рифка в пульмане, она ждет ребенка, а мужа у нее нет. А вот тот ребенок только что выносил в окно мою шляпу. Кроме того, я сел не в тот поезд и не знаю, куда я еду. А этот малыш испортил мою одежду, а мой багаж потерялся. Неприятности? Мадам, вы устроите мне неприятности? Мне?
Какие еще вам нужны доказательства того, что вы в аду? Только взгляните на свою жизнь. Просто посмотрите на свое лицо в зеркале. Что вы с собой сделали? Это уже ад!
Но многие века мы думали, что ад где-то в другом месте — это создавало иллюзию, это создавало впечатление, что вы не в аду. Но вы живете в нем! Он не где-нибудь еще. Мысль, что ад где-то в другом месте — это стратегия, созданная священниками, чтобы обмануть вас, чтобы создать впечатление, то) вы не находитесь в нем, и чтобы держать вас в страхе. И также они создали идею рая — что он тоже находится где-то еще, чтобы он все время висел перед вашим носом как морковка. А священники через жадность и страх могут управлять и манипулировать вами.
Вас заставили бояться ада, в вас выработали огромную жадность к раю. А поскольку вы всегда думаете, что они находятся где-то в другом месте, вы остаетесь обманутыми.
Все находится здесь! И все есть сейчас! Нет другого времени, кроме сейчас и другого места, кроме здесь. Ад — здесь, если вы живете с неправильной психологией, и рай — здесь, если вы живете с правильной психологией. Но мне хотелось бы, чтобы вы узнали еще об одном...
Рай и ад — просто две стороны вашего ума. Религии, которые родились вне Индии, остались с этими двумя идеями, рая и ада. Они не смогли над ними подняться. Иудаизм, христианство, ислам — все три религии, рожденные вне Индии, не имеют никакого представления о трансцендентальном. В Индии есть третье слово — мокша, нирвана.
Ад — это неверная психология, больная, ненормальная, патологичная; рай — это правильная психология, нормальная, здоровая. Но есть зацредельное, где вы перестаете быть умом, где отброшены обе стороны ума, где вы — не-ум, где вы ни отрицательны, ни положительны, где вы-ни тьма, ни свет, где вы-ни то, ни это — где вы просто свидетель всего, несчастья и блаженства, всего, просто свидетель, где вы не отождествляетесь ни с несчастьем, ни с блаженством, где ад — это функция ума и рай тоже, а вы за пределами обоих, наблюдатель на холме. Это состояние сввдетельствования, состояние превосхождения называется мокша — свобода, абсолютная свобода. Свобода от ума есть абсолютная свобода.
Я не учу вас раю, потому что рай всегда остается связанным с адом; другую сторону нельзя отбросить. Если вы хотите оставить одну сторону монеты, вам придется сохранить также и другую сторону. Если вы хотите сохранить ум, возможно, вы испытаете несколько моментов большой радости, но вновь и вновь будут прорываться моменты печали. Другую сторону придется признать.
Вот почему тот, кто живет умом, продолжает двигаться из одной противоположности в другую. Иногда он счастлив, чрезвычайно счастлив, на небесах, а иногда — чрезвычайно несчастен, в аду. Иногда — огромная радость, а иногда — огромная печаль; порой любовь, порой — ненависть. И его постоянно тянет в разные стороны.
Таково положение вещей. Вам тоже знакомы редкие моменты радости, любви и счастья, но они приходят и уходят; вы нс можете задержать их, их нельзя сделать вечными. Это только мгновения. И когда они уходят, вы вновь погружаетесь в темные долины депрессии, отчаяния, муки.
Человек постоянно ходит между раем и адом! Поняв это, посмотрев в глубину этого, будды открыли третью точку зрения, которая находится за пределами ума. которая есть не-ум, которая —приносит освобождение от дуальности. Пифагор называет это «золотой серединой». Под «золотой серединой» он имеет в виду, что если вы остановились точно в середине между счастьем и несчастьем, между горем и радостью, если вы можете остановиться точно посередине, то не будет ни радости, ни горя, не будет ни счастья, ни несчастья, ни страдания, ни удовольствия. И точно в середине происходит трансценденция: вы — просто наблюдатель, свидетель.
Это свидетельствование — наша цель здесь. Мне хотелось бы, чтобы все мои саньясины стали свидетелями. Наблюдайте все, и не отождествляйтесь ни с чем — даже с прекрасными вещами, необычайно радостными. Стойте в стороне, сохраняйте дистанцию; не теряйтесь в них. Позвольте им приходить и уходить. Все, что пришло, уходит; все рожденное умирает, но вы остаетесь — как свидетель, вы остаетесь всевда.
Если вы нашли в себе вечного свидетеля, вы нашли Бога. Бог — не объект, но ваша чистая субъективность.
Третий вопрос:
Ошо, что Вы думаете о том, чтобы подвергнуть ваш смелый эксперимент научному исследованию? И еще: есть ли какие-нибудь конкретные медитации, используемые дм лечения конкретных видов умственных заболеваний?
Доктор Малик,
У науки есть свои ограничения. Я готов, я могу пригласить ученых прийти сюда наблюдать, что происходит. Им будут рады. Но они не смогут узнать реальность происходящего здесь. Они смогут увидеть только ее тело, они упустят душу — сама их методология препятствует этому.
Точно так же, как если вы попросите ученого: «Пожалуйста, взгляните на эту розу, она так красива» — он может анализировать цветок, он может разложить его на компоненты. Он может сказать вам, сколько в розе воды, сколько красителя, сколько запаха, сколько земли и сколько воздуха. Он может сказать вам все, что исходит из его представления, то, что он может разглядеть с помощью своей методологии. Но его методология ограничена. Он не сможет разглядеть красоту цветка — это точно. Научно он не сможет обнаружить в цветке никакой красоты. Как человек, как человек сердца, он может сказать, что роза красива — но не как ученый.
Если он действительно научно проникнет в сущность розы, он обнаружит все, кроме красоты. Что касается красоты, есть только две возможности того, что он скажет. Первая: что там нет красоты, что это ваша проекция; что она есть в ваших глазах, а не в цветке; что это ваша мечта, ваша идея, что вы навязали красоту цветку. Или другое, что будет гораздо более научно: он просто назовет красоту несуществующей.
Ученый не может найти красоту. Если вы дадигге ему что-нибудь, он сведет это к материи. И все, что есть в нем великого, все, что невидимо, все, что принадлежит запредельному, автоматически исчезнет.
Я полностью готов. Ученые могут приходить, они могут наблюдать все, что здесь происходит посредством медитации, через музыку, через терапию — они могут наблюдать. Но они узнают лишь периферию. Если они действительно хотят узнать самую душу происходящего, они должны стать участниками, не наблюдателями, не зрителями. Они должны вступить со мной в связь.
Только наблюдая, как медитируют другие, они не смогут узнать, что происходит: они сами должны медитировать. И здесь есть проблема — научная методология против этого. Научная методология базируется на этой идее — что ученый должен оставаться зрителем, не затронутым. Он не становится участником; он должен быть здесь, в стороне, октраненный, только как наблюдатель.
Но есть вещи, которые может узнать только участник. Например, любовь нельзя узнать только через наблюдение. Если вы видите, как двое влюбленных целуют друг друга, что вы узнаете об этом с точки зрения науки? Только то, что несколько микробов переходят с одних губ на другие — что еще? Поцелуй сведется к передаче микробов. Красота, душа поцелуя исчезла. Он стал по-настоящему безобразным; он больше не красив.
В руках ученого любовь становится химией. Она становится гормональным влечением. Она имеет некоторое отношение к половым железам и не имеет ничего общего с индивидуальностью в целом. Это просто вопрос мужских гормонов или женских гормонов; это биологическое влечение. Но тогда любовь теряет всю поэзию, любовь становится совершенно заурядным явлением. Она становится очень мирской, она теряет всю святость.
Так что, доктор Малик, я рад вам, я рад вашим товарищам. Малик — психиатр из Делийского университета. Вы можете прийти сюда — он здесь — вы можете привести своих товарищей, и вы можете занимадься тем, что вы называете научной работой, научным исследованием. Но я должен сказать вам заранее: то, что вы узнаете, будет только поверхностью. Если вы действительно хотите знать, вам следует прийти сюда не как ученым, но как поэтам, любовникам, участникам. Только тогда вам откроется внутренняя сущность. .
Это стало одной из самых главных проблем, стоящих сегодня перед человечеством: где бы ни прошла наука, она сводит все к нижайшему знаменателю. Это обезображивает вещи. Если вы спросите о лотосе, ученый найдет только грязь и больше ничего. Лотос появляется из грязи, это правда — но это не просто грязь и больше ничего.
Если вы спросите будду, у вас появится совершенно другая перспектива. Если вы спросите будду, то даже грязь — не что иное, как скрытый логос.
Вот какова истинная религия, истинное видение религии: она делает вещи более прекрасными. Она все возносит на высочайшую вершину. В религии, религиозный подход верит в высшее, а низшее — только вместилище. Научный метод верит в низшее, а высшее — это только побочный продукт.
Карл Маркс сказал, что человеческое сознание — не что иное, как побочный продукт; побочный продукт его физиологии. Просто побочный продукт, побочное явление, тень. На него можно не обращать внимания, его можно не принимать в расчет.
Именно благодаря людям вроде Карла Маркса Иосиф Сталин мог убить в РОССИИ миллионы людей. Если сознание — только тень, то нет никаких проблем, вы можете убить столько теней, сколько захотите. Вы вообще никого не убиваете! Если это только тени, побочные явления, субпродукты, о чем волноваться? Человек — не что иное, как тело.
Вы обратили все божественное в прах.
Наука должна кое-чему научиться у религии, только тогда у науки может быть будущее. В противном случает наука обречена, и вместе с наукой обречено будущее человека. Подход Адольфа Гитлера очень научен, точно так же, как и Сталина. В научном подходе человек исчезает — у него нет души, это просто механизм. И вы можете уничтожить машину, нет никакой проблемы. И вы не будете чувствовать никакой вины, никаких угрызений совести.
Медитация — это внутреннее явление. Это — безмятежность в глубочайшей сердцевине вашего существа. Это блаженство. И в конечном итоге это — трансценденция всех обстоятельств. Это абсолютная тишина. Вам не удается обнаружить ее путем научного исследования.
Если вы пойдете и посмотрите на Будду, что вы увидите? Вы не сможете проникнуть в его глубочайшую сердцевину — она останется недоступной. Да, вы можете наблюдать его поведение, но поведение — это не сам человек. Современная психиатрия в основном опирается на поведение — она верит только в поведение, потому что поведение можно наблюдать. Она не верит в душу, потому что душу наблюдать нельзя.
В действительности, психиатрия, психология, психотерапия — этими словами не следовало бы пользоваться, потому что слово «психе» означает <душа», а душа полностью отрицается. Не то чтобы психологи пришли к пониманию, что души нет; она отрицается, потому что методы, которыми они пользуются, чересчур грубы.
Например, если вы хотите слушать музыку через глаза, вы не сможете услышать музыку. И тогда вы можете сказать: «Музыки нет, потому что я не могу ее увидеть». Если вы поставите условие, что музыка может восприниматься только глазами, то ваш подход делает абсолютно определенным то, что музыки нет.
Музыку можно услышать, но не увидеть. Красоту можно увидеть, но не услышать. Каждый метод имеет свои ограничения. Научный метод слишком материален. Вот почему он очень и очень глубоко проник в мир материи, но абсолютно не замечает мира духа. Мир духа для ученого как таковой не существует. Любовь, поэзия, музыка, красота, блаженство — всего этого не существует. Это очень одностороннее видение.
Пифагор хотел, чтобы науке были доступны и музыка, и математика — он хотел, чтобы она была синтезом. И это также и мое стремление: подлинная наука будет иметь две стороны. Одна из них будет объективной стороной, объективной наукой, а другая будет субъективной стороной, субъективной наукой. И это будет место встречи религии и науки.
Наука — это объективная наука, а религия — это субъективная наука. Человек —и то и другое: встреча внутреннего и внешнего.
Вы спрашиваете меня, доктор Малик: Что Вы думаете о том, чтобы подвергнуть ваш смелый эксперимент научному исследованию?
Я совершенно счастлив — вы можете прийти. Но вы узнаете только о теле и упустите душу — если вы не станете достаточно храбрым также для того, чтобы стать участником, достаточно сумасшедшим, чтобы танцевать, петь и праздновать с моими людьми, не держась в стороне, но растворившись в коммуне. Тогда вы узнаете обе стороны, внешнюю и внутреннюю. Но внутреннее вы узнаете как индивидуальность, не как ученый. Внешнее вы можете узнать как ученый.
И второе, что Вы спрашиваете: И еще: есть ли какие-нибудь конкретные медитации, используемые для лечения конкретных ^ видов умственных заболеваний?
Нужно понять одну очень важную вещь. Корень и основа современной психиатрии — это болезнь; ей ничего не известно о здоровье. Соломенная психология и все ее ветви в основном следуют методологии медицины. И это совершенно неверно, поскольку наблюдать только патологию человека неправильно.
Вот где ошибся Зигмунд Фрейд. Он внес нечто необычайно ценное, и тем не менее ошибся в самом главном. Его слишком интересовало ненормальное, болезнь. И мало-помалу, поскольку все, что он изучал, было не чем иным, кроме болезни, у него появилось чувство, что у человека нет надежды.
