Дорога без начала и конца

Добавлено: Вт Апр 21, 2026 1:09 pm

Ты умирал и рождался бесчисленное количество раз и не разу не присутствовал в самих этих актах. Ты засыпаешь и теряешь все чувства связи с миром, которые называешь одним словом - любовь, растворяясь полностью, потому первым, чувством себя, любовью выходишь из растворения в творение мира образов и видений, отражений изначально голой (пустой) сути.

Анна Ахматова
Мне ни к чему одические рати...

Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических затей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене...
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.

1940

Густав Климт – Подсолнух

Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Василий Дмитриевич Поленов – Лопухи

Иван Иванович Шишкин – Лопухи.

Balarri Tatiana – Ода кактусам

Исаак Левитан. Одуванчики

Винсент Ван Гог – Маргарита Гаше в саду

Мне ни к чему одические рати...

Гюстав Доре – Сейчас бушует бешеная роза, и шум, какой мы слышим в небесах, доселе никогда.....

Эта строка названия картины Доре— начало стихотворения, связанного с творчеством поэтов-символистов, часто ассоциируемого с образом «бешеной розы» (возможно, Эллис или близкие к нему авторы). Это метафора бурного, хаотичного жизненного или мистического процесса.

Плесневые грибы.
Картинные виды

То ли одуванчики, то ли плесень на стене... Laughing

Волшебная плесень макрофотографа
© https://www.livemaster.ru/topic/2010797-volshebnaya-plesen-makrofotografa-kim-fleming

Белую пушистую плесень на грибах в лесу каждый грибник видел, видел превращение вида в подобие снега и потом полное растворение.

ЭСТЕТИКА РАСПАДА КЭТЛИН РАЙАН - жемчуга и самоцветы. )

Добавлено: Ср Июн 17, 2026 12:11 pm

Бытие
Джаля

Разделение, разрезание
Погружение в душестрадание,
Меч скользящий по сложенной памяти
Управлением где-то в саммите
По аллеям темнеющей славы
Над покоем бывшей державы.

В перекройке творения больно,
И живые просят: "Довольно!"
Перестройка в живом не кончается,
Миг покоя, и всё продолжается.
Только миг, когда всё хорошо,
В молодом же задорно: "Ещё!"

Старый мир под напором ветшает,
Что-то в памяти вдруг исчезает,
Память вечно в себе растворяется
И обратно под славу внедряется.
В песнь слагаются новые были,
Вновь о том, что судьбой пережили.

То, что было зелёным рассказами,
Обращается вдруг пересказами,
Долго лето подпругами тянется,
Пока перепись к осени станется.
Вот тогда это лето простое
Обращается вдруг в золотое.

Всё цветёт небывалыми красками
И кричит легендарными сказками
В бурной страсти поющего сада,
Когда солнца в тиране не надо.

Есть экстаз на вершине творения,
Как волна управлением в движенье,
Всё, что поднято актом любви,
Встанет храмом открытой крови.
Это плато, где вынуто жало,
Когда делом живое вращало.

Раскрывается силой признания
Всё отпущенное мироздание
Без страданий в сомнительной скромности,
В настоящей любви без покорности,
Где: "Довольно!", уж, шепчет: "Не надо"
В ощущениях ясных распада.

Все, кто в повести той обитали,
Только дух от любви собирали.
В них прощение входит в прощанье,
Уходящей звезде - до свиданья.
В каждом лете не будет повтора
Всегда нового дружного хора.

Потому память в вечных надрезах,
В разрывающей плоти разрезах,
В испытуемой волею боли
Собирает в секретах пароли,
Чтобы раны заполнить ответом
И закрыть саму повесть поэтом.