Русский ОШО портал
Rambler's Top100

Библиотека  > Книги Ошо > "100 Историй для 10000 Будд" Ма Дхарм Джотти.

 



Ма Дхарм Джотти
100 историй для 10000 Будд



                1

Мне двадцать шесть. Сегодня воскресенье. 21 января 1966 года, и сегодня Ошо будет говорить в 4 часа дня в Санмукхананда — зале в Бомбее. Одна из моих знакомых, зная о моих поисках истины, посоветовала мне пойти и послушать его. Я уже наслушалась, была у столь многих так называемых святых и махатм, что теперь меня уже не привлекает вся эта религиозная игра, происходящая в Индии. Но каким-то образом Ошо, известный как Ачарья Раджниш, меня заинтересовал. Я решила пойти на его беседу.
В четыре часа я уже поднялась на второй этаж, где был Санмукхананда — зал, переполненный людьми. Многие люди стояли вдоль стен, в зале ощущалось возбуждение. Было очень шумно. Это была одна из самых больших аудиторий в Бомбее, в ней могли поместиться пять тысяч человек. Я нашла место, села поудобнее и попыталась расслабиться.
Через несколько минут на сцене появился человек с бородой в белой ланги, в шали. Он поприветствовал собравшихся сложенными ладонь к ладони руками и сел в позу лотоса. Я сидела достаточно далеко от сцены и плохо видела Его лицо, но мое сердце затрепетало в предчувствии услышать этого незнакомого человека.
Несколько минут я слышала его приятный и сильный голос, приветствующий аудиторию словами «Мере Прийя Атман» — мои любимые. На мгновение в зале воцарилась полная тишина. Я почувствовала, что его голос начинает погружать меня в состояние глубокого покоя, и я слушала его в полном молчании. Мой ум остановился, и только его голос звучал внутри меня. Я сразу его поняла и удивилась; он сразу ответил на все вопросы, мучившие меня годами. Лекция окончилась, мое сердце трепетало от радости, и я сказала подруге: «Он мастер, которого я искала. Я нашла его». Я вышла на улицу и купила несколько книг и журнал под названием «Джиоти Шикха». Открыв его, я увидела заголовок «Ачарья Раджниш отмечает свое тридцатишестилетие». Я не могла поверить своим глазам — я была уверена, что это опечатка, и что должно было быть написано шестидесяти трехлетие. Я спросила девушку за прилавком; она засмеялась и сказала, что все правильно — «36». Я все еще не могла поверить, что я была на лекции человека, которому было
всего лишь 36 лет; когда его слушаешь, кажется, что с тобой говорит древний риши времен Упанишад.


                2

Я начала читать его книги, и это сразу сняло с меня весь груз моих заимствованных знаний. Его слова оставляли меня в полном одиночестве, в полной пустоте. Мое сердце тянулось к нему. Я отыскала телефон и адрес центра в Бомбее, который назывался «Дживан Джагрути Киндра». Я спросила об Ошо, и мне сообщили, что скоро будет медитационный лагерь в Нарголе, где я смогу с ним встретиться. Я была переполнена радостью и с нетерпением ждала начала медитационного лагеря.
Наконец, день его первого закрытого даршана — когда я смогла сесть около его ног, в Нарголе, пришел. В лагере собралось около пятисот человек; это было великолепное место на берегу моря, окруженное высокими деревьями. Я нашла подходящее дерево, поблизости от самодельного помоста, и села поудобнее. Мои глаза впились в то место, откуда он должен был появиться, и через несколько минут я увидела его, идущего во всей своей красоте и величии, одетого в белое ланги и шаль, накинутую на верхнюю часть его тела. Я почти ощущала какой-то чистый свет, исходящий от него. Его появление завораживало, оно несло в себе что-то не из этого мира. Он поздоровался с собравшимися, сложив вместе ладони и сел в позу лотоса на маленький квадратный помост, накрытый белой простыней.
Он начал говорить, но его слова пролетали мимо моих ушей. Вокруг была полная тишина и только его голос, и звук набегающих волн вдали. Я не знаю, как долго он говорил, когда я открыла глаза, Его уже не было. Я испытала что-то подобное смерти. Он притягивал мое сердце, как магнит притягивает кусок железа, я всю ночь не могла уснуть. Блуждая по пляжу, я смотрела на все отсутствующим взглядом. Небо сияло мириадами звезд, никогда еще я не переживала такого покоя и красоты. Моему сердцу хотелось кричать: «Где он? Я хочу быть с ним!»


                3

Утром в 8 часов, мы собрались снова там же на его беседу. Он будет отвечать на наши вопросы, и уже многие люди протягивают листочки бумаги человеку, который работает в качестве его секретаря. Я набралась храбрости и тоже написала записку, где рассказала о своих переживаниях, попросив его объяснить, что со мной происходит. Я передала свой вопрос и села немного поодаль, смешавшись с людьми, пытаясь спрятаться.
И вот снова вышел он, во всей своей красоте и величии, со всеми поздоровался, и, сев в позу лотоса, начал зачитывать вопросы. Мое сердце учащенно забилось, когда я увидела мою розовую бумажку в его руке: почему-то мне стало стыдно, неизвестно, что он подумает обо мне, прочитав мой вопрос. К моему удивлению, после прочтения вопроса — в действительности, это был не вопрос, а описание моих ощущений, которые возникли, когда я в первый раз услышала его голос, ощущения, что меня тянет словно магнитом, ощущение умирания — он окинул взглядом собравшихся. Начиная с дальнего левого угла, и, наконец, его глаза остановились на мне, он посмотрел прямо на меня. Я поклонилась, совершенно онемев, видя, что он знает, что это мой вопрос. Он прочел его про себя и сразу перешел к другим вопросам.
Когда беседа закончилась, и люди проходили мимо него, чтобы коснуться его стоп и позволить ему коснуться их головы, я следила за всем этим на расстоянии, не осмеливаясь к нему подойти. Наконец, когда он поднялся, чтобы уйти, я устремилась к нему, и когда я подошла к нему, он улыбнулся и спросил: «Ты это написала?» Я утвердительно кивнула головой и склонилась, чтобы коснуться его ног. Он положил ладонь на мою голову, и когда я встала, сказал: «Приходи ко мне после обеда».


                4

В два часа я подошла к дому, где он остановился. Пришло уже много людей. Все они хотели увидеть его. Вышел его секретарь, и люди начали входить в его комнату, по одному. В среднем все выходили через две-три минуты. Наконец, женщина, которая была передо мной вошла в дом; следующая — я. Просто, чтобы посмотреть, как она встретится с Ошо, я глянула через окно, когда она вошла: Ошо сидел на диване, на полу был постелен ковер. Женщина поклонилась Ошо, коснулась его ног и села на ковер. Я сказала сама себе: «Наверное, именно так следует к нему подходить». Мое сердце затрепетало от возбуждения, и в то же время меня охватил какой-то непонятный страх. Через пару минут женщина вышла, и я вошла в комнату.
Ошо встретил меня широкой улыбкой. Я просто совершенно все забыла и потянулась к нему. Я обняла его, и он принял меня с такой любовью, что я почувствовала, что не только я нашла его, что он тоже нашел заблудившееся дитя. Он казался очень счастливым и посадил меня рядом с собой слева, на диван. Своей рукой он погладил меня по спине и положил правую руку мне на голову. Я посмотрела ему в глаза — они были полны любви и света, и я чувствовала, что знаю этого человека уже целую вечность. Своим волшебным прикосновением он сделал какое-то чудо, и я вернулась в нормальное состояние из этого переживания смерти, которое началось тогда, когда я слушала его лекцию прошлым вечером.
Он спросил меня, чем я занимаюсь, но я не могла выговорить ни слова. Он сказал: «Не беспокойся, все будет хорошо». Я наконец-то обрела дар речи и сказала, что работаю в транспортной компании в Бомбее.
Он спросил: «Со мной будешь работать?»
Не зная, в чем состоит эта работа, я просто кивнула головой.
Он позвал своего секретаря, познакомил меня с ним и сказал мне: «Держи с ним связь».
Через пару минут я поднялась, чтобы уйти, прошла два или три шага и снова посмотрела на него. Он просто улыбался, и я вернулась и села к его ногам на ковер.
Он сказал: «Закрой глаза». И прислонил свою правую ногу к моему сердечному центру. Я почувствовала, как будто какая-то энергия начала перетекать из его ступни в мое тело. Мой ум стал пустым. Я слышала только звук своего дыхания. Казалось, что время остановилось. Прошло, наверное, всего лишь несколько минут, затем я услышала его голос: «Возвращайся. Медленно открывай глаза». Он мягко убрал свою ногу, и когда я открыла глаза, он сам сидел с закрытыми глазами. Я медленно встала и выскочила из комнаты с сердцем, полным радости, я чувствовала себя так, как будто бы нашла какую-то потерянную драгоценность.


                5

После этого медитационного лагеря, когда я вернулась в Бомбей, я снова очутилась в толпе. Это сильное желание снова с ним встретиться не давало мне уснуть. Почти каждую ночь он был в моих снах, говорил со мной. Я начала каждый день писать ему письма, и каждый день ждала от него ответа. Я совершенно забыла, что письмо дойдет до него, по меньшей мере, через три дня, и даже если он ответит в тот же день, потребуется еще три дня, чтобы ответ дошел до меня. Иногда я даже злилась на него за то, что он сделал из меня такую дуру — я понятия не имею, как я могла держать себя в руках и продолжать работать в офисе.
Прошло несколько недель. Сегодня я выхожу из офиса в пять вечера, как вдруг вижу посыльного, который бежит за мной с письмом в руке, что весьма необычно. Обычно в офисе никого не волнуют личные письма. Я взяла у него письмо, — оно было от господина моего сердца. Я поцеловала его и открыла трясущимися руками.
Там было написано: «Дорогая Пушпа!» (мое имя до принятия саньясы). Шлю мою любовь. Я счастлив был получить твои письма. Такая жажда к Богу поможет, потому что только сила желания прокладывает к нему путь. Я приеду в Бомбей вечером семнадцатого, встречай в девять часов, либо я буду в Бомбее снова двадцать первого, тогда встречай в три часа дня. Где я остановлюсь, ты можешь узнать по этим четырем телефонам».
Я ликовала, читая это письмо. Сегодня было семнадцатое, и я решила ехать вечером его встречать. Я кинулась обратно в офис, чтобы позвонить. Читая письмо, я подумала: «Почему он написал четыре телефонных номера?» Но этот человек осознания знал лучше! Три номера не ответили, четвертый ответил, и женщина на другом конце провода сообщила мне время прибытия и дала адрес. Было уже пять часов десять минут. Осталось всего лишь четыре часа. И я снова буду с ним. Время тянулось очень медленно. Почти каждые пять или десять минут я глядела на часы, и бранила их за их медлительность. Это ожидание длилось целую вечность.


                6

8.55 вечера. Как только я вошла в главный вход здания, машина, выезжающая из ворот, остановилась около меня. Я настолько была погружена в свои мысли, что даже не обратила на нее внимания. Вдруг я услышала голос Ошо, который позвал меня из машины. Он сидел на заднем сидении около окна.
Я ринулась к нему.
Он сказал: «Я вернусь примерно через полчаса — жди», — и спросил меня, знаю ли я, где он остановился. Я сказала: «Да, я знаю». Машина тронулась. Я простояла там еще несколько минут, глядя, как она исчезает вдали. Я глубоко вздохнула и вошла в здание — в нем было множество коридоров, и я не могла сообразить, куда дальше идти.
Я сразу поняла, почему он спросил меня, знаю ли я, где он остановился. Бессмысленно обойдя все коридоры, я разозлилась на себя, за то, что я была неискренна с моим Мастером, в полной бессознательности. Мне потребовалось двадцать минут, чтобы найти нужную дверь.
Я нажала на кнопку, и та же женщина, с которой я говорила по телефону, открыла дверь, и, узнав меня, долго извинялась, что не до конца все объяснила. Она обняла меня и повела за руку в достаточно большую прихожую, где человек восемь-десять уже сидело на диванах, о чем-то переговариваясь. В комнате чувствовалась легкость; я единственная выглядела серьезной. Я почувствовала себя чужой в этой группе, сидя тихо в углу в ожидании моего Мастера.
Ровно через десять минут приехал Ошо, и мы все встали. Он улыбнулся и поздоровался со всеми сложенными вместе ладонями, в жесте «намасте», проходя в другую комнату. Сразу позвали меня. Снова тот же непонятный страх охватил меня, когда я вошла; я испугалась, как маленький мотылек, пролетая мимо пламени, которое может его сжечь. Но это магнетическое притяжение пламени намного сильнее, чем страх.
Я увидела его, сидящим на кровати в позе лотоса, пьющим какой-то сок. Я села напротив него немного поодаль, мои ноги свисали с кровати. Он, допил сок и поставил стакан на маленький столик рядом с кроватью, вытер рот маленьким белым платком, и, улыбнувшись мне, попросил сесть поближе.
Он положил свою правую руку мне на грудь, а левую на голову. Мой болтливый ум остановился на месте, а я пережила состояние совершенно мне незнакомое. Слезы покатились из моих глаз, и мое тело подалось к нему. Я зарыдала как маленький ребенок, положив голову к нему на колени.
Через несколько минут он убрал руки и попросил меня: «Медленно возвращайся». Я успокоилась, подняла голову и посмотрела ему в глаза. Они сияли, как две маленькие звездочки в огромном голубом небе. Я почувствовала, что меня оставил этот непонятный страх и боль моей отчужденности.
Он усмехнулся и сказал мне, чтобы я делала медитацию випассана каждое утро по одному часу, и что я могу прийти к нему в любое время, когда он будет в Бомбее. Я коснулась его ног и вышла из комнаты, чувствуя, что сегодня он принял меня в свои ученики.


                7

Ошо уже давно ушел с должности профессора университета. Он путешествовал по всей Индии, проводя медитационные лагеря и публичные беседы на открытых площадках, где собиралось от пятнадцати до двадцати тысяч человек. Он зажигал людей. Он шел вперед бесстрашно, как лев, опрокидывая на своем пути все, что стало в Индии устоявшимся. Бомбей стал центром его работы, в то время как он продолжал жить в Джабалпуре. Много раз он ездил на поезде из Джабалпура в Бомбей и жил там в гостях у какого-нибудь друга, пока не доставал билет на самолет в нужный город. Таким же образом он добирался домой в Джабалпур. Друзьям в Бомбее посчастливилось больше всех, они видели его чаще.
В основном Ошо путешествовал один до того, как я его встретила. Встретив его, я уже никогда не хотела упустить малейшую возможность быть с ним, и он мне не отказывал. Это такое наслаждение — быть с ним и заботится о нем. То, как он действовал в различных ситуациях, сразу показывало его любовь и сострадание ко всему.
Он сидел в кресле, как будто кресло было живым существом, которому он боялся сделать больно, и когда он вставал, то на секунду оборачивался, глядя на кресло с благодарностью. Когда он ходил, то двигался так мягко, с такой благодарностью, как будто не хотел нанести вред земле под своими ступнями. Он ел с такой грацией и благодарностью во взгляде, когда смотрел на пищу. Что же говорить о растениях, животных, людях? Он всегда был против нанесения вреда растениям, кроме тех случаев, когда это было необходимо для их роста. Он даже отказался от бесед с друзьями в своем саду, так как в местах, где они сидели, оставалась мятая трава. Ошо также был против срывания цветов.
Помню, однажды он сказал: «Вы любите своих детей — вы же не отрываете им головы. Если вы действительно любите цветы, вы не можете их сорвать. Вы применяете насилие, срывая их — это разновидность преступления. Наслаждайтесь их красотой, любуйтесь ими, но незачем пытаться ими завладеть».
В другой раз он посмотрел в окно в сторону поля, — был вечер. Вдали какой-то человек кричал на корову и бил ее палкой. Ошо сказал: «Посмотри на этого глупца. Корова идет своей дорогой, а он над ней бессмысленно издевается». Я почувствовала силу его сострадания к корове. Глядя на него, я чувствовала его, как тяжелое облако, полное дождевой воды, проливающее свою любовь на всех, с кем оно соприкасается.
Я помню, как в одной из бесед он сказал: «Я садовник: я везде разбрасываю семена, даже не беспокоясь куда они упадут, у меня их изобилие. Когда придет подходящее время, некоторые из них прорастут и станут огромными деревьями, осыпанными цветами, источающими свой аромат и дающими прохладную тень всем путникам».


                8

Ошо уезжает поездом из Бомбея в Джабалпур. На платформе достаточно многолюдно и шумно и примерно пятьдесят человек нас, пришедших с ним попрощаться. Некоторые пожимают ему руки, некоторые касаются его стоп, и каждый раз он наклоняется, чтобы дотронуться до их голов. Некоторые просто молча стоят, глядя на него глазами, полными слез. Ошо подходит к ним, обнимает и просит их не печалиться, он скоро вернется. Их глаза еще больше наполняются слезами от его прикосновения, но на их лицах широкая улыбка. Слезы и улыбки — это ежедневное явление вокруг Ошо.
Внезапно нас испугал свисток проводника. Это был сигнал, означающий, что поезд отправляется. Ошо вошел в поезд и встал в дверях со сложенными вместе ладонями, в жесте «намасте». Он подозвал меня к себе. Я поднялась на ступеньку вагона, и он показал мне своей вытянутой рукой на дальний угол, где стояла его знакомая, и попросил меня привести ее.
Я возразила, сказав: «Ошо, поезд уже отправляется». Он сухо ответил: «Нет, он не поедет. Иди и приведи ее». Я побежала на угол, пробираясь через сотни людей и, когда я подбежала, то к своему удивлению увидела, что там стояла Ма Тао, плача навзрыд, как маленький ребенок, который отстал от матери. Я схватила ее за руку и побежала к поезду. Нам потребовалось почти пять минут, чтобы добраться до Ошо — а он все так же продолжал стоять в дверях своего вагона с кондиционером, поджидал ее. Он положил свою руку на ее голову и заверил ее, что он скоро приедет, чтобы она не плакала. И снова, та же улыбка сквозь слезы на лице Тао. Ее маленькие глазки засияли, подобно звездочкам Я почти видела, как он изливал свою любовь простым прикосновением своей руки, а мы, преданные, как будто пили воду вечной жизни из его источника.
Он посмотрел на всех еще раз и помахал всем на прощание рукой, и это получилось как сигнал водителю поезда: «Теперь поехали!» Поезд медленно тронулся, в дверях стоял он, а мы все смотрели на него, пока поезд не исчез вдали. Мы обнимали друг друга и потихоньку начинали расходиться, унося в наших сердцах надежду увидеть его снова поскорее.
Я вспомнила дзенское хайку:
«Ты, предо мной стоящая всегда,
О! Моя вечная душа!
Как я нашел тебя
К тебе стремится
Тайная любовь моя»


                9

Я стою на платформе на В. Т.-станции, жду прибытия Ошо из Джабалпура. К моему удивлению, вокруг не было больше никого из друзей Ошо. И я начала волноваться, что получила неверную информацию о его приезде. И все же я решила ждать приезда поезда. Мои глаза блуждали вокруг в поисках знакомого лица. Я была вся мокрая — было очень жарко. Скоро подойдет поезд, и все же никто еще не пришел его встретить. Я уже начала подумывать, что все друзья вместе решили Ошо оставить, несмотря на то, что обычно все происходит как раз наоборот; он говорит горькую правду, которую далеко не каждый сможет «проглотить», Он безжалостно опрокидывает все, что стало в Индии традиционным.
Я запуталась в своих мыслях и вздрогнула, когда услышала шум пришедшего на платформу поезда. Мое сердце забилось, а глаза впились в вагон с кондиционером. Один за другим начали выходить пассажиры. Эти несколько минут превратились в целую вечность. И, наконец, он! Выходит из поезда. Я кинулась к нему. Он спустился со ступенек. Я коснулась его стоп, и он поприветствовал меня прикосновением своей руки к моей голове. Я несказанно обрадовалась его появлению и чувствовала, как меня обволакивает невидимый аромат, который всегда окружает его.
Он спросил: «А где же остальные?» Я сказала ему: «Я не знаю, почему они не пришли, но я знаю, где тебе можно остановиться». Затем я спросила его, хотел бы он поехать на такси, а он просто ответил: «Давай подождем — друзья скоро подойдут».
Я посмотрела на его лицо: на нем не было ни волнения, ни спешки. Почти все уже ушли с платформы, кроме нас двоих. Видя, что я немного взволнована, он начал со мной шутить, и заставил меня рассмеяться. Одна часть меня была счастлива, так как я находилась рядом с Ошо, а другая — переживала за него — ведь он трясся в поезде 24 часа, а теперь стоит на платформе в такую жару. Я чувствовала себя совершенно беспомощной.
Наконец, почти через полчаса, Шивабхай, Лахрубхай и несколько других друзей прибежали его встречать. Их тоже шокировала вся эта сцена, потому что им сказали на станции, что поезд на полчаса опаздывает.
Великое искусство Ошо заключалось в том, что он никогда не позволял людям чувствовать себя виноватыми. Он встретил всех с такой любовью, что все сразу забыли о том, что произошло. Смеясь и разговаривая, он пошел с ними к станции, а я шла за ним, удивляясь, и мое сердце шептало мне: «Он совсем не из этого мира».


                10

Мы пришли на В.Т.-станцию вместе с Ошо, который уезжал в Джабалпур. Стоял жаркий летний день. Это было в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. Я стою позади него, наблюдая, как пот сбегает вниз по его спине подобно маленькому ручейку. На нем белое ланги и шарф, обмотанный вокруг верхней части его тела. Его спина наполовину открыта. Он стоял во все своей красоте и величии, как лев среди стада овец, которые в него влюблены.
Поезд уже должен отправляться, но его багаж все еще не подъехал к станции: его повезли в другой машине. Мы начали беспокоиться. Он едет проводить медитационный лагерь, и я уже начала волноваться как он будет жить без своей сменной одежды. Внезапно он обернулся и посмотрел на меня. Мне стало стыдно, что я приношу ему беспокойство своим сомневающимся умом, но он просто мне улыбнулся. Его доверчивые, светлые глаза все еще стоят передо мной, пока я это пишу. Я расслабилась и вспомнила его слова — «доверяй жизни».
Станционный смотритель снова засвистел в свисток, и Ошо вошел в поезд без своего багажа. Он встал в дверях и загадочно улыбнулся. Где-то в своем сердце я знала, что поезд не тронется с места, пока его багаж не приедет. Все мы стояли, и ждали, затаив дыхание, что будет дальше. Как же бессознательно мы себя ведем рядом с просветленным мастером. Но его сострадание бесконечно; он принимал нас такими какие мы есть, и никогда не позволял нам почувствовать себя глупыми или бессознательными.
Поезд очень медленно тронулся, и к нашему великому удивлению мы увидели водителя Ишвабхая, бегущего к нам с его чемоданами. Расталкивая всех в стороны, он подбежал к вагону и поставил чемоданы рядом с Ошо, который все еще стоял в тамбуре, посылая нам последнее «до свидания».
Поезд унесся прочь. Мое сердце утонуло в тишине. Я села на скамью неподалеку и закрыла глаза. Один из наших друзей подошел ко мне, встряхнул меня и сказал: «Пойдем». Я открыла глаза и сидела, не понимая, куда идти: мое сердце осталось с ним. Мне хотелось закричать всему миру: «Среди нас снова живой Будда!»