Изучал, болезнь необходимо, потому что нужно помогал» больным людям. Но им нельзя по-настоящему помочь, пока вы не знаете, что такое здоровье. Самое большее, вы можете сделать их приспособленными к обществу, но общество само больно.
Вот чем продолжает заниматься современная психиатрия, психоанализ, психотерапия. Когда кто-то чуть-чуть перестает вписываться в общество, дело психиатра — снова привести его в порядок. Приспособленность считается нормальной. Но это не обязательно так — ведь если само общество ненормально, то приспосабливаться к нему будет ненормально, это не может быть нормальным.
В самом деле, в настоящее время растет большое сомнение. Р. Д. Лент и другие сомневаются в самой концепции. Общество ненормально, а вы помогаете людям приспосабливаться к нему! Вы на службе у общества, вы не на службе у этих людей. Вы — агенты общества, статус-кво, существующего порадка. А человек, которого вы принуждаете — через наркотики, через электрошок, через психоанализ, тысячью и одним способом — возможно, действительно нормальный человек. И поскольку он нормален, он не может приспособиться к ненормальному обществу.
Только подумайте о будде. Будда не может приспособиться к обществу. Будды всегда были бунтарями. Они не могут поклониться обществу, они не могут сдаться обществу — общество больно! Общество живет под великим проклятием, проклятием, созданным священниками и политиками. Оно живет под властью великого заговора.
Людям не разрешалось быть здоровыми, потому что здоровые люди опасны. Людям не разрешалось быта разумными, потому что разумные люди опасны. Ваша система образования существует не для того, чтобы помогать людям стать разумными, но для того, чтобы помешать им стать разумными. Она существует для того, чтобы каждого можно было превратить в посредственность, чтобы превратить всех в глупых ученых.
Двадцать лет обусловливания от детского сада до университета могут любого превратить в глупого ученого, могут сделать посредстаеиность из любого — потому что ваше образование требует, чтобы ученики могли повторить все, чему их учат. Это — показатель их разумности.
Это может быть показателем их попутайской памяти, но это не показатель их разумности. Разумность — это совершенно другое явление. Разумность не имеет ничего общего с повторением; на самом деле, разумность питает отвращение к повторению. Разумность всегда будет пытаться прожить жизнь по-своему. Разумность предпочтет делать все по-рвоему. Разумность захочет проникнуть в тайны жизни, не по готовым формулам, предписанным стратегиям. Разумность всегда самобытна.
А университеты не позволяют существовать самобытным людям. Они избавляются от самобытых людей; их задача — уничтожить самобытность, потому тго самобытные люди будут все время создавать в обществе неприятности. Ими будет не так просто манипулировать, и их нс так просто сделать чиновниками, контролерами, начальниками станций и школьными учителями — из них не так-то легко сделать эффективные машины. Они будут отстаивать себя. Они будут стараться прожить жизнь не по готовым образцам, но согласно своему собственному пониманию.
Если человек любит музыку, он предпочтет остаться нищим, но будет настаивать на жизни музыканта. Даже если бы ему предложили стать премьер-министром, он предпочел бы жить как нищий и настойчиво продолжал играть свою музыку. Это было бы разумно, потому что только тогда, когда вы живете согласно своему собственному свету, согласно своему озарению, согласно своему внутреннему голосу, вы достигаете блаженства, удовлетворения.
А для того, чтобы стать премьер-министром, вам не нужна разумность. На самом деле, если вы разумны, вы не сможете стать премьер-министром, потому что кому захочется вдти в политику, если есть разум? Кому захочется играть в эти грязные. игры? Лучше стать поэтом, художником или танцором — но кому захочется стать политиком? Не разумному человеку, но только тому, кто все еще остается варваром, только тому, кому все еще доставляет удовольствие насилие, господство над другими людьми.
Университеты уничтожают разумность. Ваше образование очень разрушительно для разума — оно служит обществу, а общество ненормально, очень ненормально. За три тысячи лет велось пять тысяч войн: можете ли вы назвать это общество здоровым, это общество нормальным?
Человек всегда готов убить или совершить самоубийство. Что это за общество? А психиазрия и психоанализ пытаются приспособить людей. Они называют неприспособленных людей «ненормальными». Вот почему психологи продолжают утверждать, что Иисус был ненормальным. Фактически, они говорят, что он был невротичным. Иисус нелогичен! А раввины, которым удалось убить этого человека — они были здоровыми. Иисус невротичен: Понтий Пилат здоров, нормален.
Если Иисус нелогичен, то неврошчен и Будда, неврогичен Махавира, Пифагор, Патанджали, Лао-цзы, Заратустра — все они невротики. Сокраг невротичен — а судьи, эти глупые судьи, которые решили, что его нужно отравить и убить — они нормальны.
Вся земля — это сумасшедший дом, доктор Малик. А доктор Малик живет в Дели — ему должно бьпь хорошо известно, что Дели притягивает всевозможных невротиков.
Кто болен? И как вы можете найти и определить болезнь, если вы не знаете, что такое здоровье?
Зигмунд Фрейд ошибся потому, что он изучал Только больных людей. Но больных можно изучать, потому что болезнь всегда происходит на периферии. А здоровых людей нельзя изучил», потому что здоровье находится в центре. Его родник — в вашем существе. Болезнь поверхностна, здоровье — внутренне присуще. Зигмунд Фрейд не может обследовать Будду, потому что он не сможет найти никаких симптомов.
Вы можете пойти к врачу и спросить; «Каково определение здоровья?», и вы будете удивлены: ни один врач не сможет ответить. Самое большее, он скажет: «Когда человек не бален, это здоровье». Но что это за определение? — «Когда у человека нет болезней, он здоров». Здоровье — позитивное явление, а вы определяете его негативно. Болезнь они могут определить. Они могут сказать, что такое рак, что такое туберкулез, они могут определить всевозможные заболевания — они могут определить миллионы болезней. Но одно-единственное явление, здоровье, остается без определения — его вообще невозможно исследовать.
Пока основой психологии не станут целостные и святые люди — просветленные, бдительные, сознательные, которые превзошли все виды отождествлении, которые стали чистым сознанием — пока психология не исследует этих людей... Но тогда психологии придется изменил, свои методы. Тогда она не сможет больше подражать физиологии, физике, химии и естественным наукам. Тогда ей придется многому научиться у литературы, поэзии, музыки. Тогда она должна будет становиться все ближе и ближе к искусству, а не следовать и подражать науке.
Несчастье заключалось в том, что Зигмунд Фрейд был в основном физиологом, врагом. И его идея о создании научной психологии была идеей медицинской науки. Он начал изучать больных людей, и его понимание целиком основано на болезни. А поскольку, когда вы лечите больных, к вам приходят только бальные, то постепенно все, что вы знаете о человеке, сводится к тому, что вы знаете через бальных. Тогда это превращается в ваше представление о людях.
Вот почему все, что Фрейд говорит о человеке, в основе неверно. Это относится к больному человеку — это не о человеке как таковом, это не относится к человечеству. Это не относится к настоящему человеку, это нечто о больном человеке.
Например, если вы будете изучать только слепых людей и решите, что у человека нет глаз, что это будет за понимание? Это не будет правильно по отношению к человеку, это будет правильно только по отношению к слепым.
Психиатры встречают только больных людей, а потом они начинают судить о человеке, они начинают определять человека. Это выходит за их пределы. Сначала вы должны все понять — здорового человека и больного, обоих. И фактически совершенно здоровый человек должен быть критерием; он должен быть решающим фактором. Психология должна стать психологией будд. Только тогда она будет верной, подлинной.
Я работаю здесь не как психиатр или психотерачевт. Я не лечу здесь больных людей. Моя работа — это высвобождение в вас источника благополучия. Я не забочусь о вашем лечении, я забочусь о вашем освобождении.
Вы спрашиваете меня: И еще: есть ли какие-нибудь конкретные медитации, используемые для лечения конкретных видов умственных заболеваний?
Нет. Это не значит, что медитация не может помочь — она помогает, но это только побочное действие. Она помогает, но это — только побочный продукт.
Моя основная задача здесь — создавать будд, целостных людей. Я не лечу здесь больных — хотя ;сюда приходят больные и получают помощь, но это не моя цель. Это не терапевтическое общество: это духовная община. Здесь ест^ терапии, но они задуманы не для больных — потому что в У «ем представлении все человечество бально, оно ненормально.
Терапия, которая здесь происходит, не имеет конкретного интереса к какому-то конкретному виду болезни. Мы просто помогаем так называемым нормальным людям стать по-настоящему нормальными.
Как я понимаю, каждый человек воспитывается больными людьми, ненормальными — родителями, учителями — и естественно, они все время передают свои болезни ребенку. Пока он не станет внимательным к тому, что с ним сделали, пока он не отважится, не осмелится, не наберется мужества отбросить все условности, он никогда не станет нормальным.
Шестьдесят терапевтических групп работают здесь как раз для того, чтобы помочь обычным людям, так называемым нормальным людям, осознать, что они ненормальны — что это первый шаг к тому, чтобы стать нормальным. И стоит вам понять, что вы ненормальны, как все начнет меняться. В вас начнет зарождаться великое осознание: нужно что-то сделать, что-то стало потребностью.
И мы помогаем людям отбросить их предрассудки — индуистские, христианские, мусульманские, коммунистические. Мы помогаем людям отбросить всю их обусловленность, потому что только необусловпеннос существо действительно нормально и естественно. Условности — это извращение. Поэтому на самом деле нас не интересует помощь так называемым больным людям. Наша работа — помочь так называемым нормальным людям. Но иногда приходят больные люди и они получают помощь. Но это так, на полях.
Так что я не могу сказать, какая медитация поможет от какой-то конкретной болезни. В действительности, любая медитация поможет тем или другим образом, потому что все медита-ционные техники в основном направлены к одной и той же точке внутренней тишины. Метод может быть активным или пассивным, это не имеет значения: цель — одна и та же. Эта цель — сделать вас настолько тихим, что мышление полностью исчезает и вы становитесь просто зеркалом, отражающим то, что есть.
Вот мое определение Бога: то, что есть. И стоит вам увидеть то, что есть и начать приходить с этим в созвучие, как придет благополучие. Вы становитесь частью этой необычайно прекрасной вселенной.
Но, доктор Малик, если вы придете сюда и ваши друзья придут сюда, они могут исследовать этот вопрос — какая медитация поможет при таком-то заболевании. И это будет чрезвычайно полезно.
Психоанализ и психиатрия помогают больным людям. Религия помогает тем, кто уже здоров, но хотел бы узнать вершины здоровья — кто хочет взойти на Эверест здоровья, который Абрахам Маслов называет «пиковыми переживаниями». Эти пиковые переживания — прирожденное право каждого. И если у вас нет пиковых проживании, вы упускаете нечто необычайно ценное.
Но религия даже опережает на один шаг Абрахама Маслова и гуманистичекую психологию. Это вопрос не только достижения пиковых переживаний — потому что пиковые переживания приходят и уходят. Вы не можете навсегда остаться на вершине. Вы можете иметь опыт глубокого сексуального оргазма, вы можете достичь пика — но в тот момент, когда вы достигли, вы уже начали падать вниз. Вы не можете остаться на вершине; там нет места для остановки.
Все пики — это повторение древнего мифа о Сизифе. Сизиф несет камень на вершину горы, но вершина маленькая, а камень большой. Сизиф бып наказан богами, потому что он восстал против богов, — он должен принести камень на вершину. Но в тот момент, когда камень достигает вершины, он начинает падать назад, каяться назад, вниз.
Это история каждого человека. Вы не можете остаться на вершине. Вы можете совершить путешествие, долгое путешествие, чтобы достичь вышины — и когда вы достигли, оно закончено. В тот момент, когда вы осознали вершину, ее больше нет; вы начали двигаться вниз. Там нет пространства, чтобы задержаться.
Религия помогает вам не только в вершинных переживаниях — это только для начинающих — религия помогает вам получать не только прекрасные переживания, но получить целое оргазми-ческое сознание. Не только пиковое переживание, не только оргазмичсский опыт, но оргазмическое сознание — чтобы вы двадцать четыре часа в сутки пребывали в оргазмическом экстазе. Чтобы вся ваша жизнь, от мгновения к мгновению, была празднованием.
Все мои действия здесь относится к религии. Я помогаю людям сначала узнать пиковый опыт, чтобы в них могло возникнуть страстное желание остаться на этих вершинах. Но на этих вершинах нельзя остаться. Тогда в вашей жизни начинается другая работа: как создать оргазмическое сознание. Вершины — это переживания, они приходят и уходят. Оргазмическое сознание — это преображение вашего существа. Это новое рождение, воскресение. Но получение вершинных переживаний помогает многим больным. Я не забочусь об этом, но это помогает.
Так что это очень хорошо, доктор Малик, вам, вашим друзьям будут рады. Приходите, изучайте, исследуйте научно, и изучайте как участники. Исследуйте, при каких заболеваниях может помочь та или иная медитация.
Но это не моя работа. Это происходит здесь. У меня совершенно другая цель — но на окраине, на периферии всегда происходит многое. И если вас интересуют эти периферийные вещи, это прекрасно. Если кому-нибудь может каким-то образом помочь эксперимент, которые здесь происходит, я буду очастлив.

Последний вопрос;
Ошо, почему жизнь так скучна?

Жизнь и скука? О чем ты говоришь, человек? Должно быть, твоя жизнь — род смерти. Не жизнь скучна — это ты, должно быть, мертв! Вот почему-тебе скучно. Вместо того, чтобы взять ответственность на свои плечи, ты рерскладываешь ее на жизнь. Но именно так человеческий ум постоянно играет в игры.
Он всегда перекладывает ответственность на кого-то другого; он всегда находит козла отпущения. Это очень безответственно. А тот, кто безответственен, никогда не изменится. Не говори, что жизнь скучна — пойми, что ты не знаешь, как жить. Наверное, ты живешь неправильно; наверное, ты живешь негативно. Должно бьгй>, ты живешь по минимуму; твоя жизнь, должно быть, еле теплится — вот почему она скучна.
Жизнь невероятно экстатична, но тогда ее нужно прожить оптимально. Тогда вы должны жить по максимуму — не прохладно. Вы должны быть горячими, страстно живыми. В твоей жизни, должно быть, упущена страсть. Тогда она скучна. Но ответственен именно ты, жизнь не несет ответственности за это.
Ни одно животное не скучает, ни одна птица, ни одно дерево не скучает, ни реки, ни горы, ни звезды — только человек... Эта способность скучать не обязательно — бедствие: это замаскированное благословение. Это просто говорит о том, что человек свободен выбирать меджду скукой и экстазом — никто другой не свободен выбирать. Все существование, за исключением человека, экстатично, но нет выбора. Этот экстаз предопределен. Птицы щебечут, поют, древья цветут, звезды сияют... но все это присуще им изначально.
У человека есть выбор. Это великий дар Бога. Человек свободен выбирал» — и тогда, если вы выбираете скучную жизнь, помните, это ваша личная ответственность. Вы могли выбрать экстатичную жизнь.
Я жил обоими способами! — вот почему я могу говорить об этом так уверенно. Многие и многие жизни я прожат так, как живете вы. Мне тоже было скучно. А сейчас я так же экстатичен, как птицы, деревья — лишь с одной разницей: это мой выбор, это моя свобода. А когда ваше блаженство свободно, в вашем блаженстве есть глубина, необычайное величие, которого не может быть у птиц и животных. Их блаженство им почти навязано.
И помните, даже если им будет навязана свобода, из-за того, что она навязана, она потеряет всякий смысл. Если вас заставляют жить в раю и не разрешают из него уйти, и ворота охраняются с обнаженными мечами, вам будет скучно.
Вот что произошло с Адамом и Евой: им стало скучно в раю. Им захотелось чего-то нового, неизведанного. Они съели плод с древа познания именно от скуки. Они должны бьиш заскучать. Все было хорошо, все было прекрасно! Но это было навязано: они этого не выбирали.
Когда человек выбирает сам, даже если он выбирает тюрьму, он будет там счастлив — если это его выбор.
Свобода — это великий дар. И только человек свободен — в этом слава человека. Но мы превратили ее в мучение, потому что мы всегда выбираем скучную жизнь. Почему мы всегда выбираем скучную жизнь? Потому, что скучная жизнь безопаснее, удобнее, спокойнее. Если вы действительно хотите жить страстно, тотда вам придется жить рискованно, вам придется жиль в опасности, в постоянной опасности. И вам придется жить с массой неудобств. Вы не сможете жить так комфортно, вы не сможете жить так уютно; вы всегда будете открыты для любой опасности.
Вот почему люди выбирают скучную жизнь. Вместо того, чтобы жить страстно, они живут по минимуму — поскольку если вы живете по минимуму, вы живете с минимальным риском. Иначе жизнь полна неожиданностей — в каждый момент. Если вы живете с открытыми глазами и страстно, разумно, опасно... вот что говорит Фридрих Нищие: живите опасно!
Вот что я говорю, вот в чем вся суть саньясы — жить опасно. Жил., наблюдая, что происходит каждый миг. Жить не в прошлом, но жить в настоящем. Готовность к. риску... И тогда вы увидите, что все вокруг вас приобретает совершенно другое качество: жизнь становится психоделической, она начинает приобретать глубину, смысл. Она становится фантастичной, пьянящей.
И когда вы живете от мгновения к мгновению, вы не можете жить жизнью знаний, потому что знания относятся к прошлому. Если вы живете от мгновения к мгновению, отбросив прошлое, каждый миг умирая для прошлого, вы будете жить невинной жизнью, как ребенок. Это жизнь мудреца: жить как ребенок.
Иисус говорит: «Пока вы не станете как маленькие дети, вы не войдете в царство Божие». Вы должны жить без знаний, вы должны жить невинно, вы должны жил, удивленно, с удивленными глазами, всегда готовыми к неожиданностям.
Жизнь полна неожиданностей' Это только пыль знаний, что собралась у вас в глазах, чтобы вы не могли видеть эти неожиданности. Они происходят повсюду! Каждый миг происходит одно чудо за другим. Жизнь волшебна. Как вы можете скучать? Жизнь — такое чудо, в ней так много сюрпризов, она так непредсказуема, так нелепа, так абсурдна!..
Рассказывают:
Когда Бодхидхарма стал просветленным, он много дней не мог перестать смеяться, он не мог спать из-за смеха. Все заволновались — ученики и друзья, и все интересовались: «Что случилось? И почему ты не можешь остановиться? Ты сходишь с ума? Или уже стал сумасшедшим?» И когда люди говорили такие вещи, Бодхидхарма смеялся еше больше; он мог повалиться на землю. Мало-помалу смех стих, но это качество осталось у него навсегда. Смех стал его ароматом.
Когда он чуть-чуть остыл, когда удар просветления прошел, когда этот молниеносный опыт был усвоен, он сказал: «Я начал смяться, потому что это так нелепо. Я пытался получить то, что уже имел. Я пытался получить то, что во мне уже есть, чего я никогда не терял. Я пытался получить блаженство, а блаженство — моя природа. Я пытаются найти истину, а я и есть истина».
Точно так же, как Иисус говорит: «Я есть путь, я есть дверь, я есть истина...» Он говорит это не только о себе: он говорит это о каждом «я»; всякий, кто может сказать «я» — путь, врата, истина. Это утверждение не относится к Иисусу как личности; это высказывание о всех, кто может сказать «я».
И действительно, когда вы обнаруживаете, что все, что вы искали многие века, уже есть, вы имели это внутри, как вы можете перестать смеяться? Но возможно, вы не очень скоро станете Бодхидхармой — и тем не менее жизнь не должна быть скучной. Я расскажу вам несколько историй.
Первая:
Один очень грустный человек повстречал своего приятеля, Джерри Дж., который слыл очень остроумным. .
— Что случилось? — спросил Джерри Дж.
— Я разбит. Я не могу смириться с тем, что у меня три яйца.
— Три яйца? — воскликнул остряк Джерри. — Детка, мы с тобой можем разбогатеть!
— Как? — спросил второй парень, встрепенувшись.
— Мы будем ходить из бара в бар и спорить со всеми, что у вас с барменом вместе пять яиц! Это дело верное!
— Пойдем, — сказал бедняга.
Они отправились в первый бар, Джерри Дж. познакомился с посетителями. Потом он сделал объявление: — Я спорю с каждым желающим, что у моего друга и бармена вместе пять яиц.
Почти все бросились держать пари. Джерри взглянул на бармена, который качал головой.
— Вы не хогптге принять участие в пари? — спросил Джерри.
— Совсем нет, — сказал бармен. — Я потрясен.
— Что вы имеете в виду? — спросил Джерри.
— До сих пор мне ни разу не встречался мужчина с четырьмя яйцами — у меня всего одно.
Вторая:
Это случилось весной в Париже. Солнечным майским днем один китаец снял на Елисейских Полях проститутку и привел ее в отель. Они открыли окно; дул легкий ветерок, и все казалось прекрасным. Китаец лег в проституткой в постель. Некоторое время он занимался с ней любовью, а потом сказал: — Пардон, мадемуазель, я устал.
Сказав это, он отошел к окну и глубоко вздохнул. Затем он юркнул под кровать, вылез с другой стороны и прыгнул в постель, чтобы снова заняться любовью.
Через некоторое время он встал со словами:
— Пардон, мадемуазель, я устал.
Он снова отошел к окну, глубоко вздохнул, юркнул под кровать и вылез с другой стороны.
Это повторялось шесть раз, проститутка тоже очень устала. Поднимаясь с постели, она сказала: — Пардон, месье, я устала.
Она подошла к открытому окну, глубоко вздохнула и заглянула под кровать. Там сидели еще четыре китайца.
И третья:
Итак, этот старик пришел в публичный дом и сказал: — Слушайте, хозяйка, мне нужна девочка с гонореей.
Мадам кивнула и послала его в комнату наверх. Затем она отправила к нему одну из своих фавориток. Девушка вошла в комнату и начала раздеваться, но старик спросил: — У тебя есть гонорея?
— Гонорея? Должна признаться, нет! — сказала она.
Старик отправил ее назад. Мадам вызвала другую девушку и сказала: — Ширли, поднимись наверх и скажи этому старому чудаку, что у тебя триппер, хорошо? Давай сделаем, чтобы ему было хорошо.
Девушка согласилась и пошла наверх, и когда старик спросил: — У тебя есть гонорея? — она улыбнулась и сказала: — Конечно, да!
— Хорошо! — сказал он. — Давай начнем.
Они легли в постель и почти десять минут занимались любовью. Когда все закончилось и они отдыхали рядышком, девушка по имени Ширли сказала: — Слушай, дедуля, я должна признаться: на самом деле у меня нет гонореи.
Старик улыбнулся:
— Ну, теперь есть, — сказал он.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Бегство в реальность
7 января 1979 года
Первый вопрос:
Что означает ваше движение по отношению к условностям общества? Что это — бегство от жизни и культ самопочитания? Или вы предполагаете путем изменения челоческой природы изменить общество и мир?
Питер Дженкинс,
То, что здесь происходит — не движение: это перерождение. Это не относится к обществу: оно полностью сосредоточено на индивидуальности. Это — революция в истинном смысле этого слова.
Идеи изменить общество или мир нет, поскольку нет никакого общества. Только индивидуальность существует; общество — это иллюзия. А поскольку мы верим в общество, все революции потрепели поражение. Вера в то, что общество существует, срывало все попытки изменить человека — потому что эта вера коренится в иллюзии.
Спросите ученого: он скажет, что материи нет, есть только электроны. Материя — это иллюзия. Точно таким же образом тот, кто разбирается в человеческом сознании, скажет, что общество — такая же иллюзия, как материя. Электроны истинны, так же и индивидуальности.
Индивидуальность нуждается в перерождении. И то, чем мы занимаемся здесь, сугубо индивидуально; это совсем не общественно. Возможно, это кажется бегством — но в самом слове «бегство» нет ничего плохого. Если дом горит и вы бежите из него, никто не назовет вас беглецом. Вы просто разумны, вот и все.
Мы не бежим от жизни, мы просто стараемся понять, что происходит. Мы не уходим от проблем — в действительности, как раз наоборот. Мы стоим лицом к пробемам, от которых отворачивается общество. Мы стараемся столкнуться со всеми теми проблемами, подавлять которые нас учило так называемое общество.
Человеку не нужно никакое подсознание. Именно из-за подавления человек стал разделен на сознание и подсознание. Это большая заслуга вашего так называемого общества. Это заговор против человека. Стоит человеку разделиться, как он становится слабым, потому что он начинает бороться с собой. Он расщеплен, он становится шизофреником. А расщепленный человек никогда не сможет быть хозяином самого себя.
И это именно то, что хочет от всех ваше так называемое общество: никогда не быть хозяином, всегда оставаться рабом. Обществу нужны рабы. Под «обществом» я имею в виду заговор священников, политиков, людей, жаждущих власти. Общество — это заговор людей, одержимых властью, и главная их стратегия — разделить человека с самого начала.
И как они разделяют человека? Они учат вас не принимать себя полностью. Они говорят вам, что в вас много плохого — фактически, большая часть вашего существа, вашей целостности, неправильна. Эта дурная часть не должна цроявлшъся, это плохое нужно подавлять. И стоит вам начать что-то подавлять в себе, как создастся трещина. Тогда вы продолжаете подавлять все проблемы и все время сидите на вулкане — думая, что все в порядке, веря, что все хоршо и все время зная, что ничего хорошего нет. В глубине пылает огонь, и он может вырваться в любой момент.
Тогда люди становятся невротиками, психами. Тогда люди страдают миллионами болезней — напрасно. Но это служит определенным интересам. Это работает на капиталистическое общество, это работает на коммунистическое общество; это работает на католическую церковь, это служит индуистскому, мусульманскому священству. Это работает на всех, кому принадлежит власть.
Человек все время дрожит, трепещет, он слаб, разделен. И человек не может самоутвердиться, не может стоять на своих ногах. Ему нужно от кого-нибудь зависеть. Он всячески ищет деспотов — без тиранов он не может жить. Он не может жить без правительства и без лидеров.
И посмотрите, что сделали ваши лидеры и ваши правительства, ваши церкви и ваши священники. Просто взгляните на историю, и вы увидите, что вся история человека до сих пор была крайне уродливой. В ней не было никакой человечности.
Я пытаюсь здесь не изменить общество, но преобразить индивидуальность — помочь индивидуальности стать целостной, помочь индивидуальности отбросить это разделение на сознание и подсознание; помочь индивидуальности перестать подавлять, но принять себя, не осуждал», а любить себя.
Вы можете назвать это «культом самопочитания» — потому что я учу себялюбию. А вас учили, что себялюбие неправильно. Вам говорили: «Любите других, но ни в косм случае не себя». Но как можете вы любить других, если не можете любить даже себя?
Медитируйте над великими словами Иисуса: «Возлюби ближнего своего как самого себя». Но главное — это любить себя. Вы не можете любить никого другого — потому что сначала любовь должна забить ключом внутри вас. А вы ближе всего к себе: если вы ненавидите себя, вы будете ненавидеть своего ближнего. Что бы ни говорили священники и вожди, нет никакой разницы. Вы будете ненавидеть своего ближнего, вы будете ненавидеть человечество, вы будете ненавидеть землю — потому что вы ненавидите себя. Любите себя, и из этой любви вырастает любовь к другим.
Я учу вас быть эгоистами, потому что только из эгоизма рождается альтруизм. Действительно эгоистичный человек не может быть против кого-то, действительно эгоистичный человек не может никому причинить боль — потому что причиняя кому-то боль, он прежде всего делает больно самому себе. Вы не можете причинить другому страдание без страдания для самого себя. До того, как рассердться на кого-то, вам придется рассердиться самому. До того, как совершшъ над кем-то насилие, вы должны пройти через множество кошмаров.
Человек, который действительно любит себя, который находится в необычайной любви с самим собой, никому не может причинить никакого зла — потому что он не может причинить никакого зла самому себе.
Так что в определенном смысле мы бежим от жизни, потому что то, что вы называете реальной жизнью, не является реальностью — это искажение жизни; это что-то другое под именем жизни. И мы, конечно, уважаем себя, потому что из этого уважения рождается уважение к другому.
Если индивидуальности можно помочь, если индивидуальность может быть просветленной, если индивидуальность можно убедить праздновать жизнь, наслаждаться жизнью — только тогда мы сможем изменить климат на всей земле. Но это не наше намерение, это не наша цель — это будет просто следствием.
Вы спрашиваете меня: Что означает ваше движение по отношению к условностям общества?
Это просто означает, что общество прогнило, что общество больно, что общество невозможно реформировать. Ведь если это общество реформировать, это будет просто измененная форма той же самой болезни — возможно, чуть лучше украшенная, лучше разрисованная, но это будет то же самое заболевание. За пятитысячелетнюю историю общество перестраивалось много раз. Но по существу ничего не меняется; оно остается тем же в новой форме. Все та же самая болезнь, то же уродство, то же нездоровье продолжается.
Довольно же!
Те, у кого есть разум, осознали, что все революции провалились — все социальные революции провалились. И мы все еще не расслышали будд, которые говорили о совершенно другой революции: революции в сердце индивидуальности — потому что индивидуальность субстанциальна, реальна. Общество — только отношения.
Например, мы сидим здесь, две тысячи человек. Вы можете думать об этом как о социуме, обществе. Но что такое социум? Что такое общество? Здесь сидит две тысячи индивидуальностей. Никогда и нигде вы не встретите общество; вы никогда не встретите социум. Когда бы вы ни встретились с кем-то, вы встретитесь с реальной индивидуальностью.
Общество — это только слово, и очень опасное слово. А человек очень эффективен в изобретении опасных слов. Например, «человечество». Знаете ли, я никогда не видел человечества; я видал только человеческие существа. Человечество — всего лишь абстракция. Но есть люди, которые любят человечество. Вы не можете обнять человечество, вы не можете поцеловать человечество. Но это становится тончайшей маскировкой. Во имя человечества вы можете продолжать ненавидеть отдельных людей — ведь вы любите человечестао; не нужно любить отдельных людей, потому что вы любите человечество.
И если понадобится, вы можете всех людей принести в жертву своей любви к человечеству. Это повторяется вновь и вновь: люди любят нацию, и они убивают людей во имя «нации». Во имя .»родины», «отечества» — глупые слова — но во имя «родины» очень легко можно убить тысячи людей.
Реальное жертвуется на алтарь абстракции. Это вся ваша история. Во имя Бога, во имя религии, во имя любви, во имя мира, во имя демократии, во имя коммунизма — всех абстракций — мы продолжаем убивать реальных людей.
Эти слова — опасные слова. Отбросьте эти слова; любите людей. Если вы должны пожертвовать родиной, жертвуйте ею — это ничто. Если вы должны пожертвовать религией, жертвуйте ею — это ничто. Если вы должны принести в жертву человечество, убивайте его без малейшего раздумья — потому что человечества нет и вы никого не убьете. Но любите реальное: избегайте абстракций. Именно абстрактное является величайшим бедствием.
Я утверждаю реальное вместо абстрактного. И это путь всех будд, но его никогда не использовали. Политики пробовали, но все политические эксперименты провалились; путь будд никогда не был пройден. Мы слушали их, мы поклонялись им, но мы никогда не шли их путем. Мы никогда не давали т* йданса.
Пришло время, и если мы не пойдем путем будд, у нас не будет будущего. Человек обречен — поскольку человек изобрел, мало-помалу, такое множество форм насилия, человек создал такое опасное оружие; следующая война будет не третьей, она будет последней. Следующая война будет всеобщей. Она уничтожит всю жизнь — не только человеческую жизнь, но всю жизнь, жизнь как таковую.
Пока этого не произошло, пожалуйста, дайте однин шанс Кришне, Христу, Будде, Лао-цзы, Заратустре, — тем, кто вновь и вновь повторял, что нужно изменить индивидуальность. А когда индивидуальность трансформирована, общество меняется автоматически; это следствие.
Так что мы не предполагаем здесь никакой социальной революции. Я совершенно не забочусь об обществе: вся моя забота — подлинная индивидуальность.
Вы спрашиваете меня, Питер Дженкинс: Что это — бегство от жизни и культ самопочитания?
В определенном смысле это бегство от жизни, потому что мы бежим от всех иллюзий. В определенном смысле это не бегство от жизни, потому что мы бежим в реальность. Уход от иллюзий и уход в реальность: следовательно, это не бегство от жизни.
И это не самопочитание в том смысле, что мы против других, что мы не учим никакому альтруизму, что мы не заботимся о морали, что нам совершенно нет дела до других. Нет. Мы знаем, как заботиться о других. Но главное, основное условие, чтобы заботиться о других — это заботиться о себе.
Мать-христианка учила своего ребенка:
— Служи другим: служение — это религия. Бог создал тебя для того, чтобы служить другим.
Маленький мальчик спросил у матери:
— Я могу понять, что Бог создал меня, чтобы служить другим, но вот вопрос: зачем Бог создал других? Чтобы служить мне?
Это кажется очень ненаучным: «Я здесь для того, чтобы служить другим, а другие — для того, чтобы служить мне». Почему я не могу служить себе, а вы — себе? Ведь я мог бы позаботиться о себе лучше, чем кто-либо другой может заботиться обо мне, а вы могли бы лучше позаботиться о себе, чем я когда-либо могу позаботиться о вас.
Я учу служению себе. А затем, как следствие, появляется совершенно другое видение. Человек, который служит себе, радуется себе, любит себя, уважает себя, не может не уважать других. Потому что постепенно он станет осознавать, что в< других существует та же самая жизнь — та же самая. Чем больше вы любите себя, тем больше вы начинаете осознавать, что вы не отдельны.
Только в любви чувствуется союз. Чем больше вы себя любите, чем больше вы расплавляетесь, исчезаете в своем собственном существе, чем более оргастичным становится ваш внутренний мир, тем яснее вы видите, что все разделения ложны, все разграничения произвольны, что вы не отдельны, что вселенная едина.
Вот почему мы называем ее «универсум» — «уни» означает «одно». Мы не называем ее «мультиверсум». Она едина, это единое целое. Мы — части друг друга; ни один человек не остров. Мы принадлежим невидимому, но бесконечному континенту. Безграничность — наше существование.
Но эти переживания приходят только к людям, которые самореализовались, которые относятся к себе с такой огромной любовью, что они могут закрыть глаза, остаться в одиночестве и быть чрезвычайно счастливыми. В этом вся суть медитации.
Медитация означает экстатичность вашего одиночества. Но когда вы становитесь экстатичны в своем одиночестве, вскоре экстаза так много, что вы не можете вместить его. Он начинает изливаться из вас. А когда он начинает изливаться из вас, он становится любовью. Медитация позволяет случиться любви. И люди, не знающие медитации, никогда не узнают любви. Они могут притворяться, что любят, но они не могут любить. Они будут лишь притворяться — потому что им нечего дать, они не переливаются через край.
Любовь — это отдача. Но прежде чем отдать, вы должны иметь это! Медитация должна быть первой. Медитация — центр, любовь — это окружность. Медитация — это пламя, любовь — его излучение. Медитация — цветок, любовь — его аромат.
Я учу медитации, потому что это единственный способ позволить любви случиться с вами. И когда вы начинаете переливаться через край, вы начинаете общаться с другими, заботиться о других — служение приходит в вашу жизнь как тень медитации. Оно не навязано вам, оно не должно быть долгом.
«Долг» — непристойное, грязное слово. Когда вы делаете что-то из чувства долга, это навязано, искусственно, фальшиво. Это ложь, это делает вас лицемерами.
Когда вы переполнены и не можете вместить себя, в вашем существе рождается совершенно другое качество. Вам приходится любить, вы должны поделиться. И красота отдачи в том, что чем больше вы даете, тем больше вы получаете. Чем больше вы опустошаетесь в любви, тем полнее вы становитесь.
Вы спрашиваете меня: Предполагаете ли вы путем изменения человеческой природы изменить общество и мир?
Я не стремлюсь к этому. Вот как это происходит — это единственный способ, которым это может произойти. Но это не наша цель.
Когда вы зажигаете свет, темнота исчезает сама по себе. Вам не нужно искать темноту при свете — разыскивать, где она и заставлять ее покинуть комнату — вам не нужно делать ничего подобного. Если есть свет, темноты нет.
Если человек преображен, он становится светом — сначала самому вебе, а потом и другим. Это естественное следствие.
Мы живем в настоящем, мы живем в медитации, мы даем себе возможность наполниться любовью, чтобы она начала изливаться. Но все это не утопично. Мы не стремимся к утопии, мы не стремимся к тому, чтобы в мире настал золотой век. Хотя золотой век может прийти лишь этим путем — другого способа нет. Все другие способы оказались неудачными.
Либо медитация, либо самоубийство: для человека остались лишь эти возможности. В наступающие двадцать пять лет, последнюю часть этого века, человек или станет медитативным и благодаря медитации — любящим, или он должен совершить всеобщее самоубийство.

Второй вопрос:
Я психоаналитик, но ежедневное слушание пациентов сводит меня с ума. Что мне делать?
Это естественно. Психоаналитики совершают больше самоубийств, чем люди других профессий. Среди них это случается почти в два раза чаще. И сходят с ума психоаналитики чаще, чем люди других профессий — тоже вдвое. А причина в том, что психоаналитик совершенно не практикует медитацию.
Он — так называемый нормальный человек, как и другие. И когда он начинает заниматься психоанализом, ему приходится столкнуться не только с чужим сумасшествием, чужой бессмыслицей, но и с той же бессмысленностью в самом себе. Присутствие другого человека провоцирует это. И психоаналитик вынужден выслушивать ту чепуху, которую он несет. Вся эта бессмыслица проникает в него, провоцирует его собственную бессмыслицу, порождает в нем большой страх, начинает сводить его с ума.
Есть древняя история:
Великий египетский король сошел с ума. Пробовали всевозможные способы лечения, но все было напрасно. Из дальних стран приходили психиатры, но король катился вниз все больше и больше. Тогда кто-то посоветовал: «Забудьте о психиатрах и врачах — мы должны спросить совета у какого-нибудь мудреца». Итак, они отправились на поиски, нашли в пещере одного старого мудреца и спросили у него, что делать.
Мудрец сказал:
— Расскажите мне немного о короле — о его любимых занятиях, как он живет, что ест... — И они рассказали. Мудрец сказал: — Довольно. Этого достаточно.
Они рассказали ему, что король был большим любителем шахмат, поэтому мудрец сказал: — Найдите самого великого шахматиста в стране и заплатите ему столько, сколько он попросит, но он должен играть в шахматы с безумным королем. И приходите через год.
Великого шахматиста нашли. Ему не особенно хотелось играть с сумасшедшим — шахматы сами по себе безумны, а к тому же играть с безумцем... Он запросил очень много денег — он надеялся, что ему не дадут столько — но люди короля немедленно согласились, так что выхода не было. Шахматисту пришлось играть с сумасшедшим королем.
Через год эти люди снова пришли в пещеру. Мудрец спросил: — Как дела?
Они ответили:
— Вы сотворили чудо! Теперь король совершенно нормален.
Мудрец сказал:
— Это хорошо. Что-нибудь еще?
— Да, кое-что случилось: теперь с ума сошел шахматист!
Это обязательно происходит — если у психоаналитика нет корней глубоко в медитации. Вот где психоанализ упустил нечто очень важное, абсолютно необходимое.
Психоанализ должен быть основан на глубокой медитации. Перед тем, как получить диплом, каждому психоаналитику следовало бы проходить через длительную медитацию, потому что медитация сделает вас способным слушать правильно. Медитация поможет вам быть настолько тихим и спокойным, свежим и собранным, что вы сможете выслушать сумасшедшего и помочь ему, и все же он не сможет обеспокоить вас. Иначе это не может не произойти. И единственный способ, опыт, психоаналитики знают это...
Я слышал:
Молодой человек, молодой психоаналитик, спросил старого коллегу: — У вас всегда такой счастливый, веселый вид. Целый день работы, и такой тя

 

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Известное, неведомое, непознаваемое
9 января 1979 года
Первый вопрос:
Ошо, какой вопрос является настоящим?
Судхир,
Все научные вопросы являются настоящими, потому что на них можно ответить. Все религиозные вопросы нереальны, потому что на них ответить нельзя. Религия сосредоточена на том, на что нет ответов. Задать религиозный воцрос в основе своей неверно — это неверно, поскольку религия — это поиски тайны, а не поиски ответов. РЕЛИГИЯ — ЭТО погружение вглубь того, что в основе своей непознаваемо — не просто неизвестно, но непознаваемо.
Эти три слова нужно понять: известное, неведомое и непознаваемое. Известное — это то, что 1Ы накопили в прошлом — через опыт, через эксперименты. Известное — это те ответы, которые мы получили у природы насильно. Вот в чем вся суть науки. А то, что осталось, для науки — всего лишь неведомое.
Основная гипотеза такова: жизнь делится на две категории — известное и неизвестное. Рано или поздно категория известного будет все больше и больше, будет известно все больше и больше явлений. И наука предполагает, что однажды останется только одна категория — известное. Неизвестное исчезнет, так как мы получим все ответы.
Именно здесь религия отличается. Религия говорит: есть еще третья категория — непознаваемое, которое будет всегда, таинственное. Любовь нельзя свести к знанию, также как и красоту, радость — что же говорить о Боге? Сознание невозможно свести к известному. Высшее всегда будет парить за пределами известного и неизвестного. И оно всегда будет звать вперед тех, у кого достаточно смелости идт в таинственное, в места, которых нет на карте.
Религия сосредоточена на высшем — это предельный интерес. Интерес к тому, на что нет ответов, интерес к непознаваемому. Поэтому, Судхир, все вопросы о религии неправильны. Подлинных религиозных вопросов нет и нс может быть.
И функция мастера — не отвечать вам: его функция — разрушать ваши вопросы, мало-помалу помогать вам прийти в состояние невопрошания. Вот что такое доверие: это состояние невопрошания, когда вообще не существует никаких вопросов. Вы настолько тихи, что не возникает никаких вопросов. Тогда вы в глубоком созвучии с реальностью... и только тогда. Когда в вашем сердце нет вопросительного знака, сердце расплавляется в целом. Это исчезает вместе со знаком вопроса.
Знаете ли вы, как появился вопросительный знак? Он символизирует змея, который искушал Еву съесть плод с древа познания. Вощюсительный знак — это просто символ змея. В тот момент, когда Ева задала вопрос, она утратила изящество. И она вызвала.в Адаме то же вопрошание.
Человек пал посредством вопрошания: человек может снова возвыситься через невопрошание. Адам и Ева изгнаны, потому что они спрашивали. Христос вернулся в Сад, потому что он сдался, доверился. В последний момент на кресте он чуть-чуть колебался; это очень человечно. Я люблю Христа за это — это показывает его человечность. На мгновение вопрос вернулся — с большой силой, с великой местью. Может быть, это был последний вопрос, скрывавшийся где-то в его подсознании. Он спросил Бога: «Ты оставил меня?» Это вопрос. «Что Ты делаешь со мной?» Это вопрос. А по сути вопрос означает сомнение — в его уме родилось сомнение. Его распинали — было очень естественно почувствовать, что Бог оставил его: «Бог перестал быть милосердным ко мне, Бог больше не со мной. Я один, меня оставили совсем одного». Но он туг же понял, что это был последний вопрос, последнее сомнение. Когда он увидел это, последний воцрос исчез, и он немедленно сказал: «Да будет воля Твоя, да приидет Царствие Твое». Это — доверие. «Твоя воля, не моя». Теперь не может быть никаких вопросов. Это — небывалая сдача. В этот момент Иисус превзошел человечность. В этот момент исчез Адам. В этот момент Иисус стал буддой. И когда ист никаких сомнений и никаких вопросов, и вы полностью •мхи, точно так же, как прозрачное тихое озеро, вы начинаете отражать то, что есть. А Бог просто представляет то, что есть.
Мне хотелось бы напомнить вам еще раз: древнееврейское слово, означающее Бога, символизировало то, что есть. «Б» означает «то», «О» означает «что», «Г» означает «есть» — то, что есть.
Когда озеро спокойно, нет волн, нет ряби, полная луна отражается во всей своей красе, во всем великолепии. Это — религиозное сознание. Оно не гонится за ответами: оно жаждет опыта таинственного. Это совершенно другое явление по отношению к научному вопрошанию.
Наука — это вопрошание, наука коренится в сомнении. Религия — это невопрошание, она коренится в доверии. И изменить состояние от сомнения к доверию — это обращение. Обращение — не тогда, когда ивдуист становится христианином, нет. И не тогда, когда христианин становится индуистом, нет. Это не обращение. Вы просто меняете одну тюрьму на другую. Когда исчезает сомнение и приходит доверие — это обращение, это преображение.

Второй вопрос:
Ошо, как вы представляете себе правильное образование?
Образование, которое существовало до сих пор, не было правильным. Оно не служило человечеству; напротив, оно служило коммерческим интересам. Оно служило прошлому. Учитель является агентом прошлого. Он действует как посредник, чтобы внушить прошлые верования, направления, притворство приходящему поколению — чтобы заразить, отравить новое сознание, восходящее на горизонте.
Вот почему все общества уважали учителя. Это укрепляет общественный порядок. Это делает из людей искусных роботов, это делает из людей эффективные машины. Вот чем до сих пор бышо образование.
И из-за образования человеческая эволюция шла очень случайно, зигзагами. Но до настоящего веремени не было другого пути, потому что в прошлом быяа одна вещь: знание росло так медленно, что оно веками оставалось почти одним и тем же. Так что учителя очень и очень успешно справлялись со своей работой. Известное было почти статичным; оно не увеличивалось.
Но сейчас происходит информационный взрыв. Все меняется так быстро, что система образования полностью устарела, отстала. Нужно отказаться от нее и создать совершенно новую систему образования. Это возможно только сейчас — до сих пор это было невозможно.
Вы должны понять, что я имею в виду под «информационным взрывом». Представьте себе циферблат, на котором есть шестьдесят минут. Эти шестьдесят минут представляют три тысячи лет человеческой истории; каждая минута — пятьдесят лет; каждая секунда — приблизительно один год. На этой шкале не было существенных изменений в условиях жизни примерно до последних девяти минут. К этому времени появился печатный станок. Около трех минут назад — телеграф, фотофафия и паровоз. Две минуты назад — телефон, ротапринт, кино, автомобиль, самолет и радио. Миунут назад — звуковое кино. Телевизор появился в последние десять секунд, компьютер — в последние пять, а спутниковая связь — в последнюю секунду. Лазерный луч появился всего лишь долю секунды назад.
Некоторые люди называют это «информационным взрывом». Изменение — не новость; вот степень изменения — это новое. И в этом состоит все отличие, потому что в определенной точке количественные изменения переходят в качественные.
Если вы нагреваете воду, до отметки девяноста девяти градусов она остается водой — возможно, горячей, но все же водой. Нужно прибавить всего одни градус, и вода начинает испаряться, происходит качественное изменение. Лишь несколько секунд назад вода была видимой, теперь она невидима. Лишь несколько секунд назад вода стекала вниз, теперь она поднимается наверх. Она превзошла земное притяжение, она больше не подчиняется закону гравитации.
Помните, в определенной точке количественное изменение переходит в качественное. И именно это произошло. Изменения не новы, это не новость; перемены происходили всегда. Но темп изменений стал совершенно новым; раньше не происходило ничего подобного.
Разница между смертельной и лечебной дозой стрихнина всего лишь в степени — вот что говорит Норберт Винер. Яд в небольшой дозе может действовать как лекарство, но то же самое лекарство станет смертельным, если вы дадите большую дозу. В определенной точке это больше не лекарство, это яд.
В настоящее время перемены настолько огромны, что учитель больше не может работать по старому образцу, образование не может больше работать по-старому. Старый способ заключался в том, чтобы помочь людям запомнить. До сих пор образование развивало не понимание, а только память, запоминание. Старшее поколение передавало все свои знания новому поколению, а новое поколение должно было запомнить. Поэтому люди с хорошей памятью считались разумными.
Это не обязательно так. Были гении почти с нулевой памятью. Альберт Эйнштейн не отличался хорошей памятью. И были люди с невероятной памятью, но у них не было никакого разума.
Память — это механизм вашего ума. Разум — это сознание. Разум — это часть вашего духа, память — это часть вашего мозга. Память относится к телу, разум принадлежит вам.
Теперь нужно учить пониманию, потому что перемены настолько стремительны, что память не поможет. К тому времени, как вы что-то запомните, оно уже устаревает. И вот что происходит: образование неэффективно, университеты неэффективны потому, что они все еще утверждают старые методы. Они научились обману; они занимались этим три тысячи лет, и теперь это проникло в них настолько глубоко, что они не знают, как можно делать что-то другое.
В настоящее время просто давать детям старую информацию, которая не сделает их приспособленными к жизни в будущем, а только затруднит их рост, опасно. Теперь им нужен разум для того, чтобы жить в условиях стремительных перемен.
Всего сто лет назад миллионы людей никогда не покидали пределов своего города или не отъезжали от него больше чем на десять миль. Миллионы людей всегда жили на одном месте, от рождения до смерти. Теперь все меняется. В Америке средний человек живет на одном месте три года, и точно такой же срок определяет также и брак — три года. Потом человек начинает менять город, работу, жену, мужа.
Вы живете в совершенно новом мире. А ваше образование делает вас просто ходячими энциклопедиями, и вдобавок устаревшими. Различия не новы — нова степень изменений.
Примерно три минуты назад на нашем циферблате произошло качественное изменение характера перемен: изменилось изменение. , Сейчас мы должны учить пониманию, чтобы мы могли дать детям способность жить среди того нового, которое будет происходить каждый день. Не отягощать их тем, что не принесет никакой пользы в будущем. Старшее поколение не должно учить тому, чему учили его; старшее поколение должно помочь ребенку стать более разумным, чтобы он приобрел способность спонтанно отвечать новым реалиям, которые будут приходить. Старшее поколение не может даже вообразить, какими будут эти реалии.
Возможно, ваши дети будут жить на Луне; им придется жить в совершенно другой атмосфере. Возможно, ваши дети будут жить в небе, потому что Земля становится слишком перенаселенной. Возможно, вашим детям придется жить под землей или под океаном. Никто не знает, как придется жить вашим детям. Может быть, они будут жить только на таблетках, витаминах... они будут жип> в совершенно другом мире. Так что не имеет никакого смысла продолжать давать им энциклопедические знания из прошлого. Мы должны подготовить их встать лицом к новым реалиям.
Мы должны подготовить их осознанно, медитативно. Тогда образование будет правильным. Тогда оно не будет служить прошлому и мертвому; оно будет служить будущему. Оно будет служить живому.
В моем представлении, для того, чтобы быть правильным, образование должно быть разрушительным, бунтарским. До сих пор оно было ортодоксальным, до сих пор оно было частью установленного порядка. Правильное образование должно учить вещам, которые не создают новой организации. Оно должно был» антиэнтропичным.
Государство, учреждения и все общественные институты — все они препятствуют росту, помните об этом. Почему они мешают росту? Потому что любой рост бросает вызов, а они упорядочены. А кто хочет беспорядка? Те, кому принадлежит власть, предпочитают, чтобы не было ничего нового — потому что оно нарушает равновесие сил. Те, кому принадлежит впасть, предпочитают не выпускать на свободу ничего нового, потому что это новое принесет силу новым людям. Каждое новое знание приносит в мир новую силу. А старшее поколение не желает ослаблять свои тиски, терять свое господство.
Образование должно служить революции. Но обычно оно служит правительству, священникам и церкви. Очень тонким путем оно готовит рабов — рабов государства, рабов церкви. Настоящей целью образования должно быть ниспровержение устаревших отношений, верований и обманов, которые не служат больше прогрессу и человеку и являются положительно вредными и самоубийственными.
Однажды корреспондент спросил Эрнеста Хемингуэя:
— Есть ли какой-то существенный признак, по которому вы могли бы определить великого писателя?
Хемингуэй ответил:
— Да, существует. Для того, чтобы быть великим писателем, человек должен иметь врожденный индикатор чепухи, быть устойчивым к ударам.
Вот мое представление о правильном образовании. Детей нужно учить, тренировать, чтобы они умели распознавать чепуху. Действительно разумный человек имеет индикатор чепухи. Он немедленно понимает, в тот момент, когда произносит что-то, есть ли это нечто значительное или просто навоз священных коров.
Эволюция человеческого сознания — не что иное, как долгая история борьбы против благоговения перед чепухой. Люди все время поклоняются, боготворят чепуху. Девяносто девять процентов их верований — просто ложь. Девяносто девять процентов их верований античеловечны, антижизненны. На девяносто девять процентов их верования настолько примитивны, настолько варварски, настолько невежественны, что просто невероятно — как люди продолжают верил, в это.
Правильное образование поможет вам отбросить всю эту бессмыслицу — какой бы древней, уважаемой и почитаемой она ни была. Оно научит вас реальности. Оно будет учить вас не каким-то суевериям, но научит жить более радостно. Оно будет учить вас жизнеутверждению. Оно будет учить вас почитать жизнь и ничего более. Оно научит вас глубокой любви с существованием. Оно будет касаться не только ума, но также и сердца.
Оно также поможет вам стать не-умом. Это измерение, которое в образовании пропущено. Оно просто все больше и больше запутывает вас в умственных концепциях, вы теряетесь в уме. Ум хорош, полезен, но это не ваша целостность. Есть еще сердце, которое в действительности гораздо важнее ума — ведь ум может создать лучшую технологию, может дать вам лучшие машины, дороги, дома, но не может сделать вас более хорошим человеком. Он не может сделать вас более любящим, более поэтичным, более изящным. Он не может дать вам радость жизни, празднование. Он не может помочь вам стал» песней и танцем.
Правильное образование должно учить вас также путям сердца. Правильное образование должно также учить вас трансцендентальному. Ум — для науки, сердце — для искусства, поэзии, музыки, а трансцендентальное — для религии. Если образование не служит всему этому, оно не является правильным. И ни одна система образования все еще не делает этого.
Неудивительно, что многие молодые люди бросают колледжи, университеты — поскольку они понимают, что все это чепуха, они понимают всю глупость образования.
Ни один другой институт не может заниматься этим, только образование: университеты должны сеять семена революции. Они должны сеять семена мутации — ибо новый человек должен прийти на Землю.
Первые лучи уже появились. Новый человек приближается с каждым днем, и мы должны подготовить Землю принять его; и вместе с новым человеком —новое человечестао и новый мир. И кроме образования, нет никакой другой возможности принять нового человека, приготовить для него почву. А если мы не сможем приготовить для него почву, мы обречены.
В дейстаительности, эксперименты, которые мы проводим здесь — это попытка создать новый тип университета. Правительство против этого, общество против этого, все церкви — индуистская, мусульманская, христианская — против этого. Священники, политики — все против. Стадо, массовое сознание против.
Но это естественно; этому не нужно удивляться. Мы занимаемся подрывной деятельностью, мы делаем нечто очень бунтарское. Но так и должно быть, и это должно делаться во многих местах по всей Земле. Этот эксперимент должен происходить в каждой стране. И лишь немногие примут вызов, но эти немногие будут вестниками. Эти немногие будут возвещать новый век, нового человека, новое человечество, новую Землю: смелый новый мир.
Уолгг Уитмен написал:
Когда я слушал ученого астронома;
Когда цифры и доказательства выстраивались
в ряд предо мной;
Когда мне показывали карты и диаграммы,
Которые складывались, разделялись и соизмерялись; Когда, сидя, я слушал астронома, под аплодисменты читавшего лекцию в зале, Как необъяснимо быстро я до смерти устал; Пока, поднявшись и выскользнув, я не потерялся В таинственном влажном воздухе ночи, и время от времени В полной тишине я смотрел вверх на звезды.
Новое образование, подлинное образование должно учить вас не только математике, истории, географии, науке; оно также должно учить вас истинной морали: эстетике. Я называю эстетику истинной моралью: чувствительность к прекрасному, потому что Бог нисходит как красота. В розе или лотосе, в восходе или закате, в звездах, в пении птиц ранним утром, или капля росы, птица в полете... Настоящее образование должно делать вас все ближе и ближе к природе, так как только приближаясь к природе, вы приближаетесь к Богу. Бог не отделен от этого мира: Бог стал этим миром. Вы вновь и вновь слышите, что Бог создал этот мир. Я говорю вам: Бог стал миром. Теперь нет никакого другого Бога, кроме этого мира. Творец существует в своем творении. Бог — это просто творческая сила; Он есть творчество. Отбросьте представление, что Он — Творец. Представляйте Его, созерцайте Его как само творчество. Он наполняет все вокруг.
Он там, где встречаются двое влюбленных. Он там, где ваши глаза видят красоту. И когда вы просто потрясены звездной ночью. Он здесь. Когда вы вглядываетесь в глаза женщины или мужчины, Он там.
Подлинное образование будет также подлинной религией. Наука — самая низшая форма сознания; искусство выше науки; религия — высочайший пик. Религия — это философия переннис: вечная философия.

Третий воцрос:
Ошо, почему Бога называют «Он», а не «Она»?
Из-за всего глупого прошлого человечества — всего шовинистического прошлого. Мужчина преобладал, мужчина подавлял женщину. И через подавление женщины, через уничтожение женщины, мужчина уничтожил на земле все изящество.
Была уничтожена не только женщина — мужчина разрушил природу, потому что природа — женщина. Мужчина разрушил землю, потому что земля — женщина. Мужчина разрушил все женственное! Но красота — женского рода, и любовь, и радость, и музыка женского рода... где бы вы ни встретили нечто изящное, оно обязательно будет женского рода. Даже когда вы смотрите на Будду, он выглядет больше женственно, чем мужественно. В чем бы ни проявлялась истина, она приходит с большим изяществом, с великой красотой.
Но именно так жил человек, и именно мужчины создали религиозные книги, именно мужчины создали церкви, идеологии и теологии. Конечно, они называют Бога «Он». Конечно, они говорят: «Бог создал человека по образу Своему» — не женщину, а мужчину. Женщина — всего лишь ребро, изъятое из мужчины, приложение, добавление, просто позднейший домысел — ведь мужчина испытывал такое одиночество. Женщина была нужна ему, чтобы создать комфорт, тепло, уют. Так что женщина была создана ;шшь как средство, используемое мужчиной; мужчину Бог создал по образу Своему, а мысль о женщине просто пришла ему в голову позднее. В начале он вовсе не планировал создавать женищну — это позднейший домысел. Увидев, что мужчина одинок, печален, он создал женщину, чтобы пользоваться ею, эксплуатировать ее. Это — средство.
Человек принес в мир эти уродливые идеи. До сих пор в мире господствовал мужчина, поэтому он называет Бога «Он» — «Она» было бы гораздо лучше, потому что слово «она» включает в себя слово «он», а слово «он» не включает слово «она». «Она» было бы гораздо лучше. Но те, кто познал, никогда не говорят ни «Он», ни «Она» — они пользуются словом «оно», и это — самое лучшее.
Особенно на Востоке, Бог — ни «Он», ни «Она»; он — Ардханаришвар, наполовину мужчина, наполовину женщина.
Вот почему в индийских писаниях Бога называют «Оно». Он включает в себя и то и другое, и все же превосходит и то и другое.
Я тоже называю Бога «Он», но помните: я просто пользуюсь словом, которое стало употребительным. Я могу называть Его «Она», но это только создаст дополнительные сложности. Еще я могу все время называть Его «он и она», но это придаст Ему слегка уродливый вид. Я продолжаю называть Его «Он», потому что мне приходится говорить доступным языком. Но помните, во мне нет уважения к идеологии мужского шовинизма.
Вокруг Папы, лежавшего на смертном одре, в священном молчании застыли епископы и кардиналы. Вдруг он приподнял голову, потянулся и открыл глаза.
Умоляя Господа о чуде, они нетерпеливо спросили у Папы: — Расскажите же нам о Господе, какой Он?
— Ну, — сказал Папа, — прежде всего, она была черной...
Не просто она, но еще и черная!
Четвертый вопрос:
Ошо, что такое сдача и как сдаться Богу? Пожалуйста, разъясните.
Б. Р. Агниотри,
Сдача — это не что-то такое, что вы можете сделать. Если вы делаете, она будет ложной и фальшивой — так как там будет делающий. А делающий должен сдаться. Что еще можно оставить? Понятие делающего и понятие делания, 9го должно сдаться.
Так что это самое главное, что нужно понять: вы нс можете сделать это, поскольку если вы делаете это, вы остаетесь позади, и что бы вы ни сделали, вы можете это отменить — так как вы все еще здесь. Сегодня вы можете сдаться; завтра вы можете сказать: «Нет, я не готов к сдаче. Я беру ее обратно. Я передумал. Я отказываюсь». И что может поделать Бог? Он не может подать на вас в суд.
Сдача — не что-то такое, что вы можете сделать: она случается. Это первое, что нужно понять — это происшествие, а не действие. Как она происходит? Она случается, когда вы тихи, потому что когда вы тихи, вас нет. Вы — не что иное, как непрерывный поток ваших мыслей.
Это подобно тому, как если вы держите в руке горящий факел и быстро вращаете его — вы увидите огненный круг. Этот огненный круг ложный, его нет — есть только факел. Остановите движение, и будет только факел. Но он движется так быстро, что это создает иллюзию круга. Точно так же ваши мысли движутся настолько быстро, что они создают иллюзию эго. Дайте мыслям чуть-чуть замедлиться, и вы будете удавлены: внутри вас нет никого. Дайте мыслям исчезнуть — и вы исчезли вместе с ними.
В этом молчании — сдача. Это молчание и есть сдача! Не то, что вы делаете это — просто вас вдруг нет. Когда вас нет, есть сдача.
Вы спрашиваете меня, Агниотри: Что такое сдача и как сдаться Догу?
Вы не можете сдаться, эго первое. Второе: сдача — это разоблачение иллюзии эго. Сдача не имеет никакого отношения к Богу; она имеет отношение к эго. Если вы начнете стремиться к Богу, вы сделали неверный шаг в самом начале. На какого Бога вы будете смотреть? Вы не знаете никакого Бога. Вы не можете узнать Бога до того, как сдадитесь. Бог познается только в сдаче, так что какому Богу вы будете сдаваться? Эго будет индуистский Бог, или мусульманский Бог, или христианский Бог — это будет просто верование, гипотеза. А Бог не гипотетичен. Бог — это мощнейшее переживание, а не бессильное верование.
Ни одна ваша идея не отображает Бога, потому что ни одна идея не в состоянии отобразить бесконечное, вечное. Все представления неадекватны. У вашего Бога может быть четыре головы, три головы, четыре руки, тысяча рук, но все это — только человеческие фантазии, поэтичные, прекрасные, но не имеющие ничего общего с истиной. Бог — вообще не личность! Тому, кто познал, известно, что Он вообще не личность.
Когда вы сдадитесь, вы познаете не Бога — вы познаете божественность. Все существование исполнено божественности, оно изливает божественность. Но запомните слово «божественность» — качество, подобное аромату, окружающему цветок, а не что-то объективное, что вы можете схватить, за что можно уцепиться. Ничего обьективного, что вы могли бы увидеть.
Бог познается не как личность или объект: Бог познается как избыток радости, избыток энергии, причем не объективной энергии, а субъективной. Бог познается как сокровенное ядро вашего ничто, как самая ступица колеса вашего ничто.
Когда вы исчезаете, есть Бог — не как личность, не как объект, но как целостность. Вы не отделены от нее: вы с нею — одно.
Вы не можете сдаться Богу. Если вы сдаетесь Богу, то какому? Это должно быть заимствовано. Должно быть, ваши родители говорили вам, в какой храм ходил), как молиться, какими словами пользоваться — санскритскими, еврейскими, арабскими; какими мантрами — из Вед, из Корана, из Талмуда. Должно быть, ваши родители учили вас! А их учили их родители, и так далее и так далее.
Вы просто жили слухами, а зги слухи прошли через такое количество невежественных людей, что превратились в совершенную ложь. Даже если вы слушаете будду, в тот момент, когда он сказал нечто, а вы услышали, это уже не то же самое. Он сказал одно, а вы обязательно услышите нечто другое. Даже будда, который знает истину, не может передать се вам; она непередаваема. Никакая словесная передача невозможна.
Так что же говорить о ваших родителях и священниках? Те, кто даже не знают, учат вас, что такое Бог. И вы продолжаете сохранять эти глупые представления о Боге. И вы продолжаете попытки сдаться. Во-первых, эти боги ложны; во-вторых, сдача —это не то, что можно сделать. И на этом попадаются миддионы людей: ложный Бог, и идея о том, что вы должны сдаться, что сдача — это нечто, что вы можете сделать. И то и другое неверно. Бог — это ложь, и делающий — это ложь.
Забудьте все, что вы слышали о богах, и посмотрите внутрь, будьте все более и более молчаливыми и тихими, спокойными и невозмутимыми. И наблюдайте за мыслями, станьте свидетелем своих мыслей. Постепенно, чем больше вы становитесь свидетелем, тем больше они замедляются. Это простой процесс. Чем более вы бессознательны, тем больше скорость мыслей; чем более вы сознательны, тем более все замедляется.
И когда все замедляется, вы можете увидеть истину — что эго нет, что это был огненный круг, созданный движением факела. Теперь факел движется медленно, и вы видите, что никакого круга нет, внутри нет никого. И чтобы ощутить это, что внутри никого нет, тихое пространство...
Вы — центр циклона. Циклон — это ум. Когда вы увидели центр, внезапно происходит сдача1 — без всяких усилий с вашей стороны. Ибо обнаружить, что эго нет — это сдача.
Вы спрашиваете меня: Что такое сдача?
Обнаружить, что в вас нет никого — это сдача. И в сдаче обретается Бог. Эго исчезает, и божественное туг же заполняет все вокруг. Тогда все божественно, все вибрирует божественным. Тогда жизнь — великое благословение.

Пятый вопрос:
Почему вы против культивирования нравственного характера?
Во-первых, культивировать что-то — значит становиться фальшивым. Развитие, культивирование означает, что вы создаете в себе нечто такое, чем вы не являетесь. Культивирование означает, что вы создадите расщепление, оно означает, что вы будете создавать фасад. Культивирование означает, что вы будете жить в маске: вы будете одним, но притворяться чем-то другим; вы будете говорить одно, а делать другое.
Культивирование означает, что вы будете подавлять — вот почему я против культивирования. Культивирование не создает истинной нравственности; оно рождает только уродливых пуритан. Оно создаст только так называемых прведников; оно рождает притворщиков. Оно создает позу: <я праведнее вас», вот и все. Оно приносит огромное удовлетворение эго.
И еще оно создаст тюрьму. Когда вы культивируете нечто, вы становитесь его узниками, потому что в глубине вы — прямо противоположное. Например, вы насильственны — вы можете культивировать ненасилие. Какой будет результат? На поверхности будет тонкий сдой ненасилия, только на поверхности; он даже не покроет вас. Чуть-чуть заденьте любого ненасильственного человека, и вы увидите, как поднимается насилие. Берегитесь ненасильственных людей; если вы задеваете их, они — самые опасные люди.
Если вы задеваете насильственного человека, он, возможно, окажется не таким уж насильственным, потому что он нс держит в себе долго подавляемого насилия; он не накапливает его. Изредка он взрывается, поэтому в нем ничего не скапливается. Но ненасильственный человек, гандхьян, так называемый религиозный человек — берегитесь его; он — опасная личность. В нем скрывается огромная взрывная сила. Всего лишь маленькая царапина может оказаться искрой, и он взорвется; он может оказаться убийцей, он может быть очень опасен. И когда вы создаете вокруг ненасидие, а внутри у вас кипит насилие, вы живете в тюрьме.
Одна газета объявила среди местных жителей конкурс на самого здравомыслящего человека, с самыми высокими принципами, самым праведным поведением. В одном из поступивших писем было написано: «Я не курю, не пью и не увлекаюсь азартными играми. Я верен своей жене и никогда не смотрю на других женщин. Я прилежный работник, спокойный и обязательный. Я никогда не хожу в театр или кино. Каждый вечер я рано ложусь спать и встаю на рассвете. Каждое воскресенье я регулярно хожу в церковь. Так я прожил три года... но подождите, вот придет весна, и они выпустят меня отсюда!» Только посмотрите на ваших так называемых нравственных людей — они живут в тюрьме. И всем им приходится быть дипломатами. Всем им приходится жить заднюю дверь, иначе они сойдут с ума. Насажденная нравстаеность вызывает всего две возможности: первая — сойти с ума; если человек искренен, он сойдет с ума; вторая возможность — это стать лицемером. И естественно, люди скорее выбирают лицемерить, чем сходить с ума, и я не осуждаю их. Эго более разумно.
Вот почему повсюду в мире вы видите таких лицемеров. Они есть везде — притворщики. Вы знаете их. Когда их скрывают стены, они живут совершенно другой жизнью. У них две жизни: их настоящая жизнь в тайне. Они живут в таком внутреннем конфликте, что не могут быть счастливы. А несчастный человек не позволит также никому другому быть счастливым. Эти люди печальны, у них вытянутые лица; они напряжены, они живут в постоянной борьбе и мучении, и они хотят, чтобы все жили так же. Естественно, они будут осуждать любую радость, они осудят всякий смех. Они будут осуждать все игривое, все веселое. Они сделают вас крайне серьезным, а серьезность — это болезнь, это патология Жизнь открыта лишь для того, кто играет. Жизнь не ддя серьезных; для серьезных — могила. Жизнь — для тех, кто празднует, кто умеет радоваться.
Я против развития нравственного характера, поскольку культивирование нравственного характера не дает вам истинной нравственности. Вот почему я против. Истинную нравственность не нужно культивировать: она приходит как тень, котда вы больше осознаете. Это — следствие сознательности.
Если ваша совесть — не следствие вашей сознательности, то ваша совесть уродлива, опасна, ядовита. Тогда ваша совесть — не что иное, как полицейский, которого посадило в вас общество. Тогда совесть — не что иное, как голос ваших родителей, священники, которые кричат внутри вас' «Не делай это — делай то!» Вы не свободны, вы не свободный человек: вы управляемы изнутри — очень тонкая стратегия ддя управления человечеством. Вот что такое ваша так называемая совесть.
Настоящая совесть не приходит извне: ее источник — внутри вас; это часть вашего сознания. Я не призываю развивать нравственность: я призываю стать более сознательными — и вы будете нравственными. Но у этой нравс-гаенности будет совершенно другой вкус. Она будет спонтанной; она не будет готовой. Каждый миг она будет живой, текучей, изменчивой. Она будет отражать все цвета жизни. Она будет соответствовать моменту; она будет ответственной. Вы будете с полным осознанием отвечать ситуации — не потому, что Моисей учил делать это, не потому, что Иисус учил следовать этому, но потому, что ваш собственный Бог внутри чувствует, что нужно отвечать так. Тогда вы действуете исходя из самого источника сознания, и это — истинная нравственность. Ее не нужно вырабатывать. Культивирование — это ложь.
Вот почему я говорю, что у настоящего человека с характером нет никакого характера. Человек с настоящим характером бесхарактерен. Настоящий человек с характером не может позволить себе иметь характер, потому что характер означает то, чему вы научились в прошлом; характер означает прошлое. А вы должны отвечать настоящему моменту. Ваш характер встанет между вами и настоящим. Он будет заставлять вас вести себя по старому образцу, а когда вы поступаете согласно старому образцу, вы не можете соотвествовать настоящему.
Поэтому ваши так называемые моральные люди никогда не соответствуют настоящему, они не могут соответствовать. Они упускают этот момент. Они действуют исходя из прошлого, поэтому они не мотут общаться с настоящим. Но есть всего лишь одна жизнь, всего лишь одна жизнь: общаться с настоящим.
Мне кажется, то, что мы наблюдаем — очень тонкое явление, тонкий подход. Возможно, он окажется таким же успешным, как один мой друг по колледжу. Он встретил девушку на футбольном матче, и они так хорошо поладили, что он пригласил ее на спектакль. Все прошло прекрасно, так что он преддожил ей пообедать. Они не спеша насладились обедом в хорошем отеле, а затем последовал ночной клуб и танцы.
Около полуночи они сели перекусить за столик для двоих, и он сказал ей: — Знаешь, я прекрасно провел это время с того момента, как встретил тебя. Мне кажется, мы отлично подходим друг другу, не так ли?
— Конечно, — согласилась она, — мне тоже было очень приятно.
— Я хотел бы позавтракать с тобой утром. — Он с нетерпением смотрел на нее. — Можно?
— Да, ответила она, — с удовольствием.
— Отлично, тогда как тебя лучше разбудить?
Это — обходные пути, дипломатические пути. Так называемые нравственные люди ничего не могут сделать прямо; они всегда ходят вокруг да около. Они всегда должны быть осмотрительны, потому что им приходится беречь свои маски; они не могут сбросить свои маски. И одна ложь ведет к другой, и так до бесконечности, и мало-помалу человек превращается просто в клубок лжи.
Настоящий человек характера — подлинный; он — то, что он есть. Он совершенно обнажен, открыт; он не прячется. Мне хотелось бы, чтобы новое человечество состояло из смелых. Мы долго жили как трусы; мы долго-долго страдали как трусы. Теперь пришло время выйти наружу, под солнце — быть искренними, быть подлинными, быть тем, кто вы есть. Не нужно прятаться, потому что все остальные люди точно такие же, как вы. Нет ни святых, ни трешников — есть лишь человеческие существа.
Все это разделение на святых и грешников — производное насажденного характера. И вас удивит, что грешники более невинны, чем ваши так называемые святые. В глазах грешников вы увидите больше детского, больше искренности, больше невинности, больше правдивости, чем когда-либо найдете в глазах так называемых святых. В их глазах будет хитрость — они должны быть хитрыми, потому что культивирование приносит хитрость.
Мне хочется, чтобы в мире было совершенно другое человечество, в котором исчезли святые и грешники, в котором есть только подлинные люди, открытые ветру, открытые дождю открытые солнцу... открытые!
Общество будет люто ненавидеть это. Это будет большой проблемой для общества, потому что открытый человек сразу же приведет вас в беспокойство, если вы закрыты, потому что открытый человек сразу же проникнет в самый корень вашего существа. Открытый человек сразу же заставит вас почувствовать свою униженность, уродство, фальшь. Открытый человек сразу же заставит вас почувствовать свое неразумие, глупость.
Вот почему отравлен Сократ — открытый человек. Не святой, но человек с необычайной сознательностью. Мудрец, не святой. Иисус распят — мудрец, не святой — потому что он не оправдывал ожиданий общества. Он ходил с ворами — а святые не водятся с ворами. Он ходил с людьми, осуждаемыми общее' твои — игроками, пьяницами, проститутками. Он вел себя непринужденно со всем человечеством, с каждым. Это было недопустимо. Раввины, святые тех дней, моралистичные люди, пуритане не могли терпеть это. Он должен был быть распят.
Это происходило многие века. Теперь это нужно прекратить! Вы достаточно распинали. Теперь мы должны взорваться, чтобы вызвать на земле такую волну прилива, что даже если они будут нас распинать, у них не хватит крестов. Одного Иисуса можно распять, одного Сократа можно отравить...
Я стараюсь создать такое количество открытых людей, чтобы стало почти невозможно распять и отравить их. Дать открытость, простоту, невинность такому количеству людей — только тогда можно изменить качество этого прогнившего общества, можно сделать его живым. Оно скучно, мертво. В его венах больше не течет жизнь.
Я против культивирования нравственного характера потому, что в этом нет ни нравственности, ни здоровья. Я против характера потому, что характер просто окружает вас броней; это защитная мера, он не позволяет вам быть открытыми. А закрытый человек живет в могиле.
И, естественно, он начинает хитрить.
Дело было в Нью-Йорк Сити. Человек с попугаем на плече вошел в бар и сказал: — Я поцелую в задницу того, кто угадает, сколько весит эта птичка.
Один здоровенный, трубый парень, сидевший со своими приятелями, решил подшутить над этим человеком и крикнул: — Эта птица весит двести пятьдесят фунтов.
— О, вот и наш победитель! — сказал мужчина.
Люди становятся хтрыми. Они не могут сказать, чего хотят. Они не могут быть честными; они все время прячутся, играют в игры, обманывают себя и других. Это не истинный способ прожить эту необычайно прекрасную жизнь. Это не способ оценить этот Божий дар. Нужно жить подлинно. Подлинность — это нравственность; и под «нравственностью» я имею в виду не следование чьим-то заповедям, но жизнь согласно своему собственному свету.
Будьте светом самому себе, вот и все. Это мое единственное послание, и это даст вам характер, и этот характер не будет тюрьмой. Это принесет вам нравственность, и эта нравственность не будет лицемерием. И это даст вам совершенно новую жизнь: ответственную, живую, невинную, игривую... это отароет вам двери таинстаейного.
И если вы подлинны, открыты. Бог изливается на вас отовсюду. Это принесет вам великое благословение — не выработанный характер, но некультивированная, спонтанная сознательность.

Шестой вопрос:
Почему вы думаете, что политики глупы?
Я не думаю: они такие и есть. Вы можете взглянуть на мир, вы можете взглянуть на историю, и вы найдете множество доказательств. Что они сделали с человеком — только взгляните — что они непрерывно продолжают делалть. Только посмотрите на их игры.
С научной точки зрения земля уже должна быть единой — с научной точки зрения она едина. Наций уже не должно быть. Именно из-за существования наций семьдесят процентов человеческой энергии, семьдесят процентов человеческого творчества уходит на войну и становится разрушительным.
Только представьте мир, где нет никаких войн. Он будет чрезвычайно изобильным. Если эти семьдесят процентов энергии направить на творчество, никто не будет бедным, никто не будет голодать, никто не будет боле-л». А нации проолжают существовать именно из-за ваших политиков. А из-за наций мир остается беспомощным.
Бел» страны, в которых выращивается так много пшеницы, что ее приходится выбрасывал» в океан. А с другой стороны, люди голодают, умирают. Что это за мир? Есть страны, в которых пшеница используется как топливо для поездов. А люди умирают! Что это за мир? Что за люди создают этот мир?
Пять тысяч войн за три тысячи лет — такое впечатление, что мы здесь только для того, чтобы воевать, только чтобы уничтожать друг друга. И такое количесвто энергии вложено в военные действия; если бы эту энергию пустиш на творчество, мы могли бы уже создать рай.
Сейчас наука сделала это возможным, осуществимым — это больше не утопия. Рай можно создать на земле; люди могут жить в полном изобилии. А котда общество живет в изобилии, оно естественно становится религиозным — потому что, когда вы увидели, что можете получить все внешнее, возникает естественное желание, стремление исследовать внутреннее.
Люди все время спрашивают меня, почему сюда не приходят индусы. Причина проста: они не интересуются внутренним. Они еще не могут позволить себе интересоваться внутренним, так они бедны. Вся их жизнь состоит из поисков пищи, работы — как они могут интересоваться медитацией?
Медитация — это предельная роскошь, запомните это. Это высшая роскошь. Когда все потребности удовлетворены, человек начинает думать о медитации. Когда внешнее изучено, известно и вы с ним покончили, книга закрывается. Тогда вы поворачиваетесь внутрь. Если внешнее еще здесь, неизведанное, вы не можете повернуться внутрь.
Вы не можете стать буддой, потому что вы еще не покончили, еще не устали от внешнего. Оно вас чрезвычайно интересует. Только подумайте о голодном человеке: если вы будете говорить ему о медитации, это только оскорбит его. Это унизит его. Он голоден, ему нужен хлеб — а вы говорите ему: «Не хлебом единым жив человек»? Он убьет вас! Ему нужен хлеб, а вы рассуждаете о Боге!
Восток с каждым днем все больше поворачивается к коммунизму по одной простой причине: пока Восток не разбогатеет, другого пути нет — он вынужден стать коммунистическим.
Маркс был абсолютно неправ, когда предсказывал, что коммунизм победит прежде всего в самых богатых странах. Беднейшие страны первыми станут коммунистическими. Россия была одной из самых бедных стран, Китай тоже был одной из беднейших стран. А сейчас третий номер — это Индия. Марксова логика несостоятельна. Он считал, что чем богаче страна, тем более в ней возможен конфликт между богатыми и бедными.
Но он не понимал, что, когда все общество становится богаче, бедные тоже перестают быть бедными. Они становятся все богаче и богаче. На самом деле, бедняк в Америке гораздо богаче богатого человека в Индии. Медицинское обслуживание, дом, машина, радио, телевизор у него лучше. По сравнению с ним даже самый богатый человек беден, самый богатый индиец — бедняк. Он все еще жаждет.
Люди спрашивают меня, почему здесь нет индийцев. Они не могут быть здесь, потому что нас действительно интересует медитация. Они идут к Сатья.Саи-Бабе, потому что там нет вопроса о медитации — там происходят чудеса. Они могут надеяться. Они больны: быть может, Сатья Саи-Баба своим волшебством избавит их от болезни. Может быть, у них нет работы: с его благословения они получат работу. Они бедны: с его благословения они разбогатеют. Они идут к Сатья Саи-Бабе — он имеет дело с тем, что им нужно. И они по-настоящему удивлены, когда из ничего возникают швейцарские часы. Это их реальная цель — им нужны швейцарские часы. .
Глупые люди, и святые их глупы. Святые играют в игры, волшебные игры, обычные фокусы! У нас есть саньясины — Авинаш может это делать, Сарвеш может это делать — просто маленькие фокусы, они не представляют совершенно никакой ценности, никакой религиозной ценности. Может быть, просто развлечение.
Но нас здесь интересует медитация, внутреннее путешествие. Поэтому люди приезжают из самых далеких уголков земли — но не толпы индийцев. Да, приходит несколько индийцев — те, кто интересуется исследованиями внутреннего — но лишь немногие избранные. Те, кто действительно разумны и хотят табавиться от всяческой глупости — они приходят. Но массы это не может интересовать; они не понимают, что здесь происходит.
Поэтому в толпе обо мне все время распространяются тысячи сплетен. И желтая пресса — в ней все время циркулирует всевозможная ложь. И если даже порой они напечатают правду, они придают ей такой оттенок, такое истолкование, что она становится ложью.
Взгляните на мир, что сделали с ним политики. Он может стать раем. Для каждого жизненно важно войта внутрь, но сначала нужно удовлетворить внешние нужды. И эти внешние нужды можно удовдетаоршъ, нодолжны исчезнуть нации, должны исчезнуть границы. Нынешние политики не допустят этого — потому что они исчезнут вместе с границами. Они могут существовать только вместе с нациями. Они могут существовать только если люди живут в ужасных условиях.
Вы будете удивлены... вы можете посмотреть, что происходит в Иране. В действительности, иранский император упорно работал, чтобы сделать страну богатой, образованной, культурной. И из-за того, что это ему удалось, у него неприятности. Теперь люди богаты, образованны, теперь у людей появились амбиции. Теперь политики хотят захватить страну. Император долго не протянет. Должно быть, сейчас он кусает локти, потому что он сделал это своими руками.
Однажды случилось: трупа ученых, посетивших Эфиопию, сказала королю: «Мы можем поправить здоровье Ваших людей. Главная проблема Ваших подданных в том, что они пьют грязную воду. Вот почему они больные, сонные, не энергичные. Это очень легко изменить — нужно просто дать им чистую воду». И знаете, что ответил эфиопский король? Он сказал: «И после этого произойдет революция. Я не хочу ничего менять. Пусть они живут так, как есть».
И в некотором смысле он говорит правду. Если люди бедны и голодны, они не мотут быть революционерами. Они не могут надеяться на лучшее, они не могут стремиться к лучшему. Политики могут существовать лишь при условии, что люда находятся в таком ужасном состоянии, что они никак не могут бороться с политиками; в противном случае они вышвырнут их вон.
Стоит стране чуть-чуть разбогатеть, как люди начинают осознавать множестао вещей, которых раньше не понимали. Когда люди бедны, они думают о роке, прошлой карме. Когда они становятся богаче, они полностью забывают о роке и прошлой карме — они знают, что их эксплуатировали, они узнают, что их держали в бедности. Они становятся злыми, они становятся мятежникам.
Ни один политик не хочет, чтобы страна по-настоящему разбогатела — хотя они и говорят, что страна должна быть богатой, но это одни разговоры. Они не хотят, чтобы страна была богатой, они не хотят, чтобы страна была образованной, они не хотят, чтобы люди думали самостоятельно. Они не хотят, чтобы люди были по-настоящему религиозны; они хотят, чтобы они были индуистами, христианами и мусульманами, но не настоящими религиозными людьми — потому что быть по-настоящему религиозным значит быть революционным. Они вообще не хотят, чтобы люди думали, чтобы они могли и дальше жить в рабстве, чтобы им даже в голову не приходило думать о лучшем, что есть что-то лучшее.
Вы спрашиваете меня: Почему вы думаете, что политики глупы?
Они глупы — поскольку держат в глупости весь мир. Они не просто глупы, они еще и хитры. И запомните, только глупые люди хитры. Возможно, вы не думали об этом. Разумный человек никогда не хитрит; ему достаточно разума, ему не нужна никакая хитрость. Глупому человеку приходится замещать отсутствие разума; ему приходится хитрить.
И политики алчны, они алчут власти — они сходят с ума по власти. Их единственная радость — господствовать. Они говорят о служении лишь для того, чтобы господствовать над людьми Вы должны глубже заглянуть в это. Если человек осознает все это, в ближайшие двадцать пять лет земля может стать совершенно новым явлением.
И. И. Каммингс сказал: «Политик — это зад, на котором сидят все, кроме человека».
И это правда: политик — еще не человек, он варвар. Желание господстаовать над другими безобразно; это насилие, чистое насилие и больше ничего. Преврагать людей в рабов — это величайшее возможное насилие. И это желание каждого политика: господство, абсолютное господство.
Стоит политику прийти к власти, как он становится тоталитарным, он становится диктатором. Он говорит о демократии, но за демократией стоит диктаторство. Это всетда так. Котда политик не у власти, он демократичен; когда он приходит к власти, вся демократия исчезает. Она остается маской, а на поверхность начинают выходить все уродливые желания.
Политики глупы, и люди терпят их потому, что люди глупы. Научите людей разумности, научите людей думать. Сделайте людей более осознающими то, что происходит в их жизни — это их жизнь, и они должны что-то делать с ней.
У одного политика сломалась машина, и ему пришлось остановиться прямо у института психиатрии. Он долго крутился вокруг нее так и сяк, но машина не заводилась. Когда он совсем уже отчаялся, из больницы вышел человек, взглянул на его работу, потом повернул один винтик, и машина заработала.
Политик был ошеломлен.
— Я думал, вы сумасшедший, — сказал он.
— Я, конечно, сумасшедший, — ответил мужчина, — но не дурак!
Политик:
— Скажите, как вы определяете, что человек ненормален?
Психиатр:
— Ну, сначала я задаю вопрос, на который средний человек отвечает с легкостью. Например: если капитан Кук совершил пять кругосветных путешествий и в одном из них был убит, то в каком именно?
Политик:
— Мм... ну... Не могли бы вы задать вопрос на другую тему? Я не очень разбираюсь в истории.
Я не говорю, что они глупы — они глупы на самом деле. Я просто констатирую факт. И этот факт настолько прост, что вы сами можете найти миллионы подтверждений. Мне не нужно представлять вам подтверждений, вся история — сплошное подтверждение. Газеты каждый день дают тысячи доказательств. Состояние мира, этот ад, в котором мы живем — доказательство.

Последний вопрос:
Ошо, думать логически — всегда неправильно?
Не всегда. Если вы ученый, вы должны думать логически; другого способа думать нет. Вы должны продвигаться логически, шаг за шагом. Это единственный способ, когда вы имеете дело с объективным миром. Я не против логики.
Если вы работаете с обьективным миром, логика — единственный путь, сомнение — единственная операция, вопрос — единстгенный метод. Но если вы имеете дело с субьективным, то вам придется развернуть все процессы: тогда путь — быть алогичным, метод — быть невопрошающим. Весь процесс, все действие — это доверие.
Это два измерения вашего существа — движение наружу, движение внутрь. Когда вы идете наружу, это одно движение; когда вы вдете внутрь, дорога та же самая, но движение совершенно другое — ваше направяение противоположно. Когда вы приближаетесь к объекту, вы должны быть логичны; когда вы приближаетесь к себе, вы должны превзойти логику.
Реальность —игои другое: объективное и субъективное. Поэтому целостный человек будет логичен, когда имеет дело с объектами, когда он работает в лаборатории, если он математик или биолог, химик, физик или физиолог — он будет предельно логичен. Но логика будет не единственным путем в его жизни. Когда он выходит из лаборатории, со своими детьми, с женой, с друзьями он не будет логичным — он будет любящим. Логика не знает любви. А когда он сидит в молитве или медитации, он полностью забудет о вопрошании. Он глубоко доверится существованию.
Настоящий человек способен на то и другое. До сих пор существовали лишь половинчатые люди. Тот, кто логичен, становится неспособным пойти в направлении, где нет логики; он одержим логикой. Тогда он не использует логику, он одержим логикой; тогда он не хозяин, хозяйкой становится логика. Он в клетке. Он останется половинчатым. Он упустит вторую половину, которая очень ценна, чрезвычайно ценнаболее ценна, чем логика, ибо это — внутреннее. Он ничего не узнает о своей субьективности: он не будет знать, кто он.
А если вы не знаете себя, что бы вы ни узнали, будет не слишком полезно. Самопознание — основа всей истинной мудрости.
И были также люди, которые двигались в свое собственное бытие; они стали алотичными, и они потеряли способность к логике. Вот что случилось на Востоке: люди стали неспособны к логике. Они могут петь в храме прекрасные гимны, они могут предаться танцу. Но логический процесс полностью исчез из Восточного полушария.
Вот почему здесь не может развиваться наука. На Западе логика стала единственным способом жизни, поэтому исчезла любовь, исчезла молитва, исчезла медитация. В настоящее время Востоку не обязательно быть Востоком и Западу — Западом. Сейчас мы можем сказать Редьярду Киплингу, что встреча произошла.
Восток и Запад должны раствориться друг в друге, чтобы мы могли создать целостного человека. Целостный человек будет логичным и алогичным; он будет пользоваться тем и другим как двумя крыльями.
Вы спрашиваете меня: Всегда ли неправнльно думать логически?
Нет, не всегда. Иногда возможно только это; в некоторых отношениях это — единственный способ думать.
Чета новобрачных в мотеле готовилась провести свою первую брачную ночь. Невеста нетерпеливо ждала в постели, пока жених раздевался. Когда он снял ботинки, ее поразило, что у него на ногах нет пальцев. Она вопросительно посмотрела на него, но он сказал: — Не волнуйся, у меня в детстве было пальцевание.
Пальцевание? Девушка никогда не слышала такого слова.
Когда он снял брюки и предстал перед ней в трусах, она увидела, что у него нет коленей. Пораженная, она вновь посмотрела на него.
— Не волнуйся, — сказал он, — когда я был подростком, я перенес бесколение.
Бесколение? И это слово девушка слышала впервые. Но когда он снял трусы, невеста не выдержала: — Не говори мне, что ты болел недочлением!
Иногда быть логичным вполне правильно — совершенно правильно. Но следует быть открытым также и для мира алогичного; нужно быть открытым для обоих измерений. Тотда жизнь богата. Тогда вы можете вдыхать и выдыхать. Тогда вы можете и медитировать, и концентрироваться. Тогда вы способны и к музыке, и к математике. Тогда вы способны и на любовь, и на одиночество.
Таково мое представление о целостном человеке.

 
  Osho meditations, sannyas sharing

На сайте сейчас посетителей: 77. Из них гостей: 77.

Создание и поддержка портала - мастерская Фэнтези Дизайн © 2006-2011

Rambler's Top100