                11

Сегодня дождливо, и Ошо должен уехать в Пуну вечерним рейсом самолета. Он остановился в гостинице Си-Си-Ай в центре Бомбея, и требовался, по крайней мере, час, чтобы оттуда доехать до аэропорта. Мы улетаем в пять часов вечера. Я сидела рядом с Лакшми — водителем машины, а Тару сидела на заднем сидении рядом с Ошо. Она почему-то плакала. Наша машина ехала по дороге в сторону Педдара, я смотрела в окно. Силуэт здания Вудленда остался позади.
Я сказала Ошо: «В этом здании нет тринадцатого этажа». Он посмотрел на здание и попросил Лакшми узнать, продаются ли там квартиры. Лакшми промолчала. Я знала, что у нас нет друзей, которые могли бы там купить квартиру.
Лакшми включила радио, и оттуда донеслось: «Вложив всего одну рупию в лотерейный билет, вы получите девять лакхов в месяц!» Ошо засмеялся и сказал Тару: «Как ты относишься к тому, чтобы купить лотерейный билет?» Ее слезы перешли в смех. Я не знаю, купила ли Тару лотерейный билет или нет, но мы все-таки сняли квартиру в Вудленде для Ошо. Я до сих пор не понимаю, как у нас это получилось.
На дороге становилось все теснее, но Лакшми каким-то образом все же смогла выбраться из дорожных пробок и вовремя успеть в аэропорт. Продолжалось военное положение между Индией и Пакистаном — запрещалось включать какой-либо свет после заката солнца. «Свет не включать!» — слышался после заката везде в городе приказ правительства. Лакшми удалось приехать в аэропорт вовремя, и мы все расположились на софах в зале ожидания.
Ошо выглядел достаточно усталым. Приехали другие друзья Ошо в аэропорт, становилось очень шумно. В аэропорту объявили, что рейс в Пуну откладывается на полчаса, поэтому я подошла к Ошо и спросила, не хочет ли он чаю и чего-либо перекусить. Он согласился, он также сказал принести что-нибудь для всех. Нас было около десяти. Чай и закуску поставили на стол посредине комнаты. Почувствовалась праздничная атмосфера. Мы забыли и о войне, и о затемнениях, и просто наслаждались едой и чаем вместе с Ошо.
Мы забеспокоились, когда объявили, что рейс в Пуну откладывается еще на час. Теперь это было уже слишком. До Пуны на самолете всего двадцать минут полета. Мы уже истратили целый час в дороге и целых полчаса уже ждем в аэропорту. За три часа Ошо мог бы доехать до Пуны на машине или на поезде.
Мы ощущали некоторую беспомощность, и я уже начала представлять себе, как было бы замечательно, если бы у Ошо был маленький собственный самолет. Это такая пытка часами сидеть в аэропорту. Ошо посмотрел на Лакшми, и она сказала: «Теперь уже нет смысла садиться в машину, мы итак слишком долго прождали».
Ошо снова сел, и, увидев наше напряжение, стал рассказывать анекдоты. Последний анекдот, который он рассказал, был о Мулле Насреддине: Мулла Насреддин заболел и пошел к доктору. Он ждал и ждал, когда его вызовут, и, наконец, решил уйти. Как только он встал, вошла медсестра и спросила: «Мулла, что случилось? Почему вы уходите?» Мулла ответил: «Лучше умереть дома естественной смертью!»
Когда Ошо закончил анекдот, он встал, и мы с удивлением услышали объявление, что самолет в Пуну отправится через десять минут. Мы все обрадовались. Ошо попрощался со всеми и пошел, а я пошла за ним, как тень, которая и представить себе не может жизнь без него. Мы поднялись по маленькой лестнице, он обернулся, и помахал рукой, еще раз, прощаясь с друзьями.


                12

Ошо остановился в доме Сахан в Пуне и проводил беседы на территории фабрики «Сангхви Тиффин», которая находилась достаточно далеко от дома Сахан. Этим вечером уже пришло время уезжать на беседу, но водитель еще не пришел, мы ждали еще около пяти минут, а затем Ошо, посмотрев на свои часы, сказал: «Мы начинаем опаздывать, поехали!» Никто не успел ничего сказать. Он открыл переднюю дверь, сел на водительское сидение и завел машину. Сахан и я переглянулись в удивлении. Я открыла переднюю дверь и попросила Сахан сесть рядом с ним, а сама села на заднее сидение. Он вел машину очень быстро, и мы сидели, затаив дыхание. На пути было так много поворотов, и я беспокоилась, знает ли он путь.
К моему удивлению, через несколько минут мы приехали. Друзья, которые ожидали его приезда, подошли к машине и открыли заднюю дверь. Я вышла, и они спросили меня: «А где же Ошо?»
Тем временем Ошо сам открыл свою дверь и пошел к подиуму. Я просто показала на него пальцем, и взглянула на свои часы — мы приехали на две минуты раньше: Ошо никогда не любил опаздывать на беседы. Что за мастер! Будучи вне времени, и всегда вовремя! Ошо, твое сострадание бесконечно. Твоя любовь и забота о твоих сподвижниках невыразима словами. Только те, кто чувствовали это, могут это понять.


                13


Ошо приехал из Джабалпура. Он должен полететь на самолете в Удайпур. Уже много дней подряд Индийские авиалинии бастовали, и мы надеялись, что забастовка кончится в любой момент, но она продолжалась. Мы не могли представить альтернативы, как добраться до Удайпура и предложили отложить медитационный лагерь на некоторое время. Но Ошо настаивал на том, чтобы приехать туда вовремя. Мы волновались, как это будет возможно — все билеты на поезд забронированы задолго вперед. Он предложил, чтобы мы поговорили со служащими на железной дороге и попросили их присоединить к поезду «Гуджурат Мэйл», который едет до Ахмадабада, еще один вагон с кондиционером и забронировать восемь мест для друзей, которые едут вместе с ним. К нашему удивлению, служащему, ответственному за резервирование, понравилась эта идея. Он посмотрел на список и сразу согласился. Мы получили наши восемь мест и побежали назад, чтобы сообщить Ошо и другим друзьям подготовиться и быть на центральном вокзале Бомбея в восемь часов вечера.
Для нас это огромная радость — путешествовать с ним в одном купе. Все прибыли вовремя. Ошо выглядел очень счастливым. Он сидел на своем месте, положив ногу на ногу в окружении нас. Он рассказывал нам анекдоты, и все купе наполнялось смехом. Люди подходили и заглядывали: что здесь происходит? Через некоторое время мы оставили его одного и заняли свои места. Поезд прибыл в Ахмедабад вовремя. После завтрака в доме одного из друзей мы остановили два такси, чтобы доехать до Удайпура. Было очень жарко. В нашей глубокой бессознательности мы даже не подумали найти для Ошо машину с кондиционером. Путь был долгий: около шести-восьми часов. Ошо сидит на заднем сидении такси с друзьями, а я сижу на переднем с водителем. Я вся в поту, и у меня заболела голова, при взгляде на грязную бесконечную дорогу впереди.
Я оглянулась. Ошо сидел с закрытыми глазами, как будто ушедший из внешнего мира. Я подумала: «Когда же я смогу сделать это? Это, кажется, невыполнимая задача». Я почувствовала, что каким-то образом помешала ему. Он открыл глаза и попросил лимонада. Путешествуя непрерывно по различным местам Индии, он прекратил пить воду. Мы остановили такси. Я налила лимонад из большого термоса, который был в багажнике, и намочила маленький платок холодной водой.
Когда он выпил лимонад, я подала ему мокрый платок, чтобы он накрыл свою голову. Он взял его и сделал, как я сказала, как маленький ребенок, а когда почувствовал прохладу спросил меня, где я научилась «всем этим штучкам!» Было так жарко, что платок высох через полчаса, и я начала менять платки на холодные, пока мы не достигли цели.


                14

В 7 часов вечера мы приехали в Удайпур. Мы были поражены, когда увидели, что для всех нас и для Ошо была приготовлена всего одна комната на голой земле в здании, которое еще строилось. Там была индийская раскладушка, изготовленная из веревок, натянутых на деревянную раму, стоящую на четырех ножках. На ней был маленький тоненький матрас, накрытый белой простыней. Это была кровать для Ошо, а остальные должны были спать на полу в той же комнате на подстилках. Я еще более поразилась, когда увидела, что в комнате нет вентилятора. Какой-то ручной бамбуковый веер стоял в углу комнаты. Непонятно откуда к электрической лампочке подходили провода. Рядом находилась ванная, которой с трудом можно было пользоваться.
После всего этого мучительного путешествия мы расслабились на полу, а Ошо на раскладушке, как малыш в кроватке. Все лежали молча. Я чувствовала гнев внутри на всю эту ситуацию, не находя слов. Но на поверхности я тоже была спокойна.
Я наблюдала за Ошо. Он, кажется, принял все с радостью. На его лице не выражалось никакого неудовольствия. Полежав несколько минут, он поднялся, и пошел в ванную комнату с полотенцем наперевес. Как только он ушел, мы заговорили об этом безобразии, в которое мы попали.
Организатор не мог понять трудностей Ошо — он думал, что сделал все лучшее, и нигде вокруг не было другой комнаты. Увидев, что Ошо выходит из ванной, мы замолчали: он выглядел таким свежим и сияющим. Я не могла оторвать взгляда от него. Он посмотрел на нас, улыбнулся, сел на свою раскладушку, как король на свой роскошный трон. Я подумала, что у него есть какой-то секретный ключ, и я была бы не прочь его украсть...


                15


 

Было время обеда, и мы все сидели вместе с Ошо за обеденным столом. Кажется, что друзья, которые организовывали этот лагерь, были очень бедными — пища, которую они подали, была очень низкого качества. Дал был жидким, почти как вода, а дробленый рис (очень мелкий рис, который продают по самой низкой цене после просеивания риса) был приготовлен так плохо, что я могла видеть в нем маленькие черные камешки.
Я сижу рядом с Ошо, который очень возбужден и уже начал есть. Меня удивило выражение его лица: он ел с таким восторгом, как будто бы это была какая-то изысканная пища. Напротив него встал какой-то старик, держащий коробку дешевых индийских сладостей, которые назывались «ладу». Он положил ладу на тарелку Ошо, который принял его с благодарной улыбкой. Человек обрадовался и положил ему на тарелку еще одно ладу. Ошо ничего не сказал, а молча взял ладу и положил в мою тарелку.
Я сразу сказала: «Ошо, я не хочу!» Он усмехнулся и сказал: «Не говори «нет», возьми и передай следующему». Я поняла и так и сделала. Человек, который оказался следующим, слышал то, что сказал Ошо и передал пирожное следующему. Все громко рассмеялись, когда, наконец, ладу вернулось в коробку старика.
Ошо всегда любил рассказывать анекдоты, когда ел. Прием пищи с ним превращался в настоящий пир, было совершенно не важно, что мы едим. Сегодня он рассказал следующий анекдот: однажды король Акбар без всякого повода дал пощечину своему придворному Бирбалу, а Бирбал сразу дал пощечину человеку, который стоял рядом с ним. Человек рассердился и спросил Бирбала, почему он его ударил. Бирбал сказал: «Не спрашивай — возьми и передай другому». Пощечина пошла по всему дворцу, игра продолжалась весь день, и, наконец, ночью в постели пощечину дала Акбару его жена!
Не быть серьезным — вот главное, что Ошо не только проповедует, но и сам практикует каждую минуту.


                16

Сегодня жаркий полдень, и Ошо отдыхает на постели после обеда; все пошли по делам. Я закрыла защелку двери и села на полу рядом с его кроватью. И начала обдувать его маленьким ручным феном. Вскоре он открыл глаза и казал: «Больше не обдувай, ложись спать».
Мне показалось, что может быть, он подумал, что я устала, но мне действительно это нравилось — сделать ему немного больше комфорта. Я сказала ему: «Очень жарко, и я хочу продолжать тебя обдувать».
Он сказал: «Просто прими все так, как есть и не будет никаких проблем». Он закрыл глаза снова; я прекратила его обдувать, и медленно пошла к выходу. За окнами, на которых не было занавесок, я увидела любопытных людей, которые подпрыгивали, пытаясь рассмотреть, что происходит внутри. Мой взгляд остановился на нем — он возлежал, как император на своем золотом троне.
К ночи я перенесла его матрасы на террасу и, таким образом, сделала кровать для него на полу. Там было достаточно прохладно, а также он любил спать под открытым небом, и нам говорил так спать, наслаждаться звездами и луной.


                17

На утренней беседе я сидела совсем близко к нему, делая записи на мой маленький кассетный магнитофон. Я совершенно не знала, что здесь есть длинные шнуры. Я подсоединила свой микрофонный шнур, как обычно, к его микрофону и села рядом.
Сегодня было что-то удивительное: как только он начал говорить, я почувствовала, что знаю слово в слово все, что он собирается сказать. Позже, когда я рассказала ему о том, что со мной происходило, он сказал: «Это называется синхронностью с мастером. Еще не будучи сказанными, эти слова приобретают форму мыслей, появляясь в сознании, как круги в воде. Если человек в полном молчании, он может уловить мысли еще до того, как они станут словами — это не сложно». Затем он добавил, что мне не стоит уделять особого внимания даже мыслям, а лучше следить за источником, откуда они появляются. Он объяснил весь этот процесс в таких простых словах, что, слушая его, я всё совершенно ясно поняла.


                18

Забастовка летчиков окончилась, и мы летим самолетом из Удайпура в Ахмедабад. Это мой первый полет на самолете. Ошо поднялся на самолет, я за ним; Он сел около иллюминатора, я села рядом. Я сказала ему: «Я в первый раз в жизни лечу на самолете, и мне страшно». Тем временем подошла стюардесса с подносом. Ошо взял у нее один маленький пакетик и открыл его: там была вата. Он разделил ее на две части и одну дал мне, сказав: «Вложи в свои уши, и когда самолет взлетит, просто закрой глаза и смотри в себя. Это прекрасная возможность помедитировать».
Затем он показал мне, как застегивать ремень. Полет длился около получаса и был одним из тех, которые я никогда не забуду. Я закрыла глаза, когда самолет начал подниматься — это действительно было уникальное чувство, когда он взлетал. Было такое чувство, что я переношусь в другой мир. Через несколько минут я открыла глаза и посмотрела в иллюминатор: наш самолет пролетал сквозь облака, и меня переполняло и захватывало созерцание этой картины.
Я посмотрела на Ошо: он сидел как прекрасная мраморная статуя, закрыв глаза, в нем не было никакого движения. Я даже не знала, как это назвать: либо полным его присутствием, либо полным его отсутствием. Но определенно: он не спал.
Когда самолет приземлился в Ахмедабадском аэропорту, он открыл глаза, отстегнул ремень и спросил меня: «Ну, как?» Я сказала Ошо, что это было великолепно — мне действительно это понравилось. Про себя я подумала: «Гораздо приятнее путешествовать на самолете хотя бы один раз, чем десять раз ездить на поезде». Мне показалось, что он это слышал — он просто посмотрел на меня и улыбнулся.


                19

В Ахмедабаде Ошо приготовили место в пустой квартире, которую использовали только для гостей. Она была на первом этаже напротив квартиры Чампакбая. Там было две комнаты; одна была с кондиционером и достаточно удобной кроватью. В другой комнате на полу были постелены матрасы, мне это место понравилось. Квартира имела достаточно большой и открытый балкон. Ошо больше понравилась комфортабельная комната с кондиционером, куда он рано пошел спать. Кранти, которая о нем заботилась, постелила себе постель в его комнате. Завтра утром в восемь часов утра он собирается начать серию бесед о Бхагават Гите.
С нами было еще четверо друзей из Бомбея, которые приехала с нами из Удайпура. Они выразили свое желание остаться здесь и уехать завтра утром. Ошо с этим согласился. Я тоже не видела причин возражать им. После короткого разговора я постелила себе постель в одном из углов комнаты, а остальные четверо друзей, все мужчины, постелили свои матрасы в ряд в центре комнаты и легли спать.
Услышав стук в дверь, я встала и пошла открывать. Вошел хозяин и пошел посмотреть, как мы спим. Увидев, что я нахожусь в одной комнате с четыремя мужчинами, он спросил: «А где другая женщина?»
Я сказала ему: «Она сестра Ошо и спит в его комнате».
Я могла видеть, как сильно это его задело, и каким он стал раздраженным. Он сказал мне, повысив голос: «В моем доме такого быть не должно. Либо иди спать в комнату Ошо, либо подними Кранти, чтобы она спала в вашей комнате».
Меня это просто удивило и озадачило, я не знала, как поступить с этим человеком. Я сказала: «Я не хочу будить Ошо, он уже спит». Он вышел, и, наверное, посоветовавшись со своей женой, пришел снова. Он выглядел очень раздраженным и сказал мне, что нельзя спать в одной комнате с четырьмя мужчинами, но я вполне могла бы спать в комнате его детей. Чтобы избежать ненужных переговоров, я согласилась, легла на полу в комнате, где уже спали на своих кроватях двое его детей. Я легла и начала думать: в каком же гнилом обществе мы живем. Эти сексуально озабоченные люди проецируют на нас свои идеи и думают, что они моральные цивилизованные и культурные люди, а мы плохо себя ведем.
Когда я рассказала об этом случае Ошо, он сказал Джаянтибаю, чтобы его не селили в квартирах людей, которые никогда о нем не слышали и ничего о нем не знают: «Они сами бессмысленно страдают и мешают другим».


                20

В квартире была только одна ванная, едва пригодная для пользования без горячей воды. Я проснулась рано, приготовила два ведра горя¬чей воды для Ошо и поставила в ванную.
Он вышел из своей комнаты, умылся и не спеша, вытерся своим маленьким платком. Я достала его зубную щетку, выдавила на нее зубную пасту и подала ему. Он улыбнулся и поблагодарил меня за эту маленькую заботу. Он взял у меня зубную щетку с такой нежностью и любовью, как будто это было живое существо и начал чистить зубы очень медленно и мягко.
В те дни он пользовался пастой «Сигнал», которая была новинкой в магазинах. Тюбик почти закончился; но я продолжала класть его на раковину. Прополоскав рот, он пошел в ванную. К своему удивлению я обнаружила, что он выбросил тюбик в мусорное ведро около раковины. Я подумала: «Пока я не куплю новый тюбик, разве можно это выбрасывать?» Я вынула его из ведра и положила снова на раковину. Позже я попросила друзей купить новый тюбик «Сигнала», но каким-то образом никто не купил, и когда на следующий день я подала пасту из того же тюбика, Ошо посмотрел на него, рассмеялся и сказал: «Ты решила сберечь тюбик!»
Я почувствовала, что ему не нравится, когда из тюбика выдавливают последнее. Но что я могла сделать? Пока не появился новый тюбик, я хотела до конца использовать этот. Каким-то образом мне удалось пользоваться этим тюбиком три дня, пока мы не уехали из Ахмедабада.


                21

После утреннего душа Ошо попросил на завтрак тост и чай. Он сидит на диване — перед ним небольшой столик. На нем белое ланги, а верхняя часть тела обнажена. Он оборачивал вокруг себя шаль только когда выходил на улицу. Он выглядел таким свежим и красивым — как полностью раскрывшийся розовый цветок розы. Я принесла тост и чай на подносе, поставила на стол и села на пол напротив него. Когда я налила чай, он спросил меня: «А где твой?» Я ответила: «Ошо, я не пью чай». Он рассмеялся и сказал: «Медитация без чая невозможна. Чай не позволяет медитирующему заснуть». И он рассказал мне историю о Бодхидхарме, который отрезал себе веки и выбросил их, потому что он начал засыпать, когда медитировал. И на месте этих век появились первые кустики чая.
Видя мое нежелание пить чай, Ошо наполнил другую чашку, и предложил мне попробовать. Я медленно отпила, и мне понравилось. Я сказала ему, что чай действительно вкусный. Он налил мне еще чая и сказал: «Одна чашка не поможет; нужно пить по две чашки каждое утро». Я спросила его: «В чем секрет этих двух чашек?» Он сказал: «Это дзенский коан для тебя!»
На следующее утро за завтраком, он спросил меня: «Ты нашла ответ на дзенский коан?» Я сказала: «Может быть: одна чашка для меня, а другая для моего возлюбленного». Он сказал: «Ты подошла близко к ответу, но это не совсем то». Все, кто в это время находились с нами, находили эту чайную церемонию весьма смешной.


                22

Уже полдень, Ошо сидит на простом стуле на балконе — на улице весна. Рядом с балконом стоит ветвистое манговое дерево, на котором уже долгое время поет кукушка. Ее песня еще больше подчеркивает тишину вокруг.
Ошо спросил меня: могу ли я отличить, эта кукушка женского пола или мужского? Я не знала, что ответить, и даже никогда об этом не задумывалась, но я сказала: «Мужского». Ошо спросил: откуда я знаю, и я ответила ему: «На самом деле я не знаю — я просто сказала».
Он сказал: «Это птица мужского пола. Всегда только мужчина призывает, а женщина ждет». Затем мы услышали голос другой кукушки. «Прислушайся, — сказал Ошо. — Это самка отвечает на призыв. Если послушаешь внимательно, ты почувствуешь разницу».
Я уже не слышала кукушку. Меня заворожило величие того, что открыл мне мой Мастер.


                23

Мы остановились у очень ортодоксальной джайнской семьи в Ахмедабаде. Ошо пригласили на ужин в шесть часов вечера перед его вечерней беседой. В те дни он читал до поздней ночи. Я сказала ему: «Ошо, ты ужинаешь так рано, что к ночи ты проголодаешься». Он просто улыбнулся.
В одиннадцать вечера, Кранти пришла ко мне и сказала, что Ошо хочет кушать. Я растерялась: что теперь делать? Я сказала ей: «Я пойду на кухню и посмотрю можно ли что-нибудь приготовить». Очень тихо как кошка, я пробралась на кухню. Там стояло множество банок, занимая все полки над кухонным столом. Меня озадачило то, что на них не было надписей. Я закрыла глаза, немного постояла в тишине и решила следовать своей интуиции. Я взяла тарелку и решила открывать те банки, которые мне хотелось открыть. К своему удивлению, я набрала почти все разновидности печенья, которые нравятся Ошо. Я очень обрадовалась и захотела найти чего-нибудь еще.
И вдруг я вижу, как передо мной стоит хозяйка и спрашивает: что я здесь делаю. Я застыла на месте. Она была очень ортодоксальной джайнской женщиной, которая считала, что есть ночью — великий грех, и которая уже была против Ошо. Я набралась храбрости и сказала ей: «Я проголодалась и хочу что-нибудь съесть». Ее это так разозлило, что она стала нагромождать передо мной банки, требуя съесть все. Что можно было ей сказать? Я пошла прочь вместе с тарелкой. Она пошла за мной.
Я вошла в комнату Ошо, где он сидел в кресле и читал какую-то книгу. Я поставила тарелку на маленький столик перед креслом и села на пол. Мне захотелось сделать вид, что Ошо ночью не ест. Я позвала Кранти и сказала ей: «Давай поедим». Мы обе начали есть в то время, как эта женщина стояла и смотрела на нас. Она была очень возбуждена. Чтобы снять напряжение я спросила ее: «Кто приготовил эти печенья? Они такие вкусные». Она ничего не ответила. Тем временем, Ошо тоже отложил свою книгу и присоединился к нам. Я могла чувствовать, как эту женщину просто распирает гнев. Не найдя слов, она, наконец, ушла.
Я стала рассказывать Ошо, что произошло на кухне, а он все смеялся и смеялся, как маленький ребенок. Он сказал : «Завтра скажи ей, что мы не хотим попасть на небеса, что мы готовимся попасть в ад, и для этого совершаем все виды грехов». Я взорвалась от смеха, и это окончательно освободило меня от напряжения, и мы вместе стали есть печенье, пока тарелка не опустела.


                24

Пока Ошо находился в ванной, повар принес чашку, наполовину наполненную каким-то зеленым соком. Он сказал: «Это сок "Ним", и Ошо пьет его первым делом каждое утро». Он оставил чашку на столе.
Когда Ошо вышел из ванной, я сказала ему об этой чашке сока «Ним». Он сказал: «Раньше я пил его, но сейчас прекратил. Он очищает кровь — можешь его выпить». Я капнула себе на ладонь и попробовала. Он был очень горький. Я сказала Ошо: «Он очень горький». Он сказал: «Просто задержи дыхание и разом выпей». Я так и сделала, как послушный ребенок, и он просил меня пить все три дня и сказал мне, чтобы я продолжала пить его дома.
Уже три дня подряд я делаю динамическую медитацию, и у меня постоянные ощущения жжения в животе, и весь день меня одолевает жажда. Я никогда не говорила об этом Ошо, но этот сок «Ним» действительно помогал.
Я продолжала пить сок почти два месяца до того дня, когда одна пожилая женщина сказала мне, что сок «Ним» не пьют больше недели. Она удивилась, услышав, что я пила его два месяца. Она сказала: «Наверное, сила твоего Мастера тебя спасла. Иначе, он бы очень тебе навредил». Я почувствовала, что это был знак от Ошо через эту женщину, чтобы прекратить пить сок «Ним».


                25

Сегодня ушли ужинать все, кроме меня. Ошо отдыхает в своей комнате, а я лежу на кровати в соседней. В моей левой груди появилась какая-то опухоль, и когда я показала ее своему доктору, он посоветовал мне пройти обследование в больнице Тата. Он сказал, что это может быть злокачественная опухоль. Я испугалась. Я бы лучше умерла, чем страдала от рака. Одна из моих лучших подруг уже перенесла операцию по удалению опухоли в груди. Я все же чувствовала себя неготовой идти на обследование. Я никому об этом не говорила, но сама начала все больше и больше беспокоиться.
Я решила рассказать об этом Ошо. Я совсем потерялась в своих мыслях и поэтому не могла поверить, что Ошо своим мягким голосом меня зовет. Я открыла глаза и увидела его, стоящим возле моей кровати. Я попробовала сесть, но не смогла. Я чувствовала себя замороженной. Возле моей подушки было немного места, куда он сел и положил ладонь мне на лоб. Это подействовала на меня так глубоко, что я начала плакать. Когда я успокоилась, он спросил: «В чем дело? Ты от меня что-то скрываешь?» Теперь я уже не могла больше сдерживаться и рассказала ему об этой опухоли в моей левой груди. Он спросил: «Покажи, где она». Я взяла его правую ладонь и положила на опухоль. Он сказал мне расслабиться и закрыть глаза.
Я сразу вошла в глубокий покой и почувствовала какое-то горячее течение энергии, которое исходило от его ладони и проникало в мое тело. Он еще немного посидел молча, а затем убрал ладонь с моей груди. Он заверил меня, что в этом нет ничего опасного, и что мне не стоит так беспокоиться. Я решила встать, но он сказал: «Полежи еще немного». И оставил меня одну. Я снова заплакала, беззвучно и с благодарностью, а затем, не помню, как заснула. Утром, проснувшись, я почувствовала себя очень свежей. Я потрогала свою грудь — опухоли там уже не было. Я уверена, что это он снял опухоль своей божественной исцеляющей энергией.
Когда я снова появилась в Бомбее и показалась своему доктору, он удивился, и попросил рассказать меня, как это произошло.
Я рассказала ему об исцеляющей силе Ошо, наличие которой он сам постоянно отвергал. Ошо никогда не заявлял, что он может кого-то вылечить, но я сама знаю много друзей, которых вылечило его божественное прикосновение.


                26

На этот раз я приехала вместе с Ошо в Ахмедабад, где он собирался провести серию бесед на тему Гиты.
После утренней беседы он пообедал в одиннадцать тридцать, а затем пару часов отдыхал. Я сидела у двери на стуле, исполняя обязанность сторожа. Был жаркий летний полдень, мне очень хотелось спать. Я уже начала дремать, сидя на стуле. И чтобы не заснуть, я пыталась читать книгу. Так или иначе, мне удалось высидеть и не позволить никому каким-либо образом ему помешать. В два часа он вышел из комнаты и прошел в ванную. Я приготовила ему чай. Скоро приехали какие-то люди, чтобы лично с ним встретиться. Когда я наливала чай в чашку, он спросил меня: «Ты хотела бы работать в качестве моего секретаря?» Это было для меня нечто невообразимое, так что даже не подумав, я просто ответила: «Ошо, мне самой нужен секретарь». Он посмеялся над моим ответом. Я сказала ему: «Я очень ленивая, я даже о себе не могу позаботиться». Он сказал: «Твоя лень ничто по сравнению с моей». И он начал рассказывать мне всякие истории, показывающие насколько он ленив. Я почувствовала, что он сам их выдумывает. Когда я сказала ему об этом, он возразил: «Нет, нет, это все правда».
Одна история, которую я очень люблю, была о том, как он поставил кровать прямо у двери, когда был студентом в общежитии. Он открывал дверь и сразу нырял прямо в кровать. Все его книги были либо вокруг кровати, либо под кроватью. Он не имел никакого отношения к остальной площади комнаты.
Я просто наслаждалась, слушая истории об его лени, которые освобождали меня от чувства вины за то, что я сама такая ленивая.


                27

Сегодня после обеда я сказала ему, чтобы он закрыл двери своей комнаты изнутри, когда пойдет отдыхать, потому, что я тоже хочу отдохнуть. Он сказал: «Люди будут приходить и стучать в дверь». Я сказала ему, что закрою дверь квартиры, а также отключу звонок. Я заверила его, что ему никто не будет мешать. Видя мою непреклонность, он ответил: «Хорошо-хорошо, делай, как знаешь». Я закончила все дела, ушла в свою комнату и очень хорошо выспалась. Слава Богу! Никто не будет мешать ему все это время.
Во время послеобеденного чая, он рассказал мне историю, которую я никогда не забуду, потому что это история обо мне.
История следующая:
В одном лесу жил Мастер со своим единственным учеником. И оба они были очень ленивыми. Однажды ночью они лежали на своих кроватях, когда Мастер вдруг спросил своего ученика: «Не мог бы ты пойти и посмотреть, не идет ли дождь?»
Ученик, даже не пошевелившись, сказал: «Там нет дождя, потому что я только что гладил кота, который пришел оттуда и который не был мокрым».
Мастер сказал: «Хорошо, тогда закрой дверь и давай спать». И снова ученик, не пошевелившись ни на миллиметр, ответил: «Мастер, какой смысл закрывать дверь? Ведь здесь нет воров, и это даже приятно держать дверь открытой, чтобы сюда долетал прохладный ветерок. Мастер с этим согласился и добавил: «Хорошо, тогда погаси свет». Ученик сказал: «Мастер, я уже выполнил две просьбы, а эту ты выполни сам».
То, как Ошо рассказывал истории, было столь неповторимо, что можно было просто видеть всю сцену, как будто бы она происходила прямо сейчас. И, кроме этого, в ней был некоторый тонкий смысл для слушателя, если он способен его воспринимать. Когда я услышала эту историю, мне стало неловко оттого, насколько я бессознательна, но Ошо никогда не позволял кому-либо чувствовать себя в чем-либо виноватым.


                28

Сегодня Ошо проводит беседу со студентами Университета Бароды. Послушать его собрались тысяча студентов. Зал переполнен, открыты все двери. Множество людей стоит вдоль стен, и даже за дверьми, чтобы его послушать.
Я шла позади него со своим маленьким кассетным магнитофоном. Как только мы дошли до трибуны, меня оглушил шум хлопающих ладоней и свист из зала. В зале царила возбужденная атмосфера. Он собирается говорить о молодежи и сексе. Он приветствует всех сложенными вместе ладонями, садится в позу лотоса и закрывает свои глаза. Я пытаюсь присоединить свой короткий микрофонный провод к проводу микрофона, стоящего перед ним. Студенты бросают на меня бумажные самолетики. Мне стало очень неловко. Кое-как я справилась с этим и заставила себя спокойно сесть около него, положив перед собой магнитофон.
Я стала наблюдать за ним. Через пару минут он открыл глаза и прямо посмотрел на дверь. Друзья из Бомбея стояли там, не найдя места, чтобы присесть. Он передал послание для них, чтобы им позволили пройти и сесть позади него на сцену. Я просто удивлялась, видя, как он заботится о таких незначительных вещах. Он посмотрел на меня и улыбнулся, я нажала кнопку записи и услышала его мягкий голос, приветствовавший собравшихся: «Мере Прийя Атман», что означает «мои любимые». В зале стояла мертвая тишина. И только эхо его голоса разносилось по залу, наполняя тех, кто был готов принять его в свое сердце.


                29

Друзья, которые организовывали его встречи в различных местах Бароды, были очень забавными людьми. Сегодня вечером Ошо собирается куда-то на беседу, но они не хотят говорить нам места. Они хотят, чтобы Ошо ехал в машине один. Я очень нервничаю. Ни при каких условиях я не хотела бы упустить его беседу. Я встретила Ошо в полдень и спросила его, что делать. Он сказал: «Это так просто. Садись в рикшу и скажи водителю, чтобы ехал за моей машиной».
Я сказала ему: «Ошо, эти люди нас так не любят. Они могут спросить нас, почему мы едем за ними». Ошо рассмеялся и сказал: «Ты можешь сказать им, что вы едете туда, куда вам нужно, а они почему-то едут перед вами. Что они могут сделать?»
Мне понравилась эта, мысль, и она была действительно удачной. Как только его машина остановилась, наш рикша также остановился. Я сразу вышла и пошла рядом с Ошо, не дав этим друзьям времени что-либо сказать. Это была встреча, организованная для членов клуба «Лев», в небольшом зале. Я села рядом с Ошо и приготовила свой магнитофон, не обращая внимания на организатора, который сел рядом со мной.
После беседы этот человек подошел ко мне и поблагодарил меня за то, что я записала эту беседу. Он пригласил меня сесть в его машину рядом с Ошо. Я почувствовала себя свободнее и пошла за Ошо как маленькая девчонка, которая выиграла в лотерею.


                30


 

Мы вернулись в Ахмедабад после медитационного лагеря на горе Абу Утром на этом лагере он представил свою первую динамическую медитацию.
Он очень хотел узнать, что люди думают о динамической медитации. Когда я сказала ему, что кое-кто говорит, что у них расшатались винтики в мозгу, он рассмеялся, и сказал: «Нет, мне вовсе не нужно расшатывания винтиков, им придется завинтить их снова. Я пытаюсь убрать винтики из их головы, потому что они там не нужны». Затем он около двадцати минут объяснял, что весь процесс динамической медитации — это освобождение обусловленного человеческого ума от его обычного гипноза. Затем он сказал: «Динамическая медитация — это молниеносный метод. Одного часа в день в течение трех месяцев достаточно, чтобы вычистить весь мусор».


                31

После медитационного лагеря на горе Абу в последнюю ночь было полнолуние. В полдень я предложила друзьям покататься ночью на лодках. Мы подошли к Ошо, чтобы поделиться с ним нашей идеей. Когда мы его спросили, он ответил: «Нам следует заказать все имеющиеся лодки, чтобы после ночной медитации все могли пойти кататься».
Люди, участвовавшие в медитационном лагере, были просто заинтригованы этой идеей. Были приготовлены все имеющиеся лодки и после ночной медитации все помчались на озеро, как маленькие дети на пикник. Когда Ошо пришел к озеру, около пятисот человек ожидали, сидя в саду. Все сборище выглядело достаточно хаотично, и было просто удивительно, как за пару минут люди выстроились в два ряда и сделали проход для него. Ошо никогда не давал никаких команд своим людям, но одно его присутствие создавало гармонию. Люди любили и уважали его просто из своего понимания.
Он прошел к озеру со сложенными ладонями, приветствуя каждого. Несколько друзей сели с ним в лодку, а остальные сели в другие лодки. Это похоже на великий праздник на озере. По озеру плыли лодки с поющими и танцующими саньясинами. Я посмотрела на полную луну и подумала, что, наверное, даже сам лунный бог желает спуститься и присоединиться к нашему празднованию.


                32

Когда Ошо путешествовал по Индии, он любил останавливаться в доме Сахан, как только оказывался в Пуне. Я всегда старалась не упустить эту возможность побыть рядом с ним в доме Сахан. Сахан до умопомрачения влюблена в Ошо и его людей. Ее дом становится похож на объект паломничества, как только туда прибывает Ошо. Сотни людей приходят каждый день, и она встречает каждого с такой любовью и гостеприимством, что многие люди не могут сдержать переполняющих их слез радости. Полдень становится похож на великий пир. Каждый посетитель приносит сладости, печенье и чай. Ошо также выходит из своей комнаты и садится на софу в приемной в окружении множества друзей. Его присутствие и невидимый аромат почти осязаем в атмосфере.
Там, где он, всегда много смеха. Он любит передразнивать детей. Любой вопрос, подброшенный ему, малейшая деталь вопроса вырастает в ответе, как буйная листва из его тишины. Его голос, такой музыкальный и успокаивающий. Я действительно не обращаю внимания на его слова. Его слова играют роль моста, соединяющего меня с его необъятной внутренней пустотой. Иногда я ощущаю, будто он играет на флейте какими-то невидимыми руками. Его глубина и высота недостижимы для нас. Он парит, как орел, одинокий в необъятном небе, а мы ползаем по земле, как маленькие букашки, глядим на него и просим о помощи. Он изумляет; не говоря ни слова, он внимает сердцам, стремящимся к нему, и позволяет им напиться из его вечных вод жизни.
Благодарю тебя, любимый мастер. Для меня ты — совершенно раскрытый лотос. Я не могу сделать ничего, кроме как радоваться, танцевать и петь песни в твоем присутствии.


                33

Я живу радом с Ошо в доме Сахан. Ошо наслаждается обедом вместе с нами за одним общим столом. Сахан великолепно готовит. После его утренней беседы мы прибыли домой около 10.15 утра. Всего за час Сахан приготовила обед из множества разнообразных и вкуснейших блюд. В 11.30 мы все уже сидели на стульях вокруг огромного прямоугольного обеденного стола с вазой цветов посередине. Каждое блюдо было необыкновенным. Ошо любил во время еды рассказывать анекдоты и смешить всех вокруг.
Сегодня так много блюд, что все в растерянности, не зная с чего начать. Сахан стоит около Ошо и начинает накладывать ему пишу из разных чашек. Ошо никогда не упустит возможности вкусно покушать. Сегодня он наслаждался блюдом Дахи-вада. Это индийское блюдо, приготовленное из перемолотого дала, прожаренного и вымоченного в сметане. Он говорит Сахан: «Сахан, Дахи-Вада по-настоящему вкусно». Сахан отвечает: «Это значит, что остальные блюда не по-настоящему?» Ошо смотрит на Сахан с удивлением и говорит: «Нет, нет! Я не это хочу сказать. Я расскажу тебе историю, из которой ты поймешь, что я имею в виду».
А затем он рассказал эту историю:
Мулла Насреддин полюбил двух красивых женщин. Каждой из них он говорил наедине, что она самая красивая женивши, какую он когда-либо встречал. Однажды обе женщины встретились и поняли, что он говорил одно и то же каждой из нил. Они обе пошли к Мулле и спросили его: «Теперь скажи нам правду: кто же самая красивая?» Мулла подумал и сказал: «Вы обе красивее чем каждая из вас».
Мы все взорвались от смеха, и Ошо сказал: «Сахан, все твои блюда более вкусны, чем каждое из них». Сахан, наконец, поняв смысл, тоже засмеялась.


                34

Ошо отдыхает после ужина в комнате с кондиционером в доме Сахан в Пуне. Я сижу у его ноги чувствую сильное желание помассировать его ступни. Я спросила его об этом, и он согласился. Когда я начала массировать ступню его правой ноги, он отметил: «Каждый ученик начинает со ступней и, наконец, переходит к горлу». Услышав это, я немедленно убрала руки. Он рассмеялся и сказал: «Это не касается тебя». Я бессознательно прореагировала и сказала ему: «Кроме меня здесь никого нет». Он сказал: «Дело в том, что мне не нравится, когда мне массируют ступни. Когда я отдыхаю, это мне мешает». Я поняла его затруднения и попросила его меня простить. Он рассмеялся и сказал мне: «Когда ты научишься не быть серьезной?» Сказав это, он закрыл глаза, и я вышла из комнаты, серьезно раздумывая над тем, что он только что сказал.


                35

Ошо остановился в доме Сахан в Пуне. В полдень кто-то сказал: «Сегодня ночью — полнолуние». Я знаю, что Ошо любит кататься на лодке во время полнолуния, и я спросила его об этом. Он согласился и сказал Бафнаджи, мужу Сахан, который был членом водного клуба, приготовить для него одну большую лодку. Ошо также пригласил нескольких друзей, как всегда делясь всем, чем только возможно.
После ужина мы все отправились на водную станцию, где нас ждала лодка. Всего нас было около двадцати вместе с Ошо. Это была магическая ночь. Одна полная луна в небе и другая полная луна, сидящая среди нас в форме человека, которая смеялась и разговаривала. Мое сердце танцевало от радости. Я чувствовала себя счастливой, что имела возможность оказаться в такой редкой ситуации, ничего для этого даже не делая.
Ошо попросил Сахан спеть песню, но она стеснялась петь в присутствии такого количества людей. Ошо говорил о том, как музыка может сделать тишину глубже. Слушать его было все равно, что слушать мягкую музыку. Некоторое время все молчали. Я слышала далекий звук сверчков на деревьях. Вода в реке была подобна жидкому серебру, медленно текущему вниз. Я посмотрела на Ошо: он сидел во всем своем величии с закрытыми глазами. Было какое-то чудесное ощущение в этой лодке, которое наводило на мысль о Ноевом ковчеге.
Мы кружились в лодке целый час и затем вернулись домой около 10.30 вечера.


                36

Два билета первого класса были взяты на утренний поезд Деккан Куин, отправляющийся из Пуны в Бомбей. Я была очень возбуждена и хотела поскорее посидеть рядом с Ошо три с половиной часа в поезде. Сахан хотела приготовить для нас в поезд какой-нибудь завтрак, но Ошо сказал ей об этом не беспокоиться.
Мы пришли на платформу к семи часам утра. Около двадцати друзей пришли попрощаться с Ошо. Как обычно, глаза Сахан были полны слез, которые постоянно текли, как из прохудившегося ведра. Ошо смотрел на нее и улыбался. В ответ она тоже улыбнулась и еще больше заплакала. Я могла чувствовать, как ее сердце сгорает от боли расставания. Ошо сказал ее мужу: «Бафнаджи, приезжай вместе с Сахан на следующий лагерь в Нарголе». Сахан подошла к Ошо и коснулась его ног. Он коснулся своей правой ладонью ее головы. Она продолжала всхлипывать. Ошо дотронулся до ее головы своей ладонью и мягко позвал ее: «Сахан». Сахан подняла голову, и Ошо помог ей встать, взяв ее под руку, а затем спросил ее: «Ты сможешь приехать в лагерь в Нарголе?» Она не могла говорить и только подтвердила кивком головы. Ошо сказал: «Это хорошо». Он попрощался с каждым, стоя на ступеньке поезда, и вскоре поезд растворился в поле зрения его возлюбленных.


                37

Ошо занял место у окна, и я села рядом с ним. Он сказал мне, что ему нужно отдохнуть, и я должна позаботиться о том, чтобы ему никто не мешал. Я утвердительно кивнула головой, и он закрыл глаза.
Примерно через полчасика принесли наш завтрак с чаем. Я поставила поднос на маленький столик, прикрепленный к сидению впереди. Я волновалась, не зная, будить его или нет. Я просто взглянула на него и, к моему удивлению, он сразу открыл глаза и улыбнулся. Я не могла поверить этому. Казалось, что он глубоко спит. Не говоря ни слова, он передвинул к себе столик, и я поставила на него поднос. Он ел тост с чаем с таким наслаждением, как будто он ест изысканное блюдо. Когда я попробовала чай, он был как простая холодная вода. Я сказала ему: «Чай очень холодный, — ему не следовало бы его пить. — Я попрошу свежего горячего чая». Он сказал: «Не беспокойся, все в порядке». К моему удивлению, именно в этот момент прибежал официант с чайником свежего горячего чая и сказал: «Возьмите этот свежий чай и позвольте мне забрать прежний». Ошо широко улыбнулся официанту и поблагодарил его. Когда я наливала ему свежий чай, он сказал: «Нужно всего лишь немножко терпения».
Выпив свой чай, он посмотрел на часы, и снова закрыл глаза.


                38

Я смотрю в окно, поезд проезжает через Кхандалу. Очень красивый вид с широкими зелеными полями, окруженными грядами гор и облаками, плывущими в долинах. Совершенно магическая картина. Мое внимание отвлекает человек, который стоит около меня и называет меня по имени. Видя мою растерянность, он говорит, что он видел меня в доме Сахан, и также говорит, что он едет специально в этом поезде только для того, чтобы немного поговорить с Ошо.
Я попросила его прийти немного позже. Я посмотрела на Ошо, — Он сидел в той же позе с закрытыми глазами, подобный мраморной статуе. В поезде было достаточно шумно, но Ошо казался совершенно отсутствующим во внешнем мире. Я осознаю себя, сидящей рядом с ним, и начинаю чувствовать некоторое беспокойство безо всякого видимого повода. Я начинаю читать газету.
Поезд останавливается на станции Карджат, заходят торговцы. В вагоне становится очень шумно, но Ошо продолжает сидеть неподвижно с закрытыми глазами. Все тот же человек приходит снова и, видя, что Ошо сидит с закрытыми глазами, уходит.
После того, как он уходит, Ошо открывает глаза, смотрит на свои часы. Я спрашиваю его, не хотел бы он выпить лимонада. Он утвердительно кивает головой. Я достаю лимонад для него, Ошо немного отпивает и возвращает бутылку мне. Я говорю ему об этом человеке, на что он отвечает: «Да, я знаю, что он едет на этом поезде. Когда он придет снова, предложи ему сесть на твое место и поговорить со мной». Затем он спросил меня: «А как ты? Тебе нравится путешествие?» Я сказала ему о своих странных ощущениях, и что начала читать газету.
Ошо сказал: «Тебе нужно медитировать по крайней мере один час каждый день, сидя спокойно и наблюдая свои мысли». Я сказала ему: «У меня чувство разочарования без всякой видимой причины». Он ответил: «Ожидания принимай. Прими также и себя такой, какая ты есть. Просто растворись в своем существе, именно это и означает медитацию». Заметив, что я стала серьезной, он рассмеялся и добавил: «Не принимая медитацию всерьез. Просто учись все принимать и радоваться всему, и сообщай мне как дела, когда я буду спрашивать».
Я взяла его руку в свою, и поцеловала с глубокой благодарностью. Мы нагромождаем целые горы на месте маленьких холмиков, а он знал искусство растворять горы до основания, не оставляя даже холмиков.
Я спросила его, хотел бы он выпить еще лимонада. Он сказал: «Можешь допить его».
Он закрыл снова глаза, а я начала с наслаждением пить лимонад из его бутылки.


                39

Поезд проезжает мимо станции Кальян, и тот человек приходит снова. Я просто встаю со своего места и предлагаю ему сесть. Он сообщает мне номер места, где могла бы сесть я.
Я остановилась на пару минут, пока Ошо не открыл свои глаза. Он поздоровался с человеком за руку. Я взглянула на часы и засекла время. Когда я пошла на другое место, я почувствовала, что как будто пересекаю границу другого мира. Вибрации энергии в поезде совершенно отличались от того состояния, которое было там, где я раньше сидела. Я бы никогда этого не заметила, если бы продолжала все время сидеть около Ошо. Я заняла место этого человека и сидела там с закрытыми глазами. Вокруг было очень шумно, но я чувствовала себя так, как будто весь шум долетает до меня с большого расстояния. Я была в состоянии какой-то дремоты. Внезапно мужчина, который сидел рядом со мной около окна, попытался встать и наступил мне на ногу. Я мгновенно очнулась и посмотрела на часы. Прошло ровно десять минут. Я встала и побежала к своему месту. Ошо разговаривал с человеком и, увидев, что я пришла, улыбнулся мне. Я подошла ближе и еще пару минут стояла в ожидании. Когда человек ушел, я рассказала Ошо о том мужчине, разбудившем меня, наступив на ногу. Ошо рассмеялся и сказал: «Жизнь сама творит чудеса».


                40

Ошо проводит медитационный лагерь в горах Матхеран. В лагере участвуют почти 500 человек. Он остановился в гостинице «Рагби», которая имела большую открытую площадку в центре, где проходил лагерь.
Какая-то собака регулярно прибегала и молча садилась около подиума, на котором говорил Ошо. Я наблюдала за ней. Она прибегала немного раньше начала, занимая свое место на полу около подиума. Каждый день она садилась на одно и то же место и, как настоящий медиатор, подняв уши, внимательно слушала беседы Ошо.
Когда Ошо выходил и всех приветствовал, она поднимала голову и смотрела на Ошо, а он приветствовал ее широкой улыбкой. Это был всего лишь трехдневный лагерь. Рядом с Ошо время летело очень быстро. Сегодня наступило четвертое утро, и Ошо стоит на железнодорожной платформе, ожидая поезда в Бомбей. Большое количество друзей пришло на станцию, чтобы попрощаться. Я с удивлением увидела ту же собаку, которая стояла рядом с Ошо. Ошо посмотрел на собаку с такой любовью, что она начала вилять хвостом.
Через несколько минут маленький поезд, курсирующий между станциями Матхеран и Нерал, собирался отправляться. Ошо попрощался со всеми жестом «намасте» и вошел в поезд. Поезд медленно тронулся. Все разошлись, кроме собаки, которая шла за поездом. Поезд прибавил скорость, и собака побежала. Ошо смотрел, как она бежит, с благодарностью, и жестом своей руки просил ее не бежать.
Собака остановилась и посмотрела на Ошо. Я не могла не помахать ей рукой, говоря «до свидания». Ошо заметил: «У нее очень развитая душа».


                41

В Кашмире в течение восемнадцати дней пройдет серия бесед о Махавире.
Ошо приезжает из Джабалпура в Дели поездом и полетит самолетом из Дели в Шринагар. В Бомбее нас собралось около тридцати человек, которые будут здесь его встречать. Другая группа, около двадцати человек, из Дели, присоединится к нам в Шринагарс.
В Шринагаре, на небольшом холме на берегу озера Дал, несколько коттеджей, известных как Чашме-Шах, были приготовлены, чтобы вместить всю группу. Каким-то образом группа из Бомбея приехала туда первой, поэтому у нас была возможность выбрать коттеджи по своему вкусу. Это было очень красивое место. Я ходила и искала коттедж с самым красивым обзором. В каждом коттедже было две комнаты, одна ванная и достаточно большая гостиная.
Я выбрала самый последний коттедж в ряду. Этот коттедж имел открытую веранду с задней стороны. Здесь обзор был наилучшим. С одной стороны можно было видеть озеро, а с другой стороны — широкие поля, и за ними гряды гор. Я подумала, что эта открытая веранда будет лучшим местом, где Ошо мог бы спокойно сидеть и наслаждаться пейзажем. Я проверила ванную, напор воды, туалет, включила горячую воду. Найдя, что все в порядке, я со своей подругой Шилу заняла одну из комнат в этом коттедже с той мыслью, что Ошо по приезде возьмет эту комнату себе. Другую комнату заняла пара из Бомбея.
Вскоре приехали друзья из Дели. Все были радостными и возбужденными. Это была редкая возможность быть с Ошо целых восемнадцать дней. Две машины уехали в аэропорт встречать Ошо. У нас был повар из Бомбея, который уже начал готовить пищу в одном из домов.
В два часа дня приехал Ошо вместе с Кранти на машине друзей из Дели. Он выглядел достаточно усталым, но, несмотря на это, не спеша, здоровался с каждым человеком. Друзья из Дели пригласили Ошо в коттедж, который они для него приготовили. Я молча пошла за ним. Я всегда чувствую вокруг Ошо какую-то магнетическую энергию, которая меня к нему притягивает. Всегда, когда я вхожу в поле его энергии, я становлюсь расслабленной и спокойной. Он входит в коттедж и, осмотревшись вокруг, просит меня проверить ванную. Я иду в ванную и, обнаружив, что нет горячей воды, становлюсь очень счастливой. Я возвращаюсь и предлагаю ему посмотреть коттедж, который приготовила для него я, и помыться там. Друзьям из Дели это очень не понравилось, но все, что меня заботило, был комфорт Ошо. Я не подала виду. Ошо согласился, и я повела его в коттедж, который выбрала я. Было достаточно жарко и нам надо было идти около пяти минут на солнце. Он прикрыл голову маленьким платком. Я шла рядом с ним, гордясь своим поступком. Он сказал мне: «Когда я увидел в аэропорту две машины, я уже знал, что появились проблемы между друзьями из Бомбея и друзьями из Дели». Мы вошли в коттедж. Он огляделся вокруг, увидел позади веранду и улыбнулся мне. Мы вернулись в комнату, где он сел на кровать и сказал: «Я останусь здесь». Меня переполнила радость, когда я услышала это. Кто-то уже пошел принести его багаж. Тем временем, я вытащила свой чемодан из-под кровати и понесла его в гостиную. Он спросил меня: «Где ты будешь жить?» Я ответила: «Ошо, я не знаю. Я пойду в какой-нибудь другой коттедж». Он улыбнулся и сказал: «Незачем куда-то идти. Ты можешь остаться в гостиной». Я не могла поверить этому неожиданному подарку любви Ошо. Мое сердце запрыгало от радости, меня переполнили слезы благодарности. Я коснулась его ног. Он положил ладонь мне на голову и сказал: «Очень хорошо».


                42

Ошо решил говорить в гостиной своего коттеджа каждое утро и каждый вечер. Так как в коттедже была всего одна ванная, я вставала рано утром, чтобы успеть помыться и приготовить ванную для него. В гостиной я постелила матрасы на полу, на которых я спала ночью и которые утром сворачивала и накрывала белым покрывалом, и сверху клала несколько подушек, чтобы Ошо мог удобно сидеть и беседовать. Во время бесед я сидела рядом с ним с моим маленьким кассетным магнитофоном. Друзья могли задавать вопросы во время беседы. Это было больше похоже на интимный диалог, чем на лекцию. Каждый день он погружал нас глубже в таинство жизни. Я слушала его и одновременно наблюдала за стрелками индикатора записи, которые позволяли мне контролировать громкость. Когда одна сторона кассеты заканчивалась, я мягко нажимала кнопку «стоп» и видела, как Ошо прекращал говорить до тех пор, пока я снова не включала свой магнитофон.
Я восхищалась его заботой о каждой маленькой вещи. Утром он спросил меня, хорошо ли я спала ночью. Я не нашла слов, чтобы выразить мою благодарность ему за то, что он позволил мне спать на тех же матрасах, на которых он сидел два раза в день почти по два часа.


                43

У друзей из Бомбея и у друзей из Дели были две отдельные кухни. Друзья из Бомбея просили повара готовить блюда Гуджарати, а друзья из Дели готовили пищу Панджаби, которая совершенно отличалась от Гуджарати. Обе стороны хотели, чтобы Ошо ел их пишу. Поэтому, наконец, сошлись на том, что Ошо обедает с друзьями из Дели, а ужинает с друзьями из Бомбея. Меня раздражала глупость всех этих людей, которые вели себя с Ошо так бессознательно. Эти два вида пищи могли сделать человека больным.
После утренней беседы, в 11.30, Ошо пришлось идти под солнцем почти пять минут к коттеджу, где приготовили для него обед. Когда я шла позади него, я всегда чувствовала, что иду позади Будды. Я рассказала об этом Кранти и мы заговорили об эксперименте теософского общества с Дж. Кришнамурти. Мы обе согласились в том, что душа Будды избрала тело Ошо в качестве посредника.
Сострадание Ошо и всепринятие были бесконечны. Он принимал каждую ситуацию так просто, что вряд ли кто-либо мог себе представить уровень его комфорта. После обеда, когда мы возвращались в коттедж, я сказала ему об этом. Он просто рассмеялся и сказал мне, чтобы я не воспринимала все это серьезно.


                44

Сегодня Лакшми приготовила лодку, чтобы покататься на озере Дал. Ошо, Шилу и я пришли к озеру, где Лакшми уже ждала нас. Одна шикара (маленькая лодка) была привязана к моторной лодке длинным толстым канатом. Лакшми, Шилу и я сели в моторную лодку, а Ошо и Кранти заняли шикару.
За рулем моторной лодки сидел мальчишка из мусульманской семьи, которого очень возбуждало присутствие таких пассажиров. Моторная лодка набрала скорость, увлекая за собой шикару.
Через несколько минут мы услышали, как Кранти просит нас остановиться. Моторная лодка остановилась, и мальчишка подтянул за канат шикару. Когда шикара коснулась лодки, то, к нашему удивлению, Ошо встал и перепрыгнул в моторную лодку, а Шилу перелезла в шикару и села рядом с Кранти.
Ошо сказал водителю, что он хотел бы сам сесть за руль. Водитель встал, и Ошо занял его место. И тут началось. Ошо развивал такую скорость и делал такие зигзаги, что защелка каната не выдержала, и шикара осталась позади. Я только слышала, как Кранти закричала: «Бхайя, бхайя». Но «бхайя» уже ее не слышал!
У меня перехватило дух, потому что лодка могла перевернуться в любой момент. Все озеро покрылось волнами. Я посмотрела на Лакшми, и она улыбнулась мне. Я думала, что Ошо делает это преднамеренно, чтобы дать нам почувствовать опасность и поднять наш страх смерти на поверхность. Я была уверена, что Мы вот-вот перевернемся. Почувствовав полную беспомощность, я закрыла глаза. Наконец, лодка сбросила скорость и коснулась берега. Я глубоко вздохнула и удивилась: неужели я еще жива? Посмотрев на нас, Ошо улыбнулся своей озорной божественной улыбкой.


                45

После того, как мы прожили в Шринагаре почти неделю, было решено поехать в Пахальгам. Пахальгам — это самая красивая долина в Кашмире, окруженная со всех сторон горами.


 


Фотографии Пахальгама



Я решила отправиться в Пахальгам на лошадях с несколькими друзьями, чтобы вместе побыть в горах.
Ошо поедет на машине по дороге. Это очень утомительный путь на лошадях, особенно для тех, кто не умеет на лошадях ездить. В конце концов, совершенно изможденные, мы приехала в Пахальгам. Несколько друзей, которые приехали раньше, поджидали нас. К своему удивлению, я оказалась около коттеджа, где на веранде сидел Ошо и еще несколько друзей. Я коснулась его ног и села рядом с ним на полу. Он с удовольствием выслушал рассказ о нашем утомительном
путешествии на лошадях.
Через несколько минут из комнаты вышла Кранти и жестом пригласила меня подойти. Я встала, и она повела меня показать коттедж.
Он имел только одну спальную комнату со смежной ванной, маленькую кухню и большую гостиную. Сбоку коттедж имел маленькую комнату, которая соединялась с еще большим коттеджем маленькой тропинкой. Я осмотрела эту комнату. Там было две одноместные кровати по одной у каждой стены. В комнате было большое окно с видом на горы. Комната была достаточно опрятной, душ был снаружи. Кранти спросила меня, хотела бы я здесь жить. Без нотки сомнения я ответила: «Я бы очень хотела жить здесь, так близко к комнате Ошо». Я принесла свои чемоданы и заняла эту комнату вместе с моей подругой Шилу из Бомбея. Другие коттеджи находились достаточно далеко отсюда. Кухня тоже была достаточно далеко, и было решено так, что пищу будут приносить в кастрюлях для Ошо и Кранти. Шилу и я будем ходить на кухню сами.
В нашем коттедже поставили плиту и чайник, чтобы утром готовить чай. Ошо любил утром пить чай с тостом. Тостера не было, поэтому я нашла алюминиевую крышку от чайника и делала на ней тост. Перед сном я заранее готовила хлеб, масло, молоко, сахар и чай, чтобы утром быстро приготовить, завтрак.
Ошо был очень счастлив, прогуливаясь по коттеджу, и решил проводить беседы в гостиной каждое утро и каждый вечер.


                46

Жители Кашмира носили своеобразную одежду, которую Ошо очень любил. Он предложил нам пойти в фото студию и сделать фотографии, одевшись по-кашмирски. Нас восхитила его идея, и мы пошли в студию.
После того, как мы сделали снимки, мы попросили фотографа пойти с нами, чтобы сделать фотографию Ошо, сидящего на лошади в кашмирской одежде. Он согласился.
Ошо сидит на веранде в обществе людей. Увидев, как мы приближаемся с лошадью, он понял наши намерения, и сказал: «Сейчас будут неприятности». Услышав это, я сказала ему: «Ты сам доставляешь неприятности нам всем. Теперь, пожалуйста, оденься в эту кашмирскую одежду. Мы хотим сфотографировать Тебя на лошади». Других удивил мой тон, но Ошо улыбнулся и, поднявшись с кресла, сказал: «Хорошо, как хотите». Кранти взяла пакет с одеждой и ушла вместе с ним в комнату.
Я иногда удивляюсь, как я могу разговаривать с Ошо так непосредственно, как с другом. Я поняла, что это благодаря его любви мы никогда не чувствуем его отстраненным и выше нас. Он позволял нам идти к нему с открытым сердцем без какого-либо притворства.
Через несколько минут он вышел, одетый в кашмирскую одежду. Он выглядел, как император Магхал с озорной улыбкой на лице. Фотограф ждал, стоя возле лошади в саду около коттеджа.
Ошо грациозно сошел вниз, подошел к лошади и сел на нее. Он поехал на лошади, глядя на нас и улыбаясь. Щелкнула камера. На следующий день мы получили эту прекрасную фотографию Ошо, сидящего на лошади, как император Кашмира.





                47

Утром, в 8 часов, Ошо позавтракал чаем с тостом. Шилу помогает мне готовить тост на алюминиевой крышке. Шилу очень молчалива она говорит редко. Когда Ошо ел тост, он сказал: «Шилу редко говорит, она очень молчалива». Я сказала Ошо: «Мать Шилу звала ее Девита (что значит «ангел») из-за ее молчаливой натуры».
Ошо рассмеялся и сказал: «Когда будете писать обо мне воспоминания, не забудьте упомянуть, что ангелы готовили для меня тосты».
Шилу, я и друзья, которые были с нами, все рассмеялись над этой шуткой Ошо, но глубоко внутри я решила запомнить то, что он сказал.


                48

Зажечь эту керосиновую лампу невероятно трудно. Она доставляет массу неудобств. Я должна чистить ниппель булавкой почти каждый раз, накачивать ее некоторое время, и затем, каким-то чудесным образом, она зажигается.
Сначала я готовлю чай, а затем кладу крышку прями на горелку, чтобы сделать тост. Ошо завтракает за маленьким прямоугольным столиком, который стоит в одном из углов кухни. Я держу дверь кух¬ни открытой, чтобы выветривался запах керосина. Сегодня сторож, молодой симпатичный мусульманин, открыл дверь и, наклонившись к Ошо, сказал: «Алейкум Салам». Ошо встретил его своей широкой небесной улыбкой и попросил меня дать ему тост и чай. У меня появилось раздражение на этого человека, он пришел в такое время, что я должна была снова готовить чай. Я утешила себя мыслью, что это не так уж трудно. Я попросила его присесть, затем принесла ему тост и чай.
Но, к моему удивлению, на следующий день этот сторож снова пришел в то же самое время, и весь процесс повторился. Теперь я была уверена, что это будет повторяться каждый день, пока мы здесь.
Интуиция меня не обманула: он приходил каждый день за своим чаем и тостом, и я заметила, что Ошо это доставляет удовольствие. Я чувствовала, что Ошо наверняка знает о моей внутренней борьбе и о моем гневе на этого человека, и пытается поднять все это на поверхность, не говоря мне ни слова прямо.
Сегодня на беседе я слушаю, как он говорит о безусловной любви, о любви к незнакомым людям безо всякого повода. Услышав это, я почувствовала себя полной дурой, вспомнив утренние события, и что-то во мне переключилось.
На следующее утро в первый раз я приняла сторожа с открытым сердцем и принесла ему тост и чай с любовью. Ошо молчаливо наблюдал за этим, и когда я посмотрела на него, Он улыбнулся мне нежной улыбкой, одобряя перемену в моем отношении к сторожу.


                49

После обеда Ошо отдыхает в своей комнате, а я сижу на веранде и сторожу его покой. Три пожилых мусульманина входят и говорят: «Мы хотим увидеть Пир-баба». Пир-баба — это слово на языке урду, которым мусульмане называют своих мастеров. Я сказала им: «Он сейчас отдыхает», — и что они могли бы прийти в 3 часа.
Они просто хотели узнать, кто такой Ошо. Чтобы начать разговор, один из них спросил меня, что, может быть, я его дочь. Просто, чтобы избежать бессмысленных разговоров, я сказала «Да». Но я солгала. Это оказалось не так просто, как я думала. Другой человек спросил: «Где твоя мать?» Теперь я попала в дилемму, я не знала, что сказать. Моей настоящей матери не было в живых. Думая о ней, я сказала: «Моя мать умерла». Почувствовав себя с ними неловко, я встала, чтобы уйти, но один из троих спросил: «Пожалуйста, еще один вопрос. У тебя есть еще сестры и братья?» Я глубоко вздохнула. Я почувствовала, что завираюсь. Я почувствовала, что сглупила, начав врать, и молча смотрела на них.
К моему великому облегчению, они ушли. Я слышала, как один из них сказал: «Бедная девушка, ее мать умерла, и она вынуждена ухаживать за своим отцом».
Когда я рассказала Ошо весь этот диалог, он рассмеялся, и сказал: «Итак, теперь ты знаешь, как одна ложь влечет за собой другие. Хорошо увидеть это с самого начала».


                50

Каждый день приносили обед и ужин для Ошо и Кранти. После того, как они заканчивали есть, я обнаруживал, что они много оставляли для Шилу и меня. Мы обе с наслаждением съедали оставшуюся пищу и радовались, что не надо идти на кухню.
Сегодня организовали автобус, чтобы все могли полюбоваться окружающим пейзажем. Я отказывалась куда-то идти, и меня совершенно не интересовал окружающий пейзаж. Все, что меня интересовало — это Ошо. Некоторых друзей это раздражало. Я не понимала почему. Я чув¬ствовала, что свободна выбирать, идти куда-то или не идти. Но они настаивали, чтобы я поехала с ними, и начали уговаривать.
Внезапно Ошо вышел из комнаты и, увидев, что происходит, сказал друзьям, чтобы меня оставили в покое. Они замолчали и начали садиться в автобус, который давно уже ждал.
На моих глазах выступили слезы. Ошо посмотрел на меня и рассмеялся, и это заставило меня рассмеяться тоже.
Он сказал: «Улыбка сквозь слезы — это редкая сцена».


                51

Махариши Махеш Йоги также находился в Пахальгаме с группой западных учеников, которые выразили желание поговорить Ошо. Была организована встреча в полдень на широком газоне около дома, в котором остановился Махариши Махеш Йоги с учениками.
Я взяла мой маленький кассетный магнитофон и с двумя друзьями села в машину, в которой ехал Ошо. Примерно через десять минут машина остановилась около дома с прекрасным широким газоном в саду. Повсюду было множество кресел. Махеш Йоги сидел в кресле и беседовал со своими учениками, которые, казалось, очень обрадовались нашему приезду. Ошо поприветствовал всех сложенными ладонями и сел на кресло рядом с Махеш Йоги. Я села рядом с Ошо, положив на колени свой магнитофон. Микрофонов не было. Махеш Йоги продолжал некоторое время беседовать с учениками, объясняя им, как разные пути ведут к одной цели. Я посмотрела на Ошо, он сидел с закрытыми глазами.
Один из учеников Махеш Йоги выразил свое желание послушать Ошо. На минуту воцарилась мертвая тишина. Ошо открыл глаза, я взяла в руки микрофон, чтобы записать его беседу. До сих пор я никогда не слышала, чтобы Ошо говорил на английском с группой западников. Может быть, это была его первая беседа на английском языке. Это больше было похоже на диалог, чем на беседу. Я слышала, как он сказал: «Нет никакой цели, незачем куда-то идти. Все пути уводят вас от себя. Все это просто сны...»
Ученики Махеш Йоги очень серьезно относились к своим различным техникам. Они начали спорить с Ошо. Я могла видеть, что они не открыты и не восприимчивы, их умы наполнены чужими идеями. И все же Ошо отвечал на их глупые вопросы почти целый час. Махариши Махеш Йоги казался очень недовольным. Ошо мог разрушить весь его бизнес, который основывался на обучении людей транцендентальной медитации. Он не позволил Ошо закончить свой разговор и начал вмешиваться, пытаясь объяснить своим ученикам, что у Ошо свой подход, но говорит он о том же самом. Я просто удивлялась насколько он глупый. Он пытался защищать себя, идя на компромисс с тем, что говорил Ошо.
Мне было жалко этих простых западных людей, которые, казалось, были в полной растерянности, когда мы уезжали.


                52

Сегодня у нас последний день в Пахальгаме. С Ошо иногда чувствуешь, что время остановилось, а иногда чувствуешь, что оно бежит очень быстро. Когда я паковала сумки, я услышала голос сторожа мусульманина, который стоял у двери. Я попросила его прийти через час, чтобы помочь донести наш багаж до машины. В знак признательности за его службу я дала ему двадцать рупий, которые он принял с благодарностью, и ушел.
Мы сидим на веранде вместе с Ошо, готовые уехать. Сторож пришел и, поздоровавшись с Ошо, сказал: «Алейкум Салам». Ошо улыбнулся ему. Он спросил Ошо, мог бы он поехать в Бомбей и служить ему там. Я видела слезы на его глазах. Его очень тронула любовь Ошо. Ошо благословил его, положив ладонь на его голову, и попросил меня дать ему немного денег. Я сказала Ошо, что я уже дала ему двадцать рупий. Ошо сказал: «Дай ему еще двадцать». Двадцать рупий было до-статочно много в те дни. Люди редко давали пять рупий, как бакшиш, своим слугам. У Ошо было сердце императора, он всегда был готов поделиться последним. Я дала сторожу еще двадцать рупий. Приняв деньги, он взял меня за руку и заплакал. Это меня глубоко тронуло, и слезы потекли также из моих глаз. Благодарю тебя, любимый мастер, зато, что ты дал мне эту возможность открыть сердце чужому человеку.


                53

Ошо отказался от работы в университете и переехал из Джабалпура в Бомбей. Он остановился в трехкомнатной квартире в апартаментах Си.Си.Ай., которые сняли для него друзья. В одной из комнат — мы, быть может, человек восемь — делали динамическую медитацию с семи до восьми. Я остановилась на окраине Бомбея, и требовалось около часа, чтобы оттуда приехать. Один из друзей вел медитацию, остальные в ней участвовали.
Во время стадии молчания в комнату вошел Ошо, чтобы посмотреть на нас. Я сидела молчаливо в позе Будды и почувствовала его присутствие рядом со мной.
Он положил свою ладонь мне на голову, затем потряс ей и прошептал: «Не держи, отпусти». И что-то произошло. Все мое тело начало трястись. Я начала громко плакать. Какой-то блок внутри был устранен от его божественного прикосновения. Я никогда не подозревала, что у меня внутри так много подавленного. Я плакала и плакала почти полчаса и, наконец, погрузилась в глубокую тишину
Я чувствовала себя очень расслабленной и освобожденной от какого-то невидимого груза.
Глубокое очищение произошло в моей психике, для которого мне потребовались года, чтобы сделать это самостоятельно. Благодарю Тебя, любимый Мастер.


                54

После медитационного лагеря в Нарголе, Лакшми начала носить оранжевые ланги и курта. Ошо назначил ее секретарем, и она приезжала в апартаменты Си.Си.Ай. в семь часов утра. Любой человек, желающий увидеться с Ошо, должен был прежде переговорить с ней. Это было за пределами моего воображения. Мой ум не был готов принять это нововведение.
Каждый день я покупала розы у слепого мальчика, который продавал их в местном поезде. Перед началом динамической медитации я зашла в его комнату, чтобы поставить цветы. Я спросила Ошо об этих переговорах, которыми занялась Лакшми.
Он рассмеялся и сказал: «Не делай из этого проблему. Просто приходи раньше Лакшми». Я оценила эту замечательную идею моего мастера, и начала приходить за пятнадцать минут до Лакшми — и шла прямо в его комнату. Я чувствовала, что не только я его хочу увидеть, он также ждал меня.
Сегодня вечером я услышала, как на беседе он сказал: «Мастер подобен тяжелому облаку, полному воды, и проливается на всех тех, кто жаждет и готов принять его в свои сердца. Ученик может чувствовать благодарность или нет, но мастер чувствует себя благодарным к тем, кто открыл ему свои сердца».
Позже он добавил: «Раньше никогда мастера этого не говорили, но это так. Я говорю это из моего собственного опыта».
Моя голова склонилась в поклоне и благодарности, и я не могла найти слов, чтобы его поблагодарить. И я знаю, что он понимает те сердца, которые бьются в ритм с его сердцем.


                55

Скоро будет медитационный лагерь в Манали. Сегодня утром он спросил меня, хотела бы я носить оранжевую одежду, как Лакшми. Я сказала: «Да, Ошо, на ней это смотрится хорошо». Он сказал: «Это будет выглядеть хорошо на медитационном лагере, когда участники носят одежду одинакового цвета. Достань себе одежду, как у Лакшми». Он сказал то же самое Каруне. Мы обе согласились.
С того времени он спрашивал нас три раза, готовы ли наши оранжевые одежды. Наш ответ был одинаков: «Еще нет». Было еще достаточно времени до медитационного лагеря. К моему удивлению, сегодня, когда я пошла с ним увидеться, я увидела огромную стопку оранжевого материала в одном из углов его комнаты. Он предложил мне отрезать кусок материала для моей одежды. Мне стало стыдно за то, что я не сделала свою одежду вовремя и доставила ему все эти хлопоты. Наверное, я не так серьезно к этому отнеслась, но он предложил серьезно. Вместе с одним из друзей я отрезала четыре метра материала дрожащими руками. Какой-то непонятный страх охватил меня, и я не могла на него взглянуть. Он подозвал меня, и я села у его ног с кучей материала в руках и уставилась в пол.
Он благословил меня, положив свою ладонь на мою голову, и сказал: «Сделай одежду точно такую же, как у Лакшми. На тебе она будет смотреться очень хорошо». Я посмотрела на его озорную улыбку и еще больше растерялась, не понимая его вообще.


                56

Медитационный лагерь в Манали начался. Сегодня я пошла увидеться с Ошо в своей обычной одежде. Он спросил меня: «Где твоя оранжевая одежда? Почему ты ее не надела?» Я ответила ему: «Я надену ее завтра».
Следующим утром я одеваюсь в оранжевое ланги и курта и иду встретиться с ним до беседы вместе с моей подругой из Бомбея, Виной. Мы обе вошли в гостиную в большом возбуждении. Через несколько минут он вышел из ванной. Его лицо сияло, вокруг него чувствовалась аура света. Он поздоровался со мной широкой улыбкой, когда я подходила к нему и касалась его ног. Он положил свою ладонь на мою голову.
Когда я встала, он сказал: «Тебе очень идет эта одежда. Теперь ты саньясин. Какое бы имя тебе дать?» Он повесил большую малу с крупными бусинами мне на шею. Я очень удивилась, не понимая что происходит. Я восприняла это как шутку и просто рассмеялась. Он посмотрел на Вину, и имя Джиоти слетело с его губ. Ошо понравилось это слово, и он сказал: «Это Хорошее имя, но не полное. Дхарма Джиоти будет подходящим именем для тебя». Все это произошло буквально на ходу в гостиной. Таким образом я была посвящена в саньясины. Это не было каким-то событием.
Меня притянуло к нему, и я обняла его. Он принял мои объятья, проливая свою Любовь на меня, положив свою руку мне на голову. Я почувствовала себя утопающей в полной тишине и радости.


                57

Как только я вышла из комнаты, я увидела Чайтанья Бхарти, который стоял со своим фотоаппаратом. Я попросила его сделать фотографию меня рядом с Ошо после беседы. Он согласился. Я сказала, что после беседы я подойду к Ошо, чтобы он был готов.
Я села на пол в зале около подиума и закрыла глаза. Я была в состоянии не-ума. Я не могла понять, что происходит вокруг. Около четырехсот или пятисот человек сидели в абсолютной тишине, ожидая своего мастера. Через пару минут я почувствовала Ошо рядом со мной и открыла глаза. Он был прямо передо мной, стоя со сложенными ладонями, приветствуя друзей. Я посмотрела вверх, чтобы еще раз увидеть его лицо и удовлетворить мою нескончаемую жажду. Он говорил около двух часов, отвечая на всевозможные вопросы.
После беседы я подошла к нему и сказала: «Ошо, я хочу сфотографироваться рядом с тобой». Он сразу согласился, я встала рядом с ним с правой стороны, и Чайтанья Бхарти через секунду щелкнул фотоаппаратом. Эта фотография стала моим настоящим сокровищем. Когда я получила ее по почте из Дели, я принесла показать ее Ошо.
Ошо некоторое время разглядывал фотографию, а затем подписал ее: «Тот, кто позволяет всему случиться — настоящий саньясин».





                58

После того как я проносила оранжевую одежду два дня, я постирала ее и на утреннюю беседу пришла в обычной одежде. Когда он посмотрел на меня, я почувствовала, что ему не нравится моя одежда. В его взгляде был вопрос: «Что случилось с оранжевой одеждой?»
Я не поняла его. Как я могла носить оранжевую одежду все эти дни?
После беседы меня позвали в комнату Ошо. Я испугалась. Как если бы совершила какое-то преступление и должна предстать перед судом. Я вошла в его комнату, как овечка. Он сидел на кресле с закрытыми глазами, я села на пол к его ногам. Я чувствовала себя спокойной, окруженной его невидимым ароматом. Я не могла не смотреть на его сияющее лицо. Ошо открыл глаза и улыбнулся мне. Весь мой страх мгновенно исчез.
Он сказал: «Тебе нужно раздать всю свою одежду и носить только оранжевую». Я спросила его: « Как же я могу пойти в офис в оранжевой одежде? Люди будут смеяться, подумают, что я сошла с ума». Он рассмеялся и сказал: «Ты уже сошла с ума. Позволь людям смеяться, ты можешь посмеяться вместе с ними». Увидев, что я растерялась, он сказал: «Это зависит от тебя. Решай сама, хочешь ты быть саньясином или нет». Его голос был сильным и он говорил о саньясе по-настоящему серьезно. Он встал и ушел в ванную, оставив меня в полной растерянности.
Вечером в его гостиной была организована специальная встреча, где он говорил нам о движении Нео-Саньясинов. Я ушла с этого собрания с тяжелым сердцем. Такую дозу я уже не могла переварить. Мы должны были жить как прежде, дома, продолжать ходить на работу и ходить в оранжевой одежде и носить на шее малу. Это звучит просто, но кажется не совсем практичным. Я не могла спать всю ночь. Когда я представляла себе всю эту сцену — ходить дома и в офисе в оранжевой одежде — мой ум просто бунтовал.
Лежа на кровати, я видела, как мой ум боролся с Ошо. Наконец, моя любовь и доверие к Ошо победили, и, поняв свой полный провал, мой ум успокоился, и сдался мастеру. Я прошептала сама себе: «Пусть будет по-твоему, о любимый моего сердца».


                59

Я действительно испугалась выйти в Бомбей в оранжевой одежде и мале. Я работала в Бомбейской транспортной компании, в огромной организации, заведующей автобусными рейдами по всему Бомбею. Тысячи людей работали рядом со мной в главном офисе в Колабе. Когда бы я ни выходила, я не возвращалась домой вовремя.
Я не встретила больших проблем дома. Мой отец воспринял это просто, может быть потому, что я не зависела от него в финансовом отношении. Каким-то образом я набралась храбрости и пошла в офис в оранжевом ланги и курта с большой длинной малой на шее. Кто бы меня ни встретил, глядели на меня с удивлением. Многие подумали, что я вступила в движение хиппи. Все мои коллеги начали задавать мне вопросы о моей оранжевой одежде и мале. Мой начальник сделал мне выговор за весь этот мой шоу-бизнес. Я почувствовала себя чужой среди всех этих людей.


                60

Ошо уже переехал в свою новую квартиру в районе Вудленд. Я вижу его почти каждый день, рассказываю ему всяческие новости. Он с радостью выслушивает все, смеется и говорит мне не принимать ничего серьезно.
Я рассказываю ему, как мальчишки из колледжа посылают мне воздушные поцелую из окон автобусов, когда я стою на остановке. Я чувствую себя очень скованно, когда люди, стоящие в очереди смотрят на меня, как на дуру.
Он сказал мне: «Если кто-то посылает тебе воздушный поцелуй помаши рукой и дай ему воздушное благословение. Что еще ты можешь сделать?»
Так постепенно я привыкла к таким ситуациям. Ошо уже стал известен как секс-гуру. Люди считают нас проститутками.
Сейчас я уже стала достаточно сильной внутри, и меня совершенно не трогают чужие мнения. Однажды утром я стояла на платформе и ждала поезда. Один так называемый джентльмен подошел ко мне и спросил: «Не хотела бы я провести с ним ночь?» Я просто сказала ему: «Извините, но вы опоздали, я уже занята». Он воспринял это серьезно и спросил: «А как насчет завтра?» Я ответила ему: «Завтра никогда не наступает». Он не понял и совершенно растерянный ушел прочь.
Когда я рассказала этот случай Ошо, он очень обрадовался, и сказал: «Хорошо сделала, Джиоти. Просто забавляйся над всем таким вот образом, и у тебя не будет проблем».


                61

Ошо прекратил проводить беседы для широкой публики на открытых площадках. Каждый вечер он говорил с группой друзей в приемной своей квартиры в Вудленде. Утренние беседы мы организовывали в залах. Нас уже около пятидесяти саньясинов, кому позволяется сидеть сзади него на сцене. После беседы обычно был киртан (песни и танцы). Мы все танцевали на сцене, и Ошо присоединялся к нам, хлопая в ладони в такт музыке. Энергия просто начинает играть вокруг. Люди, сидящие в креслах в зале, встают и начинают танцевать. Каждый день, два или три человека набираются храбрости, чтобы совершить прыжок в саньясу.
Вечером, когда я приехала в Вудленд, Лакшми рассказала мне, как много человек уже прошло через этот своеобразный турникет. Мы посчитали на пальцах и радостно отметили, что наша семья саньясинов становится все больше и больше каждый день. Один из друзей сказал Ошо: «Придет день, когда в зале будут сидеть и слушать тебя одни саньясины, и тогда несколько несаньясинов сядут на сцену рядом с тобой». Ошо ухмыльнулся и сказал: «Это возможно. Потребуется немного больше времени. Одна искра может поджечь весь лес. Это движение неосаньясинов скоро распространится как пожар».


                62

Ошо читает беседы о Махавире в зале Путкар в Бомбее. Это был восемнадцатый день религиозного фестиваля джайнов, который называется Пайюшан.
Сегодня мать и тетя Ошо, которые приехали из Гадарвары, будут принимать саньясу перед началом беседы. Аудитория переполнена. Ошо пришел сегодня на две минуты раньше и, после того как поприветствовал всех сложенными ладонями, сел в позу лотоса и закрыл глаза. Почти одновременно две пожилых женщины в сари прошли по залу, поднялись на сцену и поклонились Ошо. Ошо медленно встал, коснулся их ног, а затем повесил им на шеи малы. Вся эта сцена была настолько трогательной, что многие люди в зале заплакали. Мой ум просто сдуло, когда я смотрела, как Ошо касался ног своей матери и тети. Было такое чувство, будто бы небо спустилось и коснулось земли. Человек такой высоты оказался таким простым и покорным, что было просто невероятно. Мне кажется, что в истории никогда еще не было такого, чтобы мать принимала посвящение у своего просветленного сына. Благодарю тебя, любимый мастер, за то, что ты дал мне возможность быть свидетелем этих памятных событий.


                63

Был вечер, час пик на дорогах Бомбея, Я ждала такси, чтобы доехать до Кросс Майдана, где Ошо проводил беседы по Бхагават Гите в 6.30 вечера. Я уже отчаялась, простояв 15 минут. Так много такси проехало передо мной, но все они были уже заняты. Я удивлялась, куда все эти люди едут, почему никто не останавливается. Я уже опаздывала, чувствовала отчаяние и беспомощность. Как последний шанс, я помолилась в своем сердце, прося существование помочь мне приехать на беседу вовремя, Я расслабилась и отпустила себя. И случилось чудо. Около меня остановилась машина. Кто-то открыл переднюю дверь. Я села. Я не могла поверить своим глазам — на переднем сидении сидел Ошо и улыбался мне, а Ма Лакшми, которая вела машину, предложила мне сесть рядом с ней на переднее сидение. Мой ум унесло прочь. В машине была глубокая тишина, и я потонула в ней. Мои глаза закрылись и с благодарностью потекли слезы.
Через несколько минут мы приехали в Кросс Майдан. Я вышла из машины и побежала, чтобы коснуться его ног, но вокруг него уже была большая группа людей. Они все касались его ног, а он каждый раз наклонялся и касался их голов. Это казалось уже слишком. Столько людей вокруг него, что ему трудно сдвинуться с места даже на сантиметр. Лакшми посмотрела на меня, и мы обе начали растаскивать людей в стороны, и, расправив руки, шли как две стены по сторонам от него. И все же расстояние в 2 минуты ходьбы до сцены ему пришлось пройти за 10 минут. Он поприветствовал аудиторию и сел, скрестив ноги в позу Будды, и закрыл глаза. Я нашла себе место в первом ряду на полу. Я посмотрела на него, — на его лице не было и следа усталости, он выглядел таким свежим и сияющим, словно ангел, только что спустившийся на землю.


                64

Ошо начал проводить беседы каждый вечер в 8 часов в своей квартире в Вудленде. Иногда беседы длились целых два часа. Мне требовалось больше часа, чтобы вернуться домой на окраину города. Это было достаточно неприятное время. Очень редко женщины ездили в эти часы на местных поездах. Мужчины смотрели заинтересованными взглядами и иногда делали какие-то глупые замечания, но никакой ценой я не хотела пропустить его беседу.
Как обычно, я возвращалась домой на местном поезде, когда поезд почему-то встал между двумя станциями на целых полчаса. Я начала беспокоиться, становилось уже поздно. Когда поезд приехал в Андхери, было уже 11.45. Я сошла с платформы и стала ждать автобуса. Один мужчина, который стоял около меня, очень вежливо со мной заговорил и предложил подвезти меня на такси. Сначала я отказывалась, но, не найдя другого выхода, согласилась. Он остановил такси и открыл мне дверь. Я села впереди, а он сел на заднее сидение. Когда такси тронулось, он обвил меня своими руками и спросил, как меня зовут. От него пахло алкоголем, и я почувствовала себя дурой за то, что приняла его предложение. Мой ум остановился. Я не знала, что теперь делать. Он придвинулся ближе и сказал, что я выгляжу усталой. Не согласилась бы я поесть и что-нибудь выпить сначала... Я собрала всю свою смелость и заявила ему: «Уже слишком поздно, я хочу ехать прямо домой». Он рассмеялся и прошептал мне на ухо: «Сегодня ты не поедешь домой». Он сжал мою руку. Я просто застыла и вдруг вспомнила Ошо. К моему полному удивлению, внезапно во мне что-то переключилось. Я стала гораздо сознательнее и сказала ему: «Да, пожалуйста, я очень проголодалась. Давай выпьем здесь и что-нибудь поедим». Он попросил водителя остановиться, и мы вышли из такси. Он посмотрел на счетчик и заплатил деньги. И случилось настоящее чудо. Вдруг появился автобус и остановился прями передо мной. Я побежала и вошла в автобус через выходную дверь, что совершенно не задело водителя. Мое сердце все еще трепетало от страха, даже когда я благополучно вернулась домой. Я пообещала себе никогда больше не кататься таким образом.
Что за случай! Но он показывает то, что Ошо называл нашим сексуально подавленным обществом.


                65


 

После этого случая в такси я и моя подруга, которая также приезжала на беседы каждый вечер, решили, что, либо она будет ночевать у меня, либо я поеду ночевать к ней. Ей понравилась идея приезжать ко мне, и я поставила еще одну кровать для нее в своей комнате. Получилось просто замечательно.
Люди, жившие по соседству, заметили это и, не зная, что фактически происходит, начали сплетничать, что я привожу к себе домой на ночь девушек, которые утром уходят. Когда же я услышала эти разговоры от друзей, меня это действительно потрясло. В каком гнилом обществе мы живем. Насколько люди накладывают на нас проекции своих умов! Они даже не осмеливаются подойти и поговорить об этом лично со мной.
Иногда я решаю поехать к моей подруге и возвращаюсь домой утром. И снова сплетни: меня не было дома всю ночь; наверняка я занимаюсь каким-то ночным бизнесом. Я рассказала Ошо обо всех этих разговорах обо мне и вот его ответ: «Это твое испытание огнем. Ты не должна никак реагировать. Не уделяй таким людям никакого внимания. Будь безразличной. Однажды правда станет очевидной!»


                66

Постепенно люди начали нас понимать. Мои сослуживцы в офисе больше не бросали на меня насмешливые взгляды. Кто-то начал уже читать книги Ошо, а также посещать его беседы. Атмосфера полностью изменилась. Мой босс больше на меня не сердился. Наоборот, он начал мне помогать всем, чем только мог.
Утренние беседы были организованы в зале Падхар, в течение восемнадцати дней с 8.30 до 10.00 утра. Ошо проводил серию бесед о Махавире. Моя работа в офисе начиналась с 9-ти утра. У меня не осталось больше отгулов. Я была в отчаянии и пошла увидеть Ошо. Я рассказала Ошо о моем рабочем времени и спросила у него, что мне делать. Он никогда не был сторонником того, чтобы я ушла с работы.
Он спросил меня: «Как зовут твоего шефа, и как он выглядит?» Я назвала Ошо имя моего шефа и описала его. Я, совершенно не понимала, зачем ему это. Он закрыл глаза на пару минут и попросил меня передать шефу, что буду приходить в течение восемнадцати дней в 10.30. Я была удивлена. Это казалось невозможным. Я сказала Ошо: «Ничего не выйдет. У нас в офисе есть компостер, отмечающий время прихода. Нам разрешается опаздывать только на одну минуту». Выслушав меня, Ошо снова повторил то же самое и попросил меня сделать то, что он сказал.
Я отправилась в офис, раздумывая над тем, как я выложу все это перед шефом. Я знала его как строгого человека, что казалось дисциплины в офисе. Мой ум говорил: «Он подумает, что я сошла с ума, ставя такие условия».
Каким-то образом я набралась храбрости и отправилась к нему. Он встретил меня с улыбкой на лице, что было очень необычно, и спросил меня, чем он может быть мне полезен. Волнуясь, я спросила его, не мог бы он разрешить мне приходить каждое утро в течение нескольких дней на час позже и отрабатывать это время вечером. К моему огромному удивлению, он сказал, что видел объявление в газете и знает, что Ошо проводит беседы с 8.30 до 10.00 утра в течение восемнадцати дней подряд. Затем он спросил меня: «Каким образом ты собираешься успевать в офис к 10.00 утра?» Я сказала ему: «Я буду уходить с беседы немного раньше и смогу приезжать на такси».
Он рассмеялся и сказал: «Нет необходимости уходить с бесед раньше. Ты можешь приходить в 10.30 и не компостировать свою карточку. Я позабочусь об этом, и вечером также не задерживайся». Я не верила своим ушам! Что за чудеса! Я была уверена, что это Ошо провел какую-то терапию с этим человеком, чего я не могла даже представить.
Когда я рассказала об этом Ошо, он рассмеялся, и не стал это комментировать. Я подумала, что он просто не хочет что-либо говорить по поводу своих чудесных сил.


                67

Ошо проводит беседы о Бхагават Гите в Ахмедабаде. Каждый вечер после бесед он читает по пять-шесть книг за два часа. Я не могу понять, как ему это удается. Когда я просматривала книги, которые он прочел, я обнаруживала, что на некоторых страницах строки были подчеркнуты. На каждой книге он ставил дату ее прочтения.
Сегодня я пошла с ним в книжный магазин, чтобы купить еще книг. Мне кажется, что это был самый большой книжный магазин в Ахмедабаде. На полках были тысячи книг. Человек, ответственный за книги, приветствовал Ошо сложенными ладонями и коснулся его ног. Кажется, это был один из любящих Ошо. Ошо коснулся ладонью его головы и попросил рассказать о последних публикациях. Человек пригласил Ошо внутрь магазина, и за несколько минут Ошо отсортировал 32 книги. Меня изумила его чудесная память: Он помнил все названия книг, включая имена авторов.
Возвращаясь назад, сидя около него на заднем сидении машины, просто из любопытства я спросила его: «Ошо, после просветления, зачем ты читаешь все эти книги на совершенно разные темы?» Он ответил: «Это для меня самая тяжелая работа. Когда Махавира постился целыми днями, это было ничто по сравнению с чтением всего этого хлама. Со времени Махавиры люди сильно изменились. Чтобы общаться с интеллектуалами нашего времени, я должен разговаривать на их уровне. Только когда они интеллектуально удовлетворены, они смогут понять то, что находится за пределами интеллекта».
Затем он предупредил меня: «Никогда не окунайся в чтение всевозможных книг. Мои книги — самая суть. Их достаточно, чтобы направить любого искателя истины». Немного позже он добавил: «Все старые книги религиозного толка не имеют будущего, их все нужно заменить моими книгами, только они могут привлечь молодежь в будущем».
Я чувствовала сострадание Ошо к человечеству, которое ищет впотьмах. А здесь есть человек правды, который бродит по свету с горящим факелом в своей руке, чтобы показать нам путь.


                68

Позже многие люди из киноиндустрии заинтересовались Ошо. Кальянджи, Мазинал, Виждайананд, Махеш Датт, Манодж и Индивар были главными из них. Кальянджи был главным музыкальным директором. Индивар сочинял музыку для фильмов, он хотел использовать слова Ошо в своих песнях. Манодж был знаменитым директором фильмов и актером.
Сегодня Манодж пригласил Ошо в свою усадьбу на окраине Бомбея. После вечерней беседы в Кросс Майдане Ошо сел в машину и отправился к дому Маноджа. В это время на дорогах был час пик. Я присоединилась к группе друзей, которые на другой машине приехали к дому Маноджа.
Наша машина некоторое время простояла в дорожной пробке, и, наконец, мы добрались до места к 9.30 вечера. Это был очень красивый дом, окруженный садом, ворота были открыты, чтобы люди могли выходить молча. Сторож, который стоял за воротами, приветствовал нас и показывал дорогу жестом руки. Через несколько минут мы уже были в просторной гостиной, которая была заполнена сидящими повсюду людьми. Ошо уже начал беседу, но все же встретил нас улыбкой. Мы молча расселись везде, где оставались места. Сидя так далеко от Ошо, я почувствовала дискомфорт. Я посмотрела туда, где сидел Ошо, и почувствовала сильное желание пойти и сесть рядом с ним. Я сопротивлялась, но желание было таким сильным, что вопреки себе я каким-то образом встала, прошла к нему и села почти рядом с ним. Он посмотрел на меня и улыбнулся, что освободило меня от какого-то напряжения, я расслабилась. Манодж и его жена сидели очень близко к Ошо. Человек, который отвечал за магнитофон, также сидел рядом.
Это была в некотором смысле уникальная встреча, больше похожая на диалог. Ошо отвечал на всевозможные вопросы, которые возникали спонтанно. Я посмотрела на слушателей и увидела много знакомых лиц из киноиндустрии, они были в состоянии «ала», когда слушали Ошо. Кажется, никто не замечал времени — встреча, все продолжалась.
Я посмотрела на свои часы: было без четверти двенадцать. Через пятнадцать минут будет уже полночь. Я стала переживать за Ошо. Он уже говорил два часа в Кросс-Майдане. И уже почти три часа он разговаривает сейчас. Завтра утром, в восемь часов, будет другая встреча в Бирла Кедра Киндра около Чопатти. Я погрузилась во все эти мысли и проснулась только тогда, когда уже прошло пять минут после беседы.
Молча люди вставали со своих мест и начинали выходить. Манодж предложил Ошо остаться на ночь в его доме, а также отвезти его утром в Чопатти. Ошо согласился и сказал нам не беспокоится о нем.
Мы все вышли, надеясь увидеть его снова завтра утром.


                69

Каждый вечер Ошо проводит беседы в гостиной квартиры в Вудленде, которая может разместить около 200 человек. Он перестал проводить публичные беседы, и сейчас заинтересован в беседах с небольшими группами людей, с теми, кто готов проникать вместе с ним в неизвестные сферы.
Он начал серию бесед о ста двенадцати техниках медитаций, написанных Шивой в его книге под названием Вигьяна Бхайрава Тантра. Во время объяснения этих техник он сказал, что просто слушание не поможет, оно может дать только интеллектуальное понимание. Чтобы иметь настоящий опыт, мы должны практиковать любую технику в течение, по крайней мере, трех месяцев.
Я выбрала для себя две техники. Утром я делала технику под названием «Переживание умирания». Я снимала с себя всю одежду и ложилась на пол в позе Шивасана как мертвое тело и накрывалась белой простыней. После того, как я полностью расслабляла тело и отпускала его, я наблюдала за собой изнутри, представляя, что тело мертво. Это техника неделания, когда я просто свидетель. Вначале мысли бегут как дорожное движение. Я непрерывно за ними наблюдаю, как за движени¬ем машин на дороге, не связывая себя с ними.
После двух недель практики моя медитация стала глубже, и среди мыслей я стала улавливать моменты молчания. Я продолжала делать это, и однажды утром я заметила, что когда наступает момент, и я начинаю по-настоящему засыпать, мной овладевает какой-то страх, я чувствую, что я не одна в комнате. В моей комнате присутствует много сущностей, блуждающих в этом ограниченном пространстве. Любая из них может проникнуть в мое тело, если я еще глубже войду в медитацию. Этот страх продолжался несколько дней.
Когда я рассказала об этом Ошо, он выслушал серьезно, глядя на меня своими пронизывающими глазами. Затем он достал из стола одну из своих фотографий, подписал ее и дал мне, сказав: «Не беспокойся и продолжай медитацию, я буду с тобой».
Я вставила его фотографию в рамку и поставила ее на столик около кровати. Все мои страхи испарились: я действительно чувствовала его присутствие в комнате.


                70

Вечером пред сном я практиковала другую технику, в которой я ложилась на кровать, расслабляла тело, закрывала глаза и наблюдала за собой изнутри, чтобы осознать сдвиг сознания из так называемой яви в сон. Я наблюдала, как мной овладевает сон.
Я делала это в течение двух месяцев, но все было напрасно. Каждое утро я понимала, что упустила снова. Но одна удивительная вещь все же произошла.
Когда я начинала видеть сон, я немедленно просыпалась с осознанием, что начался процесс мышления. Я рассказала об этом Ошо. Он сказал: «Это великое достижение. Во сне, если ты можешь просыпаться, когда начинаются сны, то в так называемой яви ты сможешь сделать то же самое». Он попросил меня продолжать технику, и объяснил, как искатель должен работать над собой: так же как ученый работает в лаборатории. Лаборатория искателя — это внутренний мир, где он должен работать один и быть терпеливым к себе. Это не такая простая задача, как снимание одежды. Это больше похоже на сдирание собственной кожи.
Затем, после момента тишины, он добавил: «Я был не таким счастливчиком, как ты. У меня не было мастера, и мне приходилось работать одному. Но у тебя, к счастью, есть мастер, который может тебя направить». Увидев мою серьезность, он сказал: «Никогда не говори серьезно о медитации, будь искренней, игривой. Не делай ее, чтобы чего-то достичь, просто наслаждайся самой медитацией». Я слушала его слова, которые исходили из тишины его любящего сердца, которое не знает ничего кроме сострадания.


                71

У одного из моих друзей была книга о черной магии, и просто из любопытства я взяла ее почитать. Для меня это было совершенно новой темой и очень интересной. Я читала ее до полуночи, и когда стала засыпать, погасила свет и положила книгу на столик около кровати, там же, где стояла фотография Ошо, которую он подписал и подарил мне. Через пару минут книга соскользнула на пол. Услышав шум, я подумала, что положила книгу на край стола и, потеряв баланс, она упала.
Снова, на следующую ночь, я продолжала читать эту же книгу, и когда стала засыпать, то положила книгу аккуратно около фотографии Ошо и немного позже погасила свет, помня происшествие вчерашней ночью. Немедленно я вскочила в сильном шоке, потому что услышала звук, упавшей на пол книги. Я испугалась. Я включила свет, все еще не понимая, что происходит. Книга лежала на полу. Я посмотрела на фотографию Ошо, почувствовала ее очень живой. Он улыбался мне. Я поняла его и, подняв книгу с пола, положила ее в другом углу комнаты. На следующий день, когда я возвращала книгу другу, рассказывая ему, что произошло прошлой ночью, он заметил: «Ты счастливчик. Твой мастер защищает тебя». Я спросила его: «А как насчет тебя?» Он ответил: «Я уже весь в этом и не хочу останавливаться на середине».
Мне стало очень жалко этого друга, когда через несколько месяцев я узнала, что он сошел с ума.


                72

Немного позже Кальянджи заинтересовался Ошо и организовал встречу в своей усадьбе в центре Бомбея. Он пригласил множество друзей из киноиндустрии посещать Ошо. Обычно эти встречи начинались в два часа, и продолжались два часа.
Сегодня, когда я услышала, что будет встреча, мне очень захотелось туда поехать, но человек, который должен был отвезти Ошо в дом Кальянджи, сообщил Ошо, что Кальянджи желает говорить с Ошо лично и не хочет, чтобы кто-то из нас присутствовал. Я не могла поверить этому. Я почувствовала, что с нами играют в какую-то игру. Когда Ошо собирался уезжать, я рассказала ему об этом. Он усмехнулся и сказал: «Найди другой способ туда приехать».
Я посоветовалась с другими друзьями, которые также жаждали попасть на встречу, и мы вместе решили позвонить Кальянджи. Я отыскала телефонный номер Кальянджи в дирекции и позвонила ему. Сам Кальянджи был на линии. Когда я спросила его о встрече с Ошо в его доме, он заверил меня, что приглашает всех без возражений.
Мы немедленно нашли такси и приехали в усадьбу Кальянджи раньше Ошо. Кальянджи встретил нас очень приветливо. Около сотни человек уже сидели в гостиной его квартиры на Пед дар Роуд. Он принял нас как особых гостей и приготовил место около Ошо.
Через пару минут Ошо вошел в комнату, поприветствовал всех сложенными ладонями и, увидев, что мы уже сидим здесь, улыбнулся нам озорной улыбкой. Кальянджи приветствовал Ошо, обнял его и сел рядом с ним. Человек, который привез сюда Ошо, посмотрел на меня с гневом и прошептал мне: «Почему ты сюда приехала?» Я сказала ему: «Не беспокойтесь! Мы приехали сюда как гости Кальянджи». Подавив свой гнев, он замолчал.
Ошо спросил Кальянджи, хотел бы он поговорить с ним лично. Мы очень удивились, когда услышали ответ Кальянджи, который сказал, что ему не о чем лично говорить и что у него даже не было вопросов.
Ошо посмотрел на того человека, который сообщил ложную информацию об этой встрече, и тот склонил голову от стыда за то, что сказал ложь.
Кальянджи сочинил новую музыку и спросил Ошо, не хотел бы он послушать. Ошо согласился. Граммофон играл десять минут. Музыка была чудесная, и я наблюдала, как Ошо наслаждался ею с закрытыми глазами, постукивая пальцами по колену в такт музыке. Когда музыка кончилась, некоторое время стояла полная тишина. Затем была музыка Ошо. Он говорил около двух часов, объясняя, как музыка может помочь в медитации. Он отвечал на всевозможные вопросы, заданные спонтанно, на самые разные темы. Мне стало жаль, что никто даже не подумал записать эту беседу. Как много таких же бесед Ошо остались еще не записанными из-за нашей бессознательности.


                73

Медитационный лагерь в Нарголе закончился. Четверо друзей были готовы ехать в Бомбей на своих машинах. Дорога занимала от шести до семи часов. Ошо также согласился отправиться на машине.
Все эти друзья хотели, чтобы Ошо поехал в их машине. Когда я рассказала об этом Ошо, он сказал: «Это проблема. В чью бы машину я ни сел, остальные лишаться этого удовольствия: Я лучше поеду на поезде». Он предложил нам решать.
Я спросила друзей: «Давайте найдем самую комфортабельную машину, чтобы ехать шесть часов». Мы все согласились, что это будет новый «Фиат».
В семь часов утра все четыре машины были готовы к отъезду. Позавтракав тостом с чаем, Ошо вышел из комнаты, поприветствовал всех сложенными ладонями и сел на заднее сидение, подготовленной для него машины. Один из друзей сел на переднее сиденье рядом с водителем. Мы все стояли в ряд, чтобы попрощаться. Водитель завел мотор, Ошо помахал нам рукой, и через пару минут машина исчезла из виду. Мы все кинулись на свои места в оставшихся трех машинах. Машина, в которой я сидела, шла очень быстро. Водитель хотел догнать машину Ошо. Он обгонял всех, кто попадался на пути.
После почти получаса я увидела на обочине дороги под деревом машину и Ошо, стоящего рядом с ней. Я сказала друзьям сбавить скорость и остановиться, чтобы спросить, что случилось.
Через пару минут мы подъехали и узнали, что машина сломалась. Водитель ушел искать помощи. Я предложила Ошо сесть в нашу машину, уступив ему свое место. Он выглядел достаточно усталым. Вокруг было очень пыльно и дымно. Ошо согласился и сказал мне, что я могла бы сесть в следующую машину. Водитель был очень доволен тем, что Ошо ехал в его машине.
Я стояла на обочине дороги, глядя на проезжающие машины. Прошло почти десять минут, когда одна из наших машин подъехала, и я в нее села. Эти десять минут были для меня как вечность. Я рассказала друзьям, что произошло, и мы все подумали, что выбрали для Ошо не ту машину. Я чувствовала себя такой усталой, что закрыла глаза и скоро заснула. Я внезапно проснулась, потому что машина остановилась. Я не могла поверить своим глазам, когда увидела, что Ошо стоит на обочине дороги под деревом. Я в сомнении протерла глаза, но это был не сон. Вторая машина тоже сломалась. Я снова уступила Ошо место. В результате мы все доехали до Бомбея, меняя машины, как будто играя в какую-то игру.
Когда мы встретились с Ошо вечером, один из друзей заговорил о поломке машин в пути. Ошо сказал: «Не вините бедные машины. Это все произошло из-за вашего желания везти меня на своих машинах. Когда вы со мной, вы должны следить за тем, чего вы желаете».
Затем он рассказал нам историю об одном человеке, который сел под деревом, исполняющим желания, о чем он еще не знал. Почувствовав себя голодным, человек пожелал съесть чего-нибудь вкусного, и немедленно великолепная пища возникла перед ним. Он был настолько голоден, что даже не подумал, откуда взялась эта пища. Он поел до полного удовлетворения. Когда он почувствовал себя сонным, он также пожелал полежать в удобной кровати, которая сразу же возникла перед ним. Человек лег на кровать, отдохнул и начал подумывать, что же происходит. Уже темнело, ему стало страшно одному в лесу, и он подумал, что здесь может быть лев, который может прийти и убить его. Его последнее желание было удовлетворено, — появился лев и убил его.
Ошо был великолепным рассказчиком. Мы все наслаждались, слушая его историю, и смеялись, наблюдая за его жестами.
Затем он добавил: «Это метафизическая история, но имеет глубокий смысл. Поэтому следите за своими желаниями, когда вы рядом со мной».


                74

Когда Ошо жил в Вудленде в Бомбее, мы, первая группа саньясинов, которая приняла саньясу в Манали, встречались с ним почти каждый день.
Сегодня я пошла с Ма Йога Бхагвати увидеться с Ошо, и он спросил нас, приедем ли мы на следующий медитационный лагерь на горе Абу. Я сказала ему: «Ошо, я не поеду в этот лагерь. Я чувствую себя совершенно истощенной и мне нужно отдохнуть, пока тебя не будет». Он усмехнулся и перевел взгляд на Бхагвати. Она также отказалась, когда Ошо спросил ее. Дело в том, сказала она. Что ей нужно позаботиться о детях ее брата, потому что скоро у них экзамены.
К моему изумлению Ошо спросил ее, если она вдруг умрет, что будет с учебой детей? Ей не стоит брать на себя ненужную ответственность.
Увидев, как Бхагвати растерялась, Ошо сказал ей, что имеет смысл делать только то, что он попросит. Сказав это, Ошо ушел в ванную. Не найдя другого выхода, Бхагвати решила поехать в лагерь, и мы вышли из комнаты. Мы обе были в растерянности.
Я раздумывала, почему Ошо не настаивал на том, чтобы я поехала в лагерь. Бхагвати тоже удивлялась, почему Ошо потребовал, чтобы она поехала в лагерь. Для Ошо это не обычно. Он всегда за то, чтобы люди были свободны решать сами за себя. Самое большее, это когда его спрашивали, и он предлагал то, что чувствовал правильным.
Это пятидневный медитационный лагерь на горе Абу. И я почувствовала себя свободной, когда Ошо уехал. Когда же он был в Бомбее, я выходила из дома в 7.30 утра, и возвращалась не раньше, чем 11.30 вечера. Иногда я решала не ходить на вечернюю беседу, но когда наступал вечер, какая-то непонятная сила тянула меня в Вудленд. У Ошо никогда не было никаких выходных. Он говорил каждый день непрерывно из года в год. Я наслаждалась появившимися теперь свободными вечерами, и готовила себя к приближающейся серии бесед о Бхагават Гите, которая начнется со дня прибытия Ошо в Бомбей. Я должна была присматривать за книжным столиком в Кросс Майдане. Порой нас было 8-10 человек, которые были активно вовлечены в эту работу в дни бесед Ошо; Бхагвати была одной из них.


                75

Эта неделя пролетела очень быстро, и скоро Ошо вернулся с горы Абу. Сегодня в 6.30 вечера он начинает новую серию бесед. Почти десять тысяч человек собрались, чтобы послушать его в Кросс Майдане. Вокруг книжного столика собралась целая толпа, и я беспокоюсь, потому что Бхагвати еще не приехала мне помочь. Беседа идет уже почти полтора часа, а Бхагвати еще не появлялась. Каким-то образом, с помощью нескольких друзей мне удалось справиться с книгами.
Когда беседа кончилась, друг Бхагвати подбежал ко мне и шокировал меня, сказав, что с Бхагвати произошел несчастный случай. Он сказал, что она упала со ступеньки поезда, и ее отправили в больницу. Никто не знает, как это произошло. Она все еще без сознания, но опасность миновала. У нее перелом ноги.
Я глубоко вздохнула, и мой ум стал пустым. Я не могла думать и обняла друга, который плакал. Уже было слишком поздно ехать в больницу, поэтому мы решили отправиться туда завтра Вечером перед беседой.


                76

Когда мы вошли в комнату Бхагвати, она улыбнулась нам. Ее правая нога была вся в белом гипсе. Я взяла ее за руку, которая была очень холодной. Я посмотрела ей в глаза, которые были полны слез. Я чувствовала ее боль, и слезы потекли из моих глаз. Она сжала мою руку и сказала: «Ошо спас меня. Я видела чудо. Я ехала на беседу на местном поезде. Когда поезд начал тормозить на станции, я встала и подошла к двери. Какой-то парень попытался вырвать у меня из рук сумку, и я потеряла равновесие. Я упала с поезда на платформу и провалилась между поездом и платформой. Это было очень узкое пространство между рельсами и платформой. И я обнаружила, что мое тело лежит в этом пространстве, и колеса поезда катятся рядом, почти касаясь моего тела, и затем я потеряла сознание». Когда Бхагвати рассказывала этот невероятный случай, ее глаза сияли. В них было доверие к Мастеру. Просидев около нее десять минут, мы вышли, и зашли к доктору, который заверил нас, что с ее ногой все будет в порядке через три месяца.
Бхагвати приняла всю ситуацию с благодарностью. Пролежав в больнице две недели, она вернулась, и отдыхала, пока ей не сняли гипс. Эти два с половиной месяца постельного режима, казалось, повлияли на нее благотворно. Я приходила к ней почти каждый день и видела ее трансформацию, которая столь явно отражалась на ее лице. Ничего больше не делая, а только лежа на кровати, она слушала записи бесед Ошо и медитировала. Она делилась своими чувствами со мной. Каждый раз, когда я приходила к Ошо, он спрашивал о ней.
Скоро прошли три месяца, и ей сняли гипс. Она начала ходить с помощью костылей и скоро обнаружила, что ее сломанная нога стала немного короче другой. Она проконсультировалась у доктора, который порекомендовал снова небольшую операцию, и Бхагвати согласилась.
Когда Ошо узнал об этом, он передал ей, чтобы она пришла повидаться с ним перед тем как отправится в больницу на операцию.


                77

Бхагвати очень счастлива. Сегодня она идет на встречу с Ошо во второй половине дня по прошествии четырех месяцев. Операция назначена на 11 часов утра. Она должна приехать в больницу сегодня вечером. В три часа мы приехали в Вудленд на такси. Ошо встретил Бхагвати с широкой улыбкой на лице, и слезы благодарности покатились из ее глаз. Она коснулась его ног, а Ошо коснулся ладонью ее головы. Я почувствовала, как что-то странное происходит вокруг нас. Все замолчали. Может быть, Ошо делает «Шактипат» — передачу энергии от мастера к ученику. Я видела, как лицо Бхагвати сияет в ауре света вокруг нее. Ошо открыл глаза, улыбнулся ей и сказал: «Хорошо, Бхагвати».
Взглянув на меня, он сказал: «Джиоти, позаботься о ней». Ошо отправился в ванную. Я взяла Бхагвати за руку, которая была теплой и пульсировала энергией.
Мы приехали в больницу вовремя. Там все было аккуратно приготовлено. Друг Бхагвати также приехал. Завтра утром будет беседа Ошо в зале Паткар. И мы решили, что после этой беседы пара саньясинов приедет в больницу, и будет присутствовать при операции. Бхагвати казалась воодушевленной, я обняла ее и вышла.


                78

Сегодня Ошо говорит о Махавире в зале Паткар в 8.30 утра. После беседы, около десяти часов утра, Кабир и Каруна решили пойти в больницу, а я пошла в свой офис с надеждой посетить Бхагвати вечером. В 12 часов был звонок от Лакшми, которая сообщила мне, что Бхагвати в тяжелом положении и попросила сообщить ее родителям. В доме у Бхагвати телефона не было. Я ничего не поняла, поэтому ушла из офиса и пошла навестить Бхагвати.
Я остановила такси и добралась до больницы за пятнадцать минут. Я была в шоке, когда увидела тетю Бхагвати, которая сидела на веранде больницы и плакала. Я побежала в палату, и сестра отвела меня в операционную. Я не могла поверить своим глазам, когда увидела Бхагвати, лежащую мертвой на операционном столе, накрытую белой простыней. В моем уме было опустошение, когда я смотрела на ее спокойное, расслабленное лицо. Как будто бы она была в глубокой медитации. Мое сердце было тронуто. Я коснулась ее головы, которая была холодной, как лед, и начала еще больше плакать. Друзья Бхагвати, которые читали строфы из Гиты, встали и обняли меня. Постепенно я успокоилась и вспомнила слова Ошо: «Джиоти, позаботься о ней».
Сидя на полу в операционной, я восстановила в памяти события: сначала Ошо настаивал на том, чтобы Бхагвати поехала в лагерь на горе Абу; потом как она спаслась в происшествии на железной дороге, и что у нее было четыре месяца, чтобы подготовиться к своей смерти; и как Ошо передал свою энергию ей, когда они встретились перед операцией. Я уверена, что Ошо знал, что ее смерть приближается, что было совершенно ясно видно в последнем письме, которое он ей написал.
Любимый Ошо, твое сострадание бесконечно.


                79

Внезапная смерть Бхагвати очень глубоко подействовала на мою психику, и печаль поселилась во мне. Я прихожу в Вудленд регулярно на вечерние беседы. После офиса я иду прямо в Вудленд к шести часам вечера, сижу на кухне и ожидаю столик на колесах (на котором Ошо ужинает), который привезут из его комнаты, когда он закончит есть. На столике всегда оставалась какая-то пища, и повар, Махарадж, дал мне два чаппати. Я прекратила обедать в эти дни, и таким образом это было моим единственным блюдом за день. Я ела с огромной радостью со столика Ошо. В Индии остатки пищи со стола мастера называются «прасад». И преданные считают благословением съесть хотя бы кусочек. Я чувствовала благословение, съедая его прасад каждый день.


                80

Сегодня 11 декабря и празднование дня рождения Ошо было назначено в гостиной его квартиры в Вудленде. Комната была переполнена друзьями, которые стояли даже на лестничной клетке. Главная входная дверь квартиры была все время открыта.
Ошо вышел из своей комнаты, поприветствовал всех и сел в кресло, приняв свою обычную позу, свою правую ногу он положил на левую. Мы все расселись на полу. Сегодня он выглядел очень свежим. На мгновение воцарилась полная тишина. Затем он говорил почти целый час о традиции празднования дней рождения. Я слышала, как он сказал: «В тот день, когда вы рождаетесь, процесс умирания начинается. Каждый день вы живете и умираете одновременно. Пока вы не узнаете внутренней сути своей жизни, которая никогда не рождается и не умирает, вы будете страдать от агонии рождения и смерти». Он говорил о смерти с большими подробностями. Когда я слушала его, моя печаль стала рассеиваться и превратилась в обширное, пустое пространство внутри.
После беседы начался Киртан (песни и мантры преданных). Люди один за другим проходили мимо него, касаясь его ног, брали прасад (сладости, которые раздаются на праздниках) и выходили, давая место другим.
Многие друзья принесли подарки для Ошо, в то время, как я сидела с пустыми руками и пустым сердцем, ожидающим подарка от моего мастера. Когда праздник подошел к концу, Ошо поднялся с кресла, поприветствовал всех и направился к своей комнате, очень медленно и грациозно. Я никогда не видела, чтобы он спешил. Кажется, что он всегда был дома, где бы он ни находился. Постепенно люди стали расходиться, но я продолжала сидеть со стремлением увидеть его снова в его комнате. Прошло немного времени, и мне позволили пройти в его комнату. Когда я открыла дверь, я увидела, что он сидит в кресле и читает книгу. Увидев, что я вошла, он отложил книгу и улыбнулся мне. Я коснулась его ног и села на пол около его кресла. Он сказал: «Ты сегодня хорошо выглядишь». Я ответила: «Да, Ошо, я сегодня очень счастлива. Вся печаль моя исчезла после твоей беседы о рождении и смерти». Он положил руку на мою голову, и мой суетящийся ум на мгновение замер. Когда он убрал свою руку, я посмотрела ему в глаза. Он улыбнулся и спросил, не хочу ли я что-нибудь сказать. Внезапно мое подсознательное желание пробило себе путь, и я сказала ему: «Ошо, сегодня твой день рождения, подари мне что-нибудь».
Он усмехнулся и попросил Кранти достать для меня из его гардероба шарф. Протягивая мне свой шарф, он сказал: «Покрась его в оранжевый цвет и одевай для медитаций». Я взяла его бесценный подарок и вышла из комнаты с сердцем, трепещущим от радости.


                81

Предвидение будущего у Ошо просто потрясающее. В 1971 году один за другим приехали несколько западников и приняли посвящение в саньясу. Каруна из Бомбея отправилась в Нью-Йорк с американкой Пратимой, чтобы открыть там первый медитационный центр Ошо. Ошо сказал, что тысячи людей уже стали присоединяться к нему, и движение Нео-Саньясы распространится, подобно огню по всему миру
Он попросил Лакшми подыскать для него более обширное место. В одном из своих писем к друзьям, Ошо ясно дал понять, что ему теперь необходимо найти постоянное место. Его путешествия закончились, теперь те, кто жаждет, могут сами посетить источник.
После поисков в Бомбее и окрестностях, наконец, был куплен дом в Пуне по адресу Корегаон Парк, 33.
21 марта 1974 года утром множество друзей собралось в гостиной квартиры в Вудленде, чтобы отпраздновать день просветления Ошо. В этот день после обеда Ошо уезжает в Пуну на машине. Это последнее празднование в Вудленде. Ма Тару с немногими друзьями начала Киртан, каждый может коснуться его ног и взять прасад. Утром я приехала в Вудленд со своим чемоданом, чтобы уехать вместе с ним в Пуну Я не могу представить себя в Бомбее без него. Если он уедет, я чувствую, что Бомбей станет для меня пустынным местом. Празднование продолжалось пару часов. Почти у всех были слезы. Я стою в стороне на некоторой дистанции и наблюдаю, что на лице Ошо нет ни единого всплеска эмоций. Он выглядит таким же безмятежным и свежим как всегда. Меня не расстраивает его переезд, потому что я знаю что я поеду с ним в Пуну.
Когда празднование закончилось, Ошо пообедал и прилег отдохнуть. В 2.30 дня машина была готова, украшена гирляндами и цветами Множество друзей снова собралось, чтобы с ним попрощаться. Ошо спустился на улицу, поприветствовал всех и медленно направился к машине. Кто-то из людей громко рыдал. Вся сцена была очень трогательной: Возлюбленный их сердца уезжал.
Лакшми уже сидела на водительском сидении и Ошо сел позади нее. Рядом стояли еще пять машин друзей, которые отправлялись вслед за ним. Я села в новый «Фиат» Свами Кришна Арупа, где также сидел дядя Ошо. В одной машине были операторы с видеокамерами, которые снимали фильм об этом историческом событии. Через несколько минут все машины были уже на дороге, обгоняя все другие транспортные средства.
Прощай, прощай, Бомбей!


                82


 

Кришна Аруп хотел ехать сразу за машиной Ошо, он ехал очень быстро, обгоняя все транспортные средства, попадавшиеся на пути. Следствием чего явился прокол шины, и машина встала в каком-то пустынном месте. Я чувствовала себя очень расстроенной, сидя под дере¬вом почти целый час, пока шину не поменяли.
К тому времени, когда мы добрались до Пуны, вся церемония встречи Ошо, подготовленная друзьями из Пуны, закончилась. Празднование его дня просветления началось перед домом номер 17. Ошо сидит, положив ногу на ногу на большом квадратном столе, покрытом белой простыней. Уже идет Киртан, люди один за другим подходят и касаются его ног. Людей много. Я не теряю этой возможности и присоединяюсь к очереди, чтобы коснуться его ног еще раз. Эта жажда быть с ним, кажется, неутолима. Чем больше я пью, тем сильнее становится жажда. Когда я дошла до него, он посмотрел на меня с озорной улыбкой, которую я не поняла. Когда празднование закончилось, Ошо встал, поприветствовал всех еще раз и прошел вместе с Лакшми в дом номер 33. Я ушла с несколькими друзьями поужинать и устроиться на ночь в отель. Я чувствую себя очень истощенной и хочу пораньше лечь спать.
Я думаю об Ошо и представляю, как он устал, встречаясь с людьми целый день. Во время моей вечерней медитации я помолилась за него, чтобы ему хорошо спалось на новом месте.


                83

Рано утром я проснулась очень свежая после восьми часов сна. Наш отель стоял в окружении больших деревьев, и птицы ужу начали верещать. Сидя на открытой веранде и потягивая утренний чай, я чувствовала себя как в раю. Это настолько отличается от Бомбея, здесь все так расслабляет. Я счастлива, что Ошо уехал из Бомбея.
Около девяти часов я уже была готова остановить рикшу и поехать к Ошо. Ма Лакшми встретила меня, и мы прогулялись по дому и саду. Это место, кажется, идеально подходит для Ошо. Теперь он сможет гулять по своему собственному саду и сидеть на траве, где никто не будет ему мешать.
В полдень я пришла снова встретиться с Ошо. Он сидит с закрытыми глазами в мягком кресле в саду. Я подошла к нему и села на траву с левой стороны от него. Было очень тихо, слышно только щебетание птиц на деревьях. Внезапно совсем рядом донесся шум проезжающего поезда. Я почувствовала раздражение, но когда шум поезда утих, тишина стала еще более глубокой. Через некоторое время Ошо открыл глаза и улыбнулся мне. Он спросил меня: «Когда ты возвращаешься в Бомбей?» Я сказала ему: «Ошо, я не хочу возвращаться в Бомбей. Я хочу остаться в Пуне». Он спросил меня, есть ли у меня там какие-то проблемы. Я ответила, что нет. Затем он стал очень подробно объяснять мне, что он не сторонник отречения. Мне следует продолжать свою работу, жить на прежнем месте и приезжать в Пуну по мере возможности.
Видя мое нежелание возвращаться, он сказал: «Тебе нужно помогать мне в Бомбее, и когда придет время, я тебя позову». Я заплакала и стала смотреть на него. Он усмехнулся и сказал: «Ты выглядишь более прекрасной в слезах». Со слезами на глазах я засмеялась, а он положил свою руку мне на голову и сказал: «Так лучше». Я коснулась его ног и ушла плача, с сердцем, полным отчаяния.


                84

Я уехала в Бомбей вечерним поездом. Я чувствовала печаль и внутреннюю пустоту. Я заняла место у окна и села с закрытыми глазами. Когда поезд тронулся, я посмотрела в окно и увидела широкие поля и гряды гор вокруг. Я ездила с Ошо на этом поезде и теперь вспоминаю, каким все было радостным и праздничным в то время. Сегодня все было совершено иначе. Я чувствовала себя так, как будто печаль опустилась на все вокруг. Я вспомнила, как Ошо сказал: «Когда ты печальна, наслаждайся также и печалью». Это звучит просто, на практике же невозможно. Я страдаю от печали. Я посмотрела вокруг и почувствовала, что просто тону в океане печали.
Я не знаю, когда сон завладел мной, но только когда я проснулась и посмотрела на часы, заметила, что спала два часа, и что нечто чудесное произошло со мной во сне. Я чувствовала себя очень свежей и снова полной энергии. Вся печаль исчезла. Вместо нее во мне все было спокойным и радостным. Произошло какое-то очищение. Я поняла, что являюсь независимой личностью, и что мне надлежит играть свою роль в этой великой драме, руководствуясь моим собственным пониманием. Теперь пришло время делиться с друзьями всем, чему я научилась от Ошо. Он дал мне так много, что теперь мне нужно это переварить. Я помню, как Ошо сказал: «Маленький росток не вырастет под тенью большого дерева». Я чувствовала себя благодарной и поблагодарила Ошо за то, что он велел мне уехать.


                85

Я продолжала жить пять лет в своем доме в Бомбее вместе с моим отцом и старой бабушкой. Я продолжала работать и уезжала в Пуну почти каждые выходные. Когда представлялась возможность, я брала отпуск на месяц или меньше, чтобы пожить в Пуне. Я с удивлением смот-рела, как люди со всего мира приезжают в Пуну и получают посвящение в саньясу. Предсказанное Ошо будущее начинает сбываться. В Бомбее он сказал: «Тысячи находятся на пути ко мне».
Ошо проводит беседы каждое утро, один месяц на хинди, один месяц на английском. Каждый вечер он встречается с людьми, чтобы ответить на личные вопросы и посвящает других в саньясу, давая им новые имена и малы.
Множество медитационных центров открыты саньясинами по всему миру.
Его слова столь же быстро распространяются и в Бомбее. Единственное, что приносит мне удовольствие — это знакомить все больше и больше людей с Ошо. Когда я начинаю говорить об ОШО с новыми людьми, я понимаю, что какая-то неведомая энергия использует меня как медиума.
Я говорю такие вещи, о которых никогда даже не думала и которые я сама слышу впервые.
Аудиокассеты с записью бесед Ошо поступают в Бомбей каждый день вслед за беседами, и группы людей слушают их в разных местах. Я с благодарностью замечаю, что я больше не привязана физически к Ошо. Связь с Ошо стала глубже этого. В моих медитациях я чувствую его присутствие вокруг себя. Почти всегда, когда я приезжаю в Пуну, у меня бывает возможность встретиться с ним на вечерних даршанах. На одном из таких даршанов он сказал мне, что я должна остаться в Бомбее еще на один год.
Я присматриваю за бабушкой, которая прикована к постели. Услышав слова Ошо, я поняла, что, возможно, моя бабушка проживет еще год, и я должна побыть с ней, чтобы закончить связывающую меня с ней прошлую карму. Моя собственная мать умерла, когда мне было шесть лет, и моя бабушка заботилась обо мне все эти годы с большой любовью. Она никогда не навязывала мне свои представления. Ради любви она давала мне полную свободу быть собой, не вкладывая мне в ум никакие идеологии. Я могу сказать, что выросла диким ребенком, делая все по-своему. Мое сердце полно благодарности и любви к ней. Я не могу оставить ее в таком положении, чего бы это мне не стоило, иначе я всю жизнь буду чувствовать себя виноватой, если убегу из этой ситуации. Пять лет назад, когда Ошо сказал мне оставаться в этом доме, это не было понятно мне, но Ошо может глядеть сквозь нас и видеть то, о чем мы даже не подозреваем.
К моему изумлению, бабушка умерла через одиннадцать месяцев. После ее смерти я пробыла еще месяц в Бомбее и затем приехала в Пуну на праздник дня просветления Ошо. Я рассказала Лакшми о смерти моей бабушки, а затем я получила сообщение от Ошо, что мне больше не нужно никуда уезжать. Мое сердце затанцевало от радости. Было чувство, как будто бы кто-то открыл дверцу клетки, и я снова могу лететь в открытое небо. Наконец пришло мое время, и я останусь здесь, с моим мастером.


                86

Я продолжаю жить в Пуне и чувствую себя счастливой, сидя каждое утро на беседах в присутствии Ошо. Коммуна вокруг Ошо разрослась сверх моего воображения. Она превратилась в особенный маленький мир. Она вобрала в себя людей со всего мира. Просто невероятно, что сотни людей живут и работают в такой гармонии. Никого не волнует, какой ты национальности, и какой религии. Какая-то невидимая нить любви к Ошо создала эту гирлянду цветов вокруг него.
Через несколько дней я встретилась с Ошо на вечернем даршане, и он подарил мне великолепную ручку «Паркер» и попросил меня помочь в бухгалтерии. Я уже проработала двадцать лет во внешнем мире, занимаясь бумагами, и я устала от этого. Я сказала о своем нежелании работать с бумагами. Он рассмеялся и сказал: «Здесь все будет иначе. Просто играя с цифрами, ты можешь иметь переживание нуля. Не принимай это серьезно». Он рассказал о трех «М»: математике, музыке и медитации. Я слушала его, широко раскрыв глаза, глядя на него. Я никогда не думала, что музыка и медитация как-то связаны с математикой. Я слышала, как он сказал: «математика — это голова, музыка — это сердце, а медитация — это существо. Когда все три приходят в гармонию, все превращается в игру».
Когда я склонилась, чтобы коснуться его ног, он положил свою руку мне на голову, сказав: «Очень хорошо, Джиоти». Я поднялась и вернулась на прежнее место, совершенно расслабленная и готовая играть в цифры в бухгалтерии.


                87

Мне очень понравилась моя работа. Здесь, в коммуне, все совершенно иначе, чем во внешнем мире. Здесь нет иерархии. Саньясины играют свои роли с любовью и огромной заботой о своих коллегах. Утренние беседы как настоящее тонизирующее средство для меня, дающее мне силу духа на целый день, я почти не задаю в эти дни никаких воп¬росов. В действительности еще до того, как я задам вопрос, ответ уже приходит, Я чувствую, что глаза Ошо работают как рентгеновские лучи, глубоко проникая в нашу психику, и в особенности на закрытых даршанах. От него невозможно ничего скрыть. Каждый вечер пятьдесят-шестьдесят саньясинов назначают с ним встречу. В шесть вечера саньясины начинают по очереди подходить к воротам дома «Лао Цзы». Лао Цзы — это название, которое дал Ошо дому номер 33, где он проживает.
Каждый должен пройти мимо двух саньясинов, которые очень чувствительны ко всевозможным запахам. Если кого-то не пропустят из-за запаха, никто не обижается, потому что они знают, что у Ошо аллергия на запахи. Для этого принимаются все меры. Если человека пропускают, он может пройти и присесть на любую из стоящих там скамеек. К 6.45 вечера, когда всех пропустят, вся группа медленно направляется по дорожке, которая ведет в аудиторию Чжуан Цзы. В этой аудитории мраморный пол, достаточно высокий потолок, который чудесным образом подсвечивается несколькими круглыми люстрами, висящими по краям. Стен не было, вокруг стояли высокие деревья, и казалось, что это часть сада.
В 7 часов все уже сидят. Затем Ошо выходит из двери, которая открывается в аудиторию, приветствует всех сложенными ладонями и садится на свое кресло. В аудитории полная тишина, лишь звук сверчков на деревьях. Музыка из Будд-зала обогащает тишину еще больше. Вся атмосфера настолько магична, что если и есть какой-то рай, то это здесь. Затем один за одним людей вызывают, чтобы сесть перед Ошо.
На одном из этих даршанов Ошо спросил меня скучаю ли я по Бомбею. Я ответила ему: «Ошо, здесь я скучаю по самому океану». Он сказал: «Смотри мне в глаза и ты увидишь там океан». Я уставилась ему в глаза, которые он держал открытыми, ни раза не мигнув Я видела в его глазах глубину океана и нечто большее. Они влажные и полные света, который излучали его любовь и сострадание
После этого даршана я купила фотографию Ошо с открытыми глазами и утром смотрела в них несколько минут, чтобы утолить мою жажду океана.


                88

По прошествии пятнадцати дней я назначила встречу с зубным врачом, чтобы вытащить мой зуб мудрости, который больно врезался в мою щеку. Тем временем я пошла на энергетический даршан с Ошо. Ошо начал давать энергетические даршаны для саньясинов, которые работают в коммуне. Эта техника, во время которой мастер касается третьего глаза ученика, передавая свою энергию. Меня вызвали. Ошо улыбнулся мне. Я поклонилась ему и села на пол с закрытыми глазами. Он взял меня за подбородок своей левой рукой и большим пальцем своей правой руки он надавил на мой третий глаз. Мой рот широко открылся, и мое мышление остановилось. Я чувствовала поток его энергии, устремившейся в мой третий глаз. Когда он убрал руки, я вернулась на свое место, шатаясь как пьяница.
Когда даршан закончился, я вышла из дома Лао Цзы и почувствовала что-то странное в своем рту. Я не поверила своим глазам, когда зуб мудрости оказался в моей руке. Никакой боли не было, никаких следов крови. Что за чудо?
На следующий день я попросила зубного врача отменить встречу и рассказала ему о том, что произошло. Будучи учеником Ошо, зубной врач с любовью попросил меня передать Ошо, что ему не следует вмешиваться в его бизнес, иначе он подаст на него в суд!


                89

Время кажется таким драгоценным рядом с Ошо. Я не хочу никуда отлучаться ни на один день. Каждое утро сидеть рядом с ним на беседе — просто счастье для меня. Каждый день он уносит меня все глубже и глубже в тишину. Его голос творит со мной чудеса. Когда он начинает говорить, я закрываю глаза, мой болтающий сам с собой ум немедленно останавливается и его голос начинает звучать эхом внутри меня, как будто бы появляясь в моем животе.
Однажды я написала ему пару строк, рассказав о моих переживаниях во время его бесед. Я написала ему: «Ошо, я не понимаю, что ты говоришь, и я не знаю то, что я от этого получаю, но нечто происходит». В ответ Ошо сказал на беседе: «Это всегда так. Слова не имеют значения. Когда ученик подносит свою не зажженную свечу ближе к мастеру, то горящее пламя мастера прыгает на не горящую свечу и зажигает ее. Мастер ничего не теряет, а ученик получает все».
Позже он добавил: «Я счастлив, когда смотрю на тебя. Это происходит уже с тобой и будет происходить больше и больше. Нет конца раскрытию этого ростка. Он раскрывается больше и больше каждый день. Этот путь имеет только начало, но не имеет конца. Но только не оглядывайся назад».
Выслушав все это в глубинах моего сердца, я поняла, что он имел в виду. На следующий день я послала по почте заявление об увольнении в офис в Бомбей и почувствовала облегчение.
Мост, по которому я перешла, рухнул навсегда.


                90

Ошо говорит на хинди в Будда-холле, который заполнен саньясинами и несколькими посетителями, которым позволили сесть в конце холла, как обычно, я слушаю его с закрытыми глазами. Внезапно раздался звук падения какого-то металлического предмета около подиума. Ошо остановился, я открыла глаза и осмотрелась вокруг. Некоторое время я не могла понять, что происходит. Я увидела, как несколько саньясинов держат человека, который пытается пробраться к подиуму и кричит что-то Ошо. Ошо спокойно отвечал саньясинам: «Не делайте ничего. Просто выведите его отсюда». Несколько минут стояла тишина. Человека увели, и Ошо продолжал беседу, как будто ничего не произошло. Позже я узнала, что этот человек пытался убить Ошо, кинув в него нож, который упал около подиума, никого не задев. Через несколько дней мы узнали, что это был заговор политиков и священников, чтобы убрать Ошо. Человек, который пытался убить Ошо, был освобожден судом без всякого наказания, и дело было закрыто.
Ошо продолжал свои беседы каждый день как обычно. Он самый бесстрашный и отважный человек из всех, которых я встречала. Несомненно, что он уже пришел к своему источнику вечной жизни, но мы, которые любим его, хотим заботиться о его теле, которое настолько ценно для нас. Скоро были установлены металлодетекторы на входе в Будда-холл. Каждый, кто входит в Будда-холл, должен пройти через них.
Присутствие в Пуне саньясинов вызывало гнев у людей вокруг, которые пытались помешать нам любыми способами. Становилось трудно ходить в одиночестве по улицам вечером. Несколько женщин-саньясинов были изнасилованы так называемыми джентльменами, которые бродят по улицам с намерением кого-нибудь ограбить или изнасиловать.
С другой стороны, все больше и больше людей прибывает каждый день, присоединяясь к нашему каравану. Нам уже не хватает места. Ошо предложил найти более просторное место для коммуны, которое должно быть в отдалении, где мы могли бы жить в покое, не раздражая горожан. Все политики и люди, имеющие какую-либо власть, кажется, против Ошо, потому что он стягивает с них фальшивые маски и отражает их безобразные лица, спрятанные за этими масками.
Из-за всех этих препятствий со стороны этих людей Ма Лакшми отправилась на поиски более просторного места для новой коммуны.


                91

Ошо провел свою последнюю беседу 24 марта 1981 года и с 25 марта перестал выходить. Его поясница начала болеть, и появились какие-то проблемы со спинным мозгом. Никакое лечение, кажется, не помогало. Ему нужен был полный отдых.
Саньясины начали обновлять дорожку, которая ведет на подиум. Дорожку нужно было поднять до уровня подиума, чтобы для Ошо было проще пройти на подиум, пройдя несколько шагов вместо того, чтобы залезать на него.
15 мая 1981 года Ошо начал выходить и молча сидеть в Будда-холле. По индийской традиции это называется сатсанг, что означает молчаливо сидеть в присутствии Мастера. Для меня это уникальное переживание. С интервалами саньясины играют музыку, которая еще больше углубляет тишину.
Сатсанги продолжались весь месяц. Все работы в коммуне продолжались как обычно. Затем, 31 мая 1981 года, в 12.30 я вышла из офиса на обед и увидела, как саньясины обнимают друг друга, многие плачут, некоторые смеются, некоторые стоят с закрытыми глазами. Я поинтересовалась и узнала, что Ошо только что уехал в Бомбей, и оттуда полетит в соединенные Штаты на лечение. Его отъезд хранился в тайне ото всех нас ради его безопасности. Я села в углу и не могла остановить слез. Я тихо плакала, пока мое сердце не получило удовлетворения. Я утешала себя, думая, что он скоро вернется.
Через несколько дней саньясины начали уезжать из коммуны. Я приехала в свой дом в Бомбее, чтобы встретиться с отцом. Он спросил меня, не сожалею ли я о том, что бросила работу и уехала. Я сказала ему: «Я бы сожалела, если бы продолжала работать и не уехала в Пуну». Этот год в Пуне был самым дорогим в моей жизни. Ошо так много дал мне за этот год, я совершенно удовлетворена и благодарна ему за то, что он позвал меня в нужное время.


                92

Через полтора года мне удалось посетить Ошо в Раджнишпураме (Америка), где строилась новая коммуна. Ошо молчал и выходил только в полдень, чтобы объехать коммуну. Я увидела его проезжающим мимо меня, когда стояла в одну линию вместе с другими саньясинами на обочине дороги. Всего лишь мельком увидеть его было достаточно для меня. Он передал мне одну из своих шапочек как подарок, но мы никогда не встречались физически.
Моя следующая встреча с Ошо была в Манали (Индия) в декабре 1985 года, когда он вернулся из Америки. Он остановился в прекрасном отеле окруженном грядой гор, покрытых снегом. С другой стороны отеля была река, бегущая со всем своим величием, напевающая музыку текущей воды. Манали известен как долина богов. Сама атмосфера питает. Ошо выглядел вполне здоровым и счастливым. В 10.30 утра, когда я вошла в его комнату с несколькими друзьями, он сидел на диване, и мы все сели вокруг него на полу, покрытом ковром. Все эти годы которые прошли без него, просто унеслись прочь в один момент. Он рассказал нам свою историю о том, как побывал в американских тюрьмах которая отразилась прямо в моем пупочном центре. Я чувствовала на себе всю боль, через которую он прошел, и слезы тихо потекли из моих глаз.
Программа на будущее для Ошо еще не совсем ясна. Только несколько саньясинов, которые заботятся о нем, остались с ним, другим разрешается его посещать, но возвращаться затем обратно. Ошо попросил нас отправиться в коммуну в Пуне и помочь там. Он встал и ушел в ванную. Мы все вышли из его комнаты с тяжелыми сердцами и уехали из Манали через три дня, и разъехались в разные стороны.


                93

Я приехала в Пуну в конце декабря 1985 года и снова начала помогать в бухгалтерии в коммуне. Остались только пятьдесят-шестьдесят саньясинов, и все место кажется опустевшим. Через пару недель мы услышали новости, что Ошо уехал из Манали и отправился в Непал. Многие саньясины из Индии поехали в Непал встретиться с ним. Каким-то образом я почувствовала, что приехать к нему физически, где бы он ни был, для меня невозможно.
За все эти годы физической разлуки я, наконец, научилась быть связанной с ним в молчаливые минуты моих медитаций. Боли от разлуки больше не было. Мы узнали, что он остановился в отеле в Непале и беседует каждое утро и каждый вечер в конференц-зале в том же отеле. Кто-то из официальных лиц в Непале заинтересован в том, чтобы Ошо там остался. Затем, примерно через полтора месяца, мы услышали новости, что Ошо отправился в Грецию, и что он продолжит оттуда свое кругосветное путешествие. Эти новости были настоящим ударом для меня. Я почувствовала, что уже никогда не смогу увидеть его в этой жизни.
Каждое утро я просматривала газеты в поисках новостей о нем. Через пару недель я прочитала в новостях, что Ошо был арестован и депортирован оттуда. Я очень расстроилась и во время своих медитаций молилась, чтобы он вернулся в Индию. Запад, кажется, не готов пере¬варить то, что несет этот непримиримый человек. После этого случая новости были одни и те же. Ему не разрешали посещать страны. Однажды, к своему облегчению, мы прочитали, что Ошо разрешили посетить Уругвай. Ошо остановился там на несколько месяцев, а затем должен был уехать, чтобы продолжить свое путешествие.
Однажды вечером, когда я лежала на кровати, я почувствовала, что совершенно истощена, и что мне нужен большой отпуск. Я уехала из коммуны в Пуне и поехала на север в горы. Каждое утро я просматривала газеты, чтобы найти что-нибудь о бесконечном путешествии Ошо на своем реактивном самолете. После того как он уехал с Ямайки, новостей в газетах не было. Я наслаждалась отпуском на берегах реки Ганг, ходила в горы, поднималась в Гомукх, где начинается Ганг. Я вернулась в Бомбей в середине июля очень свежая и полная энергии.


                94

Утром, 31 июля 1986 года Ошо прибыл в Бомбей. Свами Сурадж Пракаш приготовил для Ошо прекрасный дом, который он назвал «Сумила», расположенный около пляжа Джугу. Для Ошо он отвел первый этаж до тех пор, пока не будет найдено другое место для него. Известие о прибытии Ошо держалось в секрете ради безопасности, и только восемь-десять саньясинов знали об этом. Четверо из них отпра¬вились в аэропорт, чтобы его встретить, а четверо остались в Сумиле.
После продолжительного ожидания машина с Ошо подъехала к Сумиле около 10.30 утра. Он сидел на заднем сидении вместе с Ма Нилам. Меня переполнила радость, когда я открыла дверцу его машины и тем самым приветствовала его в Индии. Открыв дверцу, я встала в стороне со сложенными ладонями. Он медленно и мягко вышел из машины, и, похлопав меня по руке, сказал: «Привет, Джиоти». Он выглядел очень хрупким. Я глядела на него некоторое время, не способная что-либо сказать. Он повернулся и пошел в сторону дома. Откуда-то появились журналисты и защелкали фотоаппараты. Я шла за ним и увидела, насколько худым и слабым стало его тело. После обеда ему нужно было отдохнуть, и Нилам сообщила, что он ждет нас в три часа. Каким-то образом известие о его прибытии стало распространяться, и в три часа большая гостиная на первом этаже была переполнена любящими его.
Ошо вышел в своей белой робе, без шапочки. Он выглядел очень свежим и сияющим, поприветствовал всех и сел в кресло. Атмосфера была очень светлой. Произошло нечто невероятное. Было много смеха. Ошо сидел среди нас после многих лет разлуки. Казалось, что старые бомбейские дни вернулись назад.
Со следующего дня Ошо начал проводить беседы каждое утро и каждый вечер. Утром он беседовал с прессой о своем кругосветном путешествии и, в основном, о бесправии в американском правительстве.
Утром в течение десяти дней он говорил на хинди, отвечая на наши вопросы. Скоро стали прибывать саньясины со всего мира. В Сумиле количество сидячих мест было ограничено. Был приготовлен зал, где люди могли смотреть видео каждый день.
Шестнадцатого августа 1986 года началась новая серия бесед на английском под названием «Упанишады Раджниша». Ошо отвечал на наши вопросы, в основном касающиеся взаимоотношений мастера и ученика. Эти серии бесед были одними из самых лучших для меня. Он впервые раскрыл множество секретов во взаимоотношениях мастера и ученика.


                95

Эти дни в Сумиле были еще одним драгоценным подарком для меня. Я мыла комнату и ванную Ошо каждый день. Ванная имела раздвижную дверь, и я закрывала ее, когда мыла. Однажды днем я мыла пол в ванной мыльной водой, спиной к двери. Я услышала, как кто-то медленно открывает дверь. Я обернулась и с удивлением обнаружила, что там стоит Ошо. Он поднял палец, как ребенок в школе, и сказал: «Джиоти, одну минутку». Ему нужно было в туалет. Мой ум остановился. Я посмотрела вокруг — пол был мокрый, в мыльной воде, и спонтанно спросила его: «Ошо, ты можешь подождать две минуты?» Он улыбнулся и, согласившись жестом руки, вернулся в свою комнату. Я заспешила и вытерла пол настолько быстро, насколько могла. Я убрала ведра и принадлежности для мытья полов и направилась к его комнате. Он сидел в кресле с закрытыми глазами. Я сомневалась, стоит ли его тревожить, но подумала, что он, наверное, ждет моего сигнала и прошептала: «Ошо!» Он открыл глаза и поднялся с кресла. Я встала у стены. Когда он прошел мимо меня, как свежий ветерок, он сказал: «Джиоти, я вернусь через минуту».
Мое сердце забилось, как будто бы я была с ним на энергетическом даршане. Я не могла больше стоять и вышла, чтобы присесть. Через некоторое время мой ум стал бранить меня за то, что я заставила Ошо ждать. Во время моей медитации вечером мое сердце ныло, и я просила Ошо простить меня за мое бессознательное поведение. На следующее утро Ошо послал мне в подарок свой платок. Я взяла платок, села и приложила его к сердцу, и почувствовала его бесконечную безусловную любовь. Благодарю тебя, возлюбленный мастер, за освобождение меня от вины своим любящим жестом.


                96

Несколькими днями позже, в полдень, я выходила из ванной, закончив уборку, как вдруг что-то хлопнуло. Я не могла понять, что произошло. Я заглянула в комнату Ошо — он сидел с закрытыми глазами в своем кресле, как будто ничего не произошло. В растерянности я вернулась в ванную и была шокирована, когда увидела осколки стекла по всему полу и в ванне. Лампочка с потолка упала вниз и разбила стеклянную полку. Я вышла, чтобы найти кого-нибудь помочь мне убрать все это побыстрее, потому что почти пришло время для Ошо принимать послеобеденный душ.
Когда я собирала осколки стекла на полу, я подумала: «Что за чудо! Если бы лампочка упала на две или три секунды раньше, она бы упала мне на голову».


                97

Я потеряла свою малу, которую мне дал Ошо, и должна была попросить сделать мне новую. В тот день, когда я получила новую малу, я взяла ее с собой в сумочке, отправляясь в Сумилу. Мое сердце жаждало дать ее Ошо, чтобы он снова мог повесить ее мне на шею. Я никому об этом не говорила, но каким-то образом мой мастер об этом узнал. После обеда из комнаты Ошо вышла Нилам и сказала: «Ошо спрашивает, хочет ли кто-нибудь с ним поговорить». Я просто подпрыгнула от радости и подняла обе свои руки. Было еще двое человек, которые выразили свое желание поговорить с Ошо.



На фото Ма Йога Нилам



В три часа мы все, вместе с Нилам, вошли в комнату Ошо. Он сидел в своем кресле и встретил нас широкой улыбкой. Мы все сели вокруг него на полу. Он говорил с каждым из нас лично. Когда он поговорил со всеми, я вытащила свою новую малу и протянула ее ему. Он спросил меня: «Что случилось с твоей старой малой?» Я сказала ему: «Кто-то украл ее из моей комнаты». Он задумался и затем попросил меня сесть ближе. Я придвинулась ближе к его креслу и закрыла глаза. Когда он повесил малу мне на шею, моя голова склонилась, и он положил на нее свою руку. Мое мышление остановилось от его чудесного прикосновения. Я почувствовала тепло от его руки и его благословение, проливающееся на меня в тишине.


                98

Тело Ошо в плохом состоянии и ему пришлось прекратить беседовать на несколько дней. Тем временем друзья из Бомбея искали для него новое место. Присутствие Ошо подобно магнетическому горящему факелу. Искателей истины притягивает к нему, где бы он ни был. Каждый день все больше и больше саньясинов приезжает с Запада. Прошло уже пять месяцев, как он живет в Сумиле. Соседи очень раздражены его присутствием и увеличивающимся наплывом посетителей. Однажды утром мы узнали, что Ошо через пару дней переезжает в Пуну. Мы стали паковать свои вещи и были очень счастливы, что переезжаем в Пуну вместе с ним.
Третьего января 1987 года ранним утром Ошо приехал в Пуну после отдыха в несколько дней. Он снова начал говорить в аудитории
Чжуан-Цзы, каждое утро и каждый вечер. Его тело теперь выглядело до¬статочно сильным, а его голос огненным, как в былые дни.
Когда были беседы о Заратустре, он танцевал с нами, когда входил, и когда уходил. Чувствовалась, что это энергия играет между мастером и учениками. Все место снова вибрировало от его энергии. Но это продолжалось недолго. У Ошо заболели плечи, а также заболело ухо. И снова он прекратил выходить. Врач, специалист по ушным заболеваниям, который лечил Ошо, был в растерянности, когда обнаружил, что все, что он делал, не принесло никакого результата. Тогда образец крови Ошо повезли на Запад, на исследование, которое показало, что он был отравлен в американских тюрьмах.
Его глаза становились слабее каждый день, так что он не мог терпеть яркий свет. Через много дней он все же стал выходить в Будда-холл, но в темных очках. Для меня он в очках был еще более прекрасен, но мне не хватало его прекрасных океанических глаз.
Я ответила, что тело Ошо увядает с каждым днем: он теряет вес и становится слабее. Ему пришлось прекращать беседы снова и снова из-за своего плохого здоровья. Позже Ошо не стал ни с кем больше встречаться, кроме своей помощницы и доктора. С того дня я больше не видела Ошо физически. Теперь связь с Ошо перешла на некий более глубокий уровень. У меня было неопределенное чувство, что Ошо не будет с нами еще очень долгое время. Я была шокирована, когда Ошо послал нам сообщение, чтобы в Будда-холле мы одевали белые робы. По индийской традиции люди собираются в белых одеждах только тогда, когда кто-то умирает. У меня был еще один шок, когда я увидела, как все здания в коммуне красят в черный цвет.
В своих последних беседах о дзен Ошо делал ударение только на медитации. После каждой беседы он вел нас глубже и глубже в медитацию. Я чувствовала, что Ошо наносит последние штрихи на свою картину.
В апреле 1989 года Ошо снова прекратил говорить. Он выходил в Будда-зал на 20 минут, чтобы посидеть с нами в молчании. Он выглядел еще более хрупким. И все же, когда он выходил и уходил, он здоровался с каждым человеком сложенными вместе ладонями, передвигаясь медленно по подиуму по всем направлениям. Иногда я чувствовала, что его ноги подкашиваются, и мое сердце хотело кричать: «Ошо, пожалуйста, зачем все это! Не мучай так сильно свое тело». Но он не прекращал. Он продолжал и продолжал выходить каждый день, делая то, что он считал нужным.


                99

9 декабря 1989 года я была поражена, услышав о смерти Нирвано. Я помню, как в одной из своих ранних бесед Ошо сказал, что когда мастер уходит из тела, те, кто глубоко связаны с ним, не смогут жить, а также он упоминал Нирвано, как одного из таких людей. Я беспокоилась, повлияла ли смерть Нирвано каким-либо образом на тело Ошо.
11 декабря 1989 года на день рождения Ошо я чувствовала себя очень печальной, так что не послала ему даже цветов. На вечернем даршане, когда Ошо ходил по подиуму, приветствуя всех, мое сердце разрывалось от боли. Когда он посмотрел на меня, слезы потекли из моих глаз как подарок ему на день рождения. Во время сатсанга я почувствовала, что Ошо прекращает наполнять нас своей энергией и готовится к тому, чтобы нас покинуть. Мой ум оттолкнул это чувство, сказав: «Нет, Нет, он не покинет нас так быстро».
Однажды вечером врач Ошо объявил в Будда-холле, что во время сатсанга кто-то в зале читал мантры, посылая негативную энергию на Ошо, и это воздействовала на пупочный центр Ошо. Он попросил прекратить это делать. Через пару дней было объявлено, что снова тот же человек пытается причинить Ошо вред намеренно, используя черную магию. Ошо передал, что может вернуть все это назад этому человеку, но это не его путь. Его сострадание не позволит ему заниматься такими вещами.
Так как тело Ошо — самая драгоценная вещь для нас, мы, его саньясины, попытались выяснить, кто этим занимается. Мы меняли места на несколько дней, но все было напрасно. Чтение мантр продолжалось, но, несмотря на это Ошо продолжал выходить в Будда-холл.
Однажды вечером я увидела, как кто-то сел на мое обычное место. Я сказала ему об этом, и он заявил, что сегодня все иначе. Все индийцы садятся с этой стороны, и я могу выбрать себе любое место. Затем он сообщил, что во время сатсанга мы должны сидеть с открытыми глазами. Времени на обсуждение было не очень много, и я села в четвертом ряду с правой стороны от Ошо под углом 45 градусов, как всегда.
Ошо вышел на подиум Будда-зала. Играла музыка, и его лицо было таким проницательным и сияющим. Очень медленно он прошел вокруг со сложенными ладонями, сел в кресло и закрыл глаза. Я глядела на него широко раскрытыми глазами. Его лицо излучало свет. Через несколько минут музыка остановилась и воцарилась полная тишина. Ошо медленно открыл глаза и стал смотреть на своих потенциальных медитирующих Будд, поворачивая свою голову. Когда он повернулся в мою сторону, мои глаза мгновенно встретились с его глазами. Я просто замерла. Волна страха прокатилась по всему моему телу, и оно начало дрожать. Ошо продолжал глядеть в мои глаза. Мой ум совершенно опустел, осталось лишь это осознание — что он смотрит мне в глаза. Я не могу сказать, как долго это продолжалось, может быть, пару минут, но это было как вечность. Мои глаза закрылись сами по себе, и я утонула в глубокой тишине внутри меня. Когда я открыла глаза, Ошо уже покинул подиум, и Будда-зал был почти пустой. Я не могла больше думать. Каким-то образом я поднялась и заставила свое тело пойти в мою комнату и лечь на кровать, не понимая, что произошло.
Я внезапно заплакала, как маленький ребенок, который все потерял и остался где-то совершенно один. Я плакала и плакала, а затем заснула.
Утром я проснулась очень свежая и свободная. Я приготовила утренний чай и, когда потягивала чай с закрытыми глазами, я поняла, что беременна пустотой, о которой я должна заботиться.


                100

17 января 1990 года я отправилась в Бомбей, чтобы подписать некоторые документы в нотариальной конторе. По какой-то причине бумаги не были готовы, и я назначила встречу на 20 января. Я решила вернуться в Пуну 18 января рано утром.
17 января вечером я пошла встретиться с моими друзьями в медитационном центре. Когда я сказала им, что я приеду снова 20 января, они предложили остаться у них. Я отказалась от их предложения, сказав: «Состояние Ошо очень ненадежно. Он может уйти из тела в любой момент. Я не хочу отлучаться на два дня».
18 января утром я поехала в бомбейский аэропорт, чтобы полететь в Пуну. Там я также увидела несколько саньясинов, которые только что прибыли с Запада. Они спросили о здоровье Ошо, и я ответила им: «Здоровье достаточно хорошее, и он выходит в Будда-холл каждый вечер на сатсанг». Они были очень рады слышать это и очень обрадовались, что они смогут увидеть его вечером.
Когда мы приехали в Пуну, мы узнали, что 17 января Ошо просто вышел в Будда-холл, поприветствовал всех и ушел. Он даже не садился для сатсанга и выглядел очень слабым. Вечером 18 января он даже не вышел из своей комнаты и сообщил, что будет медитировать с нами, сидя в своей комнате.
19 января 1990 года все занятия в коммуне проходили, как обычно. Физическое отсутствие Ошо в Будда-холле не было чем-то новым. Он уже приучил нас к этому за последний год.
Но в 5.30 вечера Ма Нилам плача пришла в комнату Матаджи, обрушив на нас новость, что Ошо оставил тело. Пару минут я просто смотрела на Нилам пустыми глазами, не понимая, что она говорит. Нилам была вся в слезах, когда я ее обняла. Я поняла, что в действительности произошло. Белый лебедь уплыл прочь в безбрежное голубое небо, не оставив за собой никаких следов.
Тело Ошо было принесено в Будда-холл на несколько минут, а затем было унесено на погребальный костер, где тысячи саньясинов пели и танцевали. Великая энергия освободилась, и те, кто любят его, отпразднуют эти редкие, драгоценные минуты, утопая в этой энергии.
На погребальном костре я стояла прямо перед ним, наблюдая, как тело моего возлюбленного мастера исчезло в пламени за несколько часов.





Фото: В гостях у Ма Дхарм Джотти



 
  Osho meditations, sannyas sharing

На сайте сейчас посетителей: 77. Из них гостей: 77.

Создание и поддержка портала - мастерская Фэнтези Дизайн © 2006-2011

Rambler's Top